Глава 20

Даша

Потолок у Славки в квартире идеальный, конечно.

Сколько ни искала на нем трещинки, пятнышки и пылинки – так и не смогла найти. А чем еще можно заняться, когда лежишь в одной постели с любимым мужчиной?

Особенно, с тем, который сам только что признался тебе в любви? Да еще и доказать ее попытался… Ну, как умел, конечно: криво, нелепо, неромантично, зато искренне?

А теперь вот лежит со мной рядом и тоже делает вид, что спит? Я бы, наверное, даже поверила, что Славка отключился… Если бы не дыхание – ровное, размеренное, спокойное… Но без всякого сопения и храпа. Спящий человек так не дышит…

Очень сложно следить за ним, чтобы себя не выдать. Глаза устали от усилий скосить их незаметно… Поэтому проще изучать потолок и размышлять о смысле жизни.

Славка же, бедный, сегодня весь день страдал. Сначала ревновал, потом голодал, потом цветы мне заказывал… С родней пообщался моей, а это, между прочим, равно сразу трем-четырем подвигам! Знакомство с родителями невесты – это же такой жесткий стресс…

Кстати, он так и не успел поесть нормально. Дурачина, блин! Зачем ему приперло вылезать в это окно несчастное? Испугал так, что до сих пор пробирает дрожь…

Попытался заняться любовью, чтобы закрепить результаты – получил ногой в живот, а потом еще и по макушке…

На глаза навернулись непрошеные слезы жалости и сочувствия. Наверное, Слава тоже не так представлял себе признание в самых сокровенных чувствах…

Повернула к нему голову… Встретила взгляд, наполненный чем-то загадочным… К счастью, на ненависть это наполнение не смахивало. А ведь мог бы меня ненавидеть и проклинать…

Рука сама собой потянулась к его щеке, все такой же шершавой и колючей. Но щетину хотелось нежно гладить и даже пощекотать…

– Решила меня почесать за ушком, чтобы утешить?

Пальмовский, как всегда, старательно портил момент. Мог бы молчать и наслаждаться. А он опять поспешил съязвить…

– Проверяю, на кого ты сейчас потянешь – на ежика или на кабана…

– Капец. Даш, могла бы хоть с дикобразом сравнить! А еще что-то говоришь мне про романтику…

– Как видишь, слова – не мое сильное место…

Это очень печально звучало. Как приговор всем надеждам на наше счастливое будущее…

– У меня, как видишь, тоже не очень хорошо получается…

Я впервые видела его таким ранимым, тихим и усталым. Как будто панцирь вечного циника снял и открыл свое настоящее лицо: обычное, человеческое, нормальное…

Первой коснулась его губ своими. Очень аккуратно, помня, что колючки никуда не делись.

Слава отвечал точно так же – нежно, бережно, ласково. Его ладонь легла на мою шею очень осторожно, словно опасаясь, что опять взбрыкну и убегу…

– Не бойся. Больше лягаться не буду… – Шепнула ему в рот, намекая, что зеленый свет уже загорелся. Что можно двигаться дальше.

– Ты мне самое ценное не отбей. А в остальном – ради бога, лупи, ни в чем себе не отказывай!

Он шептал так же тихо и проникновенно, и черт разберешь опять – шутит или говорит серьезно?

Главное, что делом занялся так, как положено: слова не мешали Пальмовскому гладить, трогадь, ласкать, возбуждать.

Почему-то каждое его движение сегодня воспринималось не так, как раньше. Тело отзывалось на его пронзительную нежность как сумасшедшее. Вся кожа покрылась крупными мурашками, разбегающимися по сторонам от пальцев Славы.

