Глава 3. Валерия

Пятнадцатый год правления короля Роджера выдался довольно плодотворным для инквизиции. Орден пленил и обезглавил порядка шестисот ведьм и прочей нечисти. Оставшиеся преступные организации залегли на дно и молились, чтобы их не рассекретили. Начиналась эра процветания человечества и загнивания иных. Королевская инквизиция могла с гордостью принять почести и награды за усердную работу.

Я хорошо помню тот год. Он был последним для моего ордена. Кто мог знать, что наследник трона давно вел переговоры с кланами иных о прекращении гонений и мирном соглашении между нашими народами. Он разительно отличается от отца. Никто не мог предположить, что король Роджер умрет по естественным причинам в совсем еще молодом возрасте и оставит Пятый край инакомыслящему Рузвельту. Помню как сейчас: оставался всего месяц до смерти любимого народом монарха, когда мой отряд взял след черной ведьмы.

– Эта тварь слишком наглая, – зло выплюнул высокий мощный мужчина рядом со мной. – Так и сыплет трупами девственниц на своем пути. Пытается связаться с исчадьями Глубин и спастись от воздаяния.

Брюнет смотрел на мертвую, замученную девушку в пентаграмме и не мог сдерживать свои эмоции. Когда-то ведьмы похожим способом убили его подругу детства, сделав из мужчины безжалостного охотника на темных ведьм. Форд был моей правой рукой и ярым ненавистником нечисти. Этот большой бородатый мужчина, похожий на медведя, сопровождал меня во всех походах. Тот случай не был исключением. В окрестностях станицы степных жителей орудовала черная ведьма. К моменту нашего прибытия она забрала жизни двоих девушек.

– Нельзя позволить ей убить третью, – серьезно произнесла, да так, чтобы весь мой отряд услышал. – Если эта тварь получит силу демона, с ней мало кто сможет справиться.

– Командор Линсбрук, какими будут ваши приказы? – как один, отчеканили молодые инквизиторы.

– Патрулируем станицу. Всех местных девушек загнать по шатрам и не выпускать до утра. Ритуал проводится под покровом ночи, это темное и мерзкое дело. Солнце не позволит ему свершиться под своими лучами.

Весь отряд мигом рассыпался на пары и незамедлительно начал патрулировать периметр. Я знала, что будет сложно, но не думала, что этот случай перевернет всю мою жизнь.

Мы не просто так пришли в степи, мы следовали за трупами. В Пятом крае завелась темная ведьма, которая убивала ради низменных желаний, не беспокоясь о разложении своих души и тела. Только когда тьма начала съедать ее изнутри, тварь прибегла к ритуалу трех сердец. Это отличный способ избавиться от влияния запрещенной магии на естество. Если единожды снять проклятие демонов Глубин, оно больше не вернется, сколько ни играй с запретными заклинаниями. Именно поэтому эту страшную женщину было необходимо остановить до того, как она окончательно избавится от смертельного недуга. Если уж она умудрилась оставить за собой горы трупов, будучи уязвимой к черной магии, мы боялись даже представить, что случится, когда она станет свободна от проклятия.

– Не могу понять одного: почему это ничтожество переключилось с молодых парней на девушек? – рассуждал вслух Форд, почесывая указательным и большим пальцами свою роскошную бороду. Никак не хотел избавляться от этого богатства. Даже когда мавка попыталась свить в ней гнездо, не сдался.

– Все просто, – я сделала паузу отнюдь не для пущено эффекта, просто я краем глаза заметила странную белую макушку, что скрылась за дальними шатрами, – молодые мужчины – это ее предпочтение. Она пользуется ими, соблазняет, а когда надоедают, убивает. Это доставляет ей неимоверное удовольствие. В случае с девушками причины убийств совершенно иные. Ведьме для ритуала нужны три чистых сердца невинных. Понять по парню, имел ли он отношения с противоположным полом, гораздо сложнее, нежели по девушке.

– Поэтому эта гадина переключилась на девственниц! Вот же прагматичная сволочь! – неистовствовал мой помощник, от злости заплевывая всю бороду.

Когда-нибудь я ее точно сбрею.

