Глава 15. О дурацкой выходке и неожиданном последствии

Я смотрела на перекошенное от злобы лицо хозяйки и не узнавала. Она представлялась мне женщиной со странностями. Так кто без них? Прибамбасы у каждого свои, но у всех они есть. И если кто-то скажет, что, мол, свободен от них, не поверю!

Но странности это одно, а та картина, что сейчас разворачивалась передо мною – совсем другое. Дайна Моро с диковатой улыбкой обходила вокруг нас. Полусогнутые ноги и скрюченные руки с когтями придавали вид страшилища из сказок, коими меня вдоволь пичкали в детстве. Она то смеялась ни с того ни с сего, то шикала сама на себя и умолкала, подхихикивая.

Впервые за время знакомства с ней стало жутко. И эта женщина воспитала Артура?! А я-то считала его слишком странным. Да он кладезь нормальности, по сравнению с ней. Как ему это удалось?

Точно чувствуя мои мысли Артур, легонько сжал ладонь. Теперь мы стояли рядышком спина к спине, так что ближе некуда, и оба ничего не могли поделать. Зачарованные веревки опутывали коконом, вытягивали магию и не давали колдовать.

– Ты рад сыночек? – прокаркала Дайна, наклоняя голову в бок.

Черные глаза, заострившийся нос и впалые щеки делами ее похожей на хищную птицу. Да и когти, чтобы рвать добычу заготовлены. Она сморщила нос и хрипло продолжила:

– Твоя мечта осуществилась. Мамочка рядом.

–Мамочка ошиблась лет на двадцать. Я давно вырос и мечтаю о другом, – хмыкнул Артур и крепче сжал мою ладонь.

– Мамочка никогда не ошибается! – прошипела она. – Мертвые не ошибаются.

– Конечно, ошибки – удел живых. Но ты ею никогда и не была.

– Была! Была! Была! – вранеса захлебывалась криком и выглядела живее некуда. Опасней так точно.

Чтобы не видеть мерзкого зрелища я закрыла глаза и сосредоточилась на том свете, что всегда со мною по праву рождения. На том, который нельзя отнять силой.

– Я давно понял почему отец завел любовницу, – спокойно продолжил Артур, словно ничего странного не происходило.

Если верить моим способностям и его эмоциям, то ему глубоко безразлично происходящее и страха нет. Вот бы и мне так. А то уже потряхивает от ужаса. А это единственное, что может заставить померкнуть свет.

– Ты хотела риалов. Очень много риалов. Ты их получила. Больше тебя никогда и ничего не интересовало. Отец много лет считал, что бесплодие удручает тебя. Нет. Ты всегда радовалась этому.

Я раскрыла глаза и извернулась так, чтобы увидеть раскачивающуюся, словно под гипнозом хозяйку. Она завороженно слушала Артура и казалась квелой: почти не опасной. Как же обманчива видимость.

– И тем сильнее тебя взбесило мое появление. Тебя оскорбила не любовница и влюбленность в нее отца. А я, пасынок, объявленный наследником. Вечное напоминание о предательстве.

– Верно, – улыбнулась Дайна мягко и облегчено, будто он произнес то, что она давно скрывала от себя. Она больше не смотрела на нас, а вернулась в центр комнаты к расчищаемому кругу. Оттого и казалось, что объясняет тоже ему: – Я просила увезти тебя к теткам. Я даже согласилась оставить тебя наследником. Я не спорила с этим нет. Только просила увезти. А он отказался. Он сутками торчал в детской. А я не понимала. Не понимала. Любовница понятно. Продолжение династии понятно. Но существо, которое орет сутками напролет, что в этом притягательного? Я же согласилась! Согласилась! Почему он не увез тебя?! – заорала она, распрямившись так неожиданно, что я вздрогнула.

– Одного не знаю до сих пор, – продолжил Артур, не слушая, – зачем ты убила мать? И почему оставила меня?

– Он глаз с тебя не спускал, пока ты был беспомощен, – выплюнула она яростно. – А потом подрос и сам научился защищаться. Зато я добралась до той, что подкинула тебя!

– Не добровольно! Она предпочла бы растить меня сама. Отец не дал выбора не только тебе, но и ей.

– Откуда ты знаешь? А да эти твои опыты. Тебе таки удалось пообщаться с покойницей?

– С тобой же я общаюсь. Так, как ты умерла? Тебя убил отец?

