ГЛАВА 13

Утром нахожу на тумбочке записку и своё кольцо, которое я дала домработнице. Никаких таблеток, разумеется, нет.

«Людей, которые на меня работают, невозможно подкупить. Они знают, что лишатся жизни за предательство. Если тебе что-то понадобится, твой муж будет рад помочь своей жене», — почерк Валида не узнать невозможно. Он такой же дерзкий, размашистый.

Разорвав лист бумаги в клочья, швыряю их в сторону и зло выдыхаю. Становится горько. Неужели я теперь действительно одна? Никого, кто мог бы мне помочь или поддержать. Что ж, и за это ты, Валид Хаджиев поплатишься.

Резко поднимаюсь с кровати и отправляюсь в ванную, где я сейчас снова поплачу, приведу себя в порядок, а после пойду рушить жизнь своего врага, как он разрушил мою.

Начинаю с кухни, где и нахожу домработницу.

— Как вас зовут? — спрашиваю строго, и женщина испуганно дёргается, поворачивается ко мне лицом. — Вчера мы не успели познакомиться.

— Анна, — протягивает настороженно.

— Скажите мне, Анна, кто хозяйка этого дома? На кого вы работаете?

Её глаза бегают, будто взглядом ищет поддержки.

— Я… Я работаю на Валида Саидовича, — отвечает обтекаемо, видимо, понимая, к чему я клоню.

— Нет, вы меня не поняли. Наверное, не расслышали просто. Я спрашиваю, кто хозяйка дома, в котором вы работаете?

О, да. Она понимает, о чём я говорю. Заметно по растерянному взгляду. И это, наверное, не очень красиво, вот так запугивать прислугу, но Валид не играет со мной честно. А значит, я тоже могу переступить границы дозволенного. Хаджиев бросил мне вызов, и теперь должна доказать ему, насколько сильно он ошибся на счёт своей «жены».

— Хозяйка… Вы, — она расправляет плечи, словно готовится к удару.

— Вот именно. Я. Так почему же вы ослушались меня и рассказали о моей просьбе мужу? — впервые произношу это слово, и внутри всё сжимается от противоречия.

Он не муж мне! Не муж! И никогда им не станет. Чтобы быть супругами мало свидетельства о браке.

Женщина качает головой, и снова сутулится, судя по всему, не выдержав удара.

— Я человек подневольный, понимаете? Что мне прикажут, то и сделаю. Простите меня, но эта работа мне очень дорога. К тому же, нрав хозяина я знаю… Не хочу попасть ему под горячую руку. Не держите на меня зла, но я не могу ему соврать.

У меня неприятно ноет в груди от сожаления и сочувствия к этой несчастной женщине. Видимо, у неё действительно нет другого выхода. Но и у меня нет. А на войне, как известно, все средства хороши.

— Если я захочу, Анна, вы и дня здесь больше не проработаете. Всё ещё хотите меня разочаровать?

В её глазах появляется ужас. Она бы и рада скрыть свои эмоции, да не получается. Судя по всему, эта работа ей жизненно необходима. И это мне на руку.

— Я не хочу! — мотает головой, смахивает слёзы. — Не хочу, правда. Но что я могу сделать?

— Будешь слушаться меня, — отрезаю строго и наступаю на неё, как это делает Валид, подавляя волю собеседника каждым своим движением. — То, что я велю тебе делать, будешь выполнять мгновенно и неукоснительно. И не смей больше рассказывать о моих просьбах Валиду, а то это будет последнее, что ты сделаешь в этом доме! Всё ясно?

Она пятится назад, с грохотом врезается в кухонную панель и из последних сил держит оборону.

— Да поймите же вы, я не могу! Если Валид Саидович хоть раз что-нибудь заподозрит, он меня не просто уволит, он… — и, захлопнув рот, замолкает.

Я усмехаюсь. Подозреваю, что усмешка эта совсем не доброжелательная. Ох, в кого же я превращаюсь? Всего ничего рядом с Хаджиевым, а уже под стать ему.