И сбрила, но не в тот день. Ночью мой отряд наткнулся на след нечисти и поспешил доложить мне. Рута – так звали убийцу – успела утащить из деревни совсем юную девушку. Эта малышка ходила в соседнюю станицу к тетке и не ожидала, что по пути назад ее перехватят. Мы тоже не предполагали, что в степях подросток в одиночку может ходить между поселениями без сопровождения. Это было неожиданностью, и, если бы не один из молодых инквизиторов, яро стремящийся хорошо выполнять свою работу, мы бы упустили ведьму.

Смысла в суде не было, как и в конвое. Все равно Рута не дожила бы до прибытия в столицу Пятого края. Черная магия полностью поглотила ее суть. Ей оставались считаные дни.

– Сжечь, – это был мой приказ, ни капли сомнений. То существо было недостойно уйти из жизни спокойно.

Казнь была назначена на тот день, когда меня вызвали в местное управление ближайшего большого города, поэтому исполнение я оставила на Форда. И он исполнил, только не с той ведьмой. Рута сгнила заживо в темнице за три дня, а на городской площади горела молодая, ни в чем не повинная иная. Это было моей первой ошибкой в череде слепого следования догмам инквизиции.

Тракт, полдень, сильный ветер. Я могла легко упустить из вида ель, растущую у дороги. Могла, но не упустила. На юге не растут хвойные, особенно в единственном экземпляре на пустынном участке. Ее вырастили специально и очень качественно. Ведьма, сотворившая это чудо, была не просто одарена, она была исключительной. Такие не ходят по дорогам и не растят деревья просто так. Иная наверняка была в сговоре с Рутой, а когда старшую пленили, ночевала здесь, дожидаясь казни. В пользу моих умозаключений также говорила примятая трава под елью и крошки хлеба.

Эта ведьма была неосторожна, будто ничего не боялась, или была слишком молода, чтобы испытывать рациональный страх перед орденом. Вырастить северное дерево на юге, чтобы скрыться от палящего солнца, – на это было способно очень сильное, но крайне бестолковое дитя природы. Мне даже захотелось его увидеть, и это желание сбылось слишком быстро.

Ночью в наш лагерь пробрался незваный гость. Его целью, как выяснилось позже, была я. Точнее, моя безоговорочная и мучительная смерть. То, что ведьма сумела обойти целый отряд инквизиторов и самого Форда, было чем-то невероятным, особенно если учитывать, что иные никогда по собственной воле не совались в наш стан. Другой неожиданностью стало острое лезвие у моей беззащитной глотки.

– Пискнешь – и зальешь землю своей поганой кровью, – шипел, как загнанный в угол зверек, симпатичный юноша.

Ведьмак, я сразу это почувствовала. Такой мощной природной энергии я давно не ощущала. Глаза парня горели зеленым огнем, рука с ножом дрожала, так и норовя срезать с меня лишнюю кожу, а длинная коса светлых, будто побеленных, волос упала мне на лицо.

– Писк – недостойный лорда-командора звук, юнец, – спокойно ответила, продолжая наблюдать за ведьмаком.

Он еще больше озлобился и почти вдавил лезвие мне в шею, но сдержался. Ему необходима была информация.

– Где Лейла?! – нетерпеливо выпалил юноша, дрожа от ненависти и страха. Он не боялся нас, он боялся услышать о судьбе своей подруги.

– Я не знаю, о ком ты спрашиваешь, – это была чистая правда. В то время я никогда не лгала, в этом не было необходимости.

– Ты меня не поняла? Я перережу тебе глотку, если не начнешь говорить! – Он демонстративно надрезал слегка кожу под моим подбородком, чтобы показать свое превосходство. Глупое дитя, у него изначально его не было.

– Режь. Мой ответ все равно не изменится. – Я спокойно посмотрела в пылающие болью и ненавистью глаза ведьмака, ожидая его действий.

– Стерва бездушная! – зло выдохнул юнец и уже собирался лишить меня жизни, но ему помешала моя рука на его запястье.

Что ни говори, а мало кто был способен сравниться со мной в силе в те времена. Без печати и при постоянных тренировках я достигла высот в своем ремесле. Куда уж было какой-то сопливой ведьме до меня.

– Твари Глубин, умри! – эмоционально выкрикнул блондин и навалился на нож всем телом.