– Что ты?! Он всегда был слишком мягок, – презрительно скривилась Дайна, словно считала это недостатком. Круг она расчистила и теперь следила, как разгорается красным светом заготовленная пентаграмма. – Считал себя виноватым во всем. Жалел, берег. А она не сказала, да? Святая покойница не такая уж и святая!

– Она не знает этого. Она, умерла раньше, чем ты.

– Да что ты?! – вранеса зашипела, став похожей на кобру, – Мерзкая девчонка выжгла меня светом. Она обещала захватить меня с собой, чтобы я не могла отравить жизнь ее сыну. Только ее нет, а я здесь.

– Как же вы вернулись? – заинтересовалась я. Неужели, наконец-то, узнаю все то, что мучило столько времени. Даже испуг прошел.

– С помощью нее же. Она умерла не сразу. А после света впала в беспамятство. Мы лежали рядышком, как сестры: голова к голове. А потом я вспомнила о запрещенной магии. Сосудом для якоря стал кулон, что всегда со мной. Мне повезло. Сил как раз хватило на то, чтобы активировать заклинание и поймать дрянную душонку. Я спрятала ее в кулон и прикрепила путеводную нить. По ней же вернулась обратно. Только якоря, дающие силу жизни, со временем истончаются и их нужно менять. А сил на поддержание тела в рабочем состоянии требуется много.

– И для этого вы заманиваете в дом ликес? Почему именно мы?

– Потому что якорь из света служит дольше, чем якорь из тьмы. Ничего личного. Предыдущих любительниц риалов я без труда превратила в якоря. Главное верно подстроить ловушку. Нет сознания – нет выжигающего света. Одного якоря хватает лет на десять. Нынешний как раз пора менять.

Рассказывая, она подошла и ослабила путы, но не для того, чтобы освободить. Крага неожиданно легко взвалила меня на спину и потащила в центр круга. Мертвая, сильная, сумасшедшая – уникальное сочетание.

Я извернулась, чтобы посмотреть на Артура на прощанье. В его глазах застыл такой ужас, какой не видела прежде. А мне-то казалось, этого мужчину невозможно напугать. Он то отворачивался к стене комнаты, то вновь оборачивался ко мне. И у меня закралось подозрение, что он ждет кого-то, кто задерживается.

Его ужас отогревал и одновременно пугал сильнее. Приятно, что он обеспокоен и жутко, что – не напрасно. Я постаралась не отрывать от него взгляда, вбирая все его эмоции, до единой. Они светлые, несмотря на ситуацию в них нет ничего черного. А свет – это то, что скоро понадобится. Очень много света.

Вранеса закрепила меня к столбику в центре пентаграммы. Я представила картинку со стороны: ни дать не взять ведьма перед сожжением. Артур, похоже, подсматривал мои мысли. Потому как неуместно задорно улыбнулся.

– Что что вы смеетесь? – взбеленилась Дайна, бешеным волчком крутясь на месте.

А я все смеялась и смеялась, и не могла остановиться, выплескивая нервное напряжение…

А потом ударил свет. Яркий, ослепительно белый. Такой силы, что все зажмурились. Не осталось ничего кроме белизны: поглощающей, выжигающей, абсолютной.

Пять, десять, пятнадцать минут. Не знаю, как долго это продолжалось. Перед глазами плыли цветные пятна, а голова раскалывалась от боли. Тошнота накатывала волнами, а меня ощутимо покачивало, как на корабле в сильный шторм.

– Иза! Иза! – усилием воли я разлепила глаза, узнав голос.

– Явшмарядке – прошамкала не разборчиво, и сама не поняла сказанное.

Мы одновременно перевели взгляд на Дайну, которая лежала в неестественной позе, но внешне мало изменилась.

– Ты уверенна, что она все?

– Разве с ней можно быть, хоть в чем-то, уверенной?!

– Освободимся и сожжем. Чтобы ей точно было некуда возвращаться. А она может занять чужое тело?

– Сейчас нет. Слишком слаба. Вот, будь у нее новый сильный якорь, и кто-нибудь либо только погибший, либо находящийся в коме…

– Все равно сожжем, – решил Артур и перевел взгляд на меня.

Он разглядывал так недоверчиво, точно не мог определиться стоит радоваться тому, что выжила, или нет.

– Как? – спросил он, наконец.

