Глава 3

Отец говорил мне, что ассистенты у Валида Рудзиева сплошь мужчины, но я не обратила на это внимания. Так что теперь краснею и опускаю голову, слушая секретаря мужа с колотящимся сердцем.

Мы сидим с Дамиром в кабинете Валида наедине, и я постоянно затравленно оглядываюсь на закрытую дверь. Мну сумочку на коленях и перебираю пальцами, ожидая, что муж вот-вот зайдет.

— Вы кого-то ждете?

Голос у Дамира глубокий и низкий, слишком мужской, никак с женским не перепутать. Я кидаю на него только один взгляд, а в остальное время стараюсь смотреть куда угодно, но не в его сторону.

— Н-нет. Нет-нет.

Прикусываю губу, чертыхаясь на Рудзиева, который не предупредил меня, что его секретарь — мужчина.

Отец и тетя никогда не позволяли мне оставаться наедине с противоположным полом, чтобы ни у кого и мысли не возникло, что у меня могут быть с кем-то отношения, так что сказать, что я чувствую себя не в своей тарелке, это ничего не сказать.

— Валид Таирович кратко ввел меня в курс дела и поставил задачу устроить вас в местный ВУЗ. Я подобрал вам несколько вариантов, осталось только выбрать, и тогда я свяжусь с руководством университета, чтобы вас приняли в середине семестра.

— А так можно?

Я вскидываю голову и едва не краснею, когда ловлю на себе внимательный взгляд карих глаз. Подмечаю, что Дамир молод и красив, ближе мне по возрасту, чем Валид. Сердце не екает, но пульс всё равно частит.

Это как всю жизнь не есть сладкого, а однажды разом оказаться внутри шоколадной фабрики и при этом понимать, что трогать нельзя, можно только любоваться.

— Вам? Можно.

Дамир дергает уголком губ, но вскоре его лицо принимает серьезное выражение. Словно и не было этой мимолетной ухмылки.

Он кидает на мое обручальное кольцо любопытный взгляд, но порыв что-то спросить сдерживает.

Я рада тому, что он не проявляет любопытства, и следующие несколько минут изучаю предложенные варианты. Впервые у меня что-то спрашивают, и передо мной встает вопрос выбора.

Непривычно и ново для меня, так что я еще полчаса смакую новую реальность и тщательно изучаю буклеты, которые лежат передо мной.

— А Валид… ничего не передал мне? Куда бы он хотел, чтобы я перевелась.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не назвать мужа по отчеству по примеру его секретаря. В последний момент прикусываю губу до боли и делаю паузу, надеясь, что Дамир не услышал моей оплошности.

— Валид Таирович? — хмурится Дамир. — Нет. Вы вольны сами выбрать ВУЗ.

Глаза парня обводят мое лицо озадаченно, и я тушуюсь, коря себя за неправильно заданный вопрос. Иначе бы он сейчас не смотрел на меня с таким недоумением, словно я сморозила глупость.

— Тогда этот?

Я передвигаю один из буклетов по столу в сторону секретаря, а сама опускаю взгляд, чтобы он не прочитал по моему лицу, как мне сейчас стыдно.

До того, как прийти в офис бизнес-центра Рудзиева, я изучила информацию в интернете, так что этот университет показался мне наиболее приемлемым вариантом. И престижный, и недалеко от дома. Последнее становится, пожалуй, решающим фактором, так как город я не знаю, и мне будет спокойнее, если всё будет находиться в районе дома.

— Хорошо, Асия Умаровна, я решу вопрос с документами и свяжусь с вами, как всё улажу с вашим переводом. Думаю, с понедельника вы сможете выйти на пары. Водитель вас устраивает?

Вопрос озадачивает. Отец никогда не спрашивал у меня подобного. Так что тот факт, что кто-то интересуется моим мнением, немного обескураживает.

— Наверное, — отвечаю я неопределенно и пожимаю плечами, чувствуя себя странно и неуютно.

Дамир словно врывается в зону моего комфорта и ворошит всё, создавая беспорядок.

— Если вас будет что-то не устраивать, мой номер у вас есть. Звоните в любое время.

