ГЛАВА 12

Утром меня разбудило осторожное покусывание за мочку уха.

— Вставай, Мила, — прошептал тихий чуть вибрирующий голос.

Я распахнула глаза и встретилась с дразняще-голубым взглядом.

— Как ночь? — спросил он, откидывая одеяло и рассматривая моё тело сквозь ткань короткой облегающей майки.

Моя грудь неприлично просвечивала, а трусики вообще обжигали взгляд дерзким кружевом. И в этот момент мне почти хотелось, чтобы он прикоснулся ко мне. Хотелось, как всегда почувствовать его своевольное желание. Ведь мы так давно не были вместе! Но Лекс на этот раз не торопился что-либо предпринимать. Только его глаза, полные хищного огня, прочерчивали на мне горячие полосы.

— Благодарю, прекрасно, — отрапортовала я с полусонной улыбкой.

А затем положила руки за голову и потянулась, слегка выгнув спину. Моя грудь ещё сильнее натянула майку, затвердевшие ягодки сосков потерлись о ткань, требовательно привлекая мужское внимание.

Но и после этого Лекс даже не подумал меня раздеть, поцеловать и… жёстко трахнуть, как мне того и хотелось. Что уж теперь скрывать? Тело ныло от его близости, вспоминая прошлые ласки. Ныло и просило ещё.

— Тогда вставай, и пошли завтракать, — бодро сказал он и соскочил с кровати.

Полуобнаженный в одних заниженных боксерах он выглядел слишком… желанным. Утреннее солнце косыми лучами освещало его гладкую кожу и упругие мышцы, широкий разворот плеч и сильные ноги.

Комок застыл в горле, но я промолчала. Не напрашиваться же на секс?

В кухне меня ждал завтрак. Оказалось, Лекс проснулся уже довольно давно и даже успел сварганить яичницу с сыром и помидорами. Горячий чай с круассанами прилагался.

— Это все ты приготовил? — не поверила я, голодными глазами рассматривая тарелки.

— Да, Мила. А тебя это удивляет? — улыбнулся он, садясь напротив.

— Ну, ты — прям практически пчёлка. И нектара натаскал, и меда наделал… — сказала я, положив кусок яичницы в рот.

А Лекс поднял на меня игривый взгляд, и добавил, не отводя глаз:

— Ага. Разве что цветы с утра не опылил.

Я на мгновение перестала жевать, соображая, что он имел в виду.

— А они были такие соблазнительные… — добавил он.

И под его настойчивым вниманием я все же слегка поперхнулась и покраснела.

— Кстати, мог бы и опылить, — ответила я, невозмутимо помахивая вилкой, делая вид, будто этот разговор вовсе не о сексе. — А то, глядишь, или клумба завянет, или какая-нибудь другая пчела прилетит…

Лекс опасно ухмыльнулся, делая глоток чая.

— Когда я вижу на своей территории чужих пчел… я покупаю инсектицид. Делов-то куча.

Теперь уже я ухмыльнулась.

— А как на счёт других твоих «цветочков»? — приподняла бровь и, копируя движения Лекса, отпила из чашки.

Мужчина стал абсолютно серьёзен.

— Никаких других — нет. Есть только ты.

Его голос стал чарующе-мягким, обволакивающим.

— А почему ты ждал так долго, чтобы помириться? Целый месяц прошёл, — проговорила я, удовлетворённо кивнув.

— Потому что понял — простые встречи с тобой ни к чему не приведут. Ты злилась. Я решил дать тебе время. А потом свалиться, как снег на голову, когда ты уже успеешь хорошенько соскучиться.

Он снова дерзко заулыбался.

— Ну и самоуверенный же ты тип! — по-доброму возмутилась я.

— Главное, чтобы тебе нравилось, ответил он и, посмотрев на часы, встал из-за стола. — Время подходит, пора одеваться, дорогая. Валера будет ждать тебя уже на месте…

— Профессор, ты имеешь в виду?

— Ну да, конечно, — нетерпеливо махнул рукой он, — а Харлик уже подъехал.

— В смысле — Харлампий? — снова уточнила я.

— Милая, ты что-то сегодня туго соображаешь, хлебни ещё чайку что ли, — он подошёл ближе и облокотился о стол, склонившись к моему лицу.

Его губы растянулись в ухмылке. Возмущённо шлепнула его по плечу, а он рассмеялся.

— Я с тобой не поеду, у меня дела. Но буду с нетерпением ждать встречи вечером, — прошептал он мне на ухо последние слова. А потом многозначительно прикусил за мочку.

Я вздрогнула, стало жарко.

— У тебя сегодня насыщенный день, — отстранившись, проговорил он. — Надеюсь, ты уже все подготовила?

А я поспешно кивнула, вскакивая из-за стола. В соседней комнате была собрана сумка с археологическими пакетиками и коробочками для возможных экспонатов, сверху лежала широкополая шляпа, а на стуле — шорты и кофта, прикрывающая плечи, перчатки и наколенники. Я надеялась, что этого мне хватит.

Быстро оделась, заплела свое рыжее безумие в косу, перекинула сумку через плечо и была готова. Посмотрела на часы — время и впрямь поджимало. Лекс окинул меня странным взглядом и улыбнулся:

— Сегодня ты — прям Лара Крофт. Желаю тебе расхитить парочку гробниц, — сказал он, когда мы уже шли к выходу.

— Спасибо, — ответила я с благодарностью, — а вечером…

Только я хотела спросить у Лекса адрес коттеджа, как мне добраться обратно, как он тут же прервал меня:

— Тебя заберет Харлик. Около восьми.