По венам растекалась нега, теплая, густая, сладкая, как мед… Хотелось мурлыкать, выгибаться и потягиваться, подставляя каждую клеточку под его поцелуи и ласки… И нет, не требовалось никуда спешить и бежать: почему-то казалось, что нам принадлежит все время мира… Главное – быть рядом и вместе, любить руками, губами, телами, глазами, всем, что имеется в загашнике…

Он стягивал с меня остатки одежды, позволял раздевать себя… И даже не разбрасывал вещи по сторонам, как обычно, а аккуратно и надежно скидывал их под кровать…

И мне не было нисколечко не стыдно, когда влажные губы двинулись куда-то вниз, по ребрам, по животу, когда зубы прихватили кожу на тазовой косточке, когда язык запорхал в развилке бедер…

Не сложно было раскрываться перед ним, позволяя творить, что угодно. Целовать, облизывать, покусывать, посасывать… Только просила еще и еще, слишком это было хорошо и невозможно сладко…

И даже оргазм в этот раз был не такой, как раньше – вместо быстрого, мощного, короткого взрыва, меня как будто медленно и неотвратимо затягивало в огромную воронку, болтало там на волнах удовольствия, поднимало и опускало, покачивало, лишая разума и сознания… Слава мягко ловил губами мои вздохи, придерживал за поясницу, не давая укатиться в сторону от окончательного, слишком острого кайфа…

Медленными, плавными, осторожными толчками наполнил, мучительно растягивал движения… Заставлял еще острее чувствовать, как снова подхожу к желанному краю…

Шептал какие-то смешные, милые глупости, называя своей девочкой, глупышкой, кудряшкой, милашкой… Терся небритой своей щекой и кололся щетинками вокруг губ, но уже не больно, а безумно приятно… Совсем не принц из сказки про любовь, зато такой настоящий, родной, земной, желанный…

Глаза закатились под веки, а рот распахнулся от крика – Слава внезапно усилил темп, задвигался с неожиданной, жадной мощью и скоростью, стиснул мои спину и плечи, прижался всем телом…

– Люблю тебя, Дашка! И только посмей сомневаться в этом! – Слова в его хриплом шепоте было крайне сложно разобрать, скорее – они угадывались. – И не вздумай куда-то сбежать!

У меня еще оставалось немного дыхания, чтобы слабо улыбнуться и переспросить:

– А если вздумаю?

– Найду, догоню, накажу! Поняла?!

Его лицо перекосило от еле сдерживаемого кайфа… И это было безумно красиво!

– Наказывай. Мне нравится.

Утром на работу мы опоздали снова.

Пора было что-то делать с этой страстью Славы к упорным и настойчивым наказаниям. Дай волю – мы бы вообще не спали по ночам, но организмы наши сопротивлялись хозяевам, и уже ближе к восходу солнца отключались, обессиленные. Я даже не могла вспомнить, в какой момент уснула, и успела ли на секунду отлипнуть от Славика, или прямо в обнимку с ним и провалилась в сон…

Он мчался в офис, как угорелый – чуть не проворонил какую-то важную встречу, даже не поцеловал меня на прощание, выходя из лифта.

Ускакал вперед, оставив одну – брести по коридорам на еле гнущихся ногах и принимать поздравления от коллег. Ребята продолжали радоваться, как маленькие. Словно это не мы с их шефом свадьбу собрались играть, а они сами вот-вот пойдут жениться…

Еле отбилась от этих фанатичных поклонников, пообещала Инессе, что набросаю список подарков, которые хочу получить, получила кучу бесполезных советов по организации… Сложилось ощущение, что секретарша Пальмовского спит и видит, чтобы ее привлекли к процессу – так горели ее глаза… Собственно, почему бы и нет? Пускай человек приносит пользу там, где я не хочу морочиться…

Теперь она бегала ко мне в кабинет и обратно каждые десять минут, каждый раз притаскивая новую сумасшедшую идею…

– Инесс, ты уже оставь дверь открытой, а то сквозняк надоел. – Я пыталась хоть немного поработать – и так уже несколько дней занималась фигней, а процессы встали. Нельзя так халатно относиться к бизнесу, который уже вот-вот станет и моим тоже. Приходилось напрягаться.

– К тебе посетитель, Даш. – Ее голос был каким-то растерянным. Совсем не таким, как несколько минут назад. Удивительное дело для Инессы…

– Я никого не жду… Кого там принесло?