– Заклинание истинного света знает каждый лик. Мы проходим его в школе. Как часть истории, своей сути и последнего шанса.

– Мы так тьму изучаем, – кивнул он, пытаясь освободиться. – Так может каждый лик?

– Так может сильный лик. Чем сильнее, тем больше шансов выжить. Самые слабые даже активировать не сумеют. Сил не хватит.

– Ты очень сильная!

– Мой род очень древний. Маркиза, как-никак. – Я посмотрела на его округлившиеся глаза и охотно пояснила, предвосхищая возможные вопросы: – Древний, но обедневший. Отец заядлый игрок и продул все состояние. Он застрелился от отчаянья, а мы с матерью сбежали, спасаясь от долговой тюрьмы. Когда выяснилось, что продажи имущества для полного погашения долга недостаточно. Первые года три колесили вместе. Потом разделились. Где я только не жила. В Радужном королевстве с тех пор больше и не была. Но в Темной империи мне понравилось больше всего.

– Почему? – выдавил Артур, извиваясь змейкой. Я даже не пыталась шевелиться, ибо шибко устала для этого.

– У вас удобные законы, и вы плохо различаете ликов, – честно призналась я. – Драконы тоже не способны с первого взгляда нас вычислить. Но они перестраховщики. Сперва запирают, а потом медленно и неторопливо устанавливают личность пойманного. А враны наоборот: сперва устанавливают, а потом ловят. Я так три раза убегала.

– С кем я связался? С преступницей! – патетически взвыл он и покатился колбаской по полу.

Я разглядела один отращенный коготь и зауважала. При веревках, которые блокируют не только магию, но и оборот, – нереально круто. Он извивался и пытался перепилить когтем путы, ну, а я продолжила исповедь, чтобы не скучал. Тем более, ничем помочь не могу.

Я вспомнила оставленные в домике порталы. М-да, кажется уникальное предчувствие существует в моем воображении. Иначе почему выбрала ерунду вместо того, что сейчас могло спасти нас. И при устройстве на работу чуйка смолчала. Все, больше никогда не буду обольщаться на свой счет. Предусмотрительная и логичная —явно, не про меня. Взбалмошная и непредсказуемая – самое-то.

– Еще какой преступницей. Беглой и объявленной в розыск. Хорошо, что наши патрули ради мелкой сошки, вроде меня, на чужие территории не пускают. А враны и драконы слишком неторопливо ищут. Мы с мамой за это время успели половину долга выплатить.

Я отвлеклась, наблюдая как упала парочка веревочек, но осталось слишком много. Такими темпами мы тут на год застрянем, не меньше.

– Сколько осталось? – пропыхтел он, бешено дергаясь и катаясь.

– Ну, оплаты, что мне причитается по договору, который ты забрал, как раз хватало на полное погашение остатка. Я потому и согласилась. Поместье не вернуть. Но побывать на родине тоже приятно.

– Все риалы по договору ты получишь. Я как наследник перенимаю на себя все ее обязательства. Надеюсь, их не слишком много, – он замер, отдыхая. Грудь его часто вздымалась, но смотрел он только на меня. И молчал долго-долго: – Зачем ты тянула время? – спросил он, все-таки: – Я уже попрощаться с тобой успел.

– Затем, что ты тоже темный. И свет действует и на тебя, – ответила я и сообразила ужасную правду: – Подожди-ка. Твоя мать тоже применила свет. Значит и в тебе он есть!

Я догадалась. Давно догадалась. Просто старательно отгоняла факты, а он позволял заблуждаться. А сам увидел и пропасть в офисе и …… и много чего еще.

– Есть, – дернул он головой и поднял бы руки в защитном жесте, кабы смог. – Но мало. Тьмы намного больше. Я даже твои иллюзии подробно разглядеть не могу.

Хм, ладно к хитрости одного конкретного врана вернемся позже, сейчас важнее освободиться от пут. Я немного отдохнула, пока болтала, и заодно додумалась, что выяснить все экивоки можно и позже. Жаль, светом зачарованные веревки не сжечь. И тьмой тоже. Остается грызть, только моими зубами много не отгрызешь.

– Зубы отрастить сможешь?

Артур вытаращился, пытаясь уловить ход моих мыслей, а после кивнул:

– Попробую.

Ну, а пока он подкатывался ко мне, я уточнила то, что столько времени мучило меня:

– Какое ей дело, есть у нас отношения или нет? Ей же плевать. То есть было плевать.

