Глава 4. Яна

– О чем они так долго разговаривают? Я думала, между ними неприязнь. – Я посмотрела на мужчин по очереди, оба отвели взгляд.

– Не будь такой любопытной. Скоро все сама узнаешь, – мягко пожурил меня Джо, потрепав большой ладонью по макушке.

Этот рыжий бородач напоминал большого медведя и при этом имел очень спокойный и добрый характер. Пусть я знала оборотня совсем ничего, но от него исходили тепло и сила. Рядом с ним хотелось свернуться клубочком и заснуть в крепких и заботливых объятиях. С таким ничего не страшно, он от всего сможет защитить. Очень приятное и несвойственное мне чувство – надежность. Последний раз я испытывала себя подобным образом рядом с родителями. Казалось, они могут от всего защитить и всегда будут рядом. Увы, это не так.

– Возможно, даже будешь проходить очевидцем по делу убийства главы департамента, – сострил Влад, повернув мое лицо к себе за подбородок. Не настойчиво, но неприятно. Не люблю, когда мной пытаются управлять.

В отличие от Джо, вампир был острым на язык, колким и все время заставлял держаться с ним настороже. От него можно было ожидать все что угодно. Неоднозначный тип, но готовит отменно, если только это не свиной окорок.

– Валерия не станет из-за небольшой неприязни калечить Гледшира. Она же не сумасшедшая. – Я усмехнулась, но меня никто не поддержал.

– Я бы поспорил с этим утверждением, – не удержался от ремарки Влад и залил заварку кипятком. Решено было устроить чаепитие, пока «взрослые» решали, кто круче.

– Ты просто любишь нагнетать. Ничего плохого не произойдет. Они в департаменте даже голос друг на друга не повысили, – настаивала на своем я.

– Прошу заметить, что сейчас они не в департаменте, а наедине за закрытыми дверями. Незачем соблюдать этику и субординацию. Не удивлюсь, если из-под порога кабинета Валерии потечет кровь.

Я уже не понимала, шутит Влад или действительно готовит тряпку, чтобы прибрать мокруху за хозяйкой.

– Он, конечно, преувеличивает. – Джо медленно повернул стул вместе со мной к себе, и это не вызвало того негодавания, что я испытывала, когда похожее действие совершал вампир.

– Но, должен признать, рукоприкладства даже я не могу исключить. Слишком сложные и противоречивые у этих двоих отношения. Удивлен, что глава решился зайти в Лайтхолл один, – нехотя признался Джо, после чего снова потрепал меня по макушке и пододвинул корзинку с печеньем поближе.

Я благодарно улыбнулась и взяла одно овсяное, с шоколадной крошкой. Божественный вкус. Не смогла удержаться и в удовольствии закрыла глаза с протяжным: «М-м-м». Тут же корзинку с печеньем увел Влад, с громким стуком ставя кружку с ароматным чаем передо мной.

– Печенье пек я, а девушку им соблазняешь ты? Не по-мужски. – Вампир нахмурился.

Джо, наоборот, улыбнулся. Да так заразительно, что я тоже заулыбалась, чувствуя теплую, солнечную ауру от оборотня. Улыбку мою стерли очередным печеньем: Влад запихнул мне его в рот, когда я перестала его замечать.

– Попробуй, вот, с арахисом. – А голос напряженный, нервный.

– Перестань совать печенье ей в рот, она сейчас подавится.

Рыжий громила вырвал корзинку из рук вампира, а мне подал кружку с чаем, чтобы я могла запить сухое лакомство и наконец протолкнуть его дальше, а то вот-вот все готово было посыпаться наружу.

Приятно, когда о тебе заботятся, но Влад, похоже, имел смутное представление, как это делается.

– Она пыталась оторвать мне голову!

На кухню с истеричным воплем влетел Ричард, на ходу теряя ребра. Видимо, стресс сказывался. Скелет пытался посильнее запахнуть пиджак, чтобы не ронять части себя, но это мало помогало. Умертвие было в ужасе.

– Она пыталась оторвать мне голову и сделать из нее лампу!

– Кто? – Даже представить было страшно, кто покусился на череп Ричарда.

– Пресветлый, костяшка, один раз попросил отнести ей чай, так ты уже в истерике бьешься. Мне она каждый день грозится клыки вырвать. Как видишь, не преуспела. – Влад открыл рот, выпустил клыки и надавил на один из них большим пальцем. – Кьепко сигят.