– Ты только не говори Владиславу Андреевичу, ладно? – Девушка перешла на тихий заговорщический шепот. Прикрыла дверь за собой, почему-то оглядываясь.

– Что именно не говорить?

– Да, блин… Я пока смотрела рекламные сайты, немного увлеклась… – Она покаянно вздохнула. – В общем, он проскочил с моего разрешения. А сейчас уже поздно выгонять…

– Ну, приглашай. Что поделаешь. А как зовут хоть?

– Вот. – Она протянула мне визитку.

Черт. Этого кренделя мне только сейчас и не хватало!

– Приглашай. Только будь готова – если что, зови охрану, как только я попрошу.

– Может, сразу? Пускай выгонят, да и все? – Ее глаза загорелись надеждой.

– Нет уж. Раз человек так стремится к разговору, нужно пообщаться. Зови его…

Я старалась держаться уверенно, но получалось крайне тяжело.

Вроде бы, нас уже давно ничто не связывало с Гришей, кроме воспоминаний. Моя душа не болела, не было тоски и грусти… Только обида, горечь и неприязнь. И даже злорадство не просыпалось: я ведь когда-то мечтала, что он приползет на коленях и будет просить прощения. Вот, приполз, практически… И ничего внутри не трепыхнулось, кроме желания помыть руки. Еще не видела его, а уже возникло ощущение, что испачкалась в чем-то, плохо пахнущем…

Явление Григория народу – это каждый раз шоу и светопреставление. И ведь я когда-то повелась, как дура, на эту звезду недоделанную… Думала, если человек умеет так себя нести, значит, внутри у него какое-то ценное содержимое… Все искала эти ценности, закопанные под слоем дерьма…

Жаль, что сама не поняла: кроме дерьма, там ничего другого и не было. Просто оно само оказалось тяжелым и чересчур напыщенным…

– Ну, здравствуй, Даша! – Он улыбался так радушно и открыто… Даже руки распахнул для объятий…

Никогда не думала, что меня от отвращения может так сильно трясти. Во рту собиралась горькая слюна… Не плюнула ему под ноги лишь потому, что не хотелось пачкать полы.

– Что ты здесь забыл?

– Так и не простила меня, да?

Не спрашивая разрешения, он плюхнулся на кресло напротив моего стола. Крутанулся направо-налево, словно проверяя устойчивость мебели…

– Хорошо устроилась, как посмотрю. Могла бы и сама позвонить, поделиться успехами…

Я все ждала, когда же дойдет до чувака, что ему здесь вообще не рады. Но он продолжал сиять, как медный тазик, разглагольствуя ни о чем.

А я молчала. Жаль было тратить слова на это ничтожество.

– Ну, что ты не отвечаешь, Дарья? Стесняешься? Ты не переживай, не нужно ощущать себя виноватой. Понимаю, что у тебя были поводы обижаться, дуться… Но ведь кто старое помянет, тому и глаз вон, правда же?

Стало даже любопытно, как далеко он зайдет в своих размышлениях. Судя по всему, он пришел не только просить прощения, но и принять мое покаяние… Это было бы смешно, если бы не так противно…

– В общем, давай мириться, что ли? Ты же сама прекрасно знаешь: мы – идеальная пара с тобой. Немножко побыли врозь, но это даже полезно, я считаю. Знаем теперь, что друг без друга – плохо!

Моя выдержка закончилась. Терпеть такую ересь было просто нереально… Прыснула и расхохоталась. Взахлеб, даже хрюкнула пару раз от избытка чувств.

– Я тоже рад тебя видеть. И хорошо, что у тебя отличное настроение, Даша! Так что, будем считать, что помирились?

Господи! Где были раньше мои глаза?! Почему я не замечала, что влюблена в такое эгоистичное ничтожество?!

– Иди в жопу, Гриша. – Получилось произнести эту фразу достаточно строго. Без тени улыбки. Так, чтобы он не сомневался ни на секунду: я не шучу.

