Глава 7
Максимильян
«Предательство – это удар, которого не ждешь»
Пауло Коэльо
Нетерпеливо барабаня пальцами по подлокотнику, сидя в мчавшемся на бешеной скорости внедорожнике, в полуха слушал доклад своего водителя – Григория. Всё сказанное им, мне известно, но я не прерывал его – так легче было сдерживать свой порыв к обороту. Несмотря на приличную скорость, казалось что авто движется слишком медленно.
Повернув голову к мелькающим за окном деревьям, с трудом отогнал мысль: – «здесь можно срезать и, обернувшись зверем, я быстрее достигну поселения стаи, нежели петлять по дороге на машине!» Усилием воли, отогнав эту мысль, постарался сосредоточиться на рассказе водителя.
– Григорий, достаточно. Теперь неофициальную информацию: разговоры, слухи, сплетни: чем дышит стая?
– Понял шеф. На коньячном авария была и, как вы знаете, идёт разбирательство. Только мужики покрывают…
«Мелочёвка, – отстранённо подумал, – с этим по приезду Алекс будет разбираться». Сейчас все мысли крутились вокруг моей девочки. Кто бы знал, что буду так скучать по ней. Первые несколько дней, всё списывал на тягу к телу, но потом понял: мне не хватает именно её присутствия, взгляда, улыбок – иногда смущённых, когда она отвлекалась на что-либо, восторженных, но больше всего хотелось прикоснуться к ней.
Первую неделю после расставания чувствовал себя одержимым: не мог сосредоточиться на чём-либо, мыслями постоянно возвращаясь к Лие. От осознания того, что теперь есть возможность снять с неё артефакт, втянуть полной грудью её запах и в полной мере ощутить её эмоции – срывало всё самообладание.
Тем более, сейчас, когда до встречи оставалось чуть больше часа, я с трудом сдерживал себя и зверя. Не было возможности сконцентрироваться хоть на чём-либо, отвлечься – мысли всё равно, упорно возвращались к ней.
Прикрыв глаза и откинув голову на подголовник, вспомнил свой отъезд из Индии.
Как бы изначально ни злила меня сложившаяся ситуация, но присутствие в стае официального альфы было обусловлено острой необходимостью. Марта, сообщая Лие сложившуюся критическую ситуацию, избавила меня от неизбежных объяснений с моей парой. Так я думал, но вот чего не ожидал, что не будет: ни истерик, ни требований, а только нежелание расставания, причём обоюдное и грусть в глазах моей девочки. То, как она перед расставанием отзывалась на ласки, с какой горячностью отдавалась любовным утехам, я вспоминал каждодневно. Её неумелые попытки доставить мне удовольствие, неуверенные прикосновения горячего язычка к готовой взорваться плоти и старательно скрываемый страх сделать что-либо не так – мне снились чуть ли не каждую ночь. Волк изнывал от невозможности увидеть, почувствовать пару и только загружая себя работой, мог хоть как-то отвлечься.
Работа, ответственность перед кем-то и за кого-то – как всегда мой бич и в какой-то мере спасение. Поэтому стоило разрулить ситуацию с угрозой пожаров, я сразу занялся вопросом передачи всех полномочий Алексею. Понимал и я и он: стоит Лие вернуться из Индии, и я ни о чём и ни о ком уже думать буду не в состоянии!
Так что я собирался сделать Лие сюрприз: почему бы нам, конечно после того как утолим первый голод друг другом, не отправиться в небольшое путешествие. Куда-нибудь, не важно, затеряться там, где нет ни своих, ни чужих – только я и она.
Подумав об этом, почувствовал, как тяжело заныло в паху. Опять. Еле сдержавшись, чтоб не выругаться на самого себя, уселся поудобнее. Я уже насильно заставлял себя слушать водителя, хотя тот уже отчитавшись, рассказывал сплетни и домыслы. Пришлось остановить его словоблудие и предметно задавать вопросы.
В стаю приехали, когда уже сгустились сумерки. С трудом сдерживал себя и заставлял двигаться размеренно. Вышел из автомобиля, достал сумку с вещами и кейс, кивнув и отдав последние распоряжения водителю, размеренным шагом вошёл в дом, где навстречу уже спешила экономка.
– Ну, наконец-то. Ох, а где же Алекс?
