Глава 5. Валерия

Очень странное чувство, когда враг просит у тебя помощи. Хотелось расхохотаться в лицо, позлорадствовать, обрадоваться, что была права, и насторожиться: вдруг врет. И все эти желания нахлынули одновременно. Вместо всего перечисленного я просто кивнула в ответ.

«Мне нужна твоя помощь», – слова до сих пор звучали у меня в голове. Если бы меня спросили, какая самая маловероятная вещь на земле, я бы, несомненно, ответила: Гледшир, просящий меня о помощи.

Никогда не обращала на это внимания, но в зелени глаз Вольфгана прятались изумруды – более темные точки на радужке. Сейчас, когда он находился близко и мне не приходилось все время быть настороже, я смогла заметить эту особенность.

Невероятно! Я начала восхищаться красотой ведьмака! Да ты никак размякла, Валерия?

Я с силой сжала ладони в замке перед собой, пытаясь хоть так отогнать от себя противоречивые мысли, и наконец заговорила:

– Рассказывай. – Причина должна быть очень серьезной, чтобы глава департамента явился к инквизитору лично.

– Сегодня был убит наследник герцогского титула Марк Ранвис, единственный законный сын недавно пропавшего герцога Леопольда Ранвиса.

– Ого! Вот это дельце намечается. – Я была впечатлена, и не только из-за слов Гледшира.

– Дело не в высокопоставленности жертвы, а в способе убийства. – Глава закинул ногу на ногу – признак нервозности. Чем-то это преступление удивило ведьмака.

– Марка нашли с перерезанными венами и замерзшим.

– Пока ничего необычного, – вставила свой комментарий, за что получила от следователя колкий взгляд.

– Крови не было.

– Убили в другом месте, – тут же произнесла очевидное.

– Нет. Тело не передвигали. Его нашли на ложе из полыни, а как ты знаешь, она обжигает иных. Мать Марка была дриадой.

– Только не говори, что ожоги прижизненные. – Это полностью разваливало мою теорию.

– Именно. А кровь просто замерзла в жилах, и тоже до фактической смерти. По словам нашего некролекаря, умер Ранвис оттого, что его сердце перестало биться. Кровь в нем просто застыла в виде льда и не таяла. Если ее разморозить, она абсолютно живая и пригодна для переливания. – Вольфган посмотрел на меня с некоторым превосходством и вопросом, что можно было прочесть в его позе и выражении лица: «Что скажешь на это?»

Я впервые слышала о чем-то подобном. На моей памяти ни одна нечисть не заморозила свою жертву. На это были способны маги с даром к стихие воды, но даже им не под силу превратить в лед только кровь, да еще надолго. Еще и непонятки с полынью. Эта трава исконно ассоциируется с орденом инквизиции и очищением. Она обжигает только тех, в ком есть нечистая кровь. В свое время именно так мы вычисляли полукровок и хитро прячущихся среди толпы иных. Будь я на месте Вольфгана, в первую очередь расспросила бы об этом убийстве инквизиторов.

Вот же демоны!

– Я под подозрением? – До меня дошло не сразу, но все-таки дошло.

Так вот зачем он явился ко мне в агентство. Гледшир сделал тот же вывод, что и я, и решил начать допрос с самой ярой противницы сформировавшегося за последние шестьдесят лет порядка.

– Вполне возможно. – Он улыбнулся, наслаждаясь своим положением. – Однако мне действительно нужна твоя помощь. Глава департамента защиты никак не отреагировал на мой рассказ об этом убийстве, а ведь замешан высший свет. От меня отмахнулись, полностью игнорируя это дело.

Такой поворот мог означать только одно: советы предприняли какие-то действия, но все проходит под грифом строжайшей секретности. Я сразу припомнила везит Редингов в «Глас предков» и начала искать связь между двумя этими случаями. Творилось что-то очень интересное, и я никак не могла это пропустить.

– Ты думаешь, что замешан кто-то из нас? – это было очевидно.

– Я следователь, я обязан принимать во внимание все улики и факты.

Так я и знала.

– Но в данном случае я склонен предположить, что кто-то хочет дескредитировать членов ордена, которые все еще живут среди нас. – Он снова улыбнулся, но как-то по-другому. Не с издевкой, а скорее слегка насмешливо. Странно, но внутри не кольнуло и раздражения в ответ на его слова не было.

