ГЛАВА 19

Утром следующего дня я не обнаружила Валида в постели. Впрочем, дома его тоже не было. Анна сказала, что он ушёл ещё ночью. Неприятная мысль полоснула внутри острым лезвием. Что, если он ушёл к той женщине, своей любовнице? Хотя, в том, что она действительно любовница уверенности не было.

Хаджиев, конечно, псих и ненормальный дикарь, но он искренен. Он бы не стал в таком случае говорить мне все те слова… Или стал бы? Нет. Он всегда берёт, что хочет, силой и прёт напролом. Ему нет смысла изворачиваться сейчас, когда я уже стала женой.

Почему я об этом думаю? Ревную ли я? Нет, не ревную. Мне всегда казалось, что ревность это выдумка для людей, которым нужно как-то оправдать неуверенность в себе. К любви, во всяком случае, она не имеет никакого отношения.

Но меня слишком сильно задела мысль, что он может поступить со мной так нечестно и подло. Ведь его отношения с другой женщиной опозорят меня. Это ужасно унизительно. Моя мать никогда не стерпела бы такого.

Быть может, меня ещё сильно пугала мысль о том, что Валид возьмёт себе вторую жену. В принципе, разница не слишком-то и большая. Другая женщина — это всегда отвратительно. Я Шахидат. Я дочь своих матери и отца. Я не могу быть одной из!

— Доброе утро, — пока я завтракала в одиночестве и обдумывала все возможные варианты моих дальнейших действий, дверь на веранду открылась, и пожаловал Шамиль.

— Здравствуй, Шамиль, — посмотрела прямо на него, но он не поднял свой взгляд, лишь подошёл ближе. — Валида нет, он…

— Я знаю. Я пришёл к тебе. Хочу предупредить тебя.

Я вздёрнула брови, присмотрелась к нему.

— О чём ты? О чём предупредить?

— Чтобы ты не делала глупостей, Шахидат. Валид слишком ослеплён тобой, и это может ему навредить. Он также слишком много тебе позволяет. Например, вмешиваться в его дела. Это его право. Но я хочу тебе сказать, что наблюдаю за тобой. И что бы ты ни задумала… Лучше брось это. Я не позволю тебе навредить Валиду. Он брат мой. Друг мой. Возможно, ему хочется верить в то, что ты полюбила его, но я не слеп. Я вижу тебя насквозь, Шахидат. И я рядом. Запомни это и вспоминай каждый раз, когда захочешь навредить Валиду.

Я не была удивлена, услышав эту речь. Вовсе нет. Я чувствовала, что у Шамиля ко мне не самые дружественные чувства. Да и не должны мы дружить. Как и с Валидом не должны быть супругами. Тут уж… В моём мире иногда случается то, чего быть в принципе не может.

— Я очень рада, что рядом с моим мужем такой верный друг. Благодарю тебя за преданность нашей семье, Шамиль, — одарила его искусственной улыбкой, хоть он её и не увидел. — Но уверяю тебя. По поводу меня тебе не стоит волноваться. Валид мой муж. Я не собираюсь причинять ему вред. Согласись, это глупо и не по-родственному, — разумеется, ни он, ни я этим словам не верили.

Я — потому что хотела на свободу. Ужасно хотела! Подальше от этого человека, которого до сих пор без содрогания не могла назвать своим супругом. И появись у меня такая возможность, я была бы способна причинить Валиду боль. Шамиль — потому что страсть не застилает ему глаза, как Хаджиеву. Да и работа у него такая. Не доверять всем вокруг и беречь своего хозяина. Эдакий верный пёс.

— Я знаю, как вы поженились, Шахидат, — проговорил негромко, глядя в пол. — Знаю, что ты не любишь его. Знаю, что при первой же возможности ты засадишь ему нож в спину. Я всё знаю о тебе, — и, подняв свой взгляд, посмотрел мне в глаза. — Если ты предашь его, я тебя убью. Сам. Клянусь.

Он не преувеличивал, нет. И не лгал. Не запугивал. Он готов сдержать своё обещание. Только меня это не тронуло. Единственный, кого я опасалась — Хаджиев. Вот он действительно с каждым днём всё больше меня пугал. Своей страстью неуправляемой, своей яростью, стоило мне только отвернуться от него или отказать в близости. Даже один мой неправильный взгляд повергал его в бешенство. Да, Валид всё душил в себе, пытался скрыть. Но однажды эта бомба взорвётся и лучше бы мне быть в тот момент подальше от него.