Я не смогла сдержать улыбки. И что, выходит, я опять веду себя, как содержанка? Но мне была приятна его забота, и скрывать это не имело смысла.

Приподнялась на мысочках и быстро прижалась к его губам. Лекс закрыл глаза и выдохнул. Всего мгновение, и он отстранился, со словами:

— Тебе нужно ехать…

И только темный блеск в глазах недвусмысленно говорил о том, что за желания скрываются под маской безмятежности.

Безупречно вежливый Харлампий на все том же белоснежном авто домчал меня до места раскопок за каких-нибудь пятнадцать минут. Это оказалось просто невероятно близко! И, либо это мне так повезло, либо Лекс продумал все заранее.

Холм, где проходили археологические работы, находился в Македонии, недалеко от города Серрес. Раскопки здесь, на кургане Каста, ведутся уже довольно давно. Когда-то это был обычный холм среди плантаций оливковых деревьев. Но год назад учёные просканировали курган и обнаружили под слоем грунта невероятно-большое погребальное сооружение. Потрясающая находка! Гробница таких размеров свидетельствовала о том, что личность, захороненная внутри, была крайне высокого ранга.

Профессор встретил меня лёгким кивком и пожеланием удачных находок. Большая часть моих коллег уже разбрелась по массивному холму, приступив к работе. На данный момент ее здесь был непочатый край.

— Я думаю, вам есть смысл начать с северной стороны, — сказал Валерий Павлович. — Там вход в гробницу уже частично освобожден от песка.

Я молча кивнула, прикрываясь полами шляпы от палящего солнца.

Согласно данным приборов под землёй находилось прямоугольное сооружение двадцати метров в длину, пяти — в ширину и высоту. А вокруг него располагалась трехметровая стена.

Я подошла поближе ко входу, где уже во всю трудилась Ольга. Интерес тут заключался ещё и в том, что вся гробница была занесена глинистым грунтом. Как будто специально засыпана! И слой земли над сооружением был слишком мягким, чтобы предполагать, будто этот каменный склеп изначально построен внутри холма.

— Привет! — сказала я, присаживаясь неподалёку от девушки.

Она помахала мне рукой, продолжая очищать от песка очевидно-проступающие каменные плиты.

Я сняла рюкзак, бросила рядом, приготовила старый ромбовидный шпатель, только что любезно предоставленный мне нашим организатором. Это такой вид маленькой лопатки с одним лезвием и рукояткой. Она является очень полезной штуковиной для раскрытия небольших предметов или снятия почвы. В данный момент мне требовалось именно это. Жаль только, что этим инструментом пользовались до меня бессчетное количество раз. Она была грязной и местами гнутой. С неудобной деревянной ручкой.

Я обратила внимание, что напротив Ольги лежала развернутая «дорожка» ткани, внутри которой красовался личный набор всяких кисточек, ножей и палочек. Она имела удовольствие использовать свой инструмент, а не тот, что выдавался профессором. В данном случае она оказалась в более выигрышном положении.

Очень быстро я ушла в работу с головой. Дело близилось к полудню, когда мы освободили от слоя грунта стену, закрывающую вход в гробницу. Дальше с помощью крупной техники предстояло убрать эти каменные плиты. И мы, наконец, получим доступ к пока ещё полностью засыпанному песком нутру погребального комплекса.

После обеда, о котором я как-то умудрилась забыть, работа возобновилась. К вечеру вход был свободен, и мы натолкнулись на первую интересную находку: статуи. Пока было неясно, что это, но плавные очертания фигур уже проступали сквозь слой сухой глинистой земли.

Когда на горизонте уже маячил конец дня, я была вымотанная, как мул, грязная, как ездовая лошадь, и голодная, как волк.

— Вы сегодня славно поработали, Лана, — неожиданно услышала я со спины голос профессора Логвинова.

Повернула голову и встретилась с его цепким, на этот раз вполне благодушным взглядом. Он даже улыбнулся.

— Я очень доволен вашими успехами, — добавил он. — Оленька рассказала мне, как аккуратно и быстро вы делаете наше общее дело. И, что без вас, мы бы точно не успели сегодня освободить вход!

Я даже улыбнулась. Да, неприятный осадок от прежнего отношения ко мне профессора все же оставался. Но в данный момент мужчина так широко улыбался и хлопал меня по плечу, что айсберг моей обиды слегка оттаял.

— Мне понравилось работать с Ольгой, — ответила я. — Она очень хороший археолог и многое мне показала.

Валерий Павлович обнял меня за плечи и повёл к большому тенту, под которым уже собралась большая часть нашей команды.

— Сядь, отдохни, — бросил он, указывая на складную табуретку рядом с моей пыльной после работы одногруппницей Верой. Она бросила на меня влажный взгляд из-под очков, отхлебывая сок из стакана.

— За мной вот-вот должны приехать, — ответила я, посмотрев на часы и отвернувшись от девушки, с которой не имела ни малейшего желания разговаривать. Было почти восемь.

— Ну что ж, очень жаль, — широко улыбнулся профессор, видя, как к нему издали подходит кто-то из коллег, помахивая рукой. — Тогда до завтра! Но уж завтра постарайтесь задержаться подольше, после рабочего дня мы, как правило, некоторое время обсуждаем наши успехи, рассказываем истории из жизни. Это помогает группе сплотиться.

— Непременно, — ответила я, немного удивляясь этой новости. А профессор-то оказывается — компанейский человек!

