Эпилог

Пальмовский

– Папа! Папа! – Вовка плевать хотел на правила и законы. Решил, что я уже могу называться отцом, и все. Уже почти месяц обращался ко мне только таким образом, а Дашку звал матерью.

– Что, сын? – Я, в принципе, и не прочь ему подыгрывать. Он давно уже был моим ребенком в сердце, так зачем ориентироваться на какие-то бумажки?!

– Мама такаааая красивая… – Детские глаза сияли таким восторгом, что освещали все в округе. Никакие лампы, прожекторы и фонари не могли его заменить…

– Я знаю, что она красивая. – Поправил себе галстук-бабочку, поправил такую же на шее пацана.

Наступило время для нашей совместной фотосессии. С Дарьей он уже успел отщелкать свои кадры, теперь до меня добрался.

– Нет! Ты даже не представляешь! Она как принцесса настоящая! С короной! И платье…

– Так ты же видел это платье, Вов? Вы вместе его выбирали, кажется?

Дашка уперлась рогом, веря в свои дурацкие приметы, и не позволила глянуть на нее даже одним глазком. Оставалось только верить рассказам Вовки, фотографа, родственников… И глотать голодную слюну, надеясь, что я не упаду в обморок от счастья, когда ее увижу снова…

– Неееее, это вообще другое, пап! Она волшебная вся! И улыбается! Красивая…

Вера Борисовна заглянула к нам, чтобы проведать внука. Улыбнулась робко. В отличие от нас, молодых, она до конца не поверила, что все получится. Что не будет проблем с опекой, законом и прочей бюрократией. Запрещала Вовке называть нас родителями, вздыхала, одергивала парнишку…

– Вова, не спеши. Не называй так Славу…

Они уже переехали к нам, потихоньку осваивались. Дарья только попрекала меня в тупости: не мог догадаться сам и забрать Вовку с бабушкой к себе уже давным-давно… И многие проблемы этой маленькой семьи запросто решились бы… Но разве могло мне прийти такое в голову, если рядом не было самой умной женщины на свете?!

Вера Борисовна никак не могла привыкнуть, что продукты в холодильнике не кончаются. Что не нужно думать о том, как растянуть ее скудную пенсию до выплаты опекунских, и что не нужно набирать себе все новых и новых учеников. Теперь она могла спокойно готовить нам всевозможные вкусности, провожать внука в школу и встречать его. И болеть она стала реже – с давлением почти не возникало проблем.

– Ба, ну, а как мне его называть? Он же мой папа! А Даша – мама. Я по-другому не стану!

– Зови дядей Славой. Когда тебя усыновят официально, тогда он и будет твоим папой…

Это был вечный спор, и я уже заранее знал, кто из него выйдет победителем.

Пора было менять тему, чтобы хоть сегодня обойтись без бесконечных ссор… Хотелось праздника, а не надутых губ ребенка и расстройства его бабушки.

– Вера Борисовна, а вы уже видели Дашу? Как она?

Мы расстались с ней только сегодня утром, всего лишь несколько часов назад, а я уже скучал. Отчаянно.

– Тоже переживает, мой хороший. Но потерпеть же немного осталось, не беспокойся, вы справитесь!

Хорошая женщина. Добрая, заботливая, внимательная. Она нам с Дашкой иногда обоим родителей заменяла, особенно, когда нам приходило в голову, что пора поссориться. Если бы не наша общая бабушка и Вовка, уже давно бы разбежались, раз десять за этот месяц, если не больше.

– Мне уже надоел этот дурацкий смокинг! Хочу переодеться! И сбежать отсюда, к чертям…

– О, пап! А можно я тоже галстук сниму, а?

– Вовка! Ничего себе! – Маленький ураган с кудряшками ворвался в комнату жениха, сбивая всех на своем пути. Подхватил пацана в объятия, закружил… – Ты такой клевый! Я за тебя замуж тоже выйду!