– Что?

– Что слышал. Иди сам. Иначе попрошу кого-нибудь проводить тебя… Поверь, там легким испугом не отделаешься!

– Да ты… – Ух, как его перекосило! Аж дыханье у бедного сперло! Глаза выкатились, рот открывался и закрывался беззвучно.

– Да. Я выхожу замуж за любимого мужчину. А ты иди к черту в задницу.

– Променяла меня на богатенького кобеля, да? Шлюха!

Из его уст это даже не было обидно. И можно было бы поспорить, напомнить, что первым бросил меня он. Как только деньги в семье кончились – прошла и его любовь. А тут вот, опять проявилась…

Но в дверь неожиданно зашел Пальмовский… И мне уже не было смысла что-то лишнее произносить.

А это круто, оказывается, когда есть мужчина, способный тебя защитить! Даже от такого слизняка, как мой бывший жених… Я бы с Гришей и сама могла справиться – нашла бы что сказать ему «приятного», а потом выставить взашей…

Но зачем? Зачем это делать? Если можно расслабиться и наблюдать, как Слава берет его за шиворот и роняет на колени?

Жалко только, что попкорна под рукой не оказалось, или семечек – я бы с удовольствием сейчас набрала шелухи полную жменю и рассыпала ее на голову Григорию… Просто так. Чтобы жизнь ему малиной не казалась!

– Эй, ты что?! Я сейчас полицию вызову!

Незадачливый гость не понял еще, во что вляпался! Он еще пытался рыпаться и сопротивляться. Орать что-то начал, угрожая Пальмовскому…

Слава же мило и весьма элегантно прижал эту наглую рожу коленом к земле… Лишив его последней возможности вякать.

– Что за нелепых гостей ты принимаешь, милая? – Он даже не вспотел, кажется. Лишь поправил рукав рубашки и чуть-чуть поддернул галстук.

– Я его не принимала. Он сам приперся. Выгнать не успела… – Встала, чтобы шагнуть ему навстречу… Но выражение лица Славы мне что-то не очень понравилось. Подумала и села обратно.

– Ты какого лешего приперся, хмырь? – Он приподнял голову Гриши за волосы, давая возможность говорить.

В любое другое время я упала бы в обморок от ужаса и возмущения: с людьми нельзя так обращаться! Это жестоко, негуманно, невоспитанно, в конце концов! Но сейчас ничего не дрогнуло в душе. Заслужил, засранец! Пускай прочувствует по полной программе!

– Отпусти меня! Урод!

– Ты обращаешься ко мне без должного уважения… – Слава снова приложил его лбом о паркет. – Подумай хорошенечко.

– Слав, не пачкай руки, а? Просто вызови парней, чтобы его отсюда выкинули…

Закралось подозрение, что Гришу на моих глазах немножечко убьют… А становиться свидетелем и сообщником преступления прямо перед свадьбой – не то, о чем я мечтала.

– Нет. Он тогда не успокоится. Нужно хорошенько внушить, чтобы держался от тебя подальше.

– И что? Не устанешь сидеть на нем верхом-то? Колени затекут… Костюм испачкаешь…

Меня, серьезно, больше беспокоило состояние Славы и его удобство. А еще – его странное настроение, слишком улыбчивое и довольное. Люди так себя не ведут, когда встречают ненавистных соперников…

– Даш, тебе очень хочется посмотреть, как я ему зубы выбиваю? К этому стремишься?

Он снова несильно тюкнул Гришу головой о ламинат. Тот, едва успев трепыхнуться, тут же снова затих. Наверное, не понравилось, когда тюкают…

– Я стремлюсь к тому, чтобы ты его выгнал и больше никогда сюда не подпускал…

– Сейчас опергруппа приедет, примет паренька, а пока придется посидеть немного…

Я ахнула.

– Слав, ты что? Будешь нарушать закон? Еще и полицию к этому подтянешь?!

– Зачем?