– С девственницы больше силы.

– А с чего она взяла, что я девственница? – момент не подходящий, но любопытно, как она узнала.

– Ты же договор подписывала кровью. Кровь многое может рассказать знающему магу. Вряд ли она заранее знала такие подробности. Но после постаралась сохранить выгодный источник в целостности. Что бы хватило лет на двадцать.

Хм, больше кровью ничего не подписываю.

Артуру удалось не только колбаской докатиться до меня, но и сменить зубы. Разговор пришлось отложить, до тех пор, пока он не освободиться. Он как раз стянул пару нижних веревок с меня и еще пару себя, когда дверь открылась.

Чени смотрел на нас так укоризненно, точно это мы сами себя связали и замуровали. Потом тяжко вздохнул, полюбовался неказистым потолком и произнес:

– Все-таки, я до вас добрался. А раз так, придется забирать. Хотя, оставить проще. Артур, ты заразился ее умением влипать в неприятности. Вот от тебя не ожидал. И вообще, вы поторопились.

– С кем поведешься, – весело хмыкнул тот и откинулся на спину. И правильно, зачем питаться веревками, когда помощь прибыла. То ли уже, то ли наконец-то. – Не мы, а она. Я честно ждал тебя и тянул время, как условились. Принес?

– Обижаешь. Все, как обговорили. Чтобы успокоить навечно.

То, что столько времени заняло у нас, для Чени не составило трудностей. Ему даже нож не понадобился: когтей хватило. Меньше, чем через минуту, мы освободились.

– Ты знал, что она не сдержит обещание? – Нельзя не спросить. Догадки догадками, но ясность лучше.

– Я вырос с ней. Как я мог не знать. А правду заподозрил слишком поздно. Убить высшего лича не так-то просто. Особенно, чтобы он точно больше не вернулся.

– А договор?

– Иза, есть только один верный способ расторгнуть магический договор. Тебе ли не знать?

– Эй, может вы расскажите, чем вы ее так отделали? – вклинился Чени, суетясь вокруг Дайны.

Он обсыпал ее загадочным серым едким порошком и делал неизвестные мне пассы. Этот метод окончательного успокоения личей определенно надо запомнить, ибо скоро от бывшей хозяйки осталась только кучка серого вонючего пепла.

Я кряхтя растирала затекшее тело и ощущала себя несмазанной тележкой, которую так долго не использовали, что стыки успели проржаветь.

– Сам рассказывай, – буркнула я, разгибаясь и поднимая руки.

Артур потянулся и приступил к рассказу, выходя следом за Ченом. Я последней нырнула в узкий коридор: довольно чистый и неожиданно короткий. Надо же, не так уж и далеко нас упрятали. Зато надежно: попасть в личное подпространства без приглашения владельца сложно. Выбраться еще сложнее. Если бы не подхваченный портал, сидеть нам тут до кучек пепла.

А этаж все тот же третий: даже пределов дома не покинули. Как я поняла, каморка спрятана точно над большой пентаграммой, уже потухшей. Потому оба красных рисунка и образуют единое целое и обмениваются энергией.

Но больше всего потрясло то, сколько в громадном доме закоулков, потайных ходов и комнат. Эх, пусти сюда меня, все переделаю. Что это за дом, в котором можно спрятать кого угодно и где угодно?

Я размышляла, бездумно следуя за Артуром с Чени, которые неторопливо спускались по лестнице и беседовали. А на втором этаже нашу мирную процессию чуть не снесла Эмма. Ученая с безумным взглядом метнулась к Артуру и бухнулась на колени. Всегда гладкий пучок растрепался, аккуратный макияж некрасивыми кляксами растекся по лицу, а идеальный халат надет на изнанку.

– Простите меня! Простите, господин! – прокричала она иступлено, и попыталась лбом припасть к его ботинкам.

Он брезгливо отодвинулся и удивленно приподнял брови:

– Объяснись, Эмма! – потребовал резко.

– Это я! Это все я! Но я не знала, клянусь! – прокричала вранеса, захлебываясь слезами.

– Что ты? Ты подстроила ловушку и отправила нас в нее? – Артур отступил на шаг, и теперь неприязненным взглядом буравил женщину.

– Нет, конечно, нет, – прошептала она, испуганно расширив глаза. Лицо побелело, а на лбу проступила испарина. – Я ничего не знала о ловушке.