– Он задержится в Йеллоунайфе ещё на пару дней.
– Понятно, – она покивала, следуя за мной по коридору. – Что ж, я думаю, вы голодны, после дороги-то…
– Нет, Антонина. Спасибо, не голоден. Скажите: Валлию где разместили? – Остановился у дверей в свою комнату. Пока шёл по дому и поднимался к комнате, почему-то совершенно не почувствовал её запаха. С одной стороны понимал – это действие её артефакта, но с другой стороны: если бы она была в доме, то не могла не услышать звук подъезжающего автомобиля. Тогда почему не вышла встречать? Значит, её нет и, следовательно: где она? Чувствую, что ещё немного и сорвусь: начну с допроса экономки, а закончу бешеным поиском пары.
Сжав кулаки, я заметил, как Антонина начинает отодвигаться в сторону, непонимающе на меня покосившись. Выдохнул и постарался как можно спокойнее задать вопрос: – Антонина, вы не ответили: где разместили Валлию и где она в данный момент?
– Видите ли, – она на мгновение замешкалась. А мне пришлось внутренне блокировать зверя, готового выгрызать себе дорогу наружу. Он не понимал, почему человек не кидается на поиск пары, – я предложила Лиюшке комнату на втором этаже, как вы и распорядились, но она отказалась, мотивируя это тем, что в той комнате, которую занимала ранее, ей будет комфортнее. Ну а сейчас она ещё не пришла с работы: девушка ответственная, работящая и не могла сидеть без дела, вот и стала опять работать в теплице, да…
– То есть, – перебил её нетерпеливо, – она сейчас в теплице? Не поздновато ли? – Войдя в комнату, бросил сумку и кейс на диван и двинулся обратно на выход из дома.
Экономка быстрым шагом, еле поспевая за мною, отвечала на ходу:
– Она с утра отправилась прогуляться по центру, потом пошла в теплицы и, заниматься разбором трав. Позже сообщила, что не сможет прийти на обед, да и на ужин задержится – работы много. Вот до сих пор и нет. Она кстати ещё не знает о вашем приезде.
Услышав это, я резко остановился и, обернувшись, гневно на неё посмотрел, отчего женщина, сначала налетев на меня, тут же отшатнулась.
– Вы хотите сказать, что видели Валлию только утром?
– Эм, да. Но она и до этого, случалось, пропускала обед, только звонила и предупреждала, да и не мудрено: у нас-то жара стоит, а днём-то совсем пекло, вот и проводила она это время у себя в домике, что раньше, ещё до отъезда занимала. – Услышав её слова, медленно развернулся и уже выходил из дома, как она скороговоркой добавила оправдываясь: – Сегодня-то тоже жарко было, вот девочка, наверное, и решила провести время там. Она же сообщила, предупредила, а я, забегавшись и готовясь к вашему приезду, даже не заметила, что поздновато уже и вот…
Но я уже быстрым шагом направлялся к аллее и даже не обернулся, не посмотрел на глядящую мне вслед растерянную женщину. Что-то скребло внутри, тревога подгоняла вперёд. Оглянувшись по сторонам, перешёл на бег, и только через пару минут пришлось опять перейти на шаг, поздороваться с идущей навстречу семейной парой с волчонком и продолжать путь уже шагом.
Пусть и быстрым, но шагом – ещё не поздно и на улице велик шанс, что меня могут увидеть бегущим в сторону дома зелейщицы.
Бегущий, еле сдерживающий силу альфа – не то, что должны видеть подчиняющиеся оборотни.
Стоило свернуть к дому Марты и обогнуть его, как увидел вдалеке светящиеся окна дома Лии, но радости это не принесло – с каждым шагом отчётливее чувствовался запах чужого. Самец, причём довольный – мускусный запах становился сильнее и быстрый шаг мой становился медленнее, в груди скручивалась пружина ярости, непонимания: «как здесь мог очутиться чужой?».
Стоило открыть дверь дома, как на меня обрушились запахи: мускус, серая амбра, цибетин и пряная нота мёда – все запахи секса, смешались с феромонами самца.
Сделав последние, тяжёлые шаги внутрь, увидел, как в гостиной на разложенном диване лежит она.