Киваю и практически сбегаю из кабинета, надеясь, что он не догадывается о причинах моего бегства. Разговаривать с ним мне было некомфортно, и он вряд ли осознает, что для меня оставаться наедине с чужим мужчиной — это нечто из области фантастики.

Врываюсь в уборную, чтобы охладить лицо, и вижу в отражении свои алые щеки. Казалось, к ним прилила вся кровь, настолько красной я выгляжу.

Во рту образуется горечь, и я практически вбиваю в лицо холодные брызги воды.

Валид даже не скрывает, что я для него обуза. Скинул меня на секретаря, не заботясь о том, что подумают наши семьи, когда узнают, что ему всё равно, есть ли рядом со мной посторонние мужчины.

У меня нет права на обиду, ведь Валид с самого начала дал понять, что женится на мне только по воле моего отца. Фиктивный брак по расчету.

Не знаю, что отец пообещал ему, но быть мне любящим и внимательным мужем в обязанности Рудзиева не входило, так что глупо с моей стороны обижаться.

Вот только глупое сердце рвано бьется о ребра, а на глаза наворачиваются слезы. В чужом городе я чувствую себя побитым щенком, который никому не нужен. Чувство одиночества терзает душу, и потому я не замечаю, как вскоре у зеркала стою не одна.

Женщина, которая владеет сердцем Валида, включает кран и медленно моет руки.

Виктория, вспоминаю я ее имя.

Пока я молча разглядываю ее, она уже цепляет бумажные полотенца из держателя и, медленно вытирая пальцы, посматривает на меня свысока. В прямом смысле. Она и без каблуков выше меня на полголовы, а когда на своих длинных шпильках, то мне приходится задирать голову, чтобы выцепить взглядом ее лицо.

— И что ты здесь забыла, цыпленок?

Виктория наклоняет голову набок, и меня не отпускает ощущение, что делает это демонстративно. Чтобы я почувствовала себя ничтожной букашкой под лапой хищницы.

Ее растянутое «цыпленок» звучит для меня не мило, а пренебрежительно.

Я подбираюсь и вскидываю голову, сжимая зубы с такой силой, что слышу скрежет.

В семье я единственный ребенок, самый младший член клана, так что всю свою жизнь только и слышу покровительственные и насмешливые нотки в свой адрес. И если с семьей привыкла и знаю, что они меня любят, то с Викторией дела обстоят несколько иначе.

— На вы и… Асия Умаровна, — скороговоркой произношу я и чертыхаюсь, услышав писк вместо размеренной спокойной интонации.

В мыслях я предстаю перед этой женщиной уверенной и уважающей себя девушкой, но даже моя попытка проявить характер оборачивается неудачей.

В ее взгляде появляется насмешка и тень презрения, но она не настаивает и принимает правила игры, которую я опрометчиво затеяла.

— Асия Умаровна решила навестить мужа? — протягивает Виктория и поворачивается лицом к зеркалу.

— Асия Умаровна ходит куда и там, где она хочет, — поджав губы, отвечаю я и мысленно себе аплодирую. Ответить лучше бы не смогла.

Виктория молча открывает свою сумочку и достает оттуда губную помаду.

Сливовый нюд. Узнаю этот оттенок, ведь именно такой хотела и сама, но тетя забраковала.

Слишком вызывающе. Не подобает такое использовать девочке из приличной семьи.

Мои ноги прирастают к полу, не собираясь покидать уборную первой. Не хочу, чтобы мой уход выглядел бегством, так что ставлю собственную сумку на столешницу перед раковиной и усиленно делаю вид, что что-то ищу.

— Асия Умаровна, — снова обращается ко мне Виктория по имени-отчеству, и я скрежещу зубами. Она явно надо мной издевается. — Валид на совещании в конференц-зале, еще минут сорок будет занят. Виктория Самировна угостит тебя кофе на первом этаже. Не побоишься?

Мне не нравится ни ее тон, ни предложение, но я не могу пойти на попятную. Сама же ведь дала понять ей, что пришла к мужу.

Не говорить же, что Валид поручил меня своему секретарю и не соизволил даже выйти и поздороваться со мной ради приличия.

Ведь все в офисе наверняка знают, что он недавно женился, а он вот так публично проявляет ко мне неуважение своим невниманием.