– Тогда что ты натворила? – Артур нахмурился и скрестил руки на груди, но сжигать взглядом перестал и смотрел скорее с недоумением.

– Я выхаживала ликес, которых переправляла Дайна. Она сказала, что это вы… вы…

– Довожу их до состояния комы, своими зверствами, – услужливо подсказал он ей, задумчиво наблюдая как та меленько трясется. – Они живы?

– Нет. Мне не удалось спасти ни одну. Хотя, я очень старалась. На днях умерла последняя. Не понимаю, что я делала не так?

– Все так, Эмма. Все так! – усмехнулся Артур, небрежно бросил Чени: – Сам объясняй, – и подтолкнул меня к комнатам.

– Ты ее уволишь? – спросила я.

– Зачем? Она талантливый ученый, и не она первая пала жертвой интриг. И заметь, я ни разу не почувствовал неприязни, хотя страх заметил. Работу выполняет безукоризненно. Вредить и пакостить не пытается. А бабья дурость не лечится.

Я рассеянно кивнула и зашла в комнату, пребывая в некой прострации. Переосмыслить предстояло многое, как и то, что я ликеса, гордящаяся эмпатией, интуицией и умом не раз ошиблась с выводами. Когда слишком гордишься собой, слепота неизбежна, но понимать это обидно.

Целый час я отмывалась в душе от пережитых потрясений, но полностью успокоиться не смогла. Лихорадить прекратило, но легче не стало. Куда сильнее гордости, пострадало сердце. Дайна мертва, магический контракт разорван и мне больше нет причин задерживаться в доме. Случись это чуть-чуть раньше, прыгала бы от восторга. А сегодня слишком поздно, оттого и муторно на душе. И даже обещанная выплата не радует, хотя похвастаться стоит.

Я встряхнула головой, расправляя мокрые волосы, показала себе зубы в зеркале и вызвала маму по браслету. Все эти годы она тоже работала и, как и я, переправляла большую часть денег в уплату долга. Только в противовес мне не металась с места на место, а давно обосновалась в Темной империи и занималась любимым делом.

Хозяин маленького цветочного магазинчика рискнул взять на работу ликесу с бегающим взглядом, и с тех пор не успевал восхвалять Темного бога за покровительство и заботу. Чахлый садик разросся до нескольких крупных оранжерей, а магазинчики стремительно покоряли всю Темную империю. Мама, как и прежде, предпочитала много работать, чтобы получить больше риалов. В общем, работу мы выбирали разную, но о долге не забывали обе.

– Лу! – возмущенно завопила мама, и я отпрянула от передающего браслета, который демонстрировал раздраженную родительницу: – Ты где все время пропадаешь? Почему тебя невозможно вызвать? Как не наберу, тебя нет! – и добавила встревоженно: – Милая, у тебя все в порядке?

Я прикинула, что жива осталась, заработок получила, а разбитое сердце не в счет и честно ответила:

– Все! – взгляд мамы стал еще подозрительней, а я порадовалась, что браслет транслирует только звук и изображение, но скрывает эмоции. Мама опытный эмпат, не то, что я. А пока та не успела закидать вопросами и сделать правильные выводы из кратких ответов, огорошила новостью: – А я заработала весь остаток долга. Если отдать все как раз хватит.

– Все не надо. Оставь на проживание. Я добавлю. У меня тоже не плохие накопления, – мигом скорректировала родительница и спохватилась: – Лу, откуда у тебя столько риалов?

– Няней подрабатываю в богатой семье. Мальчик очень беспокойный. Зато платят очень много, – выкрутилась я, придерживаясь правды. Мама и без эмпатии способна докопаться до истины.

– Да?! – уточнила она с сомнением и угрожающе предупредила: – Как приедешь, все мне расскажешь! Поняла?

– Конечно, мамочка! – затараторила я, не давая больше ничего сказать: – Все! Все! Все! А теперь извини, пора возвращаться к работе. Чмоки-чмоки!

Уф-ф, самое сложное позади. Теперь еще одно дело, можно забирать расчет и уезжать.

Югетту я нашла не без труда и следуя верному принципу поиска: сделай вид, что сдался – цель сама найдет тебя.

– А ты чего маешься? – накинулась она на меня со свойственным ей пылом. – Досталось тебе, да?

– Ты уже знаешь?! И почему я не удивлена.