Настя – в своем репертуаре. Осталось Вовку только пожалеть. Если эта мадам себе придумала что-то, значит, добьется. Похоже, судьба моего будущего сына только что заранее определилась.

– Ты у родителей разрешения сначала спроси. И у Вована. А потом уже замуж выходи!

Это я так сказал, на всякий случай. Для приличия. Потому, что с Настей о чем-то спорить – такая же глупость, как общаться со стенкой!

– Мама ни у кого не спрашивала. И Даша, между прочим, тоже. И я не буду!

Ну, кто бы сомневался, что у этой маленькой женщины на все найдется аргумент…

– А где фотограф? Я думала, у вас тут уже вовсю идет фотосессия…

В сугубо мужском помещении, в котором должны быть жених и его друзья, набиралось все больше и больше женщин…

– Аль, а ты здесь какими судьбами? Вам же у Даши надо сидеть. Поддерживать ее, ободрять, все такое…

– Я пришла тебя предупредить, Пальмовский.

– Вот только не надо меня пугать! У тебя есть Витек, с ним такое строгое лицо делай!

– А мы вместе с Витей тебя и распнем. – Аля заметила, что дети слушают ее, раскрыв рот. – Прикройте уши, детки. Я сейчас буду говорить нехорошие слова!

– Да когда я успел провиниться-то? В чем проблема?

– Пока – ни в чем. Но только посмей! Я тебя на ленточки порежу за Дарью, понял?

– У тебя сегодня обострение женской солидарности? Или как понять эти всплески настроения?

– Скажи спасибо этой классной девчонке! За то, что согласилась с тобой связаться! Если ты ее проворонишь – не будет тебе счастья. И я помогать уже не буду. И мирить вас тоже!

– Боже мой, Аль… Выйди из образа кадровика, ну, сколько можно-то? Мы же не новую работницу обсуждаем, не кандидата на вакансию, а мою жену, почти уже настоящую! Неужели ты думаешь, я сам не разберусь?

Как вообще мой брат справляется с этой фурией? Она ведь готова убить за идею. Вон, глаза загорелись, зубки заскрипели, кулачки сжались… Даже Настя с Вовкой спрятались за ноги Веры Борисовны…

– Я до сих пор ощущаю свою ответственность, Слав. Это же я привела Дашу в компанию. Я ее нашла, приняла на работу… И если ее судьба не сложится, виновата буду тоже я…

– Все у нее сложится. У нас сложится. Не парься. А если кому-то и говорить спасибо, то не тебе, а Настене. Это же она отправила Вову на поиски отца? Она. Будем считать, она у нас и есть самая главная сваха!

Дарья. Уже Пальмовская

– Мамочка, ну, пожалуйста! – Остановить водопад слез у мамули – мероприятие почти безнадежное. – Прекрати! Сейчас макияж поплывет!

Визажист, которого нам подобрала Инесса, постарался на славу. Лица были разрисованы очень стойкими красками, ни один ураган и дождь не смогли бы заставить их потечь и поплыть… Но рыдания мамы, похоже, решили победить в своих масштабах все погодные бедствия сразу!

– И глаза у тебя красные сейчас будут! Представляешь, какие выйдут фотки неудачные?

Это был аргумент. Самый надежный и настоящий. Маме плевать на что угодно, кроме удачных фотографий и видеозаписей.

Она шмыгнула носом еще пару раз, и лишь потом успокоилась. Похлопала ресницами, прогоняя последние капельки влаги с глаз, растроганно улыбнулась.

– Ну, как так, доченька? Только вчера начала ходить своими ножками… Только-только я тебе заплела первые косички… А уже замужем… Такая красивая и взрослая…

– Дорогая, милая, любимая теща! – Славка, похоже, решил вмешаться. Мы ведь с ним не общались целых десять минут. Уже начал скучать и тянуться. – По какому поводу причитаем?

– Ой, не надо меня тещей звать!

– А что так? Хорошее же звание!