Сложно было разобрать последние слова вампира, но было похоже на «крепко сидят». Открытый рот не позволял повару в полной мере выражать свои мысли словами. Благо после демонстрации он спрятал клыки и принялся за чай с печеньками. Признаюсь, вампирский оскал впечатлял, и не в хорошем смысле.

– Кто она? – Я все еще ждала ответа.

– Гледис. Старая карга живет на втором этаже в южном крыле. Она давно не ходит сама, вот мне и поручили нянчиться с ней. – Влад скривился, будто что-то кислое попало ему на язык.

– Хозяйка дома?

– Хозяйка Валерия, а Гледис была лишь временным хранителем. Сейчас в ней отпала нужда, но детектив не смогла оставить старушку одну. Детям она не нужна, а дом престарелых стоит недешево, – ответил Джо, попутно собирая потерянные ребра и возвращая их скелету. Ричард благодарно кивал в ответ за каждую кость.

– Ты хотел сказать: притон для душевно больных. Эту каргу ни один дом престарелых не примет, она ж ненормальная. – Влад описал пальцем круги возле своего виска – жест, означающий сумасшествие.

– Вы как хотите, а чай я ей снова не понесу, клац! – От страха челюсть Ричарда все время стучала.

– Ты не занес ей чай?

– Занес, – кивнул скелет. – И тут же вынес вместе с собой, когда она попыталась засунуть мне в рот свечу и оторвать голову.

– А можно я отнесу ей чай? – неожиданно для всех спросила я.

Пора было узнать все тайны этого дома, и второй этаж со странной старушкой как раз входили в мой список. Если Валерия не рассказывает все прямо, я найду ответы сама.

Переубеждать меня никто не стал. Даже Джо промолчал, когда я изъявила желание подняться наверх. Или они были слишком шокированы, в пользу этой теории говорила отвалившаяся челюсть Ричарда, или действительно не имели ничего против моего общения с таинственной Гледис. Странно, что Валерия сама нас до сих пор не познакомила. Все отнекивалась и приводила притянутые за уши отговорки.

– Что, возражений не поступит? – Я решила убедиться в правильности своих выводов.

– Как я и сказал, ты скоро сама все узнаешь. Почему я должен тебе мешать? – Джо положил свою большую ладонь поверх моей и легонько сжал, выражая поддержку. – Только учти, старушка слегка не в себе, так что будь готова услышать самый разнообразный бред.

– Физически она тебе ничего не сделает, ноги давно отказали, а вот свести с ума разговорчиками может легко. Так что будь начеку. – И вампир, в противовес оборотню, сжал мое плечо. На этот раз отторжения я не почувствовала. Наверное, слишком волновалась о предстоящем путешествии на второй этаж.

Влад приготовил чай и подал мне поднос с чашкой и мисочкой с печеньем. Посуда была из дорогого фарфора и расписана мастерской рукой. Даже стало страшно нести в руках такую дорогую ношу. Чашка напоминала раскрытый бутон, даже бока были сформированы в виде лепестков, а блюдце было похоже на листья на стебле. Его край был неровный, с шестью искусно вылепленными заостренными клинышками. Вместе чашка и блюдце выглядели как притаившийся в листве колокольчик. Очень освежающий и нежный набор. Мисочка с печеньем тоже была из того же сервиза, но по форме больше напоминала большой подсолнух с «семенами» внутри. Мастер этого творения достоин высшей похвалы.

Сопровождали меня в недолгий, но полный сюрпризов путь всей компанией. Это слегка насторожило, ибо похожим образом отправляют в ссылку, но я понимала, что ребята просто хотели выразить свою поддержку. Они поднялись следом за мной по лестнице, которой я тоже успела восхититься по дороге. Все же раньше моим глазам было доступно только великолепие подножия этого монументального строения. Казалось, если весь дом рухнет, лестница неприменно устоит.

– Налево. В самом конце коридора синяя дверь. Тебе туда. Удачи. – Влад ободряюще подтолкнул меня слегка в сторону нужной комнаты. – А мы будем ждать тебя с бутылкой «успокоительного» внизу.

– Если что, кричи. Я сразу заберу тебя отсюда. – Джо тепло улыбнулся, заражая своим оптимизмом и придавая мне сил.