Больше медлить нельзя было. Я схватила его за косу свободной рукой и резко дернула на себя. Голова ведьмака ушла вниз, и ее встретил край кровати, вышибая дух из парня на несколько часов. Покушение было сорвано, преступник наказан. Кто же знал тогда, что мы оба были неправы: я и Вольфган.

***

– Да сжечь его на площади и с концами! Он посмел напасть на лорда-коммандора! – горячо убежал меня Форд.

В чем-то мой напарник был прав: нельзя прощать покушение на инквизитора. Ответ на подобные действия должен быть справедливым и незамедлительным, но я все рано тянула время. Сама не осознавала, что оттягивала с решением судьбы молодого парня.

– Ха-ха, конечно. За убийство ведьмы вам ничего не грозит, но стоило кому-то тронуть одного из вас, как его ждет костер. Просто идеальное правосудие! Кха-кха! – ведьмак, что сидел связанным в углу комнаты, закашлялся, сплевывая кровь на пол.

Я немного перестаралась, рассекла ему лоб, когда стукнула о изголовье кровати. Это была вынужденная мера, иначе меня бы уже не было среди живых. Однако харкал кровью юноша не по моей вине. О его бока явно почесали кулаки мои ребята, когда узнали, что пытался сделать этот парнишка. Преданность на высоком уровне, но иногда и она бывает неуместной.

– Кто пощекотал ему ребра? Я же сказала, он нужен мне невредимым. – Я посмотрела в упор на Форда. Разговаривать с постоянно сплевывающим кровь пленником – дело неблагодарное.

– Говорить может, этого достаточно, – процедил сквозь зубы инквизитор, кидая злобный взгляд в сторону блондина.

– Конечно, достаточно. Все равно меня убьют, к чему церемонии, – ощерился ведьмак, как загнанный в угол волчонок.

Его руки и ноги были связаны, а на шее болталась петля – на тот случай, если юноше вздумалось бы магичить. Нужно всего лишь затянуть веревку на несколько секунд, и он потеряет сознание, а его заговор разрушится. Отличная мера предосторожности, мы всегда ее использовали. Тогда почему в этот раз это казалось зверством?

– Отдайте приказ, и я тут же начну приготовление к казни, – настаивал на своем Форд.

– Нет необходимости. Я хочу допросить его. Если приговор все же будет вынесен, то его сожгут на центральной площади Ардана.

– Что? Валерия, ты же знаешь, что непросто добиться казни в столице. – Инквизитор быстрым шагом подошел ко мне и вцепился своими большими пальцами в мои плечи. – Орден вынужден будет провести тщательное расследование, прежде чем разрешить подобное.

– Я похожа на новичка? – Мои глаза встретились с его. – Как часто ведьмы проникают в стан врага, пусть это и гостиница, и пытаются убить инквизитора моего уровня?

– Такого раньше не случалось, – вынужден был признать мужчина.

Я отстранила его руки от своих плеч, чувствуя, будто что-то отрывается от меня вместе с ними. Форд опустил взгляд, он больше не желал смотреть в мои глаза, и это было одним из подтверждений, что у нас появилось первое серьезное недопонимание. Тогда я не придала этому особого значения, и очень зря.

– Он сказал, что в степях мы сожгли какую-то Лейлу. Если я не ошибаюсь, ведьму звали Рутой? – Мне не нравилось подобное расхождение в показаниях. Чутье подсказывало, что что-то было неладно в этом, казалось бы, простом деле.

– И ты веришь этому отребью? Исчадью Глубин с грязной кровью? Да он скажет что угодно, лишь бы оправдать свои поступки! – Форд перешел почти на крик. – Очнись, Валерия! Такие, как он, не заслуживают милости.

Его рука неожиданно перехватила конец удавки, а нога наступила на нее, заставляя ведьмака нырнуть носом в пол. Так как руки его были за спиной, послышался удар и через несколько секунд под головой юноши растеклась кровь. Он разбил нос и губы, причем сильно. В подобном насилии не было необходимости. Я никогда не издевалась над преступниками таким образом, лишь необходимость могла заставить меня проявить жестокость. То, что я увидела тем ранним утром, потрясло меня и ранило до глубины души.

Помню, уже тогда меня ужаснула мысль, что весь мой отряд мог быть столь же жестоким по отношению к нечисти. Я просто обязана была разобраться в происходящем, чтобы не пустить все на самотек. Я не знала, что уже было поздно.

