Глава 4. Яна

– Лера! – отчаянный крик эхом пронесся над рекой, заставив меня выронить из рук весло.

Насколько я помнила, Лера – это сокращение от Валерии, а в округе сейчас была только одна известная мне женщина с таким именем. Другое дело, что никто и никогда не называл детектива кратким именем. Однако прежде, чем делать выводы, я решила проверить, все ли в порядке с моим куратором. Влад и Марта были со мной единодушны.

– К берегу, быстро, – скомандовал вампир и налег на весла.

В нас теплилась надежда, что таким надрывным голосом звали не нашу Валерию, а какую-то другую. Не могла ведь несгибаемая детектив Линсбрук попасть в неприятности так легко. Скорее кто-то из нас троих пострадает, но не всезнающая куратор.

Однако реальность оказалась жестока. Когда мы достигли места убийства Марика, то застали страшную картину. Валерия безвольной куклой повисла на руках Гледшира, не подавая признаков жизни. Глава департамента крепко держал ее, что-то нашептывая себе под нос с бешеной скоростью. Боюсь, никто в мире не смог бы разобрать того, что читал маг. Он произносил заговор за заговором так быстро, что было сложно уловить переход от одного заклинания к другому. Мужчина так боялся отпустить душу детектива, что держал ее насильно своей рукой в груди женщины. Его ладонь вся обуглилась, живой кожи не осталось, но он продолжал упрямо питать небьющееся сердце Валерии своей жизненной энергией.

Казалось, этот кошмар никогда не кончится. Мы ничем не могли помочь, никак нельзя было уменьшить боль главы. Стоило нам попытаться залечить его рану, и заклинание заживления вступило бы в резонанс с его заговорами. Сам Гледшир наотрез запретил нам приближаться к ним. Он готов был пожертвовать рукой, но не отпустить куратора. И мы приняли его выбор, смиренно ожидая хоть чего-то. Тогда мне не пришло в голову, что маги не читают заговоров и не пользуются силами природы, как это делал Вольфган. Он оплел Валерию живительными лианами, а вокруг них неожиданно распустились цветы, которые даже не росли в этой местности. Земля пропиталась силой ведьмы и начала плодоносить.

Целый час Гледшир боролся со смертью за душу детектива. Целый час горела в черном пламени его рука, причиняя неимоверную боль. В какой-то момент ядовитый огонь в груди Валерии начал затухать, пока полностью не исчез, вместе с уродливыми жилами. Только тогда глава отнял руку от тела женщины, нервно вслушиваясь в нечеткое биение ее сердца. Да, пульс был прерывистым и непостоянным, но он был, и это самое главное. Мы все выдохнули, ощущая неимоверное облегчение и навалившуюся резко усталость.

Кло и Лимакс как раз вернулись с кругового осмотра периметра, на который ушли сразу по прибытии ко второму месту преступления, и застали чудесное спасение. Их амулет вызова экстренной помощи пришелся как раз кстати. Не прошло и пяти минут, как отряд быстрого реагирования уложил Валерию в медкар и умчался в госпиталь. У этих ребят не было капли крови на груди, как у всех врачей. Вместо этого они носили циферблат. Для них важнее всего было время. Секунда промедления может стоить кому-то жизни – эту истину целители быстрого реагирования знают не понаслышке, а по опыту. Печальному.

Мы трое отправились следом за медкаром, благо у выхода из лесополосы нас ожидал Шейн на своем экспериментальном транспорте. Спорить о том, насколько сильно загрязняет эктоплазмой город изобретение джинна, у меня не было сил, поэтому смирилась с тем, что Ардан переживет, даже если кар загрязняет воздух больше допустимого минимума.

– Запах демона. – В тишине салона шепот Марты показался криком, поэтому неудивительно, что мы все посмотрели на нее.

– О чем ты говоришь? – вопрос задал Влад, он сидел между нами и загораживал нам обеим обзор друг на друга.

– Того мужчину убили с помощью силы демона, – серьезно ответила Марта, что было так не похоже на подростка.

– Но разве это возможно? В смысле, не ты ли единственный живой демон в нашем мире? – не видела смысла скрывать свою осведомленность относительно происхождения девчонки.