– А мне можно называть тебя бабушкой? – Это из-под руки вынырнул Вовка. Он был такой серьезный и важный на самой церемонии, так старался, когда подавал нам кольца… И даже носом своим шмыгнул пару раз. Как будто тоже проникся чувствами и эмоциями…

Но зато сейчас, когда официальная часть закончилась, парень расслабился и носился среди гостей, счастливый и довольный. Заряжал и заводил всех гостей неудержимым весельем.

– Можно, конечно, малыш. Тебе вообще все можно!

Мама тоже успела сдаться перед чарами пацана. Смотрела на него умиленно и влюбленно. И даже ни разу не возмутилась, что я приготовила ей такого вот, «ненастоящего» внука. С Верой Борисовной они стали самыми закадычными подругами. Внезапно для всех, но и к счастью тоже.

– О, круто! Я со всеми договорился! У меня теперь целых три бабушки будет!

Меня так и подмывало поделиться с ним еще одной новостью…Но условия не позволили. Слишком много ушей вокруг. Потом. Чуть позже.

– Ох, мальчик мой, и три бабушки, и два дедушки, и целая куча тетушек и дядюшек! У тебя появится огромная семья!

Весьма довольный Вовка схватил новоиспеченную бабулю за руку и потащил куда-то. Мама шла за ним, как зачарованная. У этого мальчика просто невероятная сила обаяния, даже Славка с ним не сравнится: я еще не видела ни одного взрослого, который не подпадал бы под эту харизму…

– Ты довольна, моя дорогая жена?! Или еще чего-то изволит твоя душенька?

Пальмовский, наконец-то, смог меня обнять и крепко прижаться. Поглаживал мои плечи и талию, позволяя ненадолго расслабиться…

– Моя душенька изволит спать, клубнику и соленого огурца!

– Что? Не понял?

Ну, не смогла я придумать более удачный способ, чтобы во всем ему признаться!

Но мой драгоценный новоиспеченный муж, кажется, ни черта не понял!

– Слушай, клубнику я видел где-то на столах… Правда, не уверен, что ее стоит есть… Не сезон уже, кажется… А вот как быть с огурцами… Мы же не заказывали такую закуску? Если хочешь, пойдем, я тебе из салата кусочков наковыряю…

Все это он выдал на полном серьезе. Я специально повернулась, чтобы смотреть ему в лицо и наблюдать реакцию.

– Ты такой заботливый, Слава! На все ради меня готов, да?

– Конечно. Видишь, как я тебя люблю? На все готов, чтобы ты улыбалась!

Он был крайне доволен собой. Крайне удовлетворен своей находкой. Еще бы, ковырять огурцы из салата – не каждый додумается до такого!

– А почему ты такой тупой, скажи?

Выражение безоблачного счастья с его физиономии резко сползло. Лицо вытянулось, изображая крайнюю степень обиды и расстройства.

– А почему ты такая грубая? Мы только поженились, Даша. А ты уже оскорбляешь меня и хамишь… Разве можно так общаться с любимым мужчиной, единственным в твоей жизни?!

– Мне можно! И будет можно в ближайшие несколько месяцев!

Я только ногой не притопнула от злости. Еле сдерживалась. Отличный, такой желанный и долгожданный сюрприз не удался! Я совсем не так себе представляла, как Слава отреагирует на мою новость! Он уже должен был прослезиться от счастья и кружить меня на руках. А этот осел продолжал тупить и еще возмущался, до кучи.

– Что-то я не припомню такого пункта в нашем брачном контракте… И вообще, я к таким заявлениям не готовился…

Он пытался улыбаться, но как-то не очень уверенно и без выражения. И как будто даже растерялся.

– А ты разве не знал, что после того, как поставлена подпись в документах, невеста сразу же превращается в ведьму? Тебе никто не рассказывал?

Даже забавно стало. Меня чуть-чуть отпустила злость, зато накрыло какое-то безудержное веселье. Одна надежда согревала: по слухам, умственные способности дети получают от матери, а не от отца. Значит, у нашего ребенка есть шансы родиться не самым глупым на свете…

– Даш. Может, объяснишь мне, почему ты так завелась? Все же хорошо было?

