ГЛАВА 9

Она не сопротивлялась, но и не участвовала в процессе, что его неимоверно злило. Нужно бы обучить её, как следует.

Но заводилась Шах быстро. Одна искра, и она уже полыхает. Это Валиду нравилось. Ему было бы скучно с пресной женщиной. Это как есть блюдо без соли. Каким бы оно не было красивым, без пикантности, без вкуса — не то.

— Устала? — скатившись с неё в очередной раз, отметил, что девочка уже выглядит неважно. Она, конечно, больше не скажет, но явно испытывает боль. А от этого Валид, как ни странно, не получал кайфа.

Хотя, чего скрывать, трахать её одно удовольствие. Член всё ещё пульсировал, и Валид был бы не прочь повторить забег. Кровь на белой простыне и перепачканные его спермой бёдра Шах служили чем-то вроде спускового механизма. Останавливало одно — её грустный взгляд. И это бесило. Ему никогда не было дела до самочувствия женщин. Драл, как сук, помечая одну за другой. А эту жаль. С этой всё по-другому. Вроде бы хорошо это, новые ощущения и всё такое. А вроде бы и дерьмово. Валид никогда не проявлял слабостей. Он мог склонить голову лишь перед одной женщиной — мамой. Лишь она достойна сочувствия. Но никак не эта избалованная девчонка, наплевавшая на древние традиции и забывшая, кто она есть.

— Как будто тебя это беспокоит, — отвернулась к окну, за которым уже начинался рассвет.

— А если так?

Она лишь фыркнула, промолчала, а Хаджиев осознал, что перегнул палку. Девственница всё-таки. Прижав её к себе, закрыл глаза.

— Я не хотел причинить тебе боль, — нет, он хотел как раз. Но это было до того, как оказался в ней и понял, что именно эта женщина принесёт ему удовлетворение. Если, конечно, они раньше друг друга ни убьют.

Усмехнулся и снова взглянул на малышку в своих руках. Она уже больше, чем просто жена. Так незаметно и быстро пробралась под кожу, что теперь вырвать было бы трудно. Если бы он этого хотел.

— Ты хотел.

— Нет, — вдыхая запах её всколоченных волос.

— Да, — повела плечом, пытаясь избавиться от него.

— Нет, — шлёпнул жену по попе, и Шах вдруг всхлипнула. Этого ему только не хватало.

***

Между ног всё горело, а живот невыносимо ныл от тягучей, мучительной боли. Когда Валид оставил меня в покое, я уже не могла двигаться. Хотелось плакать. Навзрыд. Да, я не чувствовала отвращения к Хаджиеву, но внутри поселилась ужасная тоска, будто случилось что-то непоправимое. И я знала, что именно… Я лишилась не только девственности, но и права решать свою судьбу самой.

Я попала в плен — вот такое страшное чувство. Съедающее душу, жуткое ощущение безысходности.

И я заплакала. Закрыла лицо руками, сгорая от стыда за свою слабость, и затряслась от накативших рыданий.

Я чувствовала, как напряглось тело Валида. Оно будто в горячий камень превратилось. Стало твёрдым, жёстким. Дыхание над моим ухом участилось.

— Перестань, — последовал строгий приказ, а я, словно назло ему, заплакала громче. — Шахидат! — рывком повернул меня к себе, вжал в постель. — В чём дело? Тебе больно?

— Оставь меня в покое! — слабо себя контролируя, выкрикнула ему в лицо, и оно перекосилось от ярости.

— Шах, — наградив меня предупреждающим взглядом, Валид скрипнул зубами. — Ты не можешь меня прогнать. И говорить так со мной тоже не можешь. Прекрати эту истерику и приди в себя, наконец. Я вернусь завтра и хочу видеть свою жену, а не жалкую овцу.

Он отпустил меня, поднялся с кровати и, подхватив с пола свои вещи, пошёл прочь из комнаты.

А я закрыла глаза, медленно выдохнула, принуждая себя успокоиться. Он прав. Я сейчас слабая и жалкая овца. Не способная даже постоять за себя. Мерзкое, наверное, зрелище. Нужно собраться с силами и бороться дальше. В конце концов, свадьба — не приговор. Все замуж выходят.

Только сердце всё так же болезненно ныло, и я продолжала беззвучно рыдать. В конце концов, сдалась, пообещав себе, что это лишь до утра. А после рассвета я снова соберусь с духом и продолжу эту беспощадную войну.

***

Валид отпил из бутылки и с размаху запустил её в стену. Коричневые брызги разлетелись по светлой поверхности, уродуя идеальный ремонт.

Он не страдал, нет. Он был в бешенстве. Эта проклятая девка вывела его из себя своими слезами. Так, что даже захотелось её пожалеть. Но, разумеется, этого не будет.

Страдалица, блядь.

Ещё бы с собой покончила из-за несчастной судьбы. Дура.

Задевало даже не то, что теперь он чувствовал себя психопатом, а то, что она ревела после секса с ним. С ним!

— Ты звал, Валид? — на пороге появился Шамиль. Как всегда, прибыл оперативно.

— Да. Пойдём, — кивнул в сторону спортзала, а помощник непонимающе нахмурился.

— Куда? Что случилось?

— Мне нужен спарринг. Разомнемся немного. Или ты трусишь? — приподняв брови, издевательски оскалился.

Шамиль лишь устало развёл руки в стороны.

— Я к твоим услугам.

А потом Валид разбивал лицо помощника с таким усердием, будто выколачивал из себя дурацкую привязанность к Шахидат. И помутнение отступало. Но только до тех пор, пока он махал кулаками.

Когда у Шамиля уже не осталось сил, Хаджиев зло оттолкнул его и, стащив перчатки, бросил их на пол, захлопнул за собой дверь.

Всё зря. От ломки не спасёт тренировка в спортзале. Нужна доза.

А его так ломает, что мозг плавится. До крошева зубов. Шах точно что-то сделала с ним. Может, отравила? Как ещё объяснить то, что происходит? Он уже неделю не может спать. В глотку кроме алкоголя ничего не лезет. Да и виски уже не помогает. Не расслабляет.

Валид пришёл к ней утром, когда Шахидат ещё спала. Обняв жену за талию, прижал к себе и, вдохнув запах её волос, закрыл глаза.