Несмотря на всяческие страхи, о которых мне поведали Влад и Ричард, коридор был просторным и светлым. Кроме двух окон на стенах свет также давали маг-лампы, установленные по обеим сторонам. Место не навевало мысли о чем-то плохом, но дверь и вправду казалась слишком старой, темной, с облезлой краской и с почерневшей от времени медной ручкой.

Как примерная девочка, я постучала три раза и попросила разрешения войти. Поднос на время перекочевал из моих рук на круглый деревянный столик в тупике, недалеко от комнаты бывшей владелицы дома. Наверняка его поставили сдесь как раз для того, чтобы тяжелый поднос со съестным не мешал открывать дверь.

– Открыто! – крикнули в ответ по ту сторону от деревянной преграды.

Я осторожно открыла дверь. С первого взгляда сложно было найти хозяйку комнаты, поэтому я сперва вернулась за подносом, а потом только начала оглядывать все вокруг. К моему удивлению, пахло в покоях старушки жасмином и свежим воздухом. Несмотря на весеннюю прохладу, окно в комнате было открыто нараспашку. Именно у него я и нашла Гледис в инвалидном кресле с пледом на ногах. Женщина сидела ко мне полубоком и пока не могла меня видеть, но я хорошо рассмотрела седые распущенные волосы, морщинистую ладонь на подлокотнике, унизанную перстнями, и курносый крупный нос. Остальное пока было недоступно моему взгляду.

– Добрый вечер, Гледис. Меня зовут Яна Карли, и я работаю с Валерией. Очень рада с вами познакомиться, – я произносила все это, пока подходила к женщине.

Сбоку от окна стоял столик на колесиках, наверняка для старушки, поэтому я поставила поднос на него. Комната не представляла собой ничего инфернального, наоборот, очень милое и ухоженное помещение. На стенах вышитые натюрморты, на полу ворсистый лавандовый ковер, из мебели кресло, кровать, комод, шкаф и еще один столик, только уже без колесиков. На всех поверхностях в комнате лежали связанные крючком салфетки с дивными узорами, а на кровати целое ажурное покрывало. Не сразу, но в углу я заметила магическую прялку и корзину с нитками на полу возле нее. Кажется, Гледис была чудесной рукодельницей.

– Вы сами связали все эти салфетки?

Ответа я не получила и на этот вопрос. Старушка упрямо смотрела в окно и даже ухом не вела. Возможно, мое знакомство с достопримечательностью Лайтхолла не будет столь захватывающим, как ожидалось.

Я осторожно пододвинула столик прямо к креслу, а потом дальше. Конструкция позволяла столешнице заезжать под самую грудь женщине. Так как она всегда ест в своей комнате, это было отличным решением. К тому же я не представляла, как бы Джо и Влад спускали ее с креслом вниз три раза в день для трапезы и дважды на чаепитие, а потом снова поднимали.

– Проще было бы разместить вас на первом этаже, – я даже не заметила, как сказала это вслух.

Старушка подняла на меня свои блеклые голубые глаза и улыбнулась, обнажив два ряда кривых желтых зубов. Ее губы со временем усохли, и их почти не было видно, а щеки свисали по бокам от подбородка. Мочки ушей оттягивали аж до шеи тяжелые золотые серьги. Наверняка женщина носила их всю жизнь, из-за чего уши в старости растянулись. Кожа Гледис напоминала пергаментную бумагу, такая тонкая и потемневшая от возраста она стала. Несмотря на весь набор нелицеприятной старости, женщина не вызывала во мне отвращения. Ее кожа была сухой, изо рта не пахло, и общий облик был странным образом невинным. Она мне понравилась.

– Милое дитя, я давно говорила Валерии, что ей было бы проще со мной, если бы я жила внизу, но наша госпожа слишком опекает остальных. – Хриплый, чуть срывающийся на конце слова голос был приятным для слуха и тоже не вызывал отторжения.

– Вас боятся. Не пойму только – почему? – Я указала рукой на чай, что пускал пар почти в лицо Гледис. – Я принесла вам перекусить. Приятного аппетита.

Мужчины не терпят нытья, брюзжания и старых немощных людей, только этим я могла объяснить такое странное отношение домочадцев к Гледис. Старушка само очарование и вежливость. А какие чудесные вещи она создает руками – глаз не отвести. Мне оставалось только смириться с тем, что эта загадка Лайтхолла оказалась не более чем выдумкой.