– Готовься, дорогой. Тебе придется терпеть мои перепады настроения…

– Всю жизнь? Ты почему замолчала? Я люблю тебя, Даша. Серьезно. Но давай уже, как-нибудь научимся вслух озвучивать претензии. Чтобы я знал, как себя вести и как тебе угождать.

– Нет. Я не потому молчу. Я пытаюсь точно посчитать. Но, кажется, уже начала тупеть. Нужно брать календарь и прямо по нему смотреть…

Кажется, намеки начали доходить до адресата. Очень медленно и со скрипом, но начали.

Он сделал вид, что понял нечто. Или его накрыло озарение…

– Значит, мне не почудилось, что у тебя выросла грудь?

– О, боже! Хоть что-то ты смог заметить в этой жизни!

– Ну, такое чудо не заметить нельзя! Она стала такая красивая…

И я чуть не побежала покупать себе новое платье, потому что бюст в старое уже не хотел помещаться… С большим трудом утрамбовала в корсет свое богатство…

– И это все, что ты смог заметить и понять?

Надоело смотреть на то, как меняются гримасы на лице муженька. И ноги на каблуках устали. Я отвернулась и пошла по залу в поисках удобного стульчика или диванчика.

– Мы все последние дни носились, как шальные, с этой подготовкой к свадьбе. Как я мог что-то еще заметить, не скажешь, дорогая жена?!

Он плелся за мной, держа за руку, и явно ощущал себя в чем-то виноватым. Нельзя сказать, что мне это не нравилось…

– Ладно. Не страдай. Думала, ты догадливый, но это не так. Скоро ты будешь счастливым папой.

И снова никакого счастья на лице. Никаких восторженных выкриков и скупых мужских слез…

– Ну, да. Останется подписать несколько документов, и Вовку можно смело называть сыном.

– Я про другое отцовство. Настоящее.

– В смысле? – Он присел рядом со мной. Выглядел оглушенным. Хорошо, что никто из гостей не догадался подойти с вопросами. Все уже устали от официоза и бродили, не приставая к нам.

– В прямом. Готовься. Месяцев через восемь пойдем рожать. Ты – со мной, по-любому.

– Через восемь? Не через девять?

– Ну, может, через семь с половиной. Я пока не знаю точно. Срок попозже поставят.

– Даш. Ты что, беременна?

Аллилуйя! Доперло до бедного!

– Наконец-то! Дошло до тебя!

– И у меня будет свой ребенок? Настоящий прямо?

Глаза Пальмовского становились все больше и больше. Еще бы в обморок не упал…

– Сначала он будет у меня. Внутри. И по этой причине я буду злая, вредная, капризная и гадкая. Тебе придется терпеть и угадывать мои желания. А потом уже у тебя появится свой настоящий ребенок. Да. Молодец, Слава! Возьми конфетку за догадливость!

– Охренеть.

И вся реакция на этом. Ни радостных плясок с бубнами, ни визгов восторга и счастья…

Все абсолютно не так, как я себе уже насочиняла. И речь уже не о романтике даже. А о том, что пора подавать на развод и делить имущество. И детей. Теперь уже двоих, судя по всему!

Потому как Вовку этому сухарю я отдавать ни в коем случае не собиралась!

Отвернулась от него. Слез не было. Только глухая ярость. На себя, идиотку такую. На Пальмовского. И на Гришу, черти бы его разодрали! За то, что это он же, в принципе виноват, что я повстречалась с этим несчастным боссом!

– Да уж. Охренеть, не то слово. – Вздохнула, набравшись сил, поняла, что придется все равно разговаривать. Хотя бы сквозь зубы… – Наш брак еще можно аннулировать?

– Я уже дом присмотрел. – Пальмовский, кажется, вообще меня не услышал. Он о чем-то своем бормотал. Еле-еле слышно.

– Отлично. Подожду, когда ты его купишь, а тогда уже подам на развод. Будет место, где растить ребенка. И Вову, кстати, тоже. Я его с Верой Борисовной к себе заберу.