Сердце громыхало в груди колоколом, пелена ярости застилала алым глаза, кулаки сжались, но я не отводил взгляда, молча рассматривал открывшуюся картину: моя пара, моя Лия, обнажённая спала на животе, немного оттопырив попку и едва прикрытая простыней. Волосы беспорядочно разметались по спине и постели. Окутывающий всё пространство запах говорил без слов: здесь она недавно занималась сексом.
«Сексом. С чужаком. Пока я решал проблемы в Канаде, моя пара встречалась на моей территории с другим. Антонина ясно сказала: Лия не в первый раз остаётся здесь на обед. Марты в стае нет, следовательно, никто не мешал ей здесь!»
С трудом удерживая себя в руках, сделал шаг вперёд, ещё один, и ещё, пока не оказался вровень с её головой. Поставил колено на диван и, прикрыв глаза, пообещал яростно ревущему внутри волку, что накажу самку, сделаю её своей, заклеймлю, но пока…
Ухватив Лию за волосы, намотал их на кулак и поднял её голову, на что она попыталась мотнуть ею и что-то промычала во сне. Как же мне хотелось встряхнуть её, сделать так же больно, как и мне сейчас, но для этого мне надо сдёрнуть с неё шкуру, чтобы она прочувствовала раздирающую меня боль предательства.
– Смотри на меня! – вырвалось хрипло.
– Уйди, – отмахнулась и даже рукой махнула, словно отмахиваясь от надоедливой мухи, и если до этого я придерживал её за подбородок, то после этого выпустил его и тряхнул её голову так, что не проснуться было невозможно.
– Смотри на меня, я сказал! Открой глаза!
– Максим? – вырвалось у неё удивлённо и она, открыв глаза, замутнённым взглядом посмотрела на меня. – Ты вернулся? – Уже недоумённо спросила и попыталась осмотреться, явно понимая, в какой ситуации я её застал.
– Вернулся! А ты я смотрю: не ждала, так? Смотри на меня, дрянь! – И ещё раз встряхнул её.
– Что ты делаешь? Мне больно! Отпусти!
– Больно? – Я сильнее дёрнул за волосы, отчего она уже не сдержала стона и даже пустила слезу пытаясь разжалобить. Но это дало наоборот другой результат: ярость затопила сознание, и резко вздёрнув Лию вверх, уткнул её лицом в подушку, потому что стоит ей сказать хоть слово, бросить на меня хотя бы ещё один свой жалостливый взгляд и я сорвусь – ударю. Никогда не поднимал руку на женщин, но сейчас не смогу сдержаться!
Резко отпрянув, метнулся по дому, везде, везде чувствовался запах самца! Боясь сделать непоправимое, рыча, начал долбить кулаками стену, не замечая, что основательная перегородка между спальней и кухней пошла трещинами. Сбивая кулаки в кровь, молотил по стене, как одержимый – выплёскивая весь гнев, ярость, боль раздирающую изнутри, до тех пор, пока та не выдержав, просто обрушилась. Только грохот, разваливающийся стены и куча обломков, обрушившихся под ноги разметая пыль, немного привели в чувство.
Пошатываясь, вернулся в гостиную, где на диване сидела Лия, прикрыв наготу простынёй. Опрокинув её на спину и рывком содрав простынь не смог воспротивиться зову волка, рычавшего и требующего запомнить запах соперника. Наклонившись, сосредоточенно принюхивался: начиная с макушки, по шее вниз, к, так манящим меня ранее, холмикам груди и резко отпрянул – запах чужого семени на ней опять застил кровавой пеленой разум.
Не осознавая себя, схватил её за шею, сжимал медленно, смотря: как удивлённо распахиваются её глаза, наполняются страхом и краснеет лицо. Пытаясь освободиться, что-то хрипела, пыталась оправдаться и царапала мою руку. В какой-то момент понял: ещё несколько мгновений и я убью её.
На миг испугавшись, резко разжал ладонь, чтобы услышать, как только та отдышалась, гневный возглас:
– Ты с ума сошёл?
