Глава 2

Оказавшись в комнате, в которой провела ночь, первым делом я снимаю с себя свадебное платье. Достаю спортивный комплект и надеваю его, чувствуя облегчение. В нем я словно укрываюсь от внешнего мира и согреваюсь, ощущая себя в безопасности.

Вглядываюсь в зеркало, стоящее у окна, и рассматриваю в отражении свое лицо. Черные волосы всё еще вьются локонами, и я снимаю с головы шпильки, которые больно впиваются в голову.

Лицо после тяжелой ночи от недосыпа выглядит бледным и изможденным, под глазами появляются темные круги, которые совсем не красят, и я чертыхаюсь, ведь перед мужем появилась в таком неприглядном виде.

Невольно, не сумев совладать со своей женской сущностью, продолжаю изучать себя в зеркале. Сравниваю с той, кто завладел сердцем Валида Рудзиева.

Мы с ней полные противоположности. Как день и ночь. И не только внешне, но и внутренне.

Едва не смеюсь, вспомнив слова своего отца.

«Сделай так, чтобы он тебя полюбил, Асия. Такой мужчина, как Валид, защитит тебя от всех».

Когда мысли возвращаются к отцу, сердце наполняется болью, а взгляд затуманивается, но в себя меня приводит щелчок замка в двери. Она открывается, и в отражении я вижу, как внутрь осторожно входит Валид.

Он недоволен и зол, сжимает челюсти, на скулах аж желваки играют, делая его лицо совсем неприветливым.

Я зажимаюсь и, кинув взгляд на зеркало, замечаю, как вся меняюсь при его появлении. Мышцы словно натягиваются, спина горбится, губы поджимаются, а взгляд становится таким затравленным, что я быстро отвожу свой взгляд и оборачиваюсь, глядя на подбородок Валида.

— Асия, — раздается его напряженный голос, и я провожу языком по губам, чувствуя их сухость.

Я сжимаю зубы, чтобы не выпалить то, что привычно моей натуре. Меня с детства приучали извиняться заранее, еще до того, как мужчина семьи скажет о своем недовольстве вслух.

Кротость, покорность и молчаливость. Вот три основы, которые составляют мою повседневную жизнь. Тетя Найля с самого детства учила меня, как быть хорошей девочкой, которая не смеет противостоять мужчине и злить его. Как быть незаметной, чтобы не навлечь на себя чужой гнев.

Я же впервые за свою жизнь давлю в себе тягу снова стать удобной. Будь у меня железный характер и воля, я бы не оказалась сейчас здесь, связанная узами с мужчиной, которому я совершенно не нужна.

— Я должен перед тобой извиниться, Асия.

Я вскидываю голову, в напряжении глядя на Валида. Не верю, что услышала всё верно. Он что… правда извиняется передо мной?

— З-за ч-что? — выдыхаю я, заикаясь, когда Валид морщится, явно подбирая слова и не находя их.

— Ты ведь слышала всё ночью?

Он стоит у двери, опершись о нее спиной, и сует сжатые кулаки в карманы черных спортивных штанов. Торс облегает белая футболка, не скрывая четкого рельефа тела.

Валид Рудзиев крупный, но раньше я никогда не изучала его так пристально, как сейчас. Видела его только в присутствии отца, при котором не решалась поднимать взгляд выше ног Валида.

А теперь, когда мне представилась возможность рассмотреть его, я чувствую себя воровкой, которая подглядывает в щель замка и смотрит на чужого мужчину. Занятого, но в то же время… Того, кто принадлежит мне лишь по бумагам.

Валид всё это время изучает мое лицо, медленно вздергивает бровь, и я спохватываюсь. Он ведь ждет моего ответа.

— Д-да.

Признание дается мне тяжело, и я опускаю взгляд, чувствуя облегчение. И откуда это неуместное желание рассмотреть его внимательнее? Будет лучше, если нам с ним придется контактировать друг с другом как можно реже.

— Если бы я знал, что ты спишь в соседней комнате, не допустил бы этого, Асия. В следующий раз предупреждай… — он чертыхается и замолкает. — Забудь. Следующего раза в любом случае не будет. Я вызвал клининг, они уберут квартиру, после ты сможешь переселиться в спальню.

— А ты? — спрашиваю я резко, вскидывая голову. — То есть… вы?

Мое сердце колотится, касаясь ребер, и я невольно вздрагиваю, когда случайно ловлю на себе внимательный взгляд Валида. Это первый раз, когда мы смотрим друг другу в глаза.

Мне бы отвести свой, как обычно, и уставиться в пол, на свои пальцы ног, но я цепенею и словно завороженная хищником продолжаю вглядываться в темноту его взгляда.

Лицо наверняка становится красным, до того оно пылает от смущения и стыда. Мне даже кажется на секунду, что Валид читает мои мысли и чувствует эмоции. Знает, что я думаю и как к нему отношусь.

В любом случае, он щадит меня и не говорит ничего вслух насчет этого. Просто моргает, разрывая контакт наших глаз, и качает головой.

— Я перееду, так что квартира вся в твоем распоряжении. После обеда придет домработница, она будет заниматься готовкой и уборкой. Если ты захочешь выезжать в город, то тебя будет сопровождать охрана, твои контакты я им скинул, так что без них никуда не ходи.

Я киваю, принимая его слова, как должное. Сколько себя помню, я никогда не ходила никуда одна. Отец был важным человеком, у него было много врагов, так что безопасность — это первое, что я никогда не смела оспаривать.

— А учеба? Я могу продолжать… учиться?

По мере моих слов лицо Валида становится всё более хмурым, а вот мой голос — тихим. К концу я практически шепчу, не уверенная, что он вообще меня расслышал.

— Ты закончила первый курс, верно? — задает он вопрос, задумчиво почесывая подбородок. — Я передам секретарю, он с тобой свяжется. Скажи ему, на кого училась, он решит вопрос с твоим переводом в местный ВУЗ. По всем возникшим вопросам обращайся в дальнейшем к нему.

— А что насчет твоих родителей? Если они… приедут… что мне им сказать?

Вопрос важный, ведь они как раз не в курсе настоящего положения дел.

Когда после свадебного торжества Валид уехал, сославшись на срочные дела, и оставил меня на попечение своих родителей, они, вопреки традициям, решили, что жить я буду не у них, а с Валидом. В другом городе, где он проводит большую часть времени по работе.

— У нас в семье принято предупреждать о своем приезде, так что я просто буду приезжать за день до, и мы будем имитировать совместное проживание. Не думай об этом, я сам всё решу.

Я киваю, а Валид молчит, но не уходит. Изучает меня и словно ждет чего-то. Возможно, вопросов с моей стороны, но их не следует, и вскоре раздается легкий хлопок двери.

В квартире я остаюсь одна, а затем, ведомая странным чувством, подхожу к окну. Оно выходит в сторону подъезда, так что я застаю момент, когда Валид усаживает свою женщину на пассажирское сиденье, а сам огибает багажник и, перед тем, как сесть самому на водительское место, резко вскидывает голову. Смотрит прямо на меня, хотя нас разделяет восемь этажей, так что я отшатываюсь, застигнутая на подглядывании.

Чувствую себя жалкой и отхожу, не решаясь выглянуть повторно.

В очередной раз напоминаю себе, что у меня нет права на ревность, ведь наш брак с Валидом Рудзиевым — фикция.

На один год.