– Так работа моя – предугадывать желания хозяев. А для этого приходится крутиться, – драконесса всплеснула руками и с трудом устояла на месте. Она суетливо оглядывалась, всматривалась в коридор, оборачивалась и переминалась с ноги на ногу.

– Ты спешишь, Югетт? – Примерно в это же время видела ее в городе, спешащей к хоспиталю. Неужто каждый день ходит?!

– Да не то, чтобы… да, очень, – сдалась она и развернулась, дабы сбежать. Но от меня никто не уходил без подарка. Так что поймала за руку и заставила остановиться.

– Я долг пришла отдать. Помнишь?

Сообразила она не сразу, а спросила, вовсе, не о том:

– Никак уезжаешь? Как же так-то? Как же? – экономка так явно расстроилась, что на душе потеплело.

– Окончена моя работа. И даже успешно. Цель достигнута. Но я здесь не за этим. Югетт, я могу помочь. – Она не понимающе посмотрела на меня, и я вдохнула глубже и пояснила: – Я знаю, куда ты спешишь и могу вылечить. – Драконесса дико вытаращила глаза, а я зачастила: – Это случайно вышло. Правда-правда! Вообще-то, его и так бы я лечила. Но очередь большая, специалист я редкий и до вас дело дойдет не скоро. А так, я помогу прямо сегодня. Хочешь?

– Спрашиваешь!

Она смотрела на меня так, точно я явила самого Батюшку дракона, а не предложила не сложное лечение. Да, дар редкий, но работы там совсем немного.

В хоспиталь мы отправились, не откладывая и нахально попросив Чени о помощи. Экономка на такую наглость никогда не решалась и пешком добиралась до остановки общественного мобиля, но я хорошо помню, как шла сюда устраиваться на работу.

В хоспитале меня встретили с улыбками и напоминанием, что по графику должна прийти только завтра. Все верно, ибо работы много, а резерв не бесконечен и без отдыха никак.

– У меня внеочередной, – я, извиняясь, развела руки в стороны и постаралась смотреть как можно жалобней. – Можно?

Я могла и не спрашивать, но с теми, кто платит деньги, предпочитаю оставаться в хороших отношениях. Глупо рассчитывать, что рассерженный хозяин заплатит больше положенного. Хорошо, если вообще оплатит.

Сестрички выразительно посмотрели на Югетту, и окрикнули проходящего мимо главу отделения. Тот выслушал просьбу с философским видом и степенно кивнул:

– Ничего выходящего за рамки вашей работы вы делать не собираетесь. Вы сюда и приходите для того, чтобы лечить.

Заручившись поддержкой, я последовала за драконессой, что знала путь куда лучше всех лекарей вместе взятых. А по дороге продолжила выслушивать печальный рассказ о сыне, девушках соперницах и неведомой болезни, приведшей сюда. А заодно и об истраченных накоплениях и проданном магазинчике антиквариата, ушедшем в оплату за работу всяких шарлатанов.

– Так, как ты оказалась в экономках, Югетт? – спросила я, входя в палату. – Такой выбор, а ты среди прислуги подвизаешься.

– А сама-то?! – прозорливо заметила экономка. – Дайна всегда щедро платила. Оно и понятно, кто же за бесплатно молчать-то будет. Уговор негласный, но срабатывало со всеми. И на меня подействовало. Да и неплохо там. Кормят, ночлег предоставляют, форму выдают. А риалы я коплю, чтобы возродить дело-то. Привыкла как-то.

Я так и работала под это журчание экономки, не заметившей призыв света. Она так увлеклась прошлым, что не замечала ничего вокруг и изливала душу самой себе, ибо слишком долго молчала.

– Готово! – произнесла я, вставая с кровати, на которой сидела.

Лежащий на ней юноша недоуменно оглядывался и беспомощно хлопал глазами. Сероватое лицо стремительно розовело, а губы и вовсе аллели, как накрашенные. Какой миленький дракон: не удивительно, что девушки схлестнулись.

Югетт всхлипнула и бодро помчалась к кровати, ступая удивительно легко для своей комплекции. Я же тихонько выскользнула. Благодарности и заверения не люблю, а больше мне тут делать нечего.

На улице выяснилось, что Чени не только привез нас сюда, но и благородно дожидается.

– Поехали! – негромко сказала я, забираясь в мобиль. – Югетт застряла надолго.

