Глава 8_ Варя

– О чём вы договорились, Варя? – спрашивает Поля, когда захлопывает дверь квартиры.

– Я переезжаю к нему… на три месяца, – снимаю пальто и вешаю на вешалку.

– Зачем? – испуганно спрашивает она.

– Отрабатывать долг, – усмехаюсь, доставая телефон и набирая номер Даши.

– Прости, – шепчет она, прислоняясь к стене, словно ища в ней опору.

– Алло… Даша.

– Что случилось? – тревожно спрашивает подруга.

– Мне срочно нужен миллион рублей.

– Хорошо. Я могу обналичить сегодня, у меня есть сбережения…

– Нет, – обрываю её. – Если ты обналичишь сразу такую сумму, у твоего отца могут возникнуть вопросы. Или, того хуже, тебя могут отслеживать. Ты первая, кого начнут проверять. Родственников у нас не осталось, друзья – следующие по списку.

– Ладно. Я буду снимать частями, а часть займу у кого-нибудь, потом им переведу.

– Спасибо. Даш, только постарайся это сделать хотя бы за неделю, не дольше.

– Я постараюсь.

Сбросив вызов, оставляю телефон на комоде и иду в спальню.

– Зачем ты согласилась? – спрашивает Поля, следуя за мной. – Мы же могли попросить у Даши?

– Даша не сможет сразу обналичить даже пятьсот тысяч. Когда человек всегда рассчитывается картой, внезапное снятие вызовет подозрение.

– Можно было попросить его подождать.

– Поля! – взрываюсь я, повышая голос. – Ты что, не слышала? Он не даёт второго шанса. Он учит тех, кто его кинул. У меня не было выбора. Нужно было хоть как-то выиграть время, пока мы не соберём эту чёртову сумму.

– И как ты собралась выигрывать время? – разводит она руками, в глазах плещется отчаяние.

– Я сказала ему… что девственница. Буду надеяться, что это его хоть немного задержит и даст мне время привыкнуть к нему. А за это время Даша сможет собрать деньги. Вернём долг и попрощаемся с ним.

«И с этой страной», ей об этом лучше не знать, иначе она ещё что-нибудь придумает. Как только деньги будут у нас, сделаю нам паспорта и куплю билеты в Италию. Там живёт мамина подруга, которая всегда присылает мне открытки на день рождения. Они были настолько красивые, что я однажды в интернете забила её адрес, чтобы представить, как она там живёт. И этот адрес я до сих пор помню.

– А если не задержит? – спрашивает Поля, усаживаясь на кровать.

– Тогда придётся отдавать долг, как договорились, – а сама об этом даже думать не хочу. Я что-нибудь придумаю.

Распахнув дверцы шкафа, вынимаю вещи и небрежно бросаю их на кровать. Затем иду в ванную, беру зубную щётку, расчёску, крем для лица, прокладки и, немного подумав, хватаю ещё крем для депиляции.

Как вообще в мою голову пришла мысль продать свою девственность, чтобы выиграть время? Иногда мне кажется, что страх не загоняет меня в угол, а наоборот, разжигает во мне безумную отвагу, толкая к краю пропасти.

Просить его дать нам время на сбор денег было бессмысленно. Он сразу дал понять, чего хочет: проучить сестру и, конечно же, меня – за мой острый язык. Такие, как он, не прощают ни малейшего намека на неуважение, тем более от женщин.

Вернувшись в комнату, кладу всё рядом с Полей.

– Я придумала! – восклицает она с лукавой улыбкой, вертя в руках пачку прокладок. – Скажи ему, что у тебя "эти дни".

– А если он захочет проверить?

– Ну и пусть проверяет! – подскакивает она с кровати. – Ты собирай вещи в сумку, а я сейчас вернусь.

Складывая вещи в сумку, пытаюсь унять дрожь в теле. С каждой сложенной вещью росло и крепло осознание: я сама себя загнала в мышеловку, угодив в лапы чудовищу. Какой здравомыслящий мужчина будет требовать уплаты долга через постель? Даже если его цель – проучить. Но разве нельзя было выбрать другой способ? Зачем же прибегать к унижению? У него что, проблемы с женщинами? Хотя, на первый взгляд, не скажешь. Для своего возраста он даже слишком хорош собой, безусловно, красив, но до одури властен. От этой мысли меня передёргивает. Ненавижу слепое подчинение. Женщина тоже имеет право на собственное мнение.

А кстати, сколько ему лет? Я бы дала ему тридцать пять, он старше меня на двенадцать лет. Хм..

О чём я вообще думаю!

– Держи, – вздрагиваю от неожиданности, когда Полина залетает в комнату, протягивая мне небольшую баночку с красной жидкостью.

– Что это?

– Искусственная кровь. Продаётся во всех магазинах для приколов.

– Точно, – слабо улыбаюсь, пряча баночку в сумку.

– На пять дней у тебя точно будет отмазка.

– Если он не любитель кровавых зрелищ, а с его работой велика вероятность, что он их как раз и… любит, – тяжело вздыхаю, надеясь, что я ошибаюсь.

– Не думаю. Он вполне адекватный мужчина. За мои проступки он никогда меня не увольнял, понимая мою ситуацию, что мне нужны деньги. И когда я слёзно просила денег на операцию для сестры, он мне их дал.

– Как ты вообще до этого додумалась?

– Мне Оля посоветовала к нему обратиться. Она подслушала мой разговор с девочками, когда я жаловалась на нехватку денег. Оля сказала, что можно предложить себя Амиру, и он щедро отблагодарит. Многие девочки этим воспользовались. Но мне не хватило смелости, и я решила попробовать надавить на жалость.

Теперь мне понятно, почему он согласился закрыть долг и дать ещё денег взамен на мою девственность. Мерзкий извращенец. Внутри всё похолодело от осознания неизбежности.

– Тебе не кажется, что ты слишком много болтаешь? Раз тебя подслушивают в самый неподходящий момент.

– Я хотела как лучше…

– А получилось, как всегда, – шепчу, тяжело вздыхая.

Застёгиваю сумку и поглядываю на Полину. Она, закусив губу, еле сдерживает слёзы, явно переживает из-за всего случившегося.

Сдерживаюсь из последних сил, чтобы не поддаться и не пожалеть её. Пусть прочувствует всю тяжесть ситуации, чтобы наконец научилась думать, прежде чем что-то делать, и понимать последствия своих действий.

Подхватив сумку с кровати, иду в прихожую. Полина тут же вскакивает с места и следует за мной.

– Полин, постарайся больше ни во что не вляпаться за это время, – говорю, надевая сапоги.

– Хорошо.

– Ты когда мне звонила, Амир Дамирович был рядом? – спрашиваю, просовывая руку в рукав пальто.

Мысль о том, откуда ему известно моё имя, не давала мне покоя. Конечно, он мог узнать в танцевальной школе, но вряд ли он ходил жаловаться на меня или выяснять моё имя лишь из-за моей дерзости.

– Я была одна в кабинете, когда звонила.

– Он не мог услышать?

– Вряд ли. Он пришёл минут через двадцать после того, как я отправила тебе адрес.

– Понятно, – выдыхаю. Значит, скорее всего, он узнал в школе. Но почему Людмила Николаевна мне ничего не сказала?

Подхватываю сумку, набитую вещами, и тянусь к комоду за телефоном.

– Я всегда на связи, – говорю, убирая сотовый в карман пальто.

– Прости, – шепчет Поля, срываясь с места и заключая меня в объятия.