Глава 28_ Варя

– Какую правду?! – выкрикиваю я, не в силах больше выносить давящую тишину, пока двое мужчин прожигали друг друга испепеляющими взглядами.

Эльдар Тагирович кривит губы в презрительной усмешке и переводит на меня свой взгляд.

– Двадцать лет назад твоя мать изменила твоему отцу с его лучшим другом, в результате чего через девять месяцев у тебя появилась сестра, – он поворачивается к Полине.

– Что? – шепчет Поля, переводя свой взгляд на дядю Мишу, а глаза наполняются слезами.

– Вы врёте, – шепчу я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Слова Эльдара Тагировича звучат как гром среди ясного неба, разрушая привычный мир в одно мгновение. Я смотрю на дядю Мишу, ища опровержение в его глазах, но вижу лишь боль и какое-то болезненное признание.

Полина начинает судорожно дышать, ее плечи трясутся. Лысый амбал сильнее сжимает пистолет, приставленный к ее виску. В голове проносится хаос: мать, измена, сестра… Это невозможно, это какая-то чудовищная ошибка! Но почему тогда дядя Миша молчит? Почему он не кричит, что это ложь?

– Это правда, – тихо произносит дядя Миша, опуская голову.

– Отец не простил бы измену и не стал бы воспитывать чужого ребенка, – кричу я, пытаясь всех вразумить.

– Ты права, – говорит дядя Миша, поднимая на меня свой взгляд, и начинает рассказывать: – Двадцать лет назад мы с Георгием начинали расширять свой бизнес, работали на износ. Дома почти не бывали, пропадали в бесконечных командировках. И вот однажды на корпоративе мы все хорошо выпили, и Марина призналась, что подозревает мужа в интрижке с секретаршей. Я пытался её успокоить, убедить, что это не так… – тяжело вздыхает и крутит головой, словно сам не верит, что хочет сказать дальше. – Но в какой-то момент всё вышло из-под контроля… Мы переспали, – прикрывает глаза, словно ему больно это вспоминать.

– Как вы могли его предать? Два самых близких человека, – не сдержавшись, кричу я.

– Мы пожалели об этом, Варя, сильно, но уже ничего не могли изменить.

– Так пожалели, что решили об этом забыть и жить дальше? – цежу сквозь зубы.

– Да, но потом Марина объявила о своей беременности. Я, конечно, поинтересовался, чей это ребенок, но она сказала, что в любом случае это будет ребенок Георгия. Он тогда был на седьмом небе от счастья, и я согласился, зная, что он будет отличным отцом.

Полина судорожно зажимает рот рукой, чтобы сдержать рыдания. Ее взгляд мечется между мной и дядей Мишей, и в нем читается дикий ужас и понимание. Дядя Миша переводит взгляд, полный сожаления, но продолжает:

– Все говорили, что Полина – копия Марины, но не понимали, в кого она блондинка. Марине удалось всех убедить, что она пошла в её бабушку, но вот только эти подозрения закрались в голову Георгия.

Дядя Миша замолкает на мгновение, словно собираясь с силами, и продолжает:

– Однажды он поделился со мной, что эти подозрения грызут его изнутри, и он хочет сделать тест ДНК. Мне удалось его убедить, что генетика может быть непредсказуема и его гены просто проиграли в данном случае. И таких историй – масса. Вскоре Георгий узнал о болезни Марины, и тему отцовства он больше не поднимал. Мне даже показалось, что он отпустил эти подозрения.

В комнате повисает мертвая тишина. Только прерывистое дыхание Полины нарушает ее. Я смотрю на дядю Мишу, пытаясь понять, как все это возможно. Наш мир, всегда казавшийся таким незыблемым, рушится на глазах, погребая под обломками все, во что я верила.

– После смерти Марины он погрузился с головой в новые проекты и пытался жить дальше. Я поддерживал его во всех новых идеях и стремлениях двигаться дальше. Доверял ему во всем, не глядя подписывал все документы на новые проекты, – крутит головой.

– Он тебе тоже доверял, пока ты не трахнул его жену, – усмехается Эльдар Тагирович.