– Я полукровка! Или твой маленький умишко не способен понять разницу между исчадьем Глубин и недостойным отродьем? – огрызнулась мелкая, да так, что я отшатнулась от ее оскала.

Меня удивило, что Марта назвала себя отродьем. Неужели в мире демонов полукровок не считали достойными, а, наоборот, всячески унижали? Тогда становилось понятным пребывание подростка в нашем мире, пусть я и не могла до конца объяснить, как у нее это получилось.

– Не кипятись, дорогуша. Рога скоро наружу полезут, – по-дружески поддел девушку Влад, осторожно возвращая ее в прежнее положение. До этого она уже почти залезла на вампира, пытаясь достать меня.

– Пф-ф, и полезут. Влияние демонической силы на меня всегда одинаково. Клыки, когти, рога и хвост. Клыки есть, осталось еще три пункта, и полный набор на недельку обеспечен, – уже гораздо спокойнее ответила Марта и села ровно, сложив руки на груди.

Когда все утряслось, а в каре снова наступила тишина, Влад медленно склонился к моему уху и еле слышно прошептал:

– Не говори о демонах. Это действительно очень жестокий, турнирный вид. Их дети вечно сражаются за превосходство, стремятся подчинить других любым способом. Так как Марта полукровка, кроме сверстников над девочкой издевались также взрослые и сама мать. Отсюда столь непростой характер.

– Но как она вообще умудрилась появиться на свет? – прошептала вопрос в щеку вампиру, но тот не вовремя повернулся, и получилось почти в самые губы. И это был бы очередной очень интимный момент, если бы не гадкая девчонка.

– Как и все! Родилась! Прошла по родовым путям своей жестокой матери, которая уничтожила отца!

– Я не… – Я хотела оправдаться или хоть как-то успокоить разгневанного подростка, но не смогла.

– Ты что? Не хотела? Хотела. Вам всем интересно, откуда появилось такое отродье, – она разошлась не на шутку, – так я расскажу! Моего отца пыталась принести в жертву Глубинам ведьма, вот только просчиталась. Он был из рода банши, как и бабушка, и его притягивали эманации смерти. Его втянуло в мир демонов как раз тогда, когда моя мать оторвала кому-то голову! Все! На этом жизнь его закончилась, осталось лишь рабство. Мне было пять, когда отец пожертвовал своей жизнью, чтобы открыть проход между мирами. Меня выбросило к чьему-то трупу. Маленький пятилетний ребенок посреди леса в компании зверски убитого мертвеца – отличное начало новой жизни, не так ли?!

Последние слова она прокричала, вспоров появившимися когтями обшивку сиденья. Второй признак проступил. Кажется, Марика и правда убил кто-то, владеющий демонической магией. Сложно было не верить девушке, когда по ее щекам текли слезы, а когти мешали сжать кулаки, чтобы пережить унижение. Именно в таком свете видела все произошедшее Марта. Травмированный ребенок, но кто из нас был другим.

***

Когда Валерия пришла в себя, я почувствовала облегчение и неимоверную радость. Даже не думала, что настолько привязалась к куратору. Однако подойти и поговорить с детективом мне не удалось, в палату зашел действующий глава департамента защиты. Именно этот человек, Антуан Бишполь, управлял всеми инстанциями, связанными с обороной Пятого края, и входил в правящий совет королевства.

Что такая личность, как Бишполь, потерял в палате обычной женщины-детектива?

Картинка не складывалась ровно до того момента, пока в разговоре дважды не прозвучало слово "инквизиция". Тут же меня унесло водоворотом воспоминаний в глубь собственного подсознания. Я снова увидела кладбище, дождливый день и множество фигур в черном, что сгрудились над могилами моих родителей. В толпе неразличимых лиц выделялось одно необычное. Женщина. Она стояла чуть поодаль, на стороне группы людей в форме, и отрешенно смотрела перед собой. В бордовом бархатном платье, изящной шляпке с вуалью, перчатках по запястье с кружевами и с черным зонтом в руках, она напоминала изящную статуэтку, когда остальные сливались в черно-серую массу.