– Что ты твориш-шь? – прошипела разъяренной змеей, заставляя Форда выронить веревку и перестать душить ведьмака. Тот и так отключился от удара о пол и боли.

– Он ничтожество… – уже не так уверенно оправдывался инквизитор, бледнея на моих глазах.

– Без моего приказа его никто не должен трогать! Это тебе ясно или объяснить по-другому? – Мой верный тонкий меч легко вышел из ножен.

Конечно, я не собиралась его использовать, но эффект устрашения был необходим.

Довести разговор с напарником до конца мне было не суждено: в дверь постучали. Прибыли двое из моего отряда с ужасными вестями. Кто-то жестоко истязал ведьм по всей границе Пятого края, оставляя их трупы на шестах у главного тракта, чтобы иных охватил ужас. Это было не типичное преступление, а на почве мести. Убить – это одно, а вот выпотрошить и оставить тела на обозрение – это уже нечто личное. В Пятом крае завелся маньяк.

– Лорд-командор, мы подготовили тюремную камеру в местном опорном пункте. Преступника можно перевести, – доложил один из моих подчиненных. Я уже даже не помню их имен.

– Не стоит. Он остается со мной до самого отбытия в столицу. – И это было верным решением.

– С ума сошла! – снова не стерпел Форд. – Ты хочешь оставить этого убийцу подле себя? Совсем с головой не дружишь?

– Ты забываешься, – тихо выдохнула, быстро возвращая меч в ножны. – Он нужен мне живым. Если в округе орудует убийца нечисти, не стоит оставлять мальчишку без зашиты.

– Да какая защита? Сжечь его на улице, и дело с концом, – усмехнулся второй из моего отряда.

– Вы хотите ослушаться моего приказа? – я сказала это так, что все присутствующие поняли: за неподчинение пойдут под трибунал. А орден умеет наказывать предателей, об этом знал каждый.

Когда я осталась наедине с бессознательным ведьмаком, на плечи навалилась дикая усталость. Так хотелось упасть на кровать и заснуть, но я не могла себе этого позволить. Вместо отдыха я подняла юношу и уложила на кровать. Обрабатывать раны ведьмаку мне еще не приходилось, но всегда что-то случается впервые. Парень морщился, когда я сшивала края кожи на его переносице, и причмокивал, стоило мне прикоснуться ваткой с исцеляющим зельем к его губе.

– Несправедливо, что такое красивое лицо принадлежит нечисти, – прошептала, слегка улыбаясь. Уже несколько минут я просто сидела рядом и рассматривала юношу. Ничего не могла с собой поделать.

Длинная белоснежная коса придавала облику пленника чистоты и невинности, пусть я знала, что это далеко не так. Почему-то он не казался мне опасным или запятнанным черной магией. От него не исходил запах гнили, на его теле не было и пятнышка трупного разложения. Это дитя было полностью свободно от темных искусств. Он не практиковал запрещённую магию. В этом я была уверена.

– Несправедливо, что такое красивое лицо превратили в кашу, – недовольно буркнул мальчишка и сморщился, прежде чем открыть свои колдовские глаза.

– Этого больше не повторится, – уверила ведьмака, в душе каменея от воспоминаний.

– Да и одного раза хватило, – возмутился парень, приподнимаясь с кровати. – Я тебя не калечил и не издевался.

– Да, ты просто хотел убить меня, – усмехнулась подобной простодушности мальца. – Как твое имя?

– Вольфган, – он говорил с неохотой, но внутри появилось чувство, что мальчишка не солгал. Это подняло уровень доверия к нему на несколько пунктов. Обычно ведьмы не говорят своего имени, боятся порчи.

– По какой причине ты хотел убить меня, Вольфган? Помнится, мы ранее никогда не пересекались с тобой.

Я немного отодвинулась, чтобы юноша смог сесть, но у него это плохо получалось из-за связанных рук. Тогда я вынула свой меч и одним взмахом руки перерубила веревки. Кто-то должен сделать первый шаг навстречу, и это была я.

– Не делай глупостей, – предупредила и спрятала оружие.

