ГЛАВА 8

Она пыталась скрыть свою дрожь, спрятав руки за спиной. На какое-то мгновение Хаджиеву показалось, что Шах боится, и снова мерзкая догадка резанула где-то в районе груди.

— Что ж, поздравляю тебя, Валид. Ты добился, чего хотел. Надеюсь, твоё самолюбие удовлетворено? — вздёрнув подбородок, смотрела ему в глаза, как, впрочем, и всегда.

Гордая дрянь.

— Нет, Шах. Ещё не всё, — медленно подошёл к ней, коснулся пальцами края белой фаты и, приподняв её, убрал назад.

На лице Шахидат не отразилось ни единой эмоции. Хорошая актриса. Но он-то знает, как она сейчас волнуется.

— Ты красивая, моя женщина. Очень красивая, — поднёс руку к её лицу, и Шах не выдержала, зажмурилась. — Открой глаза.

Она повиновалась, но Валид видел в её глазах протест. Он огнём горел, и девушка еле сдерживалась, чтобы не отскочить от него.

По коже прошёл холод, когда прикоснулся к ней, а глаза Шах распахнулись ещё сильнее. Её кожа прохладная, бледная, почему-то захотелось согреть в своих руках. Чуть сжал пальцами её шею, и по телу прошёл ток.

Дааа… Это то, чего ему хотелось уже так давно. Потрогать её своими руками, смять эту белую кожу, пометить её, оставляя следы, как свою печать.

— Поэтому ты сделал меня своей женой? Потому что красивая? — обронила небрежно, но всё её тело напряглось, будто его поглаживания доставляли ей боль. — Захотел владеть мною?

Породистая сука. Никто ещё не отвергал его. Так дерзко и насмешливо. Ни одна женщина!

— Я сделал тебя своей женой, потому что так захотел. Я всегда беру то, что хочу. И ты не исключение, Шахидат. Теперь ты моя жена и, нравится тебе это или нет, ты покоришься мне, — схватив её за шею сзади, набросился на сочные губы, сминая их в грубом поцелуе.

Шах вскрикнула и испуганно дёрнулась в его руках, упираясь ладонями в грудь Валида.

— Нет! — отскочила от него, когда убрал руку, и замерла, настороженно взирая на него.

А осанка всё такая же — прямая, ровная. Будто готова с ним драться. Глупая девчонка.

— Иди ко мне, давай, — протянул ей руку, но девушка повела плечами, будто ей холодно, и попятилась назад.

Валид шагнул к ней, но Шах снова отступила.

— В чём дело? — по позвоночнику пробежал разряд, и он прищурился, пытаясь разглядеть в её глазах ответ. — Боишься меня? Или, быть может, что-то скрываешь? Скажи мне, Шах. Я ведь всё равно узнаю.

Она дышала часто, отчего её высокая грудь вздымалась, а щёки розовели, казалось, от одного его взгляда.

Валид наступал. Медленно подходил к ней, загоняя в угол, и предвкушал очередное прикосновение.

Он знал, что это будет сильно, но не думал, что настолько. Разум напрочь отключается, когда он чувствует её своими руками. От возбуждения в голове бьётся лишь одна мысль — взять её. Овладеть. Сделать своей как можно быстрее.

Но Шахидат этого не хотела. Она пыталась противостоять ему, хотя подобного не должно происходить между мужем и женой. Это неприемлемо! Она обязана покориться!

***

— Скажи мне, женщина, тебя касался другой мужчина? Ты была с кем-нибудь? Говори! — он схватил меня за руку, крепко сжал предплечье. — Поэтому ты боишься ложиться со мной в постель?

Слепая ярость ударила по нервам острым лезвием, и струны лопнули. Я зло усмехнулась, смерив его презрительным взглядом, а глаза Хаджиева потемнели.

— Ты же понимаешь, что если это окажется правдой, я тебя убью? — сдавил моё горло своими горячими пальцами, и я задохнулась от этого ощущения. Не от того, что он перекрыл мне кислород, а именно от соприкосновения его кожи с моей. Те места, где он касался меня, горели огнём, и сердце в груди забилось со страшной силой.