— А что сделает с тобой Валид Саидович, если я скажу ему, что ты украла у меня драгоценности? Или нет. Скажу, что ты оскорбила меня. Как ты на это смотришь, Анна? — её имя проговариваю медленно, ядовито, давая возможность прочувствовать всю токсичность моего характера. Вру, разумеется, но она об этом не знает.

Женщина бледнеет, безвольно опускает руки.

— Валид Саидович в это не поверит… Он знает, что я честная и вежливая и никогда ничего подобного не совершу, — говорит тихо, совсем неубедительно. Сама не верит в свои слова, потому что не знает, какой силы влияние на Хаджиева я имею.

— Что ж, сегодня вечером мы проверим твою версию. Только что-то мне подсказывает, что уже завтра у нас будет новая домработница, — демонстративно разворачиваюсь и твёрдым шагом иду к двери.

— Стойте! — слышу её дрожащий голос и удовлетворённо улыбаюсь.

Держи удар, Валид! И это только начало.

***

— Что значит, я не могу выйти из дома?! Что это значит?! — прихвостень Валида стоит напротив, преграждая мне путь к двери. Смотрит в пол, челюсти плотно сжаты.

— Валид так распорядился.

— Мне… — хочу закричать, что распоряжения Хаджиева меня не заботят, но осекаюсь. Подобное мне с рук точно не сойдёт. — Почему?

— Я не знаю.

Так, нужно успокоиться. Сейчас вспыльчивость может стать моим врагом. Нужно всё обдумать.

А в голове эхом звучит голос Хаджиева: «Два-один, Шахи». Внутри медленно, но уверенно поднимает голову злость. Принуждаю её замолчать. Моя мама ни за что не дала бы волю чувствам, даже таким сильным. Она бы действовала хитрее, умнее. И я буду действовать так же.

— Есть ещё указания насчёт меня?

Шамиль мотает головой.

— Тогда звони ему! Скажи, что я хочу его видеть.

***

Наблюдать за ней одно удовольствие. Как в её глазах плещется ярость и гнев. Маленькая избалованная дрянь. Привыкла, что все вокруг пляшут вокруг неё, как вокруг святыни.

Малышка пытается держать в себя в руках, за что получает пару баллов. Интересно, насколько её хватит?

— Да, Шамиль?

— Она хотела выйти из дома…

— Вижу.

— Велела тебе позвонить.

— Ты позвонил. Дальше что?

— Валид, твоя жена требует, чтобы ты приехал.

Хаджиев хмыкнул.

— Пусть подождёт до вечера.

— Она сказала, что…

— Мне насрать, что она сказала! Пусть сидит дома! — швырнув телефон на стол, захлопнул крышку ноутбука. Слишком много внимания этой избалованной девке. Пусть для начала научится себя вести, как подобает женщине. И поубавит свой гонор.

***

Тем же вечером.

Я ждала его в гостиной, бездумно щёлкая пультом. Меня мало волновали рекламные ролики, и уж тем более не заботила Анна, то и дело бегающая рядом с подносом, имитируя бурную деятельность. Женщина всячески пыталась мне угодить, и это, наверное, добрый знак, но мне было не до того.

Я тщательно обдумывала свою стратегию, мысленно доводила её до совершенства. Я должна действовать хитрее. Вести холодную войну открыто — глупо. Валид будет злиться и мстить, а я, в свою очередь, буду мстить ему. В итоге, победит сильнейший, а преимущество пока не на моей стороне.

Я услышала голоса за дверью, внутренне напряглась, но приняла расслабленную позу, чтобы не выдать своего волнения.

Валид вошёл первым, за ним проследовал Шамиль.

— Мне плевать, кто там и чего хочет. Я не благотворительный фонд. Пусть обращаются к организациям, которые этим занимаются! — Хаджиев был не в духе.

— Валид, это уважаемая всеми семья. Даже их банкротство этого не изменило. Ты не представляешь, какие у них связи. Нам на руку дружба с ними.