– Что ж, если тебе нужен эксперт по части нечисти и ордена, то ты пришел по адресу. У меня как раз в морге лежит труп Леопольда Ранвиса, а его дух жаждет пообщаться.

Я прищелкнула языком и поднялась. Оба дела обещали быть не просто интересными, а экстраординарными.

– Не отставай, ведьма, а то мой домик может тобой перекусить, – насмешливо пропела, быстрым шагом покидая комнату.

– Ведьмак! – привычно выпалил Гледшир, потом сообразил, где находится, и прошептал: – Кровавая Мери!

Решила пропустить последнюю фразу мимо ушей – слишком хорошее настроение у меня было.

***

Ведьмы – это самый разнообразный вид нечисти. Именно поэтому с ними так сложно. Их способности могут диаметрально отличаться. Ордену понадобилось много времени, чтобы классифицировать ведьм и присвоить им разные уровни. Так, есть те, кто обладает стандартным набором магии природы. Их называют ведуньями. Еще есть медиумы, которые общаются с мертвыми, и ясновидящие – они видят людей насквозь. Сновидцы могут входить в чужие сны и преобразовывать их, а звереусты способны общаться с животными и растениями. Вся загвоздка в том, что одна ведьма может вмещать в себе несколько видов магии, что усложняло нам борьбу с этой нечистью на протяжении столетий. К тому же у любого представителя этой ничисти могли проявиться индивидуальные особенности, никак не привязанные к их виду.

Гледшир был как раз тем, кто обладал такой особенностью. Кроме необычной силы, ведьмак мог похвастаться большим резервом и высшим уровнем. Для сравнения: Руби – обладатель лишь пятого уровня, и то с натяжкой. Становилось понятно, почему мужчину сделали главой департамента. Можно сказать, я сама поспособствовала его назначению, но никогда в этом не признаюсь.

– Это похоронное бюро? – Вольфган не выглядел удивленным, но вопрос все же задал.

Ведьмак с интересом рассматривал ванную комнату, секционную, бальзамическую и комнату для хранения трупов – морг. Он прохаживался от стола к столу, брал в руки инструменты, вертел их, подносил к глазам, после чего осторожно возвращал на место. Видно было, что Гледширу не в новинку их видеть, но трогать раньше все же не приходилось. Задняя половина дома заинтересовала моего бывшего врага гораздо больше, нежели парадная.

Бывшего? Вот те на! Сама не заметила, как начала думать о ведьмаке как о союзнике.

– Да. Так я продержалась на плаву, когда в детективном агентстве дела шли не очень. Никогда не гнушалась работой, какая бы она ни была.

Это было правдой. Любая деятельность заслуживает уважения и оплаты. Если вдуматься, то кто-то же должен выполнять неприятную работу. Если все откажутся, то мир рухнет. Именно поэтому никогда не стоит опускаться до насмешек, выражения отвращения или оскорблений по поводу выбранной человеком стези. Это недостойно и показывает лишь отсутствие ума и воспитания у такого человека.

Вольфган не был глупцом, разве что немного невоспитанным грубияном, но даже он не стал высказываться плохо насчет моего похоронного бюро. Кажется, он вырос с тех пор, как я арестовала его и собиралась казнить. Мужчина стал сдержаннее и, что греха таить, профессиональнее. Он приспособился к новому миру, в отличие от меня. Я же только сейчас начала принимать новые устои, и то со многими из них не была согласна.

– Всякая работа важна. Ты умная женщина, Валерия. Я уверен, похоронное бюро приносит тебе гораздо больше, нежели оно смогло бы дать другим.

Гледшир стоял напротив окна, что выходило прямо на кладбище, и с еле уловимой улыбкой читал имена на надгробиях.

– Кажется, ты занимаешься безымянными трупами, – насмешливо произнес ведьмак, поворачиваясь ко мне и указывая на могилы.

Конечно, кладбище было в пятидесяти метрах от дома, чтобы не нагнетать атмосферу в Лайтхолле, но глава департамента обладал острым зрением. Это была одна из его особенностей. Не зря Вольфгана называли Белым соколом. Прозвище полностью отражало суть.

– Так и есть. Неопознанных жертв убийств привозят ко мне. Мне чисто случайно удалось узнать имена некоторых.

– Конечно, случайно, – сарказм.