Я не помнила день похорон родителей так точно, однако после общения с Гледис эти забытые детали сами по себе всплывали в моих снах. Группа людей в форме были защитниками, высшим составом. Банши назвала их инквизицией. Той самой, что считалась мифом и выдумкой для запугивания детей, но я-то знала, что орден существовал. Моя мать работала на него еще до становления советов и великого перемирия. Ее всегда злило, что подданным Пятого края преподавали ложную историю, полностью исключая участие инквизиции и темных в событиях прошлого. Отец поддерживал эту точку зрения и рассказывал мне совершенно иную версию истории.

Тогда, в детстве, я знала все о черной магии, безумных иных и светлой, очищающей миссии инквизиции. Это было моим настоящим. Однако стоило родителям покинуть меня, как общество очень быстро уничтожило эти знания. Приемные мама и папа были обычными людьми с ничтожным даром. Его едва хватало на бытовые нужды, куда уж там обучать магии одаренную некромантку. Они верили советам и отрицали все, связанное с инквизицией. Со временем я забыла о прошлом, остались только разрозненные воспоминания и желание служить в следственном департаменте. Это было то, что я из себя представляла.

Гледис перевернула мой мир с ног на голову. Застарелые раны вылезли наружу, тяжелые воспоминания вспыхнули и расцвели новыми красками. Преобладающим был бордовый. Валерия. Она разговаривала с бывшими инквизиторами, так их назвала банши. Причин не верить старушке у меня не было, она не способна менять прошлое, только вытаскивать его из глубин памяти.

Я смотрела на куратора, на ее точеный профиль, бледную от пережитой смерти кожу и живые темные глаза и будто видела женщину впервые. Она знала моих родителей, она состояла в ордене, что повинен в их смерти.

– Инквизиция? – это все, что я сперва сумела произнести.

– Яна, – она сказала это с осознанием ситуации. Валерия поняла, что мне многое известно. Это заставило женщину нервничать.

– Кажется, я здесь лишний, – тактично произнес Бишполь. – Выздоравливай, дорогая.

Он мягко улыбнулся куратору и покинул палату. Чувствовал, что ему нет места в предстоящем разговоре.

– О, Марта, а хочешь, я покажу тебе местный морг? – неожиданно предложил Влад, утаскивая сопротивляющуюся демоницу из палаты.

– Да отстань ты со своим моргом! Самое интересное начинается! – Девчонка даже поцарапала вампира, когда пыталась отцепить его руки от своих, но тот был непреклонен.

– Ничего интересного, – настаивал повар, уже выталкивая подростка в коридор.

– Как думаешь, они подерутся? А кто победит? – Марта попыталась зацепиться когтями за откос, но вампир безжалостно оторвал от него девушку вместе с куском дерева.

– Гледшир! – донесся выкрик Влада.

– А он тоже будет драться? А за кого? Неужели… Хмф-пфм!

Кажется, неугомонной девчонке наконец закрыли рот. Это немного обрадовало меня, но показалось лишь каплей положительных эмоций в океане отрицательных, что затопили меня с головой.

– Не собираешься уйти? – Валерия повернула голову к главе следственного департамента.

– Я пациент. – Он поднял левую руку и продемонстрировал замотанную по локоть в лекарственные компрессы конечность. – Я не могу покинуть госпиталь без выписки, иначе меня лишат премии за неуважительную причину отсутствия на рабочем месте.

На это нам обеим нечего было сказать. Разве что смириться, что у нашего разговора будет арбитр в виде ведьмака. О сути Гледшира несложно было догадаться, особенно после такого показательного спасения детектива.

– Иди сюда, Яна. – Она похлопала по матрацу рукой. Я никак не отреагировала. – Нам предстоит о многом поговорить. Но для начала ответь: сколько тебе на самом деле лет?

Неудивительно, что она знала о моей тайне. Если куратор была тем, кто работал с моей матерью, это закономерно.

– Мне сорок один.