— Я не подаю, Шамиль! — Валид прогремел так, что я сама поёжилась. — Хотят денег, пусть идут работать. Пусть эта баба отправит свою дочку на завод упаковщицей, а пацана — грузчиком. В чём проблема? То, что глава их семьи обанкротился — только его проблема. Не моя. Я вообще его не знаю.

Я поднялась с дивана прошла к арке и осторожно выглянула из-за угла, наблюдая за рассерженным у бара Валидом. Его чёрная рубашка была расстегнута до середины, а рукава небрежно закатаны. Выглядел уставшим и злым. Эх, как же не вовремя его рассердили.

— Валид, он просит совсем небольшую сумму. Ты от этого не обеднеешь, а польза может быть больше. Послушай меня, просто помоги этой женщине. Говорят, у неё остались контакты после смерти мужа. Выход в Европу, Валид, — Шамиль аж вперёд подался. Видимо, что-то важное…

Я также прислушалась, попыталась заострить внимание на сути их разговора.

— Нет. Я не дарю свои деньги нищим и обездоленным.

— Хорошо, — Шамиль поднял руки вверх. — Ладно. Ты не хочешь слушать меня, но хотя бы подумай об отце. Саид ждёт от тебя действий. Он хочет, чтобы ты за рекордно короткий срок доказал, что сможешь управлять семейным бизнесом. Если ты отключишь эмоции, отбросишь свои принципы и хотя бы попытаешься вести бизнес по-русски…

— Я не русский, Шамиль! И я не веду свои дела, как слизняки, вроде моего родственника Джамала, которому пришлось продать свою дочь, лишь бы выбраться из долговой ямы! Всё, оставь меня в покое! — отвернулся к бару, что-то налил в стакан.

А я почувствовала, как от ярости обугливаются кости и плавится плоть. Он говорил о моём отце! Утверждал, что мой папа меня продал. Но я знаю, что на самом деле послужило тому причиной. Не долги. Валид. Его семья принудила моего отца выдать меня замуж. Им нужен был мой отец, и они воспользовались ситуацией! А теперь этот подлец смеет порочить честное имя моей семьи!

Почувствовала, как от гнева закружилась голова и, схватившись за огромную вазу рядом, пошатнулась. Захотелось ворваться к ним и разодрать ногтями лицо Хаджиева.

Нет, Шахидат. Ты не можешь себе этого позволить. Держи себя в руках. Придёт время, и он поплатится за всё, что сделал и сказал. За каждое своё слово поплатится.

***

Шах появилась в проёме арки, улыбнулась. Это что-то новое. Валид даже забыл, о чём говорил.

— Добрый вечер. Я могу с тобой поговорить? — покосилась на Шамиля, а тот, в свою очередь, посмотрел на Валида.

— Иди, — кивнул помощнику и, опустошив бокал одним глотком, закрыл глаза, наслаждаясь обжигающим вкусом алкоголя. — Если ты пришла скандалить, то лучше уходи сейчас. Не зли меня.

Открыв глаза, посмотрел на неё.

— Нет, я не за этим пришла. Я наоборот… С миром.

Хаджиев прищурился. И чего она опять придумала, эта неугомонная девчонка?

— Ну? — мазнул взглядом по точёной фигуре и высокой груди. Даже под скромной одеждой, возбуждает. Может, ну их, разговоры эти? Он не за тем женился, чтобы болтать.

— Я хочу заключить договор. Устный, разумеется, но если ты будешь настаивать…

— Говори, Шах. Я устал. Давай, без этих предисловий. Чего ты хочешь?

Она тут же выпрямилась, вздёрнула подбородок.

— Я обещаю тебе, что не стану больше противиться нашему… Кхм… — призадумалась, видимо, подбирает выражение. — Союзу. Я приму тебя, как своего мужа. А ты в свою очередь не будешь запирать меня в доме, как узницу. Договорились?