– Уже понял. – Он указал пальцем на свое разбитое лицо, а потом на набухший шрам у линии роста волос – следствие столкновения с изголовьем.

– Что это за оружие? – Вольфган внимательно изучал ножны моего Хоупа.

– Меч инквизитора. – Я положила ладонь на рукоятку. – Ты наверняка слышал о нем. Таким оружием можно убить ведьму и не получить откат от ее смерти. Руда, из которой оно выковано, поглощает любую посмертную магию.

– Огонь делает то же самое, так зачем меч? – Он поднял глаза на меня, и в них я прочла ненависть. Он ненавидел мое оружие и желал сломать его, но не мог. Зачем же тогда заговорил о нем?

– Не всегда есть время развести костер. Ирода проще убить на месте. Ты это хотел услышать?

Кулаки мальчишки сжались, взгляд стал острым, а в глазах запылало зеленое пожарище. Он готов был произнести заклинание, но сдержался.

– Ты ведь Гильотина Линсбрук. Лучшая ищейка. Говорят, можешь по малейшему отпечатку магии найти ее владельца даже через неделю после использования заклинания?

– Есть такой слух. – Я внимательно следила за руками ведьмака. Доверяй, но в меру – это лучшая тактика. Всегда просчитывай все наихудшие варианты, прежде чем перейти к делу.

– Только слух? – Его глаза почти прожигали меня этим вопросом. Ответ был очень важен для Вольфгана.

– Нет. Это чистая правда. – Врать не было смысла.

И он сорвался. То, чего я и ожидала, – худшее случилось. Мальчишка кинулся на меня с куском веревки, которая еще недавно обхватывала его шею, и попытался обмотать ее вокруг моих рук, но у него не вышло. Он повалил меня на пол и сел сверху, продолжая попытки то ли связать, то ли придушить. Когда с веревкой не вышло, он решил удержать меня с помощью рук.

– Тогда как ты могла спутать мою Лейлу с той темной сумасшедшей! – кричал мне в лицо ведьмак, а по его щекам текли слезы вперемешку с кровью. – Лейла была невинна! Тогда почему? Почему ее сожгли в степи, как какую-то преступницу?!

– Я не отдавала этот приказ, – попыталась вразумить мальчишку, но тщетно. Мне не хотелось вновь его травмировать.

– Ты отдала его! Ты убила ее! Пусть я умру, но ты отправишься за мной, Гильотина!

Самое ужасное, что ведьмак не лгал. Чувства, что я читала в его больных глазах, видела в его кровавых слезах и ощущала в крепости его рук на своих запястьях, не были ложью. Они были искренними. Я еще не понимала, почему в степях сожгли не ту ведьму, но уже верила в это.

Вырваться из захвата было несложно. Я легко перевернула Вольфгана на спину, нависнув сверху. Гораздо труднее было снова причинить мальчишке боль. Глухой удар ребром ладони по затылку был благом, ибо в такой сильной истерике можно было и перегореть. Тогда, сидя на бессознательном юноше, что пошатнул мой взгляд на справедливость, я приняла решение отправиться в столицу как можно скорее.

Мы больше не общались с Вольфганом, это было опасно. Причем для нас обоих. Я подписала указ о его сожжении на центральной площади Ардана на следующий день, но была уверена на все сто, что приговор не приведут в исполнение. Действующий глава ордена Антуан Бишполь был человеком чести. Он никогда не приговорил бы к сожжению невиновного.

Свою должность Бишполь занимал всего десятилетие, но ничем не уступал покойному главе, Ричарду Редингу. Несмотря на свой преклонный возраст, Ричард был самым сильным из нас. Он покинул этот мир по естественным причинам, вот только не упокоился с миром. Кто-то, кого до сих пор не нашли, превратил труп главы в умертвие с помощью черной магии. Всем известно, что инквизитор не может стать нежитью после смерти. Однако неизвестному ведьмаку это удалось. Первый и единственный случай, когда собственные подчиненные сжигали оживший труп своего главы. Позорная страница истории некогда великого ордена.