Кое в чём Шамиль безоговорочно прав. Валид помешан на мне. Он с каждым днём становится всё больше одержимым, и это действительно повод для беспокойства. Потому что неправильная у него любовь. Когда любят ведь идут на жертвы, отпускают. В любви нет эгоизма. А Валид… Мне кажется, чем сильнее я проникаю в его мысли, тем безумнее он становится. Иногда он похож на сумасшедшего. И мне становится не по себе, когда задумываюсь, до чего это может дойти. Я слышала страшные истории о его отце. Хаджиев-старший убил кого-то из родственников своей жены, когда те не отдавали ему невесту. Больше всего я переживала за своих родителей. Отец заимел какие-то дела с Хаджиевыми, и мне всё это не нравилось. Он может пострадать, а с ним и мама. Но и приносить свою жизнь в жертву я не хотела. По-прежнему мечтала стать актрисой, увидеть свет софитов и красную дорожку. Я хотела жить!

— Хорошо, Шамиль. Я тебя поняла. Можешь идти.

Он удивлённо посмотрел на меня, но тут же отвёл взгляд. Видимо, ожидал, что я разверну спор. Однако, мне это было ни к чему. Я найду как устранить этого человека со своего пути. Уже сегодня вечером.

На самом деле, мне не было никакого дела до Шамиля. Но он мог представлять для меня опасность. Если я вдруг найду выход, он способен мне помешать. Слишком предан Валиду.

***

Спешил домой, вдавливал в пол педаль газа. Зверски устал. Как собака. Хотелось скорее добраться до постели и стиснуть в объятиях жену. Чтобы запахом своим опять окутала, и волосы её мягкие между пальцев пропускать. Играть с ними и смотреть на неё.

Валид чувствовал, что сходит с ума. Быстро, бесповоротно катится в пропасть её тёмных глаз и уже не чувствует себя прежним. Не чувствует себя тем Валидом, который на женщину смотрел лишь как на кусок мяса. Поначалу пытался бороться с этим. Отговаривал себя, ломал внутри эти ростки, выдирал их с корнями. Но они всё равно пробивались. И он сдался. Впервые за свою жизнь сдался.

Шах встречала его за накрытым столом. Не спеша потягивала чай из белой чашки, задумчиво листая какой-то каталог.

— Привет, — приблизился, мгновенно отмечая, как она растерялась.

— Ой… Ты уже пришёл? Извини, я не услышала, — вскочила, расправляя на новом платье складки.

Ждала его? Приятно.

На белом лице ни грамма косметики, но какая же она красивая. И наряды эти… Никогда не думал, что закрытая одежда может быть такой сексуальной. Наверное, просто не смотрел на мусульманок, как на женщин, уважая традиции. А может, просто не видел такой королевы.

— Хорошо выглядишь, — привлёк её к себе, наклоняясь к губам, и Шахидат ответила, приоткрыв рот и впустив его язык внутрь.

Сладко. Как охеренно сладко.

— Я скучал, — прошептал, взяв её лицо в свои ладони, коснулся губами лба.

— Что-то случилось? Ты такой… Странный.

Странный. Да, он странный. Сам себя уже не узнаёт.

***

— Просто целую свою жену, что в этом странного? — опустил руки, в голосе послышались раздражительные нотки.

Примирительно выставила ладони вперёд.

— Не хочешь, не отвечай. Просто ты выглядишь уставшим, вот я и спросила. Пытаюсь быть хорошей женой.

Он опустил взгляд, прошёл к столу.

— Я действительно устал. Саид опять доставляет мне неприятности. Сегодня ночью сгорел один объект. Не весь, конечно. Но убытков много.

Я ахнула, причём вполне искренне. Этот Саид сумасшедший. Как можно вытворять такое со своими родными?!

— Ты уверен, что это Саид?

— Больше некому. Его стиль, — налил себе вина, но пить не стал. Поставил бокал на стол и повернулся ко мне. — Ты как провела день? Чем занималась?

Пожав плечами, кивнула на кучу каталогов.

— Да вот. Ищу подходящую мебель для правого крыла. Рабочие уже закончили ремонт, но без мебели там жутко. Всё время вспоминаю ту ужасную ночь… Ну и ещё хотела заказать новый диван в гостиную. Этот мне не нравится.