Он, в принципе, и думал, что она потребует свободу действий. Хотеть не вредно. Но почему бы не дать ей такую уверенность, если девчонка согласна слушаться?

— Вот как? — подошёл к ней вплотную, смерил девушку пристальным взглядом. — И куда же ты собираешься выходить из дома, а, жена? Расскажи мне.

Она сглотнула, опустила взгляд на его губы, на какое-то мгновение замерла без движения. Но тут же спохватилась, покраснела. А девочка не о том думает. Ай-яй-яй, какая плохая девочка. Оскалился в ухмылке, и Шах смущённо посмотрела в сторону.

— Я… — выдохнула, собралась с мыслями. Страстная девочка. Одного его присутствия достаточно, чтобы она потекла. — Я люблю гулять. И… Я же не могу всё время сидеть взаперти. Надеюсь, ты осознаёшь это?

Валид кивнул, соглашаясь с ней.

— Договорились. Но ты будешь выходить с охраной. Это моё условие.

В ведьмовских глазах вспыхнул протест, но, вопреки ожиданиям, Шах согласилась.

— Хорошо.

Хорошо. Отчего-то Хаджиеву не верилось, что она сдалась. Вот так запросто? Так быстро? Нет. Малышка Шахи что-то задумала. И вскоре он узнает что.

— Что-то ещё?

— Да… Раз уж у нас теперь мир, — улыбнулась, чуть повела плечом. Это что, она флиртует? Ни хрена себе. А девочка и это умеет? — Я хотела бы дать тебе совет. Благотворительность нынче в моде. А ты человек новый. Да, за тобой сила, деньги, влияние Марата и твоего отца, но по сути, тебя никто не знает. Никто не доверяет тебе. Так вести дела сложнее. О себе нужно заявить. Почему бы тебе не помочь этим людям, а взамен они помогут тебе?

Скрипнув зубами, Валид нахмурился, поставил стакан на стойку, не прерывая зрительного контакта.

— Уверена, что меня интересует твоё мнение на сей счёт?

Она невинно пожала плечами, улыбнулась.

— Как хочешь. Я лишь дала совет. Решать, конечно же, тебе.

— И как давно ты подслушиваешь мои разговоры?

— Что? — усмехнулась, вздёрнула брови. — Да прекрати. Я случайно услышала. Ты так рычал на Шамиля, что и глухой услышал бы. Мой отец всегда прислушивается к мнению мамы. Она часто даёт ему советы. Женщина — не значит «глупая», — в голосе Шахидат отчётливо уловил обиду.

— Именно поэтому твой отец залез в долги и потерял практически всё, что нажил за всю свою жизнь. Слушать в таких делах бабу — это идиотизм. А теперь иди в комнату, займись своими женскими делами. Вышивай, носки вяжи. Чем вы там любите заниматься? — отвернувшись от неё, шагнул к бару.

Советчица, блядь.

***

Я с трудом сдержалась, чтобы не вцепиться в его бороду или не опустить на голову Хаджиева что-нибудь тяжёлое. Не желая больше говорить с этим надутым индюком, развернулась к двери.

— Жди меня, я скоро приду, — донеслось вслед, но я поспешила исчезнуть, не проронив и слова.

Стараясь не думать о том, что ждёт меня ночью, приняла душ и переоделась в ночнушку. Легла на кровать и медленно выдохнула.

Будет нелегко, Шах. Но ты должна постараться. Должна доказать этому подлецу, что женщины тоже достойны уважения. И однажды он поймёт, как сильно ошибался насчёт «глупых баб».

Волнение быстро прошло, и я задремала, а когда огромная рука Хаджиева коснулась моего лица, вздрогнула и распахнула глаза.

— Тш-ш-ш, не пугайся. Это всего лишь я, — Валид нависал сверху, упираясь одной рукой в подушку. От него пахло алкоголем, а глаза горели безумной похотью. Как обычно, в общем-то. Но я до сих пор не могла к этому привыкнуть. И каждый раз, как первый.