Ченс смерил меня взглядом и молча кивнул. А в поместье оказалось, что Артур уехал за завещанием. Больше нет надобности его скрывать, и наследник помчался за новостями к нотариусу. Меня, понятное дело, на это интимно-семейное мероприятие не пригласили. Ожидаемо, что мне там делать?!

Я шустро добежала до комнаты и, пока не передумала, вытряхнула вещи из шкафа. Не люблю прощания! Лучше тихо и молча, особенно когда ему совсем нечего сказать, а у меня как раз слишком много слов и эмоций в запасе. Главное действовать быстро и думать о ненавистных цветочках, чтобы работать со здоровой злостью, а не лить слезы попусту.

Не успела совсем чуть-чуть. Я застегивала сумки, когда услышала голос Артура, доносящийся из коридора. Пинком отфутболила улики в шкаф и с независимым видом уселась на кровать. Получилось неважно и подрагивающие руки пришлось сцепить в замок, но уж как есть.

Впрочем, вошедший Артур ничего не заметил. Он беглым взглядом окинул комнату, уселся на диван и, возбужденно посверкивая глазами, сообщил:

– Ну, и зря Дайна суетилась. Отец ей хороший кусок оставил. Кабы не паниковала, прожила бы куда дольше. То есть просуществовала. Жизнь-то ее закончилась давно. А теперь ее самая ненавистная мечта осуществится и все наследство отойдет ко мне. А ты отдохнула? Что-то ты бледненькая?!

Еще бы, попробовал бы сам смотреть на того, кто дороже всех, и делать вид, что все равно. Старательно задвигать боль в самую глубину сознания и не признаваться даже самой себе, что не хочешь уезжать.

Впрочем, у меня осталось еще одно не оконченное дельце. И раз уж немедленно исчезнуть не получилось, воспользуюсь любезным предложением и растворюсь из его жизни, как только обстоятельства позволят.

– Артур? – я игриво улыбнулась и понадеялась, что улыбка выглядит счастливой, а не натянутой. – А ты помнишь, как говорил, что выполнишь все мои желания?

– Конечно. Я всегда выполняю обещания.

– Честно-честно любое-любое? – он заинтригованно посмотрел на меня и с азартом кивнул.

– Точно-точно! – передразнил он: – Обещаю-обещаю!

– Ты сам напросился, – предупредила я и подскочила с кровати.

Что же, раз остаться не получится, уйду так, что бы он точно запомнил. И будь, что будет!

***

В город посмеивающийся Чени нас домчал минут за пятнадцать. Скорость при этом развил такую, что пейзаж за стеклом мобиля превратился в смазанное пятно. Хорошо, быстро: испугаться не успела. Да и некогда: надо же увековечить уникальный вид насупленного Артура.

Детский беретик с помпончиком дивно как смотрелся в сочетании с мрачной физиономией. Но куда больше внимания привлекал мускулистый торс, который не могла скрыть гигантская жилетка такого размера, что любого малыша в нее можно запеленать. Хотя оригинальнее всего – шортики и сандалики.

Светопись на браслете вышла на загляденье. Осталось умудриться сохранить, ибо Артур глядел так выразительно, что сомнений не осталось: уничтожит, лишь только доберется.

А сам виноват и ничего сказать. Не знаю, какие пошлые мысли пришли в его светлую голову, когда легкомысленно согласился исполнить любое желание, но, зная меня, мог сообразить, что речь идет об очередной пакости.

– Ути, какой пусечка! – я не удержалась и игриво потрепала «мальчика с трудным характером» по щеке.

Мальчик посмотрел так, точно примерялся в какую сторону удобнее откручивать голову и подозрительно хмыкнул. Отыграется, как пить дать, отыграется. Но это будет позже, а пока я наслаждалась зрелищем. Хорош темный!

А он убедился, что мобиль приземлился, кокетливо расправил жилетку и похлопал по животу. Затем одернул короткие шорты, пару раз топнул и решительно вышел, коварно подмигнув на прощанье. Я выскочила следом, подняла руку с записывающим браслетом и приготовилась увековечивать то, что сложно забыть.

«Мальчик» неторопливо топал по одной из самых оживленных улиц города и усиленно изображал, что не замечает смешков и тыканий пальцами. Враны постарше осуждающе качали головою, парни прикидывали вдвоем или втроем удобнее учить уму разуму, а он шел и шел.

