Глава 3. Валерия

– Отдай фамильяра!

О, да Глэдшир не в духе. И как только так быстро сообразил, кто прикарманил его зверушку?

– Не понимаю, о чем ты. – Я спрятала кота за пазуху, чтобы у главы не было прямого доказательства моего преступления. Не полезет же он мне под куртку. Или рискнет?

– Не притворяйся, будто не знаешь, о чем я. Цербер, где он? – Как хорошо, что Яну увели мальчики и она не видела, как горели зеленым глаза ее начальника.

Девчонка смышленая, сразу бы сложила два и два, а я не могла этого допустить. Все-таки печать тьмы включает в себя неразглашение некоторой информации касательно прошлых событий, и происхождения Вольфгана в том числе. Мне чаще всего удается обходить этот запрет, но проклятая метка все равно разрастается от любого неосторожного словечка и тянет из меня силы. Не будь этой печати, Лайтхолл давно восстановился бы в прежнем величии. А так мне едва на свое существование хватает. Позорная участь для столь великой личности, от чьего имени трепетала вся нечисть.

– Может, не будем привлекать лишнее внимание? – Я жестом предложила Гледширу войти в дом.

Он сперва сверкнул на меня своими горящими глазами, но потом заметил зевак вокруг агентства, которые практически останавливались, привлеченные громким голосом главы, после чего кивнул и последовал за мной.

– Учти, Кло в курсе, что я направился в ваше агентство. – Последнее слово прозвучало с пренебрежительным подтекстом, и мне это не понравилось, но я украла его фамильяра, так что пришлось стерпеть.

– До сих пор боишься, что я тебя сожгу? Даже клеймо не успокаивает? – Я обернулась прямо в дверях, одним движением оголила ключицу и метку под ней, показывая мерзкие жилы, что впивались в мою кожу, во всей красе.

Зрачки ведьмака на секунду расширились при виде клейма, но потом он взял себя в руки. Древняя магия. Она заставляла трепетать даже ведьм – ее создателей.

– Ты способна принести неудобство, проблему или сотворить пакость, но уж точно не убить меня. – Гледшир сощурился и сделал шаг в дом, практически вталкивая меня внутрь своей грудью. – Однако даже такая малость может задержать, а мое время слишком ценно, чтобы тратить его на твои попытки отомстить.

– О нет, милый, месть – это твоя фишка. Я только караю преступников. Ты преступник? – Я тоже выпятила грудь вперед, не собираясь отступать.

– И близко нет, – прорычал глава и непроизвольно скосил глаза в мое оголенное декольте. Я еще не успела застегнуть рубашку после демонстрации своей печати.

Я уже собиралась подшутить над мужчиной, намекая на его нежные чувства к моей груди, но нас прервали Влад и Джо. Они вышли в холл. Наверняка хотели проверить, все ли в порядке. Беспокоились, сорванцы. Яна выглядывала из-за их спин, буквально высовывая свой любопытный нос на свет. Пора было перебраться в кабинет с защитой от прослушки. Мальчики, конечно, попробуют отвлечь кадета, но я не сомневалась, что девчонка легко обведет этих влюбленных дурачков вокруг пальца и вскоре приложит свое ушко к двери.

– Вампир и оборотень в доме инкв-м-м-м?!

Да, я самым подозрительным и неуместным способом закрыла рот главе департамента. Нет, не поцелуем и даже не ладонью. Каюсь, запихнула в этот балтливый рот свою кажаную перчатку. Ох и отплевывался потом бедный ведьмак, будто я ему помои туда залила.

– Тьфу! Мерзость! Даже не хочу знать, где побывали твои руки в этих перчатках и чего касались.

– Ну, гниль, гной, тлен, могильные черви, кровь, язвы, куриный помет и…

– Хватит! – властно потребовал глава, каменея лицом.

Однако он лишь храбрился. Зеленца хорошо проступила на его коже. Великого Гледшира замутило! Мужчина протянул мне помятую и мокрую от слюны перчатку, стараясь на нее не смотреть.

– Фу, зачем мне эта гадость! Все мелочи по сравнению с твоим ртом. Перчатка осквернена навечно, теперь только сжечь! – Я раздраженно махнула на ведьмака рукой, как мать на проказливое дитя, и скривила носик.

Гледшир стойко стерпел оскорбление и медленно засунул перчатку в карман штанов. Мы не были на работе, и он не являлся моим начальником, чего ради я обязана была сдерживаться, когда глава позволял себе вольности. Нет уж, это мой дом. Зашел – будь готов подчиняться правилам Лайтхолла. А перчатку он сожжет, да еще приплясывая, в этом я была уверена.

Странно, но я только сейчас осознала, что глава департамента впервые находился в моем доме. Это неудивительно, ведь особняк инквизитора может легко нанести увечье нечисти, которую не пригласили. Чаще всего иным и вовсе не зайти внутрь, но мой обветшалый Лайтхолл утратил свои силы вместе с магией рода. Меня дому слишком мало, и это печальный факт.