Я даже не сразу осознала его слова. Они доходили до сознания очень медленно, и Валид воспринял моё молчание по-своему.

— Так что же ты ничего не скажешь в своё оправдание, Шах? Ты была с мужчиной? — а голос на рычание зверя похож. Страшный, хриплый, под кожу пробирается.

— Ты не достоин меня, Валид, — выплюнула ему в лицо, и его выражение тут же превратилось в маску гнева. — И если бы вы не загнали моего отца в угол, он ни за что не отдал бы меня такому, как ты. Ты бескомпромиссный, злой. Ты… — закончить мысль он не дал, зажав мой рот ладонью.

— Ты, наверное, думаешь, что всё это игра, да? Уверена, что я позволю тебе так со мной говорить? — его пальцы сдавливали моё лицо всё сильнее, и я стиснула зубы от боли. — Этого не будет, женщина. Поверь, ты не захочешь знать, как я буду тебя воспитывать, — его тихий голос походил на шипение змеи, и я вздрогнула, когда вторая рука собственнически обвила мою талию и сдавила так сильно, что я не смогла даже вдохнуть.

— А теперь отвечай на мой вопрос. Тебя трогал мужчина?

Слезы уже обожгли кожу, но я не издала ни звука, упрямо глядя в его глаза.

— Отвечай, — прорычал уже громче, и я скривилась от боли, когда стальной обруч на моей талии сжался ещё сильнее. Кажется, даже что-то хрустнуло. Надеюсь, не мой позвоночник. — Что ж, ладно. Я сам проверю, — оторвав меня от пола, швырнул на кровать, и я ощутила, как немеет от страха всё тело. — Клянусь, ты пожалеешь, что родилась на свет, если окажешься не чистой.

Я смотрела на то, как Валид стаскивает с себя одежду и не могла от страха даже пошевелиться.

***

Испуг застыл в её глазах, а с губ сорвался тихий вскрик, когда Валид навалился на неё своим телом. Шахидат вдруг стала совсем маленькой, сжалась в комок.

Глупая девчонка.

Рванув проклятое платье, разодрал тряпку напополам, и Шах застыла без движения, глядя в его глаза. Хаджиев опустил взгляд на белый бюстгальтер, рот мгновенно наполнился слюной, как у бешеного пса, и руки потянулись к белью, заграждающему её тело от его глаз.

Она что-то говорила. Её губы шевелились. Но Валид не разбирал слов из-за шума в ушах. Он тронулся. Сошёл с ума. Остались только обнажённые инстинкты, что искрили в нём, как оголённые провода. И реакция. До дикости странная реакция на её тело и запах. Как обезумевший самец, он хотел только одного — взять её скорее. И как это будет неважно.

— Валид! — она вскрикнула, когда Хаджиев разодрал гребаный лифчик в клочья и сжал упругие, полные груди. Блядь, он даже не подозревал, что она такая красивая под одеждой. И хорошо. А то набросился бы ещё до свадьбы.

— Тихо. Не смей сопротивляться. Ты моя, — только и смог прохрипеть, стаскивая с неё остатки платья.

— Не было! Ничего и ни с кем! Меня не касался другой мужчина! Никогда! — прокричала ему в лицо, видимо, испугавшись, что Хаджиев раздерёт её в клочья. Но это не подействовало.

У него уже помутился рассудок. Казалось, безвозвратно.

— Сними оставшееся бельё, — рыкнул на неё, отстраняясь, дав немного свободы. Но это лишь иллюзия.

Шах покраснела до корней волос, часто заморгала, наверное, пытаясь сдержать слёзы. И потянулась к белым кружевным трусам. Попыталась подняться, но Валид толкнул её обратно.

— Не вставай. Так сними, — и как одержимый, потерявший контроль психопат наблюдал в диком экстазе, как она обнажается.