Я уж думала, ничего интересного больше не случится, но тут он поравнялся с молоденькими вранесами. Те, приоткрыв рот, изучали его и никак не могли определиться: то ли крутить пальцем у виска, то ли заискивающе краснеть. Артур встал так, чтобы я точно увидела все, нахально подмигнул им и девушки зарделись, потупившись. А до меня медленно, но дошел смысл коварного подмигивания.

– У, Донжуан, – раздраженно прошипела я и пошла отбивать не свою, но собственность, ворча по дороге: – Из одежды только шорты. Никакой скромности и стеснительности. Хотя, о чем это я?! Артур Моро в принципе не знает, что такое скромность.

Тот же, кажется, вовсе забыл в каком виде и напропалую шутил, и любезничал. Что удивительно, но вранесы замечали его наряд только для того, что бы наткнутся взглядом на нескромный вид и покраснеть. Форму же одежды перестали видеть, стоило «мальчику» завязать разговор.

– Заждался, да? – я нагло положила руку ему на плечо и заглянула в глаза. Его явно забавляло происходящее, и отгонять девиц не спешил. Ну, так я тоже не скромная. – Уходим девушки! Уходим! Я няня это мальчика! Могу документ показать. А ему еще рано вступать в столько компрометирующих связей одновременно.

Не знаю, что окружающие подумали о происходящем, но зеваки, забавляющиеся спектаклем, резко поскучнели и отвернулись. Девушки тоже заспешили дальше, спотыкаясь и пошатываясь. Я же стояла и любовалась небом. Очень внимательно так. Даже слишком.

– Не дуйся, Иза. Ты сама этого хотела, – он стоял точно напротив и, сдерживая улыбку, разглядывал меня.

– Да, но я не хотела, что бы ты приставал ко всем встреченным девушкам!

– А что я, по-твоему, должен делать в таком виде? – он выразительно посмотрел на глупый наряд, а шутка перестала казаться смешной.

– Ну, уел. Уел. Я перегнула палку. Но и ты хорош!

– Скажешь, нет? – он с хитринкой разгадывал меня, и взгляд не поддавался разгадыванию. Ясно, что готовит ответную пакость, но какую?!

– Скажу да! – А чего отбрыкиваться, если правда.

– Ченс, ты слышал? Она сказал да! – провозгласил он громко.

А я вспомнила шутливый разговор, что причинил мне столько болезненных минут и сообразила, что угодила в словесную ловушку.

– Глупая шутка! – отрезала я, ибо повторная игра на моих чувствах жестока даже для него.

– Я никогда не шучу такими вещами, – очень естественно удивился он и с горечью обронил: – Ты знаешь обо мне все. А я даже твоего настоящего имени не знаю.

– Луиза Хантер, – ответила я, пожав плечами. О второй фамилии, следующей за заветной приставкой тер, намеренно умолчала. Но провести его оказалось не так-то просто.

– Тер?

– Забудь!

– Я подарю тебе новый титул, – он смотрел непривычно серьезно, и я, не зная, как реагировать на неловкий разговор, отшутилась.

– Только титул? А я рассчитывала на кое-чего посущественней?!

– Золото, брильянты, платина, рудники, – перечислил он с прохладцей в голосе.

– Вообще-то, я говорила о тебе. Но твой вариант мне тоже нравится.

– Себя в первую очередь. Это даже не обсуждается, – он расслабленно улыбнулся и потянул меня к мобилю, ибо толпа, вновь, начала поглядывать на него с недоумением.

– Как это не обсуждается? А если бы я снова отказалась?!

В самом деле, признание так и не получила, а услышать хочется.

– Я бы тебя переубедил и не один раз. Иза, я выбрал жену! Остальное вопрос времени и упрямства. Твоего!

Он решительно смотрел на меня, что смотрелось забавно в сочетании с видом. Но смеяться, как раз, не хотелось. Впрочем, как и плакать. Нет ясно, что романтического признания и уговоров не дождусь. Зато верю, что нужна ему. Я давно заметила, с таким упорством Артур добивается только того, без чего не может жить. Ну или без кого. Приятно, что уж.

Один упрямый вран не изменится и не станет мягче, но это и неважно. Я, все равно, за него выйду замуж. Ведь, я влюбилась именно в такого упертого и прагматичного мужчину с властным характером. Зачем мне другой?!