Говорила, не поворачивая головы в его сторону. Не хотелось ни слышать, ни видеть, ни даже в одном помещении находиться…

– Да какое купить, Даша? Мы там все не поместимся! Нужно искать другой теперь. Чтобы спален и комнат побольше!

Вот такая интересная история: сидят новоиспеченные супруги, и талдычат каждый о чем-то своем. У одной только что жизнь разрушилась, не успев как следует начаться… У второго – все мысли о каком-то несчастном доме.

– Ничего страшного. Меня мама с папой растили в двушке всю жизнь. Как-то справились. И я смогу. Ребенку для счастья не комнаты нужны, а нормальная, здоровая, адекватная мама.

– Эй, Даш? Ау? – До Славы потихоньку начало доходить, что я недовольна чем-то. Градус недовольства для него пока был загадкой.

– С адвокатом придешь и будем общаться. Не нужно мне сейчас аукать. Сегодня я, конечно, постараюсь сделать вид, что все нормально. Не хочу людей расстраивать. А завтра уже все обсудим.

– Женщина. Это ты так поглупела разом? Беременность уже дала по мозгам?

Слава, кажется, начал беспокоиться. И заодно наезжать. Причем – обидно очень.

– Ты не хочешь детей от меня. Это и самой глупой дурочке ясно. На большее мне мозги и не потребуются. Все остальное уже адвокат решит.

Наконец-то, набралась смелости и глянула на своего мужа. Он сидел, мягко говоря, ошарашенный.

– Откуда такие выводы, милая? Не скажешь?

– Уже не милая. Открывай другую вакансию и ищи себе новую жену и готового ребенка. Раз родного ты растить не желаешь.

– Даша. Открой свои уши. Пожалуйста. И внимательно меня послушай!

Он начал звереть. А я наслаждалась: пускай тоже помучается, не все же мне одной терпеть!

– Ты уже все сказал, Пальмовский. Ты уже сообщил, что охренел.

– Я тебе сюрприз приготовил! Дом нашел! Хотел тебя туда привезти после поездки! А теперь, получается, нужно другой присматривать, а от этого отказаться!

– И это все твои эмоции? По поводу того, что скоро станешь отцом?

– Да. Это же ответственность. Очень серьезная. И нужно думать обо всем заранее. – Он потер переносицу, о чем-то усиленно думая. – А тебе, кстати, на самолет вообще можно? Я покупал путевку со страховкой от отмены. Еще можно позвонить и отказаться. И деньги вернуть целиком.

– Слава. А еще о чем-то ты думать можешь, кроме своего бабла?

– Конкретно сейчас я беспокоюсь о твоем здоровье. Ты же девочка экономная, пожалеешь, что деньги впустую улетят… И не захочешь отказываться. А вдруг в твоем положении нельзя?!

– Мне. Все. Можно.

Как из моих ушей не пошел пар – это отдельный вопрос. Хотелось убивать. Но больше всего злило в ситуации то, что Слава в чем-то был прав. И даже не в чем-то, а практически во всем. Кроме полетов, естественно, – их мне никто не запрещал.

– Ну, и здорово! Тогда поездку не отменяем. Только насчет дома нужно агенту позвонить, пускай другой подыскивает…

И он уже начал всматриваться куда-то вдаль. Не в меня. А мог бы, между прочим, кинуть хотя бы пару влюбленных взглядов.

– Ты прямо здесь агента ищешь? Его тоже пригласил?

– Нет. Хочу сказать Вере Борисовне, что срочный переезд отменяется. Чтобы не собирала вещи, а немного подождала… А то она переживала очень, что ничего не успеет.

– Она в курсе?

– Конечно. Без нее никакого сюрприза не вышло бы! И не выйдет уже, но что уже поделаешь…

Весь этот сюр уже начал немного утомлять. Пальмовский вел себя как робот, а не как восторженный будущий отец. Но я уже успела подзабыть, что он иначе и не умеет: предпочитает делать, а не говорить; заботиться, а не засыпать красивыми обещаниями… И, между прочим, эта черта меня вполне устраивала, до недавнего времени. Я даже почти гордилась таким толковым и хладнокровным мужем.