– Ты так считаешь? – сузив глаза, склонился над нею, отчего она опрокинулась на спину. – А я-то думаю: почему же моя жёнушка так резко охладела? Почему по телефону не слышу, как она скучает? А ты ведь не тосковала? Нашла замену? Думала, будешь трахаться за моей спиной пока я в разъездах? Так Лия? Распробовала со мной, понравилось, и пустилась во все тяжкие? – яростно цедил сквозь зубы, глядя, как расширяются испуганно её глаза и до неё наконец доходит, что я не поведусь на её щенячий взгляд. Ни одно оправдание с её стороны уже не принесёт результата. Доходит до неё, что не будет прощения!
– Так вот сука, ты не угадала! – Не дожидаясь ни оправданий, ни каких-либо действий с её стороны, резко протянув руку, схватил артефакт и сдёрнул шнурок с её шеи. Стоило ей открыть рот, чтобы запротестовать, тут же обхватил её шею, предупреждая:
– Заткнись! Заткнись, иначе я за себя не ручаюсь!
И я не шутил. Боялся. Безумно боялся и с трудом сдерживался, чтобы не ударить, не покалечить её. Притянув её голову ближе, уткнулся в макушку и сделал глубокий вдох.
Если закрыть глаза, то можно представить, что всего этого кошмара не было. Я чувствовал сейчас только её запах, такой ранее родной, такой любимый. Осознание совершённого ею предательства выжигало всё в душе.
Знаю: останется там пустота и будет легче, но сейчас… Сейчас я со зверем корчился в муках. Рвано выдохнув, сглотнул, принял решение и не стал медлить с его осуществлением.
Ухватив её руку, резко крутанул так, что она перевернулась на живот. Так легче – не видеть её лицо, её прожигающий насквозь взгляд. И если я сорвусь, если не смогу сдержать эмоций, она в таком положении не увидит гримасу боли на моём лице.
Ухватив за бёдра, вздернул их вверх и, не удержавшись, ударил наотмашь по ягодице. Не реагируя на её протесты, провёл ладонью по ним, спускаясь ниже, и резко ввёл палец в её лоно. Как и ожидал: она была сухая, но я знал, что долго она не сможет мне сопротивляться, хоть и начала брыкаться.
Крепко зафиксировав её, начал интенсивно двигать пальцем, а чтобы она не вырвалась, другой рукой ухватив за волосы, вздёрнув голову вверх, пригрозил:
– Будешь вырываться – убью!
И она, проникшись угрозой, затихла. Мои действия привели к ожидаемому результату: лоно увлажнилось, и самка была готова к спариванию. Только от этого стало ещё гаже на душе: не сдержавшись, я всё же прошипел:
– Шлюха. Какая же оказывается ты, шлюха!
Отстранившись, расстегнул ширинку, даже не утруждался чтобы стянуть брюки – она этого не достойна! Крепко схватив её бёдра, одним рывком вошёл в такую долгожданную глубину, срывая с её губ крик. На миг, всего лишь краткий как вспышка миг, промелькнуло удовольствие, чуть не сорвав с губ стон, но тут же растворилось в ярости, стоило только представить, как ещё совсем недавно в это же самое лоно вонзался член другого самца.
Перед глазами мелькнула картинка как она, выгибаясь, стонет под другим, двигается навстречу его телу и, закатив глаза, кусая припухшие губы, срывается в оргазм, отчего её тело выгибается дугой открывая взору прекрасную грудь, которая покачивается вслед волнам удовольствия, охватывающим её тело. Зарычав, вышел из лона и снова резко двинув бёдрами, практически насадил на себя, опять срывая с её губ вскрик, но теперь уже прозвучавший глухо, в подушку, в которую она уткнулась.
– Давай же, кричи! Как настоящая продажная тварь тут же увлажнилась для меня! Или ты так же увлажняешься, течёшь для всех? А, Лия? – двигался как заведённый, старательно не обращая внимания на довольное рычание своего зверя, который в отличие от человеческой стороны сейчас наслаждался происходящим и осознанием скорого экстаза, которого он так долго ждал, чтобы пометить пару. От его желаний было тошно, и я срывал своё зло хотя бы в словах, которые озлобленно срывались с губ:
– Где же я так согрешил? Моя мать была шлюхой, но Создатели мне послали такую же пару! Да, Лия?
Ещё сильнее обхватив бёдра так, что пальцы впились в нежную плоть, яростными ударами вонзался в её тело, старательно отгоняя мысли о том, что причиняю ей физическую боль. Слишком она тугая, жаркая и сейчас так необходимая для меня – остановиться я бы уже не смог.