Пусть эта женщина и знает о фиктивности нашего брака, но что-то внутри меня противится тому, чтобы сейчас уйти, трусливо поджав хвост.

— Почему бы и нет, — отвечаю как можно ровнее и стараюсь не смотреть в зеркало, где отражается ее довольная улыбка. — Валид ведь не будет против?

Вопрос я адресую ей.

От него не поступало указаний насчет моего общения с его любовницей, и мы обе с ней понимаем, что это она сейчас ходит по тонкой грани.

Я ничем не рискую, а вот ее поведение напрямую скажется на ее отношениях с моим мужем.

Виктория ничего не отвечает, просто прячет помаду в сумочку и направляется к выходу. Я, конечно, не отстаю.

Коридоры офиса кажутся слишком большими, слишком стеклянными, слишком чужими. Мне неуютно, и я дергаю плечом, сдерживая желание обхватить себя руками. Детский жест, который поставит меня в уязвимое положение рядом с хищницей.

На нас оборачиваются.

Может, из-за меня, может, из-за Виктории — она ходит так, словно весь этаж принадлежит ей. А вот я ощущаю себя незваной неповоротливой гостьей, которая во всем уступает хозяйке.

Спускаясь в лифте, я чувствую ее взгляд сбоку, но не поворачиваюсь.

Пусть думает, что я не замечаю.

Пусть думает, что мне всё равно.

И не видит, как внутри я трясусь, как обескуражена и неприятно поражена, встретив ее здесь, где совсем не ожидала увидеть.

Валид не счел нужным предупредить меня, что его любовница работает в его компании, а я не чувствую себя в той позиции, чтобы что-то требовать от него.

Не подаю ей вида, что удивлена ее появлению. По какой-то причине не хочу давать ей никакой лишней информации насчет нашего с Валидом брака.

Ревность — гадкое чувство, и я никогда не думала, что когда-нибудь столкнусь с ней с глазу на глаз.

Пусть я и знала, что у моего мужа есть постоянная женщина, с которой он не собирается прерывать отношения, но… всегда есть но.

Одно дело — знать, что у него кто-то есть. Другое — видеть эту женщину и говорить с ней.

— Два американо.

В кафе на первом этаже Виктория берет кофе себе и мне, не спрашивая, какой я предпочитаю.

Мы долго молчим.

Пока она не протягивает мне стакан и не смотрит с тем самым прищуром, от которого у меня холодеют конечности. Я рефлекторно сжимаю свободную ладонь в кулак.

— Давай кое-что проясним, цыпленок. Этот разговор строго между нами, не для посторонних ушей. Надеюсь, мы поняли друг друга?

Виктория присаживается за самый дальний столик, вокруг которого нет народа, и я усаживаюсь напротив. Сжимаю колени, скольжу взглядом по ее длинным ногам.

Одна закинута на другую, на пальчиках ног болтается носок туфли, когда она покачивает стопу, и я резко отвожу взгляд.

Осознаю, насколько мы с ней разные.

Инь и янь.

Черное и белое.

Она — раскрепощенная, я — зажатая.

Если бы отец знал, какие женщины нравятся Валиду Рудзиеву, даже и мысли не допустил бы, что я могу ему понравиться.

Во рту собирается горечь, и я на несколько секунд опускаю взгляд, скрывая лицо от Виктории. Она слишком проницательна, а я не готова раскрывать перед ней душу и свои планы.

— Боишься, что расскажу о нашей «случайной» встрече Валиду? — парирую я, взяв себя в руки.

Рисую кавычки в воздухе, сгибая указательный и средний пальцы, и внимательно слежу за ее реакцией.

Она замирает. Кажется, не ожидала, что я не стану мямлить и мнуться. А я сижу прямая, как палка, прижимаю стакан с горячим кофе к груди, словно щит, и задерживаю дыхание.

— Смелая, — говорит она медленно. — Надолго ли?

Многообещающее троеточие повисает в воздухе, а затем по ее губам скользит улыбка. Не агрессивная, а какая-то хитрая, что заставляет меня настороженно замереть.

— Со мной лучше дружить, Асия… Умаровна.

Виктория растягивает губы в ухмылке, наклоняет голову набок и переводит взгляд поверх моей головы. Морщится, но быстро возвращает себе скучающее выражение лица.