– А ты можешь, хотя бы для приличия, сказать мне пару приятных слов? О том, как ты рад этой новости? Что у тебя там, например, крылья выросли? Или что-то еще такое? Фигню бестолковую, но приятную для ушей?

Он встал. С самой серьезной миной. Как будто собрался меня отчитывать, а не хвалить… Даже не по себе стало.

– Даша. Иди сюда. – Протянул мне руку, приглашая подняться тоже.

Послушалась. Даже не так – повиновалась.

– Ты – моя любимая женщина. Самая важная и дорогая на свете. Я хочу от тебя детей. И даже не одного, а несколько. И я очень рад, что это желание уже начинает сбываться.

Говорил, а сам прижимал меня к себе. Все теснее и теснее, все крепче. И в глаза смотрел: так проникновенно, что стало немного стыдно и очень жарко.

– Ты это плохо демонстрируешь, Слава. Я другого ждала, а не «охренеть», знаешь ли.

– У меня нет опыта в этом. Обещаю, что на следующем ребенке буду вести себя, как надо!

И ведь не поймешь – снова стебется или теперь уже говорит на полном серьезе!

– А как ты поймешь, как надо? Книжки будешь читать, сериалы смотреть? – Меня потихоньку начало отпускать. Голова закружилась от облегчения. Развод отменялся, и это не могло не радовать.

– Мы с тобой тренироваться будем. Каждое утро, если хочешь. Или каждый вечер. Или по две смены в сутки… – Пальмовский тоже привычно легко улыбался. Похоже, не только меня по голове огрело этой беседой…

– Спасибо. Уже натренировали. Теперь бы обойтись без токсикоза…

– Я имел в виду разговоры, моя дорогая жена. Но, если настаиваешь, можем и более плотно подойти к этому вопросу!

– Ненавижу тебя за эти дурацкие шуточки!

– А я тебя обожаю!

Он потянулся к моим губам. Я – навстречу. Ничто не должно было больше мешать нашему страстному долгому поцелую…

– Владислав Андреевич, к вам тут какая-то дама без приглашения рвется! – Пришлось отрываться друг от друга. Рядом стоял парень из нашего офиса, смутно знакомый по планеркам. Смотрел на нас без капли смущения.

– Тихон, ты не знаешь, что нужно делать с такими дамами?! Выведи ее, к черту, и больше не подпускай сюда.

Господи. Мне еще только дам каких-то не хватало! Я уже успела наревноваться по поводу Али, а вышло, что зря страдала…

– Она уже третий раз пытается зайти. Говорит, что очень хочет вас поздравить!

– Прими подарок и дай ей номер электронной почты. Словами может туда написать. – Слава даже не дернулся в сторону, откуда могла явиться незваная гостья. Только меня еще крепче стиснул.

– Хм… Она чуть с балкона сейчас не свалилась. Отчаянная…

– Тихон. Я что, должен тебя учить, как разбираться с женщинами? Включи свое обаяние и недюжинный ум! Ты сможешь, я знаю!

– Как скажете. Я просто должен был вас поставить в известность, шеф.

– Поставил – и отлично. Дальше разбирайся сам, пожалуйста!

Парень ухмыльнулся, потом нахмурился и с очень сосредоточенным видом куда-то отчалил. Видимо, разборки его не сильно вдохновляли.

– И много еще таких фанаток будет лазить к нам на балконы? К чему мне готовиться, Слава?

– Понятия не имею. У меня вакансия любимой женщины навсегда занята. А они пускай лазят и падают, сколько захочется. Не наши с тобой проблемы!

– Дурак ты, Слава. Не ценишь популярности…

– Дурак, зато любимый. Правда?

– Да. Люблю тебя.

И нам наконец-то удалось спокойно поцеловаться!