Чувствуя её, только её запах и старательно отрешаясь и не вчитываясь в испытываемые ею эмоции, сосредоточился на своих ощущениях, пока наконец не почувствовал приближающуюся разрядку. Зверь внутри подобрался и, вырывая с моего горла рычание, потребовал пометить пару, начиная частичную трансформацию.
Я не стал ему противиться: резко наклонился, обхватил её горло ладонью и, подтянув вверх, сомкнул зубы между шеей и плечом. Трансформировано удлинившийся в этот момент клык наткнулся на преграду, и я сжал челюсть сильнее, что-то ломая, кажется одновременно с этим и свой клык.
Но остановиться уже не в силах: вкус, запах крови самки, попавшие на язык, затопили эйфорией разум. Не ощущая ничего вокруг, не слыша, не видя – втянул капли крови в рот, сглотнув, понял, что проваливаюсь в самый безумный в моей жизни оргазм. Тело прошила судорога и, не сдерживаясь более, выгнулся, крепко держа Лию, и изливаясь в её тело, закричал.
Сколько я так простоял – не знаю, тело моей пары обмякло подо мной. Крепко удерживаемые мною бёдра я всё ещё судорожно вжимал в свой пах, стараясь максимально заполнить собой. Отпустил руки и приподняв ладони, смотрел на них – они до сих пор подрагивали.
Перевёл взгляд на Лию, обвёл её взглядом и с горькой усмешкой пронеслось:
«Это должен был стать одним из самых счастливых моментов нашей жизни!», но тут же мотнув головою, встал и застегнул штаны. Отдышавшись, подошёл ближе и, не сдержавшись, наклонился к её голове. Убрал прядки волос за ухо, в глупом порыве эмоций провёл тыльной стороной ладони по щеке, но мотнув головою, словно сбрасывая наваждение, прежде чем уйти, проговорил:
– Ты будешь моей персональной шлюхой! Никогда! Никогда ты не узнаешь, что такое быть матерью! Я не дам тебе и шанса этого узнать, а любого, кто окажется рядом с тобой в непозволительной близости, я порву на куски! На тебе моя метка и она будет получше пояса верности, потому что каждому в стае я донесу мысль – не приближаться к тебе! От тебя будут шарахаться, как от прокажённой, но ты будешь жить! Жить здесь! И каждый раз послушно раздвигать ноги передо мной! Это единственное чего ты достойна!
На улице воцарилась ночь, только одиноко стоящий фонарь, рядом с домом рассеивал тьму, опустившуюся на посёлок. Оглянулся вокруг, не зная, куда идти в таком состоянии, принял, казалось единственное на данный момент правильное решение: направился в сторону леса и только когда ушёл подальше, где уже царила непроглядная для человеческого глаза тьма, только тогда, сорвав одежду, обернулся зверем и понёсся вглубь. Волк рыча, скалясь, иногда срываясь на вой, бежал вперёд.
Зверем овладели противоречивые ощущения: обретение пары и метка на её теле – радовали, но человеческое сознание пульсировало яростью, которая через некоторое время полностью разрушило его собственные чувства.
По глупому стечению обстоятельств, в чаще, он столкнулся с группой молодых оборотней, которые не успели убраться подальше от излучающего гнев зверя. Глядя на то, как молодые самцы, старательно сдерживая поскуливание, гнутся к земле, а сопровождающие их самки, падают на брюхо, склоняя морды, и открывая беззащитные участки шеи, понял: идея оборота была не самой лучшей. Едва сдерживаясь, чтобы в порыве не хлестануть наотмашь силой по так некстати появившемуся молодняку, но, не отказывая себе в слабости: оскалился и, рыкнув напоследок, сорвался совершенно в противоположную от изначального направления сторону.
Достигнув «Красного» дома волк вошёл через распахнутые двери террасы внутрь. Пройдя коридорами на кухню, не смотря на жавшихся к стене девушек-помощниц и кухарку, подошёл к тяжёлой дубовой двери. В оглушительной тишине отчётливо звучал хруст выворачивающихся и меняющих положение при обороте суставов. Из выгибающегося тела волка хлынула в стороны невидимой волной сила альфы и втянулась обратно уже в человеческое тело. Не обращая внимания на наготу, сначала посмотрел на смущающихся и вспыхнувших лицами девушек, коротко отдал указания:
– Одежду мне, штаны.
