Глава 21

Первые недели совместной жизни были похожи на медовый месяц. Катя и Саша с энтузиазмом обустраивали свою новую квартиру, превращая ее в уютное гнездо. Дни были наполнены приятными хлопотами: покупка мебели, споры о цвете стен, совместные ужины на еще не разобранной кухне. Вечерами они сидели на диване, завернувшись в один плед, и просто говорили — обо всем и ни о чем. Катя чувствовала себя невероятно счастливой.

Однако, даже на фоне этой идиллии, призрак Егора и его кредитов продолжал периодически маячить на горизонте. Судебный процесс тянулся, требуя ее внимания и нервов. Кате приходилось отвлекаться от работы и домашних дел на звонки от следователя Ирины Викторовны и своего юриста. Каждый такой звонок был маленьким, но острым уколом, напоминающим о пережитом унижении.

Однажды, когда Катя сидела за столом, пытаясь закончить сложный дизайнерский проект, ей позвонил следователь. Голос Ирины Викторовны был спокоен, но сообщенная ею информация заставила Катю побледнеть. Оказывалось, адвокат Егора пытался опротестовать ее показания, выставляя ее как соучастницу, которая якобы знала о его схемах и добровольно подписывала документы в расчете на «легкие деньги». Это была наглая, чудовищная ложь, которая ударила Катю по самому больному месту.

Она разговаривала со следователем, с трудом сдерживая дрожь в голосе. Рядом, в гостиной, Саша что-то собирал, и она слышала тихое жужжание шуруповерта. Ей захотелось сорваться на крик, но она держалась.

Когда она закончила разговор, трясущимися руками положила телефон на стол и закрыла лицо ладонями. Она чувствовала себя грязной, униженной, словно все ее усилия доказать свою правоту были напрасны.

Саша вошел в комнату, вытирая руки. Увидев ее, он тут же понял, что что-то не так.

— Кать? Что случилось?

Она подняла на него глаза, полные слез и ярости.

— Егор… его адвокат пытается выставить меня соучастницей! Говорит, что я все знала! Что я… я меркантильная!

Саша подошел к ней.

— Что за бред? — его голос стал жестким. — Он не посмеет!

Он взял ее за плечи, пытаясь успокоить, но Катя отстранилась.

— Не прикасайся ко мне! — резко выкрикнула она, сама не ожидая такой реакции.

Саша отдернул руки, в его глазах появилось недоумение, смешанное с болью. — Кать, что с тобой? Я просто…

— Я не хочу, чтобы ты меня жалел! — ее голос дрожал. — Я не хочу, чтобы ты думал, что я какая-то… жертва, которую нужно спасать! Я сама со всем справлюсь! Я не нуждаюсь в чьей-либо помощи!

В ее словах было слишком много злости и отчаяния, не направленных на него, но выплеснутых. Егор вновь заставил ее почувствовать себя слабой и использованной, и это было невыносимо. Она должна была защитить себя, даже от хорошо намеренной помощи.

Саша отступил на шаг. Его лицо потемнело. — Кать, я не жалею тебя. И не спасаю. Я просто хочу быть рядом. Я люблю тебя. И мне больно видеть, как тебе больно. Разве я не могу обнять женщину, которую люблю, когда ей тяжело? Разве это унижает твою силу?

Его слова ударили по ней, как холодный душ. Она посмотрела на него, и в его глазах не было ни упрека, ни злости, только боль и непонимание. Он был прав. Она сорвалась на него, хотя он ни в чем не был виноват. Это были ее старые страхи, ее незажившие раны, которые, стоило лишь их задеть, начинали кровоточить.

— Прости, — прошептала Катя, и слезы хлынули из глаз. — Прости меня. Я… я просто устала. Я так боюсь, что он снова сделает меня слабой. Я так боюсь, что это все испортит…

Она не смогла закончить, задыхаясь от рыданий. Она боялась, что, если позволит себе опереться на него, то потеряет свою недавно обретенную независимость.

Саша снова подошел к ней, но на этот раз медленно, осторожно. Он присел перед ней на колени, взял ее руки в свои.

— Я знаю, что тебе страшно, Кать. И я никогда не подумаю, что ты слабая. Ты самая сильная женщина, которую я знаю. И я не хочу, чтобы ты справлялась со всем одна. Я хочу быть твоим партнером. Твоей опорой. Не твоим спасителем, а твоим… тылом. Тем, кто будет рядом, когда ты устанешь бороться. Тем, кто просто будет держать тебя за руку.

Он поднял ее руки к своим губам и поцеловал их.

— Твоя сила — она в тебе самой. Никто не может ее отнять. И я никогда не стану тем, кто будет пытаться тебя использовать. Я слишком сильно тебя люблю. Я могу пройти это рядом с тобой. Не вместо тебя, а рядом.

Катя посмотрела в его глаза, и в них была такая искренность, такая глубина, что все ее страхи начали отступать. Он не пытался сломать ее волю, не навязывал свою помощь. Он просто предлагал быть рядом. Это было именно то, что ей было нужно.

— Мне… мне так жаль, — повторила она, прижимаясь к нему.

— Тшшш, — прошептал он, обнимая ее крепче. — Все хорошо. Мы справимся. Вместе.

Они долго сидели так, обнявшись, в тишине. Катя чувствовала, как напряжение медленно покидает ее тело. Этот разговор был болезненным, но необходимым. Он стал первым серьезным испытанием для их совместной жизни, и они прошли его, став только крепче. Они научились говорить о своих страхах, о своих уязвимостях. Он научился давать ей пространство, а она — принимать поддержку, не чувствуя себя слабой. Они двигались вперед, теперь уже без сомнений и без страха.