– Добрый день, господин главный следователь, – поприветствовал Глэдшира Влад, навалившись боком на стену. – Мы жильцы этого дома и полноправные члены агентства «ВалерьЯна».

Вампира тут же захотелось придушить. Или вырвать клыки. Увы, ни одному из желаний не суждено было сбыться. Заговорил Джо.

– Приветствую вас, глава департамента. – Ооборотень слегка склонил голову. Все-таки он когда-то работал в следственном. – Я личный некролекарь Валерии.

Джо протянул руку Гледширу, а мне захотелось, чтобы он протянул ноги! Это ж надо так меня опозорить в глазах ведьмака. Чтобы я, великий инквизитор Линсбрук, с кличкой Гильотина, что казнила не меньше нескольких сотен иных, теперь работала с нечистью? Никогда не призналась бы в этом Гледширу, но было поздно. Мальчики все сделали за меня.

– Личный некролекарь бывает только у привилегированных умертвий и личей. Ты же с мертвыми работаешь, Джо. Хочешь, я стану твоим личным некролекарем и покажу разницу между личным и единственным? – с убийственной улыбкой и злым шипением спросила оборотня.

Сбледнули все, даже Яна. Насчет главы не уверена, он еще не прекратил зеленеть.

– У нас дела. Не беспокоить. Иначе я точно стану чьим-то личным некролекарем.

Я буквально схватила ведьмака за руку и потащила в кабинет, совершенно забывшись, и опомнилась только у двери. Вольфган решил никак это не комментировать и добровольно зашел в комнату. Что-то подсказывало, что явился глава не только за своим фамильяром, а мое чутье меня никогда не подводило.

Как только дверь закрылась, атмосфера мгновенно стала напряжженной, возвращая всю ненависть, злость и обиды на свои места. Разговор предстоял тяжелый.

– Отдай фамильяра!

– Где-то я уже это слышала. – Я задумчиво приложила палец к губам. – Ах да, десять минут назад, на улице.

Укол достиг ведьмака, но тот не подал виду. Странно, что сел в кресло напротив моего стола без едких замечаний о ловушках и моем желании испортить ему жизнь. Я, конечно, хотела подпортить репутацию главе, но не столь мелочным способом, поэтому он был в относительной безопасности. Пока.

– Как ты вообще умудрилась взять его в руки и не схлопотать проклятие? – гораздо спокойнее, чем в предыдущий раз, спросил Гледшир, выдыхая. Ему порядком надоело все время держать себя в руках. Мужчина устал и больше не скрывал этого.

– Ты про бедного котенка, который практически не видит своего хозяина? – Я вытащила черный комок из-за пазухи и поставила на стол. Так как я сидела гораздо ближе к животному, то не переживала, что ведьмак перехватит фамильяра. К тому же вряд ли у него это получилось бы, котик не жаждал возвращаться к прежнему партнеру.

– Когда он успел так уменьшиться?! – Вольфган выглядел удивленным.

Похоже, Цербер не лгал, когда жаловался на ужасное обращение ведьмака с ним. Гледшир даже не заметил, что его матерый котище превратился в крохотного малыша, когда глава перестал с ним контактировать.

– Не имею понятия. Однако кота не отдам. – Вольфган тут же открыл рот, чтобы возразить, но я его опередила: – И предупреждая твой вопрос – это выбор Цербера. Кажется, ты даже свою зверушку настроил против себя.

Котенок сел мордочкой к главе департамента, обвил хвостиком лапки и грозно зашипел на ведьмака. Не нужно быть нечистью, чтобы понять: Гледширу только что дали отставку.

– Он не зверушка, – рыкнул блондин. – Вот же наглый комок шерсти! И что ты будешь делать без партнера? Куда сольешь полученную магию? Посмотри на себя. – Вольфганг поднял руку и провел ей по воздуху вдоль тела фамильяра. – Ты ослаб. Неужели хочешь вовсе исчезнуть?

В ответ ведьмак получил очередное шипение, после чего котенок развернулся и спрыгнул со стола мне на колени, забиваясь мордочкой в складку ткани. Выбор был очевиден, чтобы его озвучивать.

Как сказал Гледшир, фамильяры не звери. Это существа с разумом и магией. Они очень могущественны. Технически – та же самая нечисть, только имеет звериный облик. Считается, что эта раса давно вымерла или никогда не существовала – версий несколько, и все ложные. Пока есть ведьмы, будут и фамильяры. Когда-то два этих вида научились жить в тандеме. Если ведьмы умеют обращаться с силами природы, чувствовать энергию и видеть мертвых, пусть и не все, то фамильяры извлекают энергетические частицы из предметов, воздуха и земли, превращая их в магию. От этой магии нужно как-то избавляться, иначе со временем она съедает зверька. Для них это как яд, отход жизнедеятельности. И здесь вступает в игру ведьма. Она забирает силу себе, освобождая своего компаньона от груза и приумножая свой резерв. Отличный пример сосуществования, но не в случае, если ведьмак притворяется магом и скрывает свое истинное происхождение. Постоянный запас силы у главы насторожил бы весь департамент. Вот почему бедный Цербер совсем усох и приболел – нет возможности скидывать излишки магии.