Он был по пояс обнажён, и я невольно вздрогнула, посмотрев на напряжённые мышцы, что бугрились под кожей так, словно им там мало места.

— Ложись, — выдавила из себя, приподнимая одеяло, но Валид не шелохнулся, продолжая жечь меня своим гипнотическим взглядом. — Валид? — никакой реакции в ответ.

Я отбросила одеяло в сторону и, приподняв ночнушку, стащила трусики, стараясь не заострять своё внимание на том, что делаю. Ему это нравится, и мне этого не избежать. А значит, нужно обратить личный кошмар в свою пользу.

Валид проследил за моими руками, перехватил моё бельё и поднёс к своему лицу. Глядя мне в глаза, втянул в себя мой запах, и краска стыда залила мои щёки. Он… Он нюхает мои трусики. И судя по затуманенному взгляду, ему нравится. Сумасшедший!

В следующую секунду испуганно схватилась за его шею — Валид подхватил меня одной рукой, будто я пушинка, поставил на ноги и повернул лицом к зеркалу.

— Ты же не думаешь, что мы всю жизнь будем заниматься сексом в одной позе? Я люблю трахаться по-разному. Грубо, жёстко, иногда нежнее, — говорит и поглаживает, пощипывает, сминает. Он блуждает руками по моему телу, жадно ощупывает каждый миллиметр. — Люблю трахать сверху, сбоку, сзади, — сбрасывает с моих плеч тонкие бретельки ночнушки, и тонкий шёлк падает к моим ногам. — Посмотри, какая ты красивая, — накрывает мои груди своими большими ладонями, пальцами несильно сдавливает мои соски, и по телу проходит странная волна. Нееет… Неужели снова?! Только не это! — Как можно тебя не хотеть? А твой запах… Ммм, — он шумно втягивает воздух, склонившись к моей шее, и ловит в отражении мой взгляд. — Не знаю, польстит ли тебе это, но ни с одной женщиной я ещё не кончал так, как это происходит с тобой.

Краснею от его слов, отвожу взгляд в сторону.

— У тебя что… — голос предательски дрожит и срывается. — Кхм… У тебя было много женщин?

Валид выгибает одну бровь и пару секунд смотрит на меня с нескрываемым удивлением, а потом прыскает от смеха и, запрокинув голову вверх, смеётся.

Обидно. Не потому что он не девственник. По мне, так пусть хоть ещё три жены себе возьмёт. Так было бы даже лучше. Обидно от того, что он смеётся надо мной.

— Отпусти! — зло дёргаюсь, вырываюсь из его рук, и Валид прекращает смеяться.

— Ну всё, всё, — удерживает меня одной рукой, взяв в захват, будто собирается придушить. Второй поглаживает мой живот, опускается ниже. — Не ревнуй, жена. Ведь ты теперь единственная для меня. И не забывай, что ты мне обещала.

По телу проходит колючий разряд тока, и я рвано выдыхаю, ощущая спиной, как спокойно, хоть и сильно, бьётся его сердце. А моё вот выпрыгивает. Колотится о грудную клетку, как сумасшедшее.

— Наклонись, хочу тебя сзади, — а сам не ждёт, пока смысл его слов дойдёт до моего сознания, сильно надавливает между лопаток, заставляя прогнуться и упереться руками в гладкую поверхность деревянной тумбочки.

Его пальцы ныряют вниз, туда, где у меня уже зарождается то самое странное чувство, и начинают медленно поглаживать. Я закрываю глаза, отдаюсь ощущениям. Так будет легче и проще.

Но как только внутри начинается взвиваться вихрь наслаждения, тишину, наполняемую лишь нашим дыханием, разрезает звон стекла, затем жуткий грохот, и кажется, будто земля уходит из-под ног. Вокруг всё дрожит и ломается, и мне сначала кажется, что это галлюцинации.

Валид толкает меня на пол, а сам падает сверху, и я не сразу понимаю, что произошло. А когда осознание всё же происходит, замираю в ужасе.