Чуть приподняв ягодицы, стянула трусы вниз и, всеми силами пытаясь прикрыться, согнула ноги в коленях.

— Давай быстрее, — приказал ей жёстко, помогая быстрее освободить лодыжки. — Теперь раздвинь, — развёл её ноги в стороны, преодолевая сопротивление, и Шахидат рвано вдохнула, испуганно закрыла ладонями груди. — Убери руки.

Она взирала на него с надеждой. Думала, глупая, что он остановится. Размечталась.

Заверения в том, что она чиста, конечно, подействовали, и огонь внутри перестал жечь. Нет, он никуда не делся, и член, требуя удовлетворения, всё так же болезненно пульсировал. Но сделать ей больно больше не хотелось. И это хорошая новость для Шах. Иначе она просто не вылезла бы из-под него живой.

Её губы дрожали, а глаза блестели, но ведьма всё также смотрела на него с вызовом. Дурная девка. Сумасшедшая. И, кажется, она возбуждена, судя по расширенным зрачкам и прерывистому дыханию.

Валид коварно усмехнулся. Так вот ты какая, Шахидат. Страстная, горячая девочка. Он должен был догадаться. Не может быть женщина с таким характером бревном. Он не проиграл, женившись на ней.

— Мне нравятся твои губы, — провёл большим пальцем по нижней, размазывая по ней влагу. — Они вкусные.

Шах невольно облизнула губу, и щёки её порозовели. От этого зрелища Хаджиев сглотнул, и перед глазами всё померкло от возбуждения. Всё, кроме неё. Губ этих, глаз колдовских.

Опустив руку на её живот, почувствовал, как Шах вздрогнула и, смяв пальцами нежную кожу, довольно рыкнул.

— Ты вся для меня. Моя, — опустив руку ниже, прошёлся по влажной плоти. — Да. Мокрая.

Удержав её колени, направил уже ноющий от неудовлетворения член в Шахидат, и её глаза испуганно распахнулись.

***

Он вошёл в меня так уверенно и настойчиво, что я не успела даже вскрикнуть. Хотя, скорее всего, помешали его губы, больно смявшие мои. Замычав ему в рот, я выгнулась от прострелившей низ живота боли и заскулила, пытаясь оттолкнуть невероятно тяжёлого Хаджиева.

— Т-ш-ш-ш, — его дыхание щекотало кожу у виска, и я попыталась сфокусировать все ощущения на этом, но получалось, честно говоря, очень плохо.

Казалось, что штука во мне… Она меня просто разорвёт. И от страха я сжалась ещё сильнее, пытаясь хоть как-то освободиться от этой муки.

— Не делай так, — Валид зарычал на меня страшным, хриплым голосом, и я застонала от боли и ужаса, что пронзал каждую клеточку. — Не зажимайся. Не надо. Ты слишком узкая, — это я уже и так поняла. Потому что его штука стала ещё больше, я буквально чувствовала каждое её движение, пульсацию во мне. Как она увеличивается, растягивая мои стеночки.

— Мне больно, — я заплакала. Не выдержала этого. Как слабая девчонка зарыдала.

Я знала, что это будет не очень приятно… Но чтобы настолько, даже представить не могла. Хотя поначалу, пока он не вторгся в меня своей плотью, я ощущала что-то… Какое-то непонятное волнение. Между ног было жарко, и его грубые поцелуи, как ни странно, совсем не вызывали отвращения. И прикосновения… Такие сильные. Они заставляли меня дрожать, только не от страха. Он определённо знал, что делает.

Хаджиев остановился, упёрся локтями в постель, и некоторое время просто смотрел на меня. А потом улыбнулся. Не так зло, как обычно, а как-то… По-другому.

— Ты чиста. Моя женщина, — протянул довольно, наклонился к моим губам. — Я прощаю тебе ту пощёчину.

Я с трудом удержалась, чтобы не фыркнуть ему в лицо. Сейчас не время для споров. Хотя бы… Пока он во мне.