Вольфгану дали три года колонии за попытку убийства высокопоставленного лица, и это было очень мягкое наказание, учитывая, что попытки было две, о чем я не указала в отчете. Прошел всего месяц его заточения, когда раскрылась правда о маньяке, который убивал ведьм без разбору. Мне было очень больно надевать магические оковы на Форда, но именно я была инициатором этого расследования. Оказалось, что Руту, черную ведьму, просто бросили в подвал без еды и воды умирать мучительной смертью от разложения, а приговор на ее имя исполнили с другой ведьмой. Это оказалась та самая Лейла, возлюбленная Вольфгана. Девушка по незнанию присоединилась к темной ведьме и попала под ее влияние, однако еще не погрязла в запретной магии. Ее можно было спасти, как это произошло с несмышленым белым ведьмаком, который последовал за любимой.

Срок Вольфгана не успел истечь, когда скончался король. Все произошло так стремительно, что многие просто терялись. Внезапно орден упразднили, появились советы иных и главный правящий совет. Монарх уменьшил свое влияние до минимума, отдав власть в руки народа. Действующим инквизиторам предложили выбор: служба на благо Пятого края, но под руководством совета, или изгнание. Меня не спрашивали. Я оказалась повинна в смертях сотен ведьм, и их ковен требовал крови. Никого не волновало, что убивал Форд. Я допустила это – значит, была виновата не меньше. Напарника заточили в Кварро на пожизненное, я лично сбрила ему бороду и волосы в знак отречения от ордена.

Что до меня, то мою судьбу решал Бишполь, нынешний глава департамента защиты, и Гледшир. Он только женился и получил титул виконта. Его жизнь налаживалась, когда моя летела в пропасть без остановок. Год в заточении, прежде чем приговор был оглашен на высшем суде советов. Меня приговорили к тридцати пяти годам изгнания и наложению печати, сковывающей силу. Конечно, можно было обойтись без печати, но тогда на горизонте маячило пожизненное заточение. Выбор был очевиден.

Клеймо земли, как последний пострадавший от моих действий, ставил Вольфган. Он лично создал его для меня. Суть печати была в том, что, как только я использовала бы свои силы выше минимального уровня, метка разрослась бы, стремясь добраться до сердца и сдавить его своими черными щупальцами. Исходом моего неповиновения становилась смерть. Отличный способ обезвредить потенциально опасного врага.

– Надеюсь, она принесет тебе столько же боли, сколько ты мне.

Это были последние слова Вольфгана, прежде чем он впечатал клеймо земли в мою грудь. Больно не было, было страшно. Я разом ослепла, оглохла и стала беспомощной. Ужасное чувство для некогда великой Гильотины Линсбрук. Я прежняя перестала существовать.

Так и началась моя бродячая жизнь. В Первом крае я встретила странное умертвие, которое пряталось на погосте среди древних склепов. Кто мог знать, что оно станет мне первым другом после низвержения до обычной смертной. Вместе с Ричардом мы выкрали из клана рубиновых вампиров повара. Во Втором крае, как и в остальных, никто не любил дефектных соклановцев. Влад не мог пить кровь, разве что животную. Это сделало его отщепенцем и отличным поваром. С Джо я познакомилась гораздо позже, когда вернулась в Ардан. Мой Лайтхолл был в плачевном состоянии, старая Гледис не справлялась с его питанием, хоть и старалась. Банши оказалась не только отличной хозяйкой, но и прекрасным стражем от мародеров. Кто в здравом уме сунется к проводнику в загробный мир?

На тридцать шестом году с моего приговора я вернулась в свой родовой особняк с пополнением. Через год я открыла свое агентство, но процветания не достигла, однако преуспела в раскрытии замороженных дел. Построила похоронное бюро, смогла сводить концы с концами. Тогда-то и появилась первая за почти сорок лет темная ведьма. Книги были сожжены, знания утеряны, умы подданных очищены от прошлого, но грязь все равно просочилась в этот чистенький мир, как я и предполагала. Не все фолианты по темному искусству были уничтожены, наверняка ковены припрятали несколько на всякий случай.

Эта ведьма похищала детей и выпивала их магию, стремясь таким образом предотвратить отравление черной магией. В число жертв попала Руби. Ее почти выпили, когда Джо нашел место ритуала. Он был первым, кто вступил в схватку с женщиной. Когда я вышла на ее след, оборотень уже получил несколько заклинаний в голову, но продолжал бороться. Хоуп прервала страдания как ведьмы, так и Джо. К несчастью, ищейка потерял нюх, а маленькая рыжая Руби половину своих сил. Девочка до сих пор не пережила тот ужас, травма осталась на всю жизнь.