Тут же перевёл взгляд на кухарку:
– Открой дверь.
И тут женщины пришли в движение: девушки, причём сразу обе, кинулись из кухни, при этом отметил, что обе перед уходом обернулись, скользнули взглядами по моему телу и только потом скрылись из виду. Кухарка же, женщина, уже имеющая пару и детишек, молча метнулась к шкафам, выдвинув ящик, достала связку ключей и, дрожащими руками, только с третьего раза попала в замочную скважину массивной, основательной двери. Рывком распахнув её, спускаясь вниз по лестнице в подвал, распорядился:
– Рутилова Иннокентия ко мне. Быстро.
Дом альфы хоть и выглядел современно как снаружи, так и внутри, но вот подвалу его была не одна сотня лет. Ведя ладонью по каменной кладке спустился вниз, дёрнул за шнур выключателя, освещая тусклым светом подземное помещение и прошёл к стеллажам с запыленными бутылками. Выхватил из ряда первую попавшуюся, откупорил и сразу сделал несколько больших глотков янтарной жидкости.
Алкогольная коллекция здесь была хорошая – веками собирали альфы не только для себя, но и для своих потомков. Мне же сейчас было наплевать на год, розлив и вообще на то, что в бутылке – главное покрепче. Выпить – единственное чего сейчас хотелось, но я прекрасно осознавал, что сдержать зверя при опьянении не смогу, да и себя тоже, поэтому пришёл сюда.
Приподнимая бутылку для новой порции глотков, услышал шаги на лестнице, и звонкий девичий голосок разнёсся по помещению подвала, эхом отскакивая от каменных стен:
– Альфа? Вы здесь? Я вам одежду принесла, – прощебетала девушка, уже увидев меня и подойдя ближе. Не удержался и передёрнул плечами: сейчас все женщины для меня были отвратительны. Стоило только вспомнить лица прислужниц: как они за маской смущения рассматривали меня, стараясь это делать незаметно.
– Ну, так давай сюда! – обернулся резче, чем следовало, и уловил опять этот далеко не невинный взгляд. Выхватив одежду из её рук, раздражённо рявкнул: – Пошла вон! – отворачиваясь и надевая штаны с майкой, слыша удаляющиеся беглые шаги.
Взял уже початую бутылку и прихватив ещё одну, направился вглубь подвала.
«И почему раньше не замечал, какие потаскухи меня окружают?», задал сам себе вопрос и горько усмехнувшись, понял: раньше мне нравилось, что любая с радостью ляжет под меня не задавая лишних вопросов и будет только рада отметиться под альфой.
Только столкнувшись с Лией понял: что нравится именно она – неприступная, смущающаяся, неуверенная и одновременно жаждущая и стремящаяся к открытиям. Именно это толкнуло её в объятия другого: жажда новых ощущений, нового самца.
Только жёсткий, тотальный контроль её остановит в погоне за новыми ощущениями – и я его ей обеспечу! Эта тварь будет безвылазно жить на определённом участке, не смея высовывать даже носа наружу! Будет курсировать между своими треклятыми теплицами и тем домом! Изначально наказаниями сломлю её волю, потом же видно будет: что с ней делать.
Коньяк начал своё дело: притупил бушевавшую бурю эмоций, но лишь на время – чуть позже пойдёт откат и станет ещё хуже. Помощь, на которую рассчитывал, не заставила себя долго ждать в лице одного из подчинённых оборотней – Иннокентия, который спустившись в подвал, молча приблизился и протянул руку здороваясь. Перехватив обе бутылки в одну руку, ответил на рукопожатие.
– Распорядись, чтобы тебе принесли еды и чай или кофе, сам смотри – не знаю: сколько времени просидишь тут. И ещё… – прищурившись, отвёл взгляд, пережидая гневный всплеск, только после этого смог продолжить: – знаешь помощницу зелейщицы? Имя её Валлия. Так вот, передай патрулю: за пределы первого круга охраны не выпускать. Если же она умудрится сбежать или, не приведи Создатели, покинет стаю – сам лично растерзаю всех, кто её упустил.
– Она подлежит аресту?