Я даже почувствовала облегчение оттого, что кто-то, кроме меня, знает об этой тайне. Казалось бы, зачем скрывать свой возраст? Но причина была. В академию не принимали необученных магов старше двадцати пяти. Мне же на момент поступления было тридцать шесть. Оставался всего один выход – соврать о своем возрасте.

– Почему ты раньше не пошла на обучение?

– Мои приемные родители не были магами. Они считали, что я бездарность, и тратить деньги на академию было для них кощунством. Гораздо позже я узнала, что мои настоящие родители оставили мне приличную сумму на счете. Тогда-то я и подделала свои данные, поступив с новыми документами на военный факультет, – это была постыдная часть моей истории, ведь я училась на следователя, при этом сама нарушая закон.

– Как я и думала. – Валерия опустила глаза. – Ты права, я инквизитор. Точнее, бывший лорд-командор Линсбрук. Почти шестьдесят лет назад меня обвинили в преступлении, разжаловали и запечатали мою силу. Если ты думаешь, что я как-то причастна к смерти твоих родителей, то ты ошибаешься.

У меня непроизвольно сжались кулаки. Не то чтобы я не верила Валерии, но ее слова заставляли меня беспричинно злиться.

– Да, я была с ними знакома. Эдгар слыл отличным ботаником и лично высадил сад позади Лайтхолла. Жаль только, что от его чудесного творения осталось лишь кладбище и три сосны. – Она печально вздохнула. Кажется, куратору действительно было жаль работу моего отца.

– Что до Элии, то я никогда с ней не работала. Она была одаренным некромантом, и сфера ее деятельности ограничивалась нежитью. Когда она стала работать над другими делами, я не знаю. К тому моменту орден упразднили, а меня сослали из Пятого края.

– Ты была на их похоронах! – я не сдержалась и обвинительного выплюнула эти слова в лицо куратору. – Как такое могло произойти, если ты была в изгнании?

Она хотела ответить, даже открыла рот, но вмешался Гледшир.

– Ей разрешили вернуться в Ардан на два дня, чтобы почтить память усопших, – спокойно пояснил ведьмак, непроизвольно приобнимая Валерию за плечи.

От их тандема я разозлилась еще больше. Я была одна, а их двое. Как я могла верить иному, что притворялся магом, и инквизитору, что притворялась обычным человеком?

– Она же плохо знала моих родителей. Откуда такое рвение побывать на их похоронах? – Я, может, и была импульсивной в тот момент, но обдурить меня было не так-то просто.

– А кто сказал, что разрешение касалось твоих родителей? – сказал как отрезал. – В ту ночь пострадали не только они. Изверг, что убил твоего отца и похитил твою мать, также принес в жертву семерых ведьм. Все эти преступления он совершил лишь с одной целью – поднять из мертвых покойного главу ордена инквизиции. И у него получилось. Полный ведьминский круг и сильная некромантка сделали то, что считалось невозможным: они сотворили из сильнейшего инквизитора умертвие. Такого не упокоить и не уничтожить, даже управлять им невозможно. Бывшие члены ордена оказались в тупике. С одной стороны, это была нежить, но с другой – их уважаемый глава. В тот страшный день ритуал унес семь ведьм, одну некромантку и душу бывшего главы ордена. Ричарда Рединга сожгли в синем, очищающем пламени, а его скелет запечатали в гробу из духовного железа и скинули в океан. Его же подчиненные привели приговор в исполнение, когда сам Рединг был в полном сознании.

Гледшир посмотрел на меня со странной смесью скорби и затаенной ненависти, затронув что-то глубоко внутри.

– Валерии разрешили прибыть в столицу для церемониального захоронения Ричарда Рединга, ее первого наставника. Похороны твоих родителей проходили на следующий день. Валерия лишь пришла отдать им дань уважения.

– И ведьмам. Девушки не знали, на что шли, – прошептала куратор, смахивая ладонью одинокую слезу.

– Все еще считаешь ее причастной к смерти своих родителей? – прозвучало как обвинение, с единственной целью – пристыдить меня за неподобающие подозрения в адрес детектива.

– Нет. – И это было чистой правдой. Не я одна пострадала от жестокости и несправедливости в тот злополучный день. Однако это не значило, что я не стану копать дальше.