Как я и думала, белый Audi уже ожидал меня. Харлампий стоял, облокотившись о дверь, и задумчиво листал новости в телефоне. Завидев меня, он широко улыбнулся, обнажив белоснежные зубы, сильно контрастирующие со смуглой кожей, и помог мне сесть в салон.

Честно говоря, я почувствовала себя довольно неловко, когда мои грязные замызганные шорты самодовольно бросились в объятия белоснежной кожи кресла. Но другого выхода у меня вроде бы не было. Не на крыше же ехать?

Харлампий закрыл за мной дверь, вернулся на водительское место и плавно завёл двигатель.

Раздались первые звуки прерванной некоторое время назад мелодии. Какой-то речитатив на французском языке с элементами электронной музыки.

Покачала головой. Вот, что значит — не Лекс за рулём. Рядом с ним треки всегда были идеальны.

— Как прошёль ваш первый день? — спросил он у меня с сильным акцентом.

— Спасибо, очень хорошо!

— Босс волноваться, что вы забыль взять с собой обед. Я приезжаль около полудня, звониль, но вы не браль трубку.

Подавила улыбку, сунув руку в карман. Я и вправду за весь день ни разу не посмотрела на экран своего уже давно не нового Самсунга. Звук был выключен, а на панели уведомлений значилось десять пропущенных вызовов.

— Простите, Харлампий, я была так увлечена, что обо всем забыла.

— Это ничего, но босс очень волноваться. В следующий раз включайте звук.

Я кивнула головой.

— А сейчас он ещё на своих встречах? — поинтересовалась я, не зная, как ещё обозвать его «дела».

— Нет, кирия, он уже в дом. Кроме этого он просиль предупредить, что к вам в гости неожиданно пришель кириос Адамиди.

— Что такое «кирия» и «кириос»? — я на какое-то мгновение перестала его понимать.

— О! Это… обращение. К мужчине или женщине, — замялся водитель, пытаясь пояснить.

— А, простите, я не знала.

— Прошу, зовите меня на «ты». Просто Харлик, хорошо?

— Да, конечно. А вы, то есть ты меня — просто Лана.

— Договор! — улыбнулся он, весело хлопнув по рулю. А потом продолжил: — Так вот, босс просиль извиниться, он хотель сюрприз для тебя, но кириос Адамиди — друг, нельзя выгнать!

— Я все понимаю, — кивнула я, лихорадочно вспоминая, что Адамиди — это тот самый Аргос с открытия отеля «Олимп». — Друг, значит, будем встречать.

Машина бесшумно подъехала к воротам особняка. Харлик открыл передо мной дверцу, взял мои вещи и мы вошли в дом.

На пороге стоял широко улыбающийся Лекс с бутылкой шампанского в руке. На нем была свободная лиловая рубашка, расстегнутая до середины, и светлые рваные джинсы. На обнаженной груди висели две цепочки разной длины. На одной был чей-то коготь, на второй — кинжал черненого серебра.

— Ура, наконец-то ты приехала, — прошептал он, тут же обхватывая меня за талию и поднимая вверх.

Его глаза светились радостью цвета лазурного неба. Он закружил меня в воздухе, добившись ответно-веселого визга. Видеть, что он действительно меня ждал, было так приятно. И так необычно.

— Харлик сказал тебе, что у нас гости? — спросил тихо он.

— Да, — кивнула я в ответ.

— Прости, воробушек, я хотел, чтоб этот вечер был только наш. Но, видно — не судьба, — он поставил меня на пол, убрал всё-таки бутылку шампаня из рук и зарылся ладонями в моих волосах и складках одежды. Коснулся зубами мочки уха.

— Лекс, я вся в грязи, — прошептала я, пытаясь вырваться из невероятно крепких и жарких объятий.

Он улыбнулся, но все же отпустил.

— Я бы с удовольствием помыл тебя, Мила, — но, боюсь, тогда Аргос вообще может нас не дождаться. Сходи в душ, я принесу тебе одежду, а потом выходи к нам. Хорошо?

— Договор! — бросила я, имитируя интонации и акцент Харлика. И убежала в ванну.

Лекс хмыкнул, снова взял бутылку шампанского и вернулся в гостиную.

Соблазн застрять в ванной комнате подольше был очень велик. Я распласталась по джакузи без пузырьков, вытянув ноги и включив воду, чтоб текла. Мышцы ныли, кожа пылала от солнца. С непривычки этот день прошёл слишком тяжело. Хотя, все окупало то, что моя мечта, наконец, сбылась. Я была в Греции! На раскопках! И ситуация ещё сильнее приукрашивалась осознанием, что Лекс был здесь со мной. Я чувствовала себя на том самом Олимпе, где жили Зевс, Гера, Арес… Ну и прочие боги и божки.

Когда пришло время вылезать, я ощущала себя уже не столь разбитой, как прежде. Мышцы расслабились, песок из волос уплыл в водосток. Быстро вытерлась, натянула лёгкое платье из моего гардероба, которое принёс Лекс, и подошла к зеркалу.

На молочной коже горел румянец, рыжие волосы распались по плечам и блестели влажной медью. Я выглядела… аппетитно.

Блин, а как же хотелось кушать! Вспомнила ту бутылку шампанского, с которой меня встретил Лекс, и живот скрутило от жажды. Вообще, на голодный желудок выпить хочется ещё сильнее. Ах, это коварное восприятие!

Стоит закинуть в себя что-нибудь потяжелее оливок, прежде, чем употреблять алкоголь. А то, грешным делом, свалюсь под стол, не дождавшись конца ужина.

Все. Пошла. Ванная комната располагалась на втором этаже, а гостиная — на первом. И потому спускаться мне пришлось по лестнице.