Так в Лайтхолле появились еще двое некчемышей, как я их называла. Мы с Ричардом выступали в качестве родителей большого семейства: он добрая и любящая мамочка, а я запойный злой папочка, что шпыняет деток, но защищает во время опасности.

Гледис не захотела покидать полюбившийся дом, и я разрешила ей остаться. После потери сына женщина была сама не своя. Кто же знал, что весточкой от ее Роя будет маленькая пятилетняя Марта, разорвавшая толстую мембрану между мирами, как бумагу. Так к странному семейству прибавился демоненок.

Я не понимала, почему они все находились в моем доме, почему жили рядом и почему все терпели. Я обзывала их нечистью, лоботрясами и кое-чем похуже, но результат оставался прежним: все они до сих пор со мной. Удивительный парадокс.

***

Что-то очень тяжелое сидело на моей груди, да еще и вибрировало. Было трудно дышать и думать о чем-либо другом, кроме как побыстрее скинуть наглое нечто.

– Дыша-ать, – простонала изо всех сил, но получился какой-то невнятный сип. Однако меня услышали.

– Цербер, кыш!

– Мяу-у, – было ответом.

Я приоткрыла глаза и увидела кромешную темноту. Неужели я все еще не подняла веки? Или в комнате было настолько темно? Все оказалось гораздо проще: это была черная шерсть Цербера, которая заслоняла от меня все, даже свет.

– Да слезь с нее, пушистая задница! – этот голос было сложно не узнать. Марта была в своем репертуаре.

Девушка схватила фамильяра за бока и скинула с моей груди. Кот остался недоволен таким обращением и зашипел на девчонку, но та была не лыком шита: оскалилась в ответ, издавая какое-то утробное рычание, что даже меня пробрало, не говоря уж о фамильяре. Кровь демонов Глубин ужасала. Цербер выбрал отступление и спрятался за ногами Гледшира. Только когда фамильяр ретировался, я заметила главу департамента. Ведьмак стоял возле моей кровати и обеспокоенно осматривал мою грудь, будто у меня что-то не то выросло. Это насторожило и заставило напрячься.

– Все в порядке. Не переживай, – в своей свободной манере попыталась успокоить меня Марта. Она плюхнулась на мою больничную кровать, как на свою. – Белобрысый чудик тебя спас. Он снял эту черную гадость с твоей груди.

Девушка отодвинула край собственной рубашки, чтобы показать, где именно у меня была метка, но Влад вовремя спохватился и свел полы обратно, скрывая девичью наготу.

– Вот неугомонная, – не сдержался вампир.

Догадаться, кого обозвали белобрысым, было несложно. Это прозвище даже заставило меня улыбнуться, но не Гледшира. Тот по-прежнему был серьезен. А ведь раньше, когда он хмурился, на лбу не было складочек. Все же возраст брал свое.

Я осторожно приподнялась и попыталась сесть, но руки от слабости подогнулись, и я непременно ударилась бы затылком об изголовье, но этого не произошло. Вместо острого края моя голова почувствовала что-то мягкое и теплое. Гледшир успел подставить руки и поймать меня. Больше мужчина не дал мне возможности сесть самой, просто обхватил за плечи и усадил так, как считал нужным.

А я смотрела на этого умудренного жизнью мужчину и не могла поверить, что он заботился обо мне. Не язвил, не пытался убить или изгнать, а искренне беспокоился за мою жизнь. Как же так повернулось все?

– Как ты снял метку? – это было очень важно.

Клеймо должно было быть вечным наказанием. Я никогда не должна была почувствовать свою силу, не должна была вернуть былую мощь и славу. Да и сам Гледшир не располагал силами, чтобы снять такую могущественную и агрессивную печать. Я даже не знала, что думать.

– Я разрешил. – В дверях стоял Антуан Бишполь и с по-отечески теплым взглядом смотрел на нас обоих. Не только на свою ученицу, но и на своего ученика.

Да, бывший глава инквизиции был учителем ведьмака, что изгнал из Пятого края его лучшую ученицу. Вот такая ирония. Я не была в обиде, ведь Бишполь сделал из Гледшира отличного главу следственного департамента. Грех было жаловаться на судьбу.