– Я пойду. За посудой позже придет Влад. – Ничего не оставалось, кроме как уйти. Мешать женщине чаевничать было бы грубо. Незнакомый человек мог напугать ее.

– О нет, дитя. Останься. – Хрупкая трясущаяся рука поймала меня за штанину. Казалось, даже кости затрещали, когда старушечьи пальцы сомкнулись на ткани. – Мне так одиноко здесь. Я буду рада, если ты составишь мне компанию. Вторая чашка на подоконнике. – Она протянула руку в сторону окна. – Валерия иногда любит посидеть напротив и всегда оставляет там чашку.

Я сделала, как просила Гледис: принесла чашку и села на стул напротив старушки. Ей, должно быть, было очень тяжело все время находиться одной в четырех стенах. Так и сойти с ума недолго. Хорошо, что Валерия ее не бросила.

– Сейчас я налью тебе чайку, дитя. – Она улыбнулась и перелила напиток из своей чашки в мою.

– Но как же вы?

Стоило мне только возмутиться, как чашка Гледис вновь начала заполняться горячим чаем. Через несколько секунд у нас было все готово для чаепития вдвоем.

– Валерия купила этот сервиз у столичного мага. Все, что попадает на его поверхность, может впитаться, если дать команду, и так же вернуться по просьбе хозяина. Обычно Влад заваривает для меня весь чайник, так что на двоих здесь вполне достаточно.

– Благодарю.

– Не стоит, Яна. Я только рада компании.

Старушка положила свою ладонь поверх моей, и меня мгновенно прошибло током. От ее пальцев исходил настолько леденящий и пугающий холод, что его впору было назвать могильным. Я отдернула ладонь, но неприятное ощущение никак не проходило.

– Значит, сирота. – Улыбка внезапно перестала быть доброй и превратилась в хищный оскал. Все черты женщины заострились, а в комнате будто резко потемнело.

– Да, – прошептала, инстинктивно отодвигаясь подальше от наводящей ужас старушки.

– Отец погиб на пороге дома, защищая тебя. Мать к тому моменту уже схватили. Эдгар и Элия Карли. Образцовая чета, – хрипел старушичий голос где-то, но я уже почти не видела ни комнаты, ни женщины в инвалидной коляске. Все сознание затопило паникой, а перед глазами предстал умирающий отец.

– Фигуры в балахонах с алыми ладонями связали твою мать. Один из чернокнижников схватил тебя, зажав покрепче рот. Ему не нравился твой крик, он раздражал его чувствительные уши.

Я снова ощутила ненавистный запах и вкус человеческой крови на губах. Руки нападавших были специально вымазаны в ней, но тот, что схватил меня, окропил их свежей. Кровью моего отца.

Воспоминания семилетней Яны полностью захватили меня, утянув в мир видений. Я уже мало понимала, где реальность, а где воздействие злобной старухи.

– Мать заставили провести запрещенный ритуал. Ей угражали твоей смертью.

Этого я не знала. Мои воспоминания ограничивались сырым подвалом, где меня держали два дня. После ищейки нашли меня и спасли. Очнулась в госпитале со сломанной рукой. Мой пленитель скинул меня в тот подвал как куль с тряпками, не заботясь о детских хрупких костях. Так я и покалечилась.

– У Элии не было выбора. Она знала, что идет на смерть.

– Мать была некромантом. – По щекам текли слезы. Перед глазами стоял тот злополучный подвал, в руке ощущалась сильная боль, а во рту так и остался ненавистный привкус крови.

– О да, она работала с орденом инквизиции. Именно поэтому ее и выбрали. Сильная была женщина. Вижу похороны, – старушка перешла на шопот.

Тут же меня выкинуло из сырости и темноты подвала в солнечное осеннее утро на городском кладбище. Это был второй самый ужасный день в моей жизни. Хоронили родителей.

– Много людей, почти весь орден, иные…

Я начала захлебываться слезами. Они текли не переставая, в горле стоял ком, воздух еле доходил до легких. Удушающая истерика.

– Валерия с черными лилиями…

– Хватит! – голос мощным потоком ветра ворвался в мой кошмар и порвал его на лоскутки.

Постепенно видение сходило на нет. Ко мне возвращалось зрение. Старушка напротив с сухими и ледяными ладонями, чашка все еще горячего чая в моих руках, соленый привкус слез во рту и скорбь на душе. Возле меня стояла Валерия и протягивала платок.

– Все закончилось.