И, как только мои ноги коснулись третьей ступеньки, мужчины, наконец, увидели меня.

В глазах Лекса сверкнуло восхищение, подкрепленное довольной улыбкой. И почему мне кажется, что он хотел похвастаться мной?

Хотя, мне стало приятно. Потому что я видела: Аргос тоже был, если и не сражен моим сошествием с “Олимпа”, то платье точно оценил. Ещё бы: с таким-то глубоким вырезом!

— Добрый день, Лана, — поздоровался Аргос, вставая с дивана и протягивая мне руку. — Очень рад вас снова видеть.

— И я рада, — ответила, скромно сжимая широкую смуглую ладонь.

Но вместо рукопожатия Аргос, как и при первой нашей встрече, коснулся горячими губами костяшек моих пальцев, вызвав волну мурашек. Это было так непривычно, что я покраснела.

— Присаживайся, Мила, — указал Лекс на диван рядом с собой.

— Шампанского за встречу? — спросил Аргос, тут же взяв бутылку и наполняя свободный бокал, приготовленный специально для меня.

Я с трудом выдавила из себя улыбку. Мне нужно сперва покушать! Но отказывать гостям не принято — кивнула.

Раздался звон бокалов. Искристое шампанское приятно защипало язык, наполняя пустой желудок.

— Не забывай есть, — кивнул Лекс на мою пустую тарелку, как будто читал мои мысли.

На столе стояли закуски: несколько видов сыровяленых колбас, целых пять сортов оливок, сыры с благородной белой и зелёной плесенью, жареные устрицы, гренки с чесноком, тушеные баклажаны в вине, утка-гриль и миска салата с брынзой.

Быстро накидала себе всего и побольше и на время превратилась в молчаливого хомяка.

— Кстати, — полюбопытствовала я, пережевывая гренку с сыром, — откуда все эти восхитительные яства?

— Заказал в ресторане неподалёку, — улыбнулся Лекс, изредка скользя взглядом по моей груди, настойчиво выглядывающей из декольте. И после каждого такого “скольжения” я ощутимо краснела, дорисовывая в голове его желания. — Ты довольна?

— Ты не представляешь, насколько… — блаженно проговорила я, пережевывая кусочек баклажана.

— Как вам мой дом? — спросил тем временем Аргос, облокачиваясь на спинку дивана. Его смуглые мускулистые руки разлеглись на кожаной спинке, как крылья огромной птицы. — Все ли удобно?

— Да, спасибо, — ответила я, пока Лекс подливал шампанского. — Дом великолепен!

Аргос широко улыбнулся, обнажив ряд белоснежных зубов.

— Лучшая награда для хозяина — знать, что его гости довольны, — прозвучал ответ. — Надеюсь, все то время, что вы пробудете у меня, вам не придётся разочароваться. Но, если вдруг что-то будет не так, вы обещаете мне тут же сообщить?

Я кисло улыбнулась. И как теперь ему сказать, что вообще-то мне хотелось бы съехать?

— Знаете, Аргос… — начала было я.

— Давайте на “ты”, Милана, — мягко попросил он, тряхнув короткими кудрявыми волосами. И темно-карие глаза блеснули. Такому сложно отказать.

— Конечно, — поспешно кивнула я, — в общем мне…

— В общем Миле очень нравится, — перебил меня на этот раз Лекс. — Хорошо, что ты передумала съезжать, а то Аргос очень переживал!..

Язык застрял в горле. Грек смотрел на меня улыбающимся коричневым взглядом, и я просто не могла его обидеть.

А шампанское уже слегка ударило в голову. Щеки порозовели. Мне стало так легко и хорошо, что я готова была согласиться на что угодно. Даже на то, чтобы остаться здесь.

— Да, все уже хорошо, — ответила я. — Ну где я смогу найти дом лучше этого? — развела руки в стороны, и хозяин радостно растянул губы.

— Как прошли ваши раскопки сегодня? — спросил мужчина, идеально выстраивая предложения чуждого ему языка, но довольно интересно делая интонации не там, где нужно. Все вместе это создавало немного загадочный образ заморского красавца.

Хорошо, что у меня был Лекс. Рядом с ним мерк любой мужчина. Перевела взгляд на своего рыцаря и улыбнулась.

— Спасибо, прекрасно! — ответила я, кажется, наконец, насытившись. Оставила тарелку в сторону, облокотившись о диван. — Мы освободили вход в гробницу и нашли основания каких-то статуй.

— О! — всплеснул руками грек. — Говорят, это может быть могила Александра Великого?

— Все может быть, — ответила я, пожав плечами. — К сожалению, пока мы не зайдем внутрь, мало что можно узнать.

— Датировка захоронения — 330 год до нашей эры, что как раз совпадает с концом правления Александра, — кивнул Лекс, отпивая шампанского.

В груди потеплело. Мне нравилось видеть, чувствовать и понимать, что мужчина рядом со мной интересуется тем же, чем и я. Это определённым образом ещё и невероятно возбуждало.

Лекс сидел напротив меня, а Аргос справа. Я откинулась немного назад, поймав топазовый взгляд, и медленно облизнулась.

— Антонис Самарас назвал амфипольскую гробницу “чрезвычайно важной находкой”, - процитировал тем временем Аргос кого-то.

— Антонис? — переспросила я, будто увлеченная разговором. А сама тем временем как бы случайно разлила немного шампанского себе на грудь.

— Ой, я такая неловкая, — всплеснула руками, хватаясь за салфетку.

Всего несколько капель вина, но как красиво они стекают в глубокое декольте!