Валид приподнял брови, сунул руки в карманы и склонил голову набок, изучая меня.

— Решила заняться домом? Не шутишь?

— Нет. Я подумала, что… Нам, наверное, следует попробовать стать семьёй.

— Да-да, слышал уже, — прикусив губу, долго о чем-то размышлял, а я, смущаясь от его давящего взгляда, принялась раскладывать по тарелкам еду. — Оставь это, я не голоден, — его тяжёлая, горячая рука легла на мою шею сзади, чуть сжала. — Пойдём спать.

Уже в спальне я решилась на разговор, который репетировала весь день. Слова Шамиля о том, что он будет следить за мной, не понравились, и мне не улыбалось иметь в этом доме врага. А Шамиль уже, судя по всему, всё решил для себя. Его, как Анну, не испугать увольнением.

Как только Валид вышел из ванной комнаты, приосанилась, расправляя плечи, перекинула волосы на одну сторону и встретила его в довольно соблазнительной позе. Мужчины любят красоту, ведь так? Не зря же говорят, что красота правит миром.

Матрас прогнулся под тяжестью Хаджиева, и я ощутила его руки на своей талии. Они притянули меня к влажному после душа телу, и по коже побежали мурашки.

— Давай, иди ко мне, — уложил рядом, крепко сдавил в своих удушающих объятиях. — Говори уже, не мучайся. Я же вижу, ты что-то задумала.

Как ему это удаётся? Читать меня? Неужели я настолько бездарная актриса? Но я уловила в его голосе улыбку и решила, что время подходящее.

— Да, я действительно хотела поговорить. О Шамиле.

Рука, которой Хаджиев прижимал меня к себе, ощутимо напряглась.

— Мне уже очень интересно. И что Шамиль?

— Скажи, как давно ты его знаешь? — повернулась к нему, и мы оказались лицом к лицу, практически касаясь друг друга губами. Мужской, безумно приятный запах ударил в нос, вызывая лёгкое головокружение. Как можно так пахнуть? Чтобы мозг ненавидел, а сердце трепыхалось, как птица в клетке?

— Достаточно давно. С детства. Мы вместе выросли. Почему ты спрашиваешь?

— И что, ты доверяешь ему, как самому себе?

Хаджиеву этот вопрос не понравился, но я была к этому готова.

— Шах…

— Подожди, — приложила палец к его губам. — Я знаю, что мужские дела меня не касаются и всё такое, но ты должен знать. Шамиль… Он… Он нехорошо на меня смотрит. То есть, то, что он смотрит, уже нехорошо, но его взгляд… Так не смотрят на замужнюю женщину, понимаешь? Он сегодня приходил на веранду, когда я там завтракала. И сказал, что не доверяет мне. Как будто я собираюсь тебя предать. И знаешь, мне кажется, суть его визита была не в том… Он меня пугает. Лучше отправь его домой.

Взгляд Валида потемнел, как грозовое небо. Я даже вздрогнула от той волны гнева, которой меня окатило. Он больно схватил меня за предплечье и навис сверху, как чёрная туча.

— Он тебя тронул? — он не кричал, даже голос не повысил. Но та жуткая энергия, что исходила от него сейчас, заставила меня сжаться. — Отвечай, Шах. Он коснулся тебя? Подходил близко?

— Нет, Валид, нет. Он не трогал меня, конечно же, нет. Но разве того, что он позволяет себе подобное, недостаточно?

Хаджиев резко отпустил меня, сел на кровати спиной ко мне, так, что я не видела его лица.

— Не знаю, в какие игры ты играешь, Шахидат, но хочу кое-что донести до тебя. Что у тебя, что у Шамиля от меня одна дорога — туда, откуда вы не вернётесь. Я не запугиваю. Я обещаю. То, что ждёт того из вас, кто посмеет меня предать — страшнее казни. А теперь скажи мне, Шах, Шамиль смотрел на тебя, как на женщину? Ты уверена в этом? — резко обернулся, посмотрел мне в глаза.

А я замолчала, отвела взгляд в сторону, не в силах выдержать этой пытки.

Нет, разумеется, нет. Я не стану таким способом избавляться от Шамиля.

— Я думаю, что ошиблась.

Валид скривился в злой усмешке, поднялся и, схватив свои штаны, пошёл прочь. Я же упала на подушки, закрывая глаза рукой. Это был промах. Оказывается, Валид ещё более безумен, чем можно было предположить.