– Ну, а как же? Опергруппа… Они же не забирают людей просто так… Для этого нужно законное основание…

– Так он себе уже насобирал на пару уголовных дел. Нам еще медаль дадут за задержание, не беспокойся…

Григорий услышал эти слова и зашебуршался с новой силой. Он даже умудрился выползти из-под Славкиного колена, встал на четвереньки и начал подниматься.

Пальмовский не спешил его успокаивать. Даже как будто с интересом следил за шевелением…

– И куда ты собрался, упыреныш? – Когда я уже начала нервничать, он снова прихватил Гришу за воротник и штаны, уложил обратно. С неприятным глухим звуком и мычанием…

– Ты его не убей, пожалуйста!

– Жалко, что ли?

– Не хочу выходить замуж за преступника! – Слава недовольно поморщился на эту фразу. Пришлось очень срочно исправляться. – И Вовку тебе никто не отдаст, если биографию испачкаешь! Помни об этом!

– Слушай, Даш… А куда ты дела вчерашний букет?

Я растерянно закрутила головой по сторонам… Уже и забыла про те цветы… Славкины подарки успели затмить впечатление…

– Да вон он, в углу стоит… – Видимо, уборщица задвинула корзину куда подальше, чтобы не мешались под ногами. – А зачем он тебе?

– Думаю, в задницу ему запихнуть… Чтобы прочувствовал все по полной программе…

– Ой, можно, я тогда выйду отсюда, хорошо?

– Зачем?

– А зачем мне смотреть на чужую голую задницу? Это некрасиво и неприлично! Без меня – пихай в него все, что хочется. А мою хрупкую психику не тревожь!

Мы не успели обсудить эту схему идеального наказания. Слава был настроен крайне решительно, и вполне мог сделать из Гриши подставку для цветов… Но нам помешала группа бравых оперов, которые вломились в кабинет, как-то очень быстро повязали Гришаню и так же быстро умотали дальше по своим делам.

Я как будто кино посмотрела, не покидая рабочее место. Не успела ни испугаться как следует, ни до конца разобраться в происходящем.

– Я тебя дома посажу, поняла? – На лице моего жениха только в этот момент проявилось волнение. И еще – немного усталости.

– А меня-то за что наказывать? Это что за угрозы? – Не позволила себя обнять, отдернулась от рук Славы. Откатилась назад на кресле.

– Зачем ты пускаешь к себе всяких темных личностей? А если завтра грабитель придет, или еще какой-то злоумышленник?!

– Это твой офис, Слава. Охранное агентство. Как сюда могут попасть нехорошие люди? И вообще, объясни, за что полиция забрала Гришу?

– Он мошенник. Думаешь, откуда у твоего отца вдруг возникли проблемы?

– От папиной глупости, разве не так?

– И от этого тоже. Но в основном, скажи спасибо своему поклоннику. Он там нехило погрел лапу.

– Капец… И мы ведь ни разу не подумали в эту сторону…

Получается, я сама накликала беду на семью, когда привела в нее этого прекрасного жениха…

– Никто бы не подумал. Серега очень сильно и глубоко копал, потому и смог нарыть. А человек посторонний ни за что бы не догадался.

Из меня словно весь воздух выпустили. Пока Гриша был в кабинете, даже не замечала, как сильно напряжена… Казалось, что все это мелочи и ерунда… А вот сейчас, когда его увели, накрыло облегчение… Даже руки затряслись…

– Эй, ты что, малыш? – Славка заметил, что со мною что-то не то. Не обратил внимания, что снова брыкаюсь и уворачиваюсь, обнял и прижал к себе.

– Противно и обидно, понимаешь?! Я своими руками привела в дом беду! Если бы не этот козел, у папы не было бы проблем! И бизнес бы до сих пор работал!

В глазах закипали слезы, но он не давал им течь – вытирал большими пальцами, покачивал меня в своих объятиях, как маленького ребенка.

– Зато мы встретились с тобой. Скажи за это Грише спасибо…

– Ладно. Убедил. Пускай живет!