— Может принести полотенце? — спросил Лекс голосом, ставшим неожиданно низким и тягучим, как мёд.

— Нет-нет, — поспешила добавить я, погружая пальцы с салфеткой в вырез платья, мягко касаясь высокой груди. — Так кто такой Антонис Самарас? — невинно переспросила.

— Министр культуры Греции, — ответил на мой вопрос Лекс, а его глаза меж тем стремительно потемнели.

И откуда он все знает? Будто это он участвует в раскопках, а не я.

Его рука на подлокотнике кожаного дивана вдруг сжалась в кулак, на губах появилась еле заметная полуулыбка, лицо приобрело опасное выражение. Он посмотрел на меня взглядом тигра, предостерегающего зазевавшуюся косулю и едва качнул головой из стороны в сторону. Мол, “не стоит этого делать”.

Да, я понимала его мимику и без слов. Но это казалось таким дерзким и бесстыдным, соблазнить его на глазах у ничего не подозревающего гостя. И соблазнить так, что он и сделать-то ничего не сможет!

— О, ты практически участвуешь в написании истории, — продолжал грек, не замечая искр, которые, казалось, начали обжигать воздух. — Это так чарующе-великолепно, когда твои руки могут коснуться чего-то столь древнего.

Я отложила салфетку, кивая Аргосу. Облокотилась на спинку дивана, и осторожно развела скрещенные ноги в стороны. Грек сидел сбоку, а вот Лекс — напротив.

— Да, — ответила между тем, — именно поэтому я и пошла в археологию. Чтобы иметь возможность… — я сделала паузу и бросила взгляд на своего мужчину, — касаться того, что для других под запретом.

Моя поза со стороны демонстрировала несколько вальяжную расслабленность. Будто бы я сильно устала и совсем уж растеклась по креслу после ужина. На самом же деле мои глаза вызывающе блестели, а довольно широко расставленные колени демонстрировали мужчине напротив отсутствие нижнего белья. Мне хотелось поддразнить его. Но получилось, судя по всему, гораздо большее. Он облокотился локтем о подлокотник кресла, глядя на меня почти так же хищно, как волк смотрит на попавшуюся в лапы добычу. Но ведь я ещё не попалась, разве нет? В этом-то и суть игры!

Внезапно Лекс взял в руки бутылку шампанского, и, не отводя от меня глаз, вылил остатки в свой бокал, мрачно констатировав:

— Вино кончилось.

Затем оставил бутылку и встал, повернувшись к Аргосу спиной, а ко мне полубоком. И я смогла со всей ясностью увидеть, насколько моё шоу удалось. Светло-голубые рваные джинсы сильно натянулись, демонстрируя обтянутое тканью, твердое от желания оружие.

— Я схожу за новой бутылкой, — продолжал тёмный, опасный голос. — Мила, поможешь мне? Нарежешь пару бутербродов?

Моё сердце пропустил удар. В висках застучало, где-то внизу натянулась напряженная тетива.

— Может съешь ещё сыру? — наивно переспросила я, указывая на тарелку на столе.

— Милая, мне хочется бутерброд, — мягко, но настойчиво ответил он и улыбнулся. — С колбасой и халапеньо. И, чтоб перца… побольше.

Я вздрогнула, рот наполнился слюной, сердце провалилось в желудок. Мне так жутко хотелось заняться с ним сексом, но в груди разливалось странное ощущение страха перед наказанием. Хоть я и не могу сказать, что это ощущение было неприятным.

— Аргос, ты подождешь? — спокойно спросил Лекс, а грек тут же закивал:

— Конечно, Александэр! Что за вопрос!

Мужчина улыбнулся, обхватив меня за талию и подталкивая к выходу из комнаты. Я послушно двинулась вперёд, чувствуя, что от страха и напряжения ноги подкашиваются, а между ног стало слишком горячо.

Когда за нами закрылась дверь кухни, я увидела, как рука Лекса защелкивает замок. Подняла на него глаза, шумно сглотнув, и встретилась с опасно-синим улыбающимся взглядом. Хотя красивые губы оставались неподвижны. Все вместе это создавало чарующий и пугающий одновременно коктейль. Я почувствовала себя…

— Бабочка, попавшая в лапы паука… — проговорил мужчина, плавно надвигаясь на меня.

Да, именно так я себя и почувствовала.

Медленно попятилась спиной назад, пока не уперлась в стол.

— Ты не будешь брать новую бутылку вина? — немного пискляво спросила я. Кровь пульсировала невероятно быстро, приливая к щекам, вискам, груди. Отдаваясь тяжелыми ударами между бедер.

— Нет, Мила, — хрипло ответил Лекс, припечатывая меня к столу, тут же задирая подол платья и сажая на столешницу. — Пока обойдемся без него.

— Но… Аргос… — испуганно проговорила я, резко выдохнув, когда он властным движением притянул меня к себе и впился губами в основание шеи. Тёплая волна мурашек защекотала кожу.

— Подождет… Это не займёт много времени, — проговорил он опасно-низким голосом, ловя мои губы.

— Что именно? — спросила я зачем-то, и так зная ответ. Но мои глаза уже закрылись, а тело растаяло под его сильными руками.

— Наказание дерзкой девчонки, которая никак не могла дождаться вечера, — глухо ответил он, с силой сжимая пальцами мои бедра.

Я еле слышно вскрикнула, прикусив его за нижнюю губу. Лекс с улыбкой зарычал:

— Вакханка…

И тут же перевернул меня, уложив животом на стол. Поднял до самых плеч вверх подол платья. Коснулся рукой спины, медленно провёл пальцами по позвоночнику, опустившись в ямку между двумя мягкими полушариями.