Спину печет, но я не оборачиваюсь. Нутром чую, что в кофейню вошел не Валид. Не знаю, как и почему, но его приближение я всегда чувствую на каком-то глубинном уровне.

Психологи бы посчитали это результатом сильной привязки. Что мой мозг научился распознавать микросигналы приближения Валида — его запах, звук шагов, частоту дыхания.

Не знаю, так ли это, но мой внутренний радар в последнее время настроен именно на него. Так что точно знаю, что напряженный взгляд Виктории никак с ним связан не был.

— Дружить? — смакую я, перекатывая слово на языке. — Зачем?

Мне не нравится ни сама Виктория, ни ее внимание, да и интуиция вопит, что от этой женщины мне стоит держаться подальше. Но папа всегда говорил, что ядовитую змею нужно держать в поле зрения, чтобы она не подобралась к тебе со спины.

— Три года, — вместо ответа бросает она. — Мы с Валидом вместе уже три года, и я не стану скрывать, что совсем не рада вашему браку. Пусть он и фиктивный, но твое появление не входило в мои планы, Асия.

Как женщина, я могу понять ее недовольство. Сейчас она со мной искренна, даже бахвальство исчезает. Но тетя Найля перед свадьбой наставляла меня, что брак хоть и фиктивный, а унижать себя я не должна позволять. Ни мужу, ни его любовницам.

И если с Валидом мне тяжело вести даже обычный диалог, не то что выставлять требования и претензии, то вот с его любовницей мне с каждым мгновением говорить всё легче и легче.

— Признаюсь, поначалу я напряглась, — продолжает она. — В Валиде я была уверена, конечно, но вот насчет его жены нет.

Она проходится по мне взглядом и улыбается довольно. От ее напряжения не остается и следа.

— Увидев тебя, я даже успокоилась. Ты еще молоденькая и неопытная, даже при желании не сможешь ничем заинтересовать Рудзиева.

Она разграничивает территорию. Демонстрирует, что Валид — это ее собственность, которую она будет защищать.

— В любом случае, я организовала нашу встречу, чтобы предупредить тебя, Асия.

Пауза. Длительная. Вязкая.

— Валид — мой.

Фраза звучит отрывисто и резко. Мне неприятно, но я не подаю вида, что меня задевают ее слова.

— Почему ты говоришь об этом мне? — спрашиваю я флегматично, и она ненадолго прикрывает глаза.

— Я к тебе добра, Асия, хотя и не должна. Валид дал слово твоему отцу, что позаботится о тебе, и ты не знаешь, на что он пошел, чтобы не нарушать своего обещания.

Взгляд ее становится печальным, она его отводит и как-то болезненно вздыхает. Рука опускается на плоский живот, и я холодею. Столько личного в этом ее рефлекторном жесте защиты, что я резко отстраняюсь, вместе со стулом отъезжая немного от стола.

Скрип ножек стула о пол действует на Викторию отрезвляюще, и она вскакивает. Опускает глаза на меня и сурово поджимает губы.

— Мой тебе совет, цыпленок. Не строй никаких иллюзий. Мы с Валидом через многое прошли, и я никогда его тебе не отдам. Приму его любым и…

Она не договаривает, но намек ясен. Даже если Валид вдруг решит консуммировать брак, Виктория не отступит и не отойдет в сторону.

— Если не хочешь выйти из этого брака с разбитым сердцем, не влюбляйся в моего… своего мужа.

Она уходит, а я остаюсь сидеть с чувством мерзкого послевкусия, от которого хочется плеваться.

Оборачиваюсь, провожая Викторию взглядом. На секунду кажется, что на выходе кто-то резко хватает ее за локоть, но в этот момент мне звонят, и я отвлекаюсь.

На экране высвечиваются знакомые цифры, и я прикусываю губу. Нервничаю.

Номер этот я знаю наизусть, но не сохранила его из чувства противоречия.

Валид Рудзиев ни разу не звонил мне со дня нашей свадьбы, номера мне своего официально не давал, так что я колеблюсь, решая, стоит ли отвечать на вызов.

Звонок прекращается. Но стоит мне выдохнуть с облегчением, когда телефон вибрирует повторно.

И я отвечаю.