– Ты же понимаешь, что с тобой он встретит свой конец? – Гледшир наклонился вперед, положив руки на подлокотники. – Здесь некому отдавать магию.

Я улыбнулась, поглаживая мурчащего фамильяра, и позволила главе самому догадаться, куда пойдет лишняя магия. Он сперва насторожился, потом задумался и только через минуту сообразил.

– У тебя есть ведьма в доме?! Пресветлый, Валерия! Ты что, решила податься в монашки и собирать по всему Пятому краю ущербную нечисть? Вампир, оборотень, теперь еще и ведьма. Кто еще живет в твоем пристанище для сирых и убогих?

Он был ошеломлен. Еще при встрече с Владом и Джо присутствие иных в Лайтхолле не на шутку испугало Гледшира, а теперь он и вовсе не понимал, что творится. В его голове не укладывалось, что инквизитор Линсбрук, страх и ужас всей нечисти, когда-нибудь будет жить под одной крышей с ведьмой. Ведьмой!

– Во-первых, это медиум. Во-вторых, она живет не здесь.

Дверь распахнулась, и в кабинет ввалилась Руби. Совсем забыла поставить защиту от наглых рыжих. Я не предвидела ее визит. Обещала же не возвращаться.

– Валерия! Всю мою лавку вывезли и оцепили! Уверена, это чертовы Реддинги! Это точно они сообщили обо мне патрульным. – Девушка рвала и метала.

Подлетела к столу, почти легла на него и с безумным взглядом потребовала, чтобы я сейчас же пошла и спасла ее сокровища. Запрещенные, к слову сказать. Я ей не ответила, просто отклонилась в сторону, чтобы найти глазами шокированного Гледшира, и уже ему сказала:

– В-третьих, я не доверю заботу о фамильяре этой ветреной и неблагонадежной личности. А в остальном да, ты сам все видел.

Что толку отрицать. Да, я живу с иными и сотрудничаю с иными. В нашем мире по-другому не получится. К тому же мои постояльцы своего рода отщепенцы в кругах нечисти. Влад был изгнан из рода из-за своей ущербности, Джо вылетел из департамента сразу, как потерял нюх. Руби было сложнее остальных, она пострадала еще ребенком. Мы практически вырастили ее. Как можно оставаться инквизитором для ущемленных, для своих, для родни? Конечно, я никогда в этом не признаюсь, но именно эти ребята помогли мне не пасть духом и понять простую истину: добро есть в иных, но не во всех. Гледис в круг родственников не входила, но за ее заботу о Лайтхолле я была обязана старушке. Только поэтому я до сих пор ухаживала за ней. Точнее, это делал Влад.

– Здравствуйте, – скромно протянула Руби, когда обернулась и наконец заметила моего гостя. – Как неловко получилось. Я зайду попозже.

Вся краска мгновенно сошла с лица, гнев улетучился, а руки нервно начали перебирать защитные браслеты, когда эта егоза медленно продефилировала к выходу, после плотно закрывая за собой дверь. Будь у нее силы, она бы ее забетонировала. Уж главу следственного департамента медиум сейчас хотела видеть в последнюю очередь.

Печально, что «Глас предков» закроют, но, может, это пойдет на пользу Руби. Она слишком переживает обо всем, подвержена паранойе и буквально отрешилась от мира, добровольно заточив себя в салоне. Однако оставался вопрос: где же теперь девушка будет жить? И не посадят ли ее?

– Забавные у тебя друзья, – задумчиво произнес Гледшир. – А она знает, что пришла за помощью к самому страшному инквизитору своего времени?

– Она в курсе, – нехотя ответила. Все домочадцы знали о моем прошлом, включая медиума и Шейна.

– Пресветлый, я до сих пор не верю в это! Признайся, они нужны тебе для прикрытия? – Он придвинул кресло к самому столу и перешел на шепот: – Может, ты хочешь устранить их без лишнего шума? Спускаешь на них гнев? Режешь их в тайной секционной?

Было довольно весело наблюдать за растущей паранойей Вольфгана, тем более что секционная у меня действительно была. Ведьмак просто не мог представить себе вариант настоящего, где мои сожители являлись бы для меня кем-то большим, нежели пустое место.

Я тоже придвинулась к столу и прошептала почти в лицо Вольфгану:

– Ищешь повод заточить меня в Кварро? – Я широко улыбнулась. Его взволнованная речь действительно больше походила на обвинение.

– Была такая мысль, – мужчина в ответ растянул губы в улыбке, – но есть еще одна причина, почему я без сопровождения пришел в логово врага.

Впервые он назвал вещи своими именами. Даже стало как-то не по себе от такой откровенности. Непримиримые враги – мы были ими когда-то. А сейчас?