— Почему ты не надела бельё? — спросил он хрипло, щелкнув чем-то в воздухе.

Страх и предвкушение ядом разлились по телу, обжигая, нервируя, заставляя дышать глубоко и быстро.

— Потому что хотела тебя совратить, — прозвучал мой абсолютно честный ответ.

Послышался тихий смешок.

— У тебя получилось.

И что-то мягко-влажное полилось на поясницу. Я тихонько вскрикнула, собираясь повернуться, но Лекс рукой прижал меня к столу.

Скользкие капли щекотали кожу, сползали на живот, утекали по копчику ниже.

Моё лоно запульсировало от беспокоящего чувства неизвестности. И от приятной щекотки мягкой

— Что это? — спросила я, слыша, как он поставил что-то на стол.

И в следующее мгновение мужчина положил мне на талию горячие ладони, медленно растирая кожу сильными вдавливающими движениями пальцев.

— Оливковое масло, — рваным чужим от желания голосом сказал он.

Там, где подушечки пальцев касались моего тела, кровь приливала с удвоенной силой. Его ладони осторожно спустились со спины на попу, которой он уделил особое внимание. Это было так невероятно приятно. Его умелые движения собственника, хозяина, который просто берет своё, распаляли меня ещё сильнее.

Он провёл большими пальцами обоих рук по чувствительным точкам на моей пояснице, встретился ими в середине и спустился вниз, погладив маленький запретный вход в моё тело. Я тяжело выдохнула, чувствуя, что эта бесстыдная ласка лишь ещё больше дразнит.

А в следующий момент раздался звук расстегиваемых джинсов, мужские бедра прижались к моей попе, и самым чувствительным своим местом я почувствовала обнаженную твердость его желания.

Прикусила губу, чтобы не выдать, как я хочу, чтобы он быстрее оказался внутри. Моё тело так страшно истосковалось по этому мужчине, что было готово на все, лишь бы оказаться в его власти. А лёгкий налет опьянения лишь обострял ощущения.

— Ты скучала по мне, Мила? — хрипло спросил Лекс, прислонив своё горячее “оружие” к моему болезненно-ноющему от возбуждения естеству.

— Я? — переспросила, делая невинный голос. — Ну так, немного…

Лекс зарычал.

— Немного, значит, — повторил он, медленно погружаясь в разгоряченное тело.

С трудом подавила стон, почувствовав долгожданную наполненность. Прикусила губу, закрывая глаза.

Но, пройдя всего пару сантиметров, Лекс вдруг так же не торопясь вышел.

— И ты не вспоминала о том, как мы занимались любовью? — вибрирующим голосом спросил он, вверх-вниз скользя по моему влажному телу.

— Может, пару раз, — ответила, срывающимся голосом, изнывая от нетерпения.

И он опять медленно наполнил меня, через мгновение вновь лишив своего дразнящего присутствия.

— Какая вредная девчонка, — прошептал он, и вдруг снова что-то щелкнуло, и на самый низ поясницы полилось тёплое масло. Лекс снова вдавил подушечки в скользкую кожу. — А вот я постоянно думал о тебе…

И тут одновременно я почувствовала, как его твердая, как камень, плоть до самого основания наполнила меня, растягивая и обжигая, а один из пальцев дерзко проскользнул внутрь маленькой запретной “пещерки”.

Я не смогла сдержать стон удовольствия, несмотря на слишком острую откровенность этих ласк. Слишком долго я этого ждала. Низ живота сладко запульсировал в такт его медленным движениям. Он входил в меня до самого конца, до отказа, вжимаясь бедрами в попу. А его пальцы, скользящие в недозволенном месте, вызывали мгновенный отклик, усиливая огненную горячку.

Я заныла, начиная тихонько двигаться навстречу, пытаясь ускорить его, усилить собственное безумие. Я словно сама заставляла его наполнять себя. Мне было стыдно, но остановиться уже не представлялось возможным.

И в момент, когда я была настолько близка к оргазму, что практически теряла сознание от удовольствия, он резко вышел.

Но, не дав мне возмущённо перевернуться, Лекс облокотился на мою спину, придавливая своим телом, дразняще скользя влажной плотью по пульсирующему лону. Одна его рука опустилась, коснувшись требовательно-напрягшегося холмика удовольствия.

Я застонала, почувствовав, как он пропустил его между пальцами, мягко заскользив вверх-вниз. Новая волна восторга начала накрывать меня с головой.

А в следующее мгновение я ощутила, как его твердая плоть вдруг уперлась в заповедный, предательски-расслабленный вход в моё тело. Совсем чуть-чуть надавил и тут же мягко наполнил меня собой там, где я этого менее всего ожидала.

Я вскрикнула, почувствовав непривычное напряжение, и тяжело задышала. Было страшно и очень волнительно. Немного странно, но очень возбуждающе.

При этом его рука между моих ног ни на секунду не останавливалась, все сильнее распаляя. Несмотря на дерзость этих ласк, мыслей о сопротивлении не возникало. И все потому, что мне было невероятно хорошо.

И вот, как я ни старалась подавить рвущиеся звуки удовольствия, приглушённые стоны начали вырваться из полуприкрытых губ. Лекс медленно толкался в меня, мягкими, но ритмичными движениями.