– Печать земли можно снять, если даст разрешение тот, кто запрограммировал ее. Вольфган всего лишь поставил ее, но создал я. И что-то подсказывает мне, что необходимость в клейме отпала. – И мужчина с сединами улыбнулся, излучая доброту и поддержку. Кто плохо его знал, мог повестись на благодушный нрав и теплоту главы, но мы-то знали, что как его улыбка завоевывает сердца, так его меч ставил на колени целые расы.

– Думаю, теперь я могу тебе это вернуть. – Антуан отвязал вторые ножны от своего пояса и протянул мне.

Я не сразу поняла, что это был мой верный Хоуп в белом тонком сосуде. Точнее, это должен был быть Хоуп, но его там не было. Все дело в том, что, когда меня изгоняли, я намеренно спрятала свой меч, а в дорогие белоснежные ножны вставила искусную подделку. Если бы глава хоть раз открыл их, то сразу бы обнаружил пропажу духовного меча. Однако он протягивал мне ножны с таким пафосом и торжественностью, что мне стало как-то неловко признаваться.

– Оставь, ее меч давно хранится в Лайтхолле, – с хитрым прищуром сдал меня ведьмак. Как только узнал?

– Что? Она унесла Хоуп с собой? – Что-то подсказывало, что удивление слишком неестественное, как и последовавшее за ним негодование. – Как ты посмела, дрянная девчонка?!

– Ничего не знаю. – Я отвернулась от мужчин. – Ваши обвинения не обоснованы. Где доказательства?

– Есть у меня доказательства. – А это было неожиданно. – Когда ты прикончила темную ведьму три месяца назад, ты использовала свой меч.

Гледшир был настолько уверен в своих словах, что я начала беспокоиться, не раскрыл ли он все мои делишки: и контрабанду, и сдачу ведьмы на органы? Уф, потянет на еще одно пожизненное.

Я сглотнула и приготовилась все отрицать, но мне не дали даже начать.

– Нет, убила ты ее своими руками, однако собиралась использовать Хоуп. Когда ты поднималась в гору, твой драгоценный меч посрезал несколько веток ели. А как ты знаешь, духовные мечи инквизиции при соприкосновении с живым обжигают его. Эти ветки – лучше доказательство. – Вольфган широко улыбнулся, довольный своей смекалкой. – Вот только мне не ясно: ты убила ее своими руками, чтобы не светить духовным мечом или чтобы доказать, что это была темная?

– Ты же умный, сам догадайся, – перекривляла ведьмака и уставилась в одну точку на стене.

Естественно, я хотела доказать, что у нас орудовала темная ведьма. Если бы использовала Хоуп, остаточная магия не осела бы на меня и Гледшир не почувствовал бы вонючие эманации смерти. Проследить меч никто бы не смог, ибо труп я все равно сдала в гильдию, поэтому ответ был очевиден. По медленно угасающей улыбке ведьмака я поняла, что тот тоже сопоставил факты.

– А кто-нибудь заметил, что от вашего трупа несет демонической энергией? – Марта стояла у стены, куда отошла, как только пришел глава, и рассматривала свои коготки. – У меня даже первопризнаки начали проявляться в ответ на нее.

А ведь и правда. Утробный рык, излишняя активность и отросшие когти – девочка явно подверглась воздействию родной магии из своего мира. Но что тогда получалось – мальчишек убил демон? Но это было невозможно.

– Верно мыслишь, тетя. У вас завелся темный, – подтвердила мои опасения девчонка. – Поэтому заканчивай играть в умирающую и начинай вспоминать все свои инквизиторские штучки. Тут без них никак. Не тот уровень.

Вынуждена была согласиться. Если кто-то получил силу демона, то обычным следователям и защитникам с ним не справиться. Только тот, на кого не действует магия, может противостоять подобному злу.

– Кто-то замкнул Круг трех сердец. – Я закрыла глаза от тяжести осознания, что мы провалились.

– Инквизиция?

Я давно не слышала такого пугающе-печального голоса. Взгляд сам нашел худенькую фигурку в углу, что все время после моего пробуждения простояла за спиной Влада.

– Яна, – тихий выдох на грани слышимости.

И как я могла про нее забыть?