Дядя Миша сжимает и разжимает кулаки, словно пытается взять себя в руки. Сделав глубокий вдох и проигнорировав высказывание мужчины, он продолжает:

– Но после очередной сделки я обнаружил, что деньги, выделенные на проект, исчезли со счёта. Я стал проверять выписки и увидел, что они сначала были переведены на мой личный счёт, а потом на твои, Варя, заграничные счета. Я поехал к Георгию, чтобы выяснить, что происходит, и он рассказал, что в прошлом году нашёл старые фотографии Марины с её бабушкой, и на них бабушка оказалась жгучей брюнеткой. Тогда его терзания достигли предела, и он сделал тест ДНК, и каково же было его удивление, когда второй тест показал, что я являюсь отцом Полины.

Эльдар Тагирович выжидающе смотрит на нас, словно наслаждается нашей растерянностью. Его губы трогает зловещая улыбка.

– И он решил тебя подставить? – спрашивает Амир, не сводя с него глаз.

– Да, – качает головой дядя Миша. – Он всё перевёл на Варю и хотел с ней уехать, но не успел.

– Не успел, – довольно подтверждает Эльдар Тагирович, потому что я его прикончил. А вот тебя грохнуть я не успел, ты свалил заграницу, бросив свою дочь здесь.

– Я не знал, что ты их тоже захочешь убить, – рычит дядя Миша. – Я не знал, что это Георгий подстроил ту аварию, чтобы сорвать сделку и успеть перевести деньги со счёта, пока Алиханов их не заморозил до подписания договора.

– Мне плевать! – брызжет слюной мужчина. – Из-за ваших разборок умерла моя дочь, и вы все за это поплатитесь. Когда я узнал, что авария была подстроена, Амир спланировал отличный план мести, который я воплотил в жизнь.

– Ты с самого начала знал, кто я. Все твои слова были враньём, – смотрю на Амира, выражая всю свою ненависть. – Ты с самого начала хотел меня убить, – налетаю на него с кулаками. Ярость ослепила меня, я бью его снова и снова, не давая опомниться. – Ненавижу! – кричу, срывая голос.

Амир меня скручивает, но моя ненависть придаёт мне сил. Вырвавшись, я обрушиваю на него ещё град ударов.

– Успокойся! – рычит он, заключая меня в жёсткие тиски своих рук, ладонью хватает за шею, сжимая её до лёгкой боли. – Не шевелись, – шепчет в ухо.

Внезапно раздается три громких хлопка. Я резко перевожу взгляд на Полину и замираю в оцепенении.

Полина стоит как статуя, лысый амбал и ещё двое здоровяков, которые были с Амиром, лежат на полу без движения, расплываясь в багровой луже. Тишина, воцарившаяся в комнате, кажется оглушительной после выстрелов. Амир ослабляет хватку, и я вырываюсь из его рук и бегу к сестре.

– Поля, ты в порядке? – спрашиваю я дрожащим голосом.

Полина смотрит на меня пустыми глазами, не говоря ни слова. Внезапно дверь в комнату с грохотом распахивается, и внутрь врывается группа вооруженных людей. В хаосе криков я обнимаю сестру и вижу, как Эльдара Тагировича скручивают, дядю Мишу поднимают двое мужчин и выводят на улицу.

– Варь, вы в порядке? – Амир касается моего плеча.

– Не смей ко мне прикасаться, – скидываю его ладонь.

– Амир Дамирович, пройдёмте, – к нему подходит мужчина в маске и уводит.

Амир послушно идет за ним, бросив на меня мимолетный взгляд, в котором читается смесь сожаления и…?

Я отворачиваюсь, чувствуя тошноту. Любовь здесь неуместна, она как ядовитый цветок, выросший на руинах доверия и обмана. Сейчас мне нужно сосредоточиться на Полине, которая все еще в оцепенении смотрит на тело амбала.

Я прижимаю ее к себе, чувствуя, как ее тело дрожит. Слезы наконец вырываются наружу, обжигая горло и щеки. Мы стоим так, обнявшись, посреди этого хаоса, словно две маленькие девочки, потерявшиеся в темном лесу. Вокруг нас суетятся люди, кто-то кричит, но я ничего не слышу, кроме бешеного стука собственного сердца и сдавленных рыданий Полины. В голове крутится лишь одна мысль: как жить дальше после всего этого? Как склеить осколки нашей семьи, нашей жизни?