Возбужденная этими странными ласками, опасностью быть обнаруженными и бесстыдством мужчины, что позволил себе взять меня таким необычным способом, я мгновенно пришла к финалу. Тело била крупная дрожь, все мышцы рефлекторно сжались, я больно прикусила губу, но в самый ответственный момент все же потеряла голову. Крик удовольствия, вырвавшийся из груди, должен был разорвать скромную тишину кухни коттеджа. Но Лекс резко просунул одну руку мне под грудь, подняв со стола и прижав моё бьющееся в удовольствии тело к себе. А другой рукой уверенно закрыл мне рот, погасив стон.

Когда приступ страсти схлынул, оказалось, что прошло всего десять минут. Мужчина уже отпустил меня, плавно освободив от своего напряженного “присутствия”. Его “револьвер” остывал после дуэли, пока Лекс заворачивал латексную “кобуру” в салфетку. А я тем временем подумала, что так быстро, как Лекс, презерватив не надевал ещё ни один мужчина в моей жизни. Каждый раз я умудрялась этот процесс даже не заметить.

— Пожалуй, на сегодня вы достаточно наказаны, кирия, — с улыбкой сказал он, доставая из холодильника две бутылки шампанского и тарелку уже готовых бутербродов с халапеньо, помидорами и бужениной. — Сними пленку, — добавил он, кивнув мне.

— У тебя было все сделано? — удивилась я, снимая целлофан с заготовки.

Лекс только загадочно улыбнулся.

А через несколько секунд мы вновь были в комнате и беседовали с Аргосом. Казалось, он и не заметил нашего затянувшегося отсутствия, листая каналы на огромном телевизоре. Мне даже не пришлось краснеть.

А уже через час, когда за окном окончательно стемнело, гость, наконец, покинул особняк.

— Устала? — спросил мягко мой мужчина, подойдя к креслу и протягивая руку.

— Немного, — пожала плечами, хотя на самом деле каждая мышца в теле уже давно ныла, намекая на мягкий матрас. Но мне не хотелось расстраивать Лекса. Мы так давно не были вдвоём…

— Устала… — вдруг протянул он, когда я положила свою ладонь в его руку и поднялась.

Он обнял меня за талию и мягко зарылся лицом в волосы, осторожно притягивая к себе. В этом жесте, как ни странно, не было привычного сексуального подтекста.

— Подождешь меня пару минут здесь? — вдруг раздался вопрос.

— А куда ты пойдёшь? — спросила я, по-детски сложив брови домиком.

Лекс улыбнулся.

— Сюрприз, — раздался тонкий ответ.

Кивнула, представляя, что же это может быть за сюрприз. Почему-то ничего приятнее мягкой тёплой постели в голову не приходило.

Лекс скрылся за дверью комнаты, а я села на диван, стараясь подавить зевоту. Не прошло и пяти минут, как он вернулся, держа в руках огромную жемчужно-белую розу. Цветов такого размера мне ещё не доводилось видеть.

— Это тебе, — сказал он, протягивая его мне.

— Спасибо, — проговорила, сунув нос в самые лепестки. Дивный аромат наполнил лёгкие.

А Лекс тем временем взял меня за руку и плавно потянул куда-то.

— Пахнет великолепно, — пробормотала я, идя следом.

— Чуть хуже, чем ты, — ухмыльнулся он, открывая передо мной огромные стеклянные двери на веранду.

Я шагнула вперёд и замерла, затаив дыхание. Там, на небольшой приусадебной площадке крохотными зажжеными свечками была выложена дорожка, заканчивающаяся беседкой. Рядом светился голубоватый бассейн, на котором плавали крупные искусственные лилии, горящие желтыми огнями. От них по воде распространялись красивые золотистые блики и лёгкая рябь.

— Красиво, — прошептала я, идя вместе с Лексом по дорожке из пламени. Чернота ночи ярко контрастировала с оранжевым блеском свечей, создавая невероятную атмосферу волшебства.

Мужчина молча улыбался, ведя меня за руку к беседке, где на большом плетеном диване лежал десяток подушек, матрас и одеяло. А рядом стоял круглый стол с какой-то большой коробкой наверху.

Усадив на диван, Лекс опустился рядом, не сводя с меня глубоких синих глаз. Он коснулся непослушной пряди волос, упавшей мне на лицо, отведя её за ухо. Мягко провёл ладонью по щеке, остановившись на губах. Легонько надавив, приоткрыл мой рот. Даже в абсолютном мраке ночи я увидела, как его взгляд потемнел. А потом его губы мягко накрыли меня поцелуем, от которого закружилась голова.

И вдруг, отстранившись, он скользнул к уху, втянул воздух распущенных прядей, поднялся к виску, щекоча кожу, и сказал:

— Знаешь, тот месяц, что мы не виделись, я каждый день вспоминал твой запах… Мне не хватало этого пьянящего аромата страсти, напоминающего дикий виноград, молодое вино и танцы под луной.

— Ты, часом, стихи не пишешь? — усмехнулась я, пытаясь подавить всплеск возбуждения. Хватит мне на сегодня приключений. Но волна мурашек все же пробежала по спине.

— Нет, Мила, но, если хочешь, ради тебя могу попробовать, — мечтательно ответил он, перебирая пальцами волнистую рыжину.

— Кстати, об этом самом месяце, — вдруг проговорила я, немного нервно сжимая ткань вязанного пледа, под который уже давно забралась. — Ты… был один?

Лекс сперва нахмурился, словно не понимая, что я имею в виду, а затем его лицо разгладилось, и лёгкая улыбка расцвела на красивых, слишком сексуальных губах.

— Я ни с кем больше не встречаюсь и не встречался, Мила. Если ты, конечно, это имеешь в виду.

Напряженно кивнула, продолжая мять узелки на вязании.