Я не заметила, как боль отступила. Дискомфорт всё ещё ощущался, но прежней рези уже не было, и я смогла, наконец, дышать. Хаджиев словно почувствовал это, начал движения. Они не были аккуратными, скорее резкими, сильными, но не настолько, чтобы было невозможно вытерпеть. Я переживу это. Обязательно. Больно только в первый раз. Наверное…

Я не знала раньше, как происходит ЭТО. Никогда не интересовалась. И сейчас не могла понять, так нужно или иначе… Но то, что делал со мной Валид, было очень странно. Волнительно как-то. Хотя я представляла себе первую брачную ночь каким-то страшным действом. Я никогда бы не подумала, что мне будет… Не противно.

Хаджиев двигался всё быстрее, буквально расплющивая меня на кровати, и я вцепилась ногтями в его руки, скривилась от дискомфорта и тяжести в животе.

— Расслабься, ты меня убьёшь, — прошептал мне на ухо и с хриплым стоном погрузился до основания.

Замер на несколько секунд, а потом громко выдохнул и упал на спину, наконец, освобождая меня.

***

Валид знал, чувствовал, что жизнь прежней уже не станет. Ни для него, ни для Шахидат. Наваждение не прошло. Оно стало в момент близости ещё сильнее. Ещё громче застучал в висках пульс и, казалось, после пережитого, на другую у него просто не встанет.

Секс не был этой ночью сексом в обычном понимании. Это было что-то запредельное. Такого кайфа он не испытывал ни с одной женщиной, а их было не мало. Поездки в Москву были чем-то сродни секс-турам. Валид просыпался по утрам с тремя, а то и четырьмя тёлками в своей постели, но никогда не ощущал с ними того, что почувствовал с Шахидат. Быть может, это от того, что у него никогда не было девственницы, хотя жадный собственник внутри давно хотел почувствовать, как это, когда владеешь ты один.

Теперь почувствовал. Аж мозги снесло нахрен.

Ну и глупо отрицать, что маленькая Шахи его не заводит. Заводит зверски. Так, что позвоночник от напряга плавится.

Уже через минуту член снова был в боевой готовности, и Валид повернулся к жене.

— Теперь твоя очередь, — смял красивую, точёную грудь, перехватил её руки, когда Шах попыталась прикрыться. — Правило номер один: никогда не прячь от меня то, что принадлежит мне по праву.

Она вздёрнула свой маленький нос, схватила одеяло.

— Мне холодно.

Валид резким, почти неконтролируемым рывком выдрал из её рук жалкое укрытие и отбросил его в сторону.

— Теперь у тебя есть муж. Он тебя и согреет, — схватив её за запястья, удержал их над головой и быстро занял своё законное место между стройных белых ног.

— Нет, не сейчас! Отпусти! Ты сумасшедший! Дикарь! — Шах зло затрепыхалась, морщась будто от боли.

Валид оскалился в похотливой ухмылке.

— Ты даже не представляешь насколько. Но теперь у нас много времени. Я покажу тебе все стороны своего сумасшествия, — вошёл в неё мягко, но всё также с трудом. Тесная, всё ещё невинная.

Выгнулась, закусив губу, и проглотила стон, рвущийся из груди. Гордая дурочка.

Валид толкнулся в неё сильно, так, чтобы почувствовала каждую грань этого контакта. Чтобы поняла, что она уже принадлежит ему. И чтобы не смела больше противиться.

Но Шах сжала его коленями, запрокинула голову и, стиснув зубы, всхлипнула.

— Ненавижу тебя!

— Это твоя проблема, — очередной толчок заставил её вскрикнуть.

— Отпусти, — прошептала замучено, а Валид немного отстранился, чтобы дать ей передышку. — Мне больно там.

— Потерпи. До утра осталось совсем немного, — скользнув языком по её влажной от пота коже на груди, схватил за бёдра и с силой насадил на себя, выпивая губами крик девочки. — Я ещё не закончил.