Глава 13

Несколько дней после того, как Саша принес на ее кухню мир и круассаны, пролетели для Кати в странном тумане. Общение с ним стало приятной рутиной. Они переписывались: короткие, ненавязчивые сообщения, ссылки на интересные статьи, смешные мемы. Он не давил, не навязывался, просто был «рядом», как и обещал, создавая незримое, но ощутимое присутствие в ее жизни. Эта деликатность была для Кати целительной. Она чувствовала, что может дышать свободно.

Тем временем, борьба с «балластом» Егора набирала обороты. Заявление в полицию было зарегистрировано. Процесс был медленным, бюрократическим, утомительным, но Катя уже не чувствовала себя беспомощной. Она научилась говорить уверенно, четко формулировать свои претензии, опираясь на советы юриста. С Лесей они провели еще несколько часов в банках, где Катя требовала копии документов и выписки по счетам. Работники банков, поначалу настроенные скептически, под напором Катиной решимости и упоминания о заявлении в полицию, начинали идти на уступки.

— Молодец, Катюха! — восклицала Леся после каждой такой «победы». — Ты их ломаешь! Ты им показываешь, кто здесь хозяин положения.

Катя сама удивлялась этой новой, неожиданной для себя твердости. Она, всегда такая мягкая, стремящаяся избегать конфликтов, теперь чувствовала в себе силы противостоять. Это был отголосок не только гнева на Егора, но и осознания, что она больше не хочет быть жертвой.

Однажды вечером, после особенно изнурительного дня, когда ей пришлось выслушивать нудные лекции банковского работника о «кредитной ответственности», Катя вернулась домой совершенно вымотанной. Голова гудела, а тело ныло от усталости. Она просто рухнула на диван в гостиной и закрыла глаза. Спустя несколько минут телефон завибрировал на журнальном столике. Саша.

«Тяжелый день?» — пришло сообщение.

Катя улыбнулась. Он всегда чувствовал.

«Очень, — напечатала она. — Хочется просто исчезнуть».

«Не нужно исчезать, — тут же пришел ответ. — Просто… будь. Я могу приехать? Посидеть рядом. Не говорить. Просто быть».

В его словах не было ни давления, ни жалости. Только понимание. Катя медленно, но решительно напечатала: «Да».

Через двадцать минут раздался звонок в дверь. Саша вошел с небольшим пакетом, из которого выглядывали фрукты и упаковка успокаивающего травяного чая. Он не стал ничего говорить, просто поставил пакет на кухне, взял с дивана теплый плед и аккуратно накинул его на Катю. Он принес ей стакан воды. Затем сел в кресло напротив, не включая верхний свет. Маленький торшер отбрасывал мягкий, приглушенный свет. Он просто смотрел на нее в полумраке, и в его взгляде читалась безмолвная поддержка.

В этой тишине, нарушаемой лишь далеким шумом города за окном, Катя почувствовала себя по-настоящему в безопасности. Ей не нужно было объяснять, что с ней происходит, не нужно было подбирать слова. Он просто понимал. Он был рядом, как надежный якорь в бушующем море ее переживаний.

Спустя, наверное, полчаса, когда Катя почти задремала, она услышала, как он тихо встал. Она открыла глаза. Саша стоял у окна, глядя на ночной город.

— Ты голодна? — тихо спросил он, не оборачиваясь.

Катя покачала головой. — Нет. Спасибо.

— Хорошо, — он вернулся в кресло. — Тогда просто посидим.

Катя закрыла глаза снова, отдаваясь ощущениям. Она почти уснула под его незримой опекой, когда в голове всплыла одна мысль, которая не давала ей покоя. Она почувствовала, что сейчас, в этой атмосфере доверия, может задать этот вопрос.

— Саша, — прошептала она, едва слышно.

— Ммм? — отозвался он.

— Ты… ты все эти годы… ни с кем не встречался? Это правда? Почему?

Тишина. В воздухе повисло напряжение. Она ждала ответа, который мог или разрушить, или подтвердить ее зародившуюся надежду.

— Нет, Кать, — ответил он, и его голос был удивительно спокойным. — Не встречался. Были… попытки. Какие-то знакомства. Но… не складывалось.

— Почему? — Катя повернулась, чтобы посмотреть на него в полумраке.

Саша тяжело вздохнул. — Я не мог. Не мог отпустить тебя. Ты была моей первой любовью. Моей единственной. Я надеялся. Всегда. Что однажды ты узнаешь правду. Что я смогу все объяснить. Что ты вернешься. Или хотя бы дашь мне шанс. Мое сердце было закрыто. Оно ждало.

Он замолчал. Катя чувствовала, как к ее глазам подкатывают слезы. На этот раз это были слезы не от обиды, а от осознания того, сколько боли она причинила ему своей слепотой. Сколько лет он ждал.

— Я так сожалею, — прошептала она, и эти слова были искренними, полными раскаяния.

— Не нужно сожалеть, — он поднялся, подошел к ней и сел на край дивана. Очень осторожно он взял ее руку в свою, его пальцы чуть касались ее, спрашивая разрешения. Его ладонь была теплой и надежной. — Все, что было, было. И это часть нашей истории. Важно то, что мы сделаем сейчас.

Его большой палец нежно поглаживал ее запястье. Это было первое их прикосновение за семь лет, если не считать танца в баре. И оно было таким нежным, таким естественным, таким правильным, что Катя не хотела его отпускать. Она просто лежала, наслаждаясь теплом его ладони и спокойствием, которое он приносил в ее мир.

В этот момент, чувствуя его тепло и его искренность, она поняла. Она все еще любит его. Эта любовь, словно уголек, тлела глубоко внутри, спрятанная под слоями обиды и боли. И теперь, когда правда рассеяла тьму, этот уголек начал разгораться. Медленно, осторожно, но неуклонно. И это было страшно, но невероятно сладко. Она не знала, что будет дальше. Но она знала, что больше не хочет жить в иллюзиях.