— А как там твои “танцы в клубе”?

Мужчина выдержал паузу, не сводя с меня обжигающе-синего взгляда.

— Я уволился, — спокойно ответил он, наконец.

Глубоко вздохнула. Развеял ли он мои опасения? Моральные терзания? Наверно не до конца. И пусть в прошлом наши отношения были болезненно ненормальные, завязанные лишь на сексе и грубом желании, теперь мне хотелось расставить все точки. Я собиралась быть либо единственной, либо — никакой. И теперь недомолвкам между нами не место.

— Значит — никого больше нет? Только я? — продолжала гнуть свою линию. Мне хотелось, чтобы он сказал что-то такое, что меня убедит.

— Мила, — мягко ответил он, обнимая меня за плечи, — я не собираюсь отпускать тебя и не собираюсь сам ходить налево. Я уже говорил, что для меня ты — не одна из многих. Ты — единственная.

В его объятиях мне стало вдруг гораздо теплее. И все же я добавила:

— Но ведь ты уже встречался с двумя одновременно… Как я могу быть…

Но он не дал мне договорить. Резко развернул к себе моё лицо и закрыл мой рот жарким властным поцелуем. И, когда отстранился, взглянул так, что сердце внезапно остановилось.

А потом медленно произнёс:

— Мила, ответь мне на один вопрос. Когда у тебя есть возможность наслаждаться каждый день бешено-дорогим, и пьянящим кровь… шампанским, — его голос стал низким и вибрирующим, отдаваясь дрожью в моём теле, — станешь ли ты пить дешёвый и кислый портвейн?

Я глупо хлопала глазами, пытаясь осмыслить сказанное. А потом он вдруг с силой подтянул мои бедра к себе, заставив спиной упасть на подушки, и с мрачноватой улыбкой склонился надо мной.

— Я — точно не стану, — проговорил он грудным голосом и, по-свойски освободив мою грудь от платья и лифа, и властно вобрал в рот напрягшуюся бордовую ягодку.

Я тихонько выдохнула, вздрогнув от приливающего к груди жара.

— И, если бы не твоя усталость, трахнул бы тебя прямо сейчас, — хрипло сказал он, отстраняясь. — Может тогда твою красивую головку покинули бы эти дурацкие мысли.

А потом, снова выпрямившись, протянул руки к коробке на столе, одновременно беря какой-то маленький пульт и нажимая на кнопку.

Тут же, как по заказу, заиграла медленная музыка.

Улыбка скользнула по моим губам. Да, Лекс всегда знал, какую мелодию выбрать. Что это — чутье? Или случайность?

Мягкие, играющие будто на струнах моей души, гитарные рифы наполнили пространство.

Trust I seek and I find in you

Every day for us something new

Open mind for a different view

And nothing else matters.

Я ищу правду и нахожу в тебе,

Каждый день — это вспышка в нашей судьбе,

Будь готова открыть новый взгляд в себе,

И ничто больше не имеет значения.

© Metallica

“Nothing else matters”

Я лежала на подушках, продолжая тяжело дышать. Проклятый сон, как рукой, сняло.

— Вот, это мой сюрприз, — проговорил мужчина, протягивая мне деревянный ящичек.

Я с удивлением выпрямилась и взяла его в руки. На светлом дереве была выжжена красивая литера “А” в переплетении листьев и птиц.

Провела пальцами по рисунку, наслаждаясь красотой изображения.

— Что это значит?

— Сделано на заказ. Буква — символ моего личного бренда.

- “А” — в смысле: “Александр”? — уточнила я. Мне уже нравилось.

— В смысле: “Александр Алферов”, - произнес Лекс, не сводя с меня глаз.

Я промолчала, понимая, что наконец-то узнала его фамилию. А мои руки тем временем отодвигали крышку ящичка.

И, когда моим глазам предстало содержимое, я на мгновение перестала дышать, не имея возможности сдержать улыбку. На подушке из алых, нарезанных червячками гофрированых бумажек, лежал блестящий археологический набор.

— Инструменты? — воскликнула я с восторгом.

Лекс только тепло улыбнулся, облокотившись о спинку дивана.

Дрожащей рукой коснулась нескольких кисточек с разной щетиной, вытащила на волю конусовидную лопатку. На удобной перламутровой ручке стояла гравировка: “Милана”.

— Они титановые, — подсказал мужчина, видя, как я взвешиваю на руке каждый инструмент. — А ручки — серебро и опал.

— Но это же так дорого… — протянула я, — ведь они так быстро могут прийти в негодность. Лекс, это же…

— Испортятся — купим новые, — махнул рукой он. — Перестань переживать. Я преследовал совсем иную цель.

Он улыбнулся, не сводя с меня горящих во тьме глаз.

— Спасибо, — прошептала и потянулась, чтобы его поцеловать.

Когда мои губы коснулись его, он на мгновение замер, а потом мягко провёл рукой по рыжине волос, нежно погладил спину.

— Пожалуйста, вакханка, — прошептал он. И вдруг мягко уложил меня на подушки, укрыв пледом и обняв сзади.

Я слышала его тихое дыхание, касающееся шеи, чувствовала, как горячая рука осторожно проводит по талии и замирает, спустившись на живот.

— Закрой глаза, — тихо проговорил он, — а я расскажу тебе сказку…

Послушно опустила ресницы, понимая, что, стоило моей голове коснуться подушки, как сон начал брать своё. Лекс тихо шептал мне на ухо какую-то историю о глупом сатире, повстречавшем вакханку на плясках Диониса, а я не заметила, как провалилась в объятия Морфея.