Лгать было глупо, но дела принадлежали департаменту и были закреплены за определенными следователями. Незаконно заниматься такой деятельностью, если дела не закрыты. Увы, но таких случаев хоть и было меньше, чем закрытых дел, но все равно хватало. Хорошо, что Гледшир не планировал прикрыть мое агентство, а то у него появился отличный козырь против меня.

– Мне еще долго ждать? – не выдержал призрак.

Старичок сидел все на том же стуле, на котором я его оставила, и с негодованием смотрел на нас. Ему не нравилась задержка в расследовании чрезвычайного происшествия в его семье. Глава повернулся к мертвому и улыбнулся ему. Герцог тут же замолчал.

Да, у Вольфгана был небольшой дар медиума. Он мог видеть мертвых, но не был способен призывать их.

– Ваша светлось, расскажите нам, что с вами произошло, – Вольфган начал разговор первым, подсаживаясь к призраку. Я решила встать за спиной у ведьмака и опереться локтями на спинку его стула.

– Я уже тысячу раз говорил, меня отравил мой бастард! Этот мальчишка захотел получить титул и власть! – Герцог так разошелся, что оплевал призрачной слюной штаны Гледшира. Я прыснула от смеха, но быстро взяла себя в руки.

– Но у вас есть законный наследник. Зачем бастарду травить вас? – логичный вопрос. Вольфган включил следователя.

– Он погубит и Марка! Уверен, моему сыну грозит смерть! Вы немедленно должны обеспечить наследнику защиту. Я требую этого у короны. В конце концов, Ранвисы служили совету верой и правдой на протяжении всех шестидесяти лет. Оставновите Холланда!

Бедняга был в истерике. Он всерьез беспокоился о своем сыне и наследии, и, как показало время, не напрасно. Только было поздно что-либо предпринимать: Марк мертв, и убил его кто-то очень опасный. Дело становилось все более запутанным.

– Расскажите о вашей смерти? Это поможет нам арестовать Холланда.

Ведьмак говорил ровно то, что старик хотел услышать. Про то, чтобы сообщить о смерти сына, речь даже не шла. Душа могла от нас закрыться или, того хуже, обернуться мстительным духом. Нельзя было этого допустить. Поэтому Гледшир начал с выяснения обстоятельств смерти герцога. Сейчас это было нашей отправной точкой.

– Я очень люблю кофе. Заказываю зерна из самого Третьего края. Однако не так давно я обнаружил, что кто-то ворует у меня из банки напиток. Тогда я стал подсыпать свое слабительное в молотый кофе. Все, что оставалось, это найти того, кто часто бегает в уборную и подолгу там сидит, но воришка так и не объявился. Предпринять следующий шаг я не успел, очередная чашка кофе стала для меня последней. Уверен, воровал Холланд, поэтому и решил отравить напиток. Хотел списать мою смерть на сердечный приступ, но я успел уехать из дома, у меня были дела в городе. Когда почувствовал боль в груди, то повернул в сторону госпиталя, но не доехал. Точнее, разум помутился, и я очутился в каком-то захолустье. Умер прямо в каре. Наверняка бродяги увели технику, обокрали и раздели меня, а труп сбросили в канаву. Так я и оказался в вашем похоронном бюро.

Картина вырисовывалась вполне понятная, но отравление еще нужно было доказать. Необходимо было провести вскрытие и наведаться в родовое поместье Ранвисов. Однако что-то подсказывало мне, что отравители отцов не совершают столь запутанные и очевидные убийства братьев через несколько дней после первого преступления. Слишком очевиден подозреваемый.

– Валерия? – В секционную вошел обеспокоенный Джо.

– О! Ты как раз вовремя. Нужно провести вскрытие…

– Это подождет, – он перебил меня, – Яна поднялась к Гледис.

– Что?

Это было не по плану. Слишком рано. Я намеревалась отвести девочку к банши позже, когда она будет готова вспомнить кошмар прошлого и сама этого захочет.

– Я же говорила, что она не готова! Остолопы! – Я выругалась и побежала наверх.

Если оборотень потревожил меня во время беседы с Гледширом, значит, Яна не справлялась. Когда я ворвалась в комнату, девчонка билась в истерике и орала, будто ее резали по живому. Однозначно не готова.

– Хватит!

Малышка тут же обмякла, наклоняясь вперед, но не упала – начала просыпаться.

– Все закончилось. – Я встала сбоку от Яны и протянула ей платок. Все лицо девушки было в слезах.

Что же увидела некромантка, если это довело ее до такого ужаса?