– Нет. – Мотнул головой. – Пока нет.
– Мои дальнейшие действия? – Лаконично уточнил тот.
– Охрана. Охрана стаи от альфы, – усмехнулся, и не глядя на него, опять отпил из горла бутылки. – И кружку мне пусть принесут, железную. – Развернувшись, прошёл вглубь подвала, где располагались камеры.
До сих пор их содержат в порядке – бывает, что у оборотней ломается психика на фоне сильнейших потрясений или специфического заболевания и два сознания: волчье и человеческое сливаются в одно. В этих камерах, временно таких и содержат: стены – камень, решётки – толщина не подвластная ни зверю, ни человеку, как и замки-засовы на них. Войдя в одну из таких, огляделся. Каменный мешок с огромным матрасом. Тут же на него уселся в ожидании подчинённого оборотня.
Иннокентий, один из немногих, которым я доверял: два года назад помог ему фактически спасти дочь, которую должны были казнить. Я, чуя гнильцу обвинителя, нанял первоклассного ищейку, который сумел доказать лишь её косвенную, неосознанную вину. Так отвёл дамоклов меч от её головы и её маленького сына. Иннокентий с тех пор считает себя кровным моим должником, а я и не отрицаю, хотя никогда и не стребую долга.
– Запереть? – Мужчина подошёл к решётке и вопросительно посмотрел на меня.
Дождавшись моего кивка, закрыл решётку и задвинул хитроумный засов, который изнутри никогда не откроешь. И лишь после этого притащил из другой камеры матрас, рядом расположил корзину с едой и большой термос. Достав пару огромных бутербродов, подошёл и протянул мне. Бросив на него хмурый взгляд, качнул отрицательно головой, на что он, пожав плечами, вытащил тканевую салфетку и, расстелив её с моей стороны решётки, разложил снедь на неё. Удовлетворённо кивнув сам себе, поднялся, налил ароматный кофе и устроился на матрасе напротив моей камеры.
В последующем, я смог только вспомнить, что молчал я под рассказы собеседника о жизни, примерно часа полтора и ещё одну дополнительную бутылку коньяка. Происходившее позже – сознание восстановить не могло.
В себя пришёл от удара. Зарычав, ещё в полусознательном состоянии поднялся на ноги и, фокусируя взгляд на противнике, занося руку для ответного удара, который нанести не успел – в лицо мне прилетел кулак, откинувший моё тело назад.
Резво вскочив на ноги, метнулся вперёд, одновременно маневрируя, пригибаясь и избегая удара. Сам нанёс Алексу удар сначала в грудь, тут же блокируя его повторное нападение, ушёл влево и ответил ударом в лицо.
– Какого ты творишь? – Заорал на парня, уже успевшего подняться и двинувшегося на меня. Но тот молча, сжав злобно губы и прищурив глаза, кидался на меня, как одержимый.
Оглянувшись, заметил, что дверь моей камеры открыта и, увернувшись от очередного замаха, совершив обманный манёвр, выскочил, одновременно захлопывая за собою дверь решётки.
– Открой! Открой тварь! Я с тобою не закончил! – Бесновался он, пытаясь отодвинуть хоть на сантиметр закрытый засов. – Сука будь мужиком! Альфа недоделанный!
Под его крики прошёлся по подвалу и вышел на кухню – пить хотелось неимоверно, да и голова гудела колоколом. За окнами было темно, и я даже представления не имел: сколько времени просидел внизу и почему сейчас так пусто в доме.
Напившись и покидав на большое блюдо всякой снеди из холодильника, я прихватил с собой бокалы и спустился вниз, где установилась тишина. Подошёл к камере, поставив на пол блюдо, отправился за коньяком.
– Тебе налить? Только в бокал, не хочу давать тебе в руки оружие массового поражения, – покачал бутылкой, намекая, что тот может ею запустить в меня. Не дождавшись ответа и не отводя взгляда от мечущегося за решёткой Алекса, налил себе алкоголь, осушил бокал и только потом, усевшись на матрас, где до этого сидел Иннокентий, спросил: – Ты когда приехал?
– Ты гнида сдохнешь, стоит мне только выйти отсюда! – Прозвучало гневное шипение.
– Алекс, во-первых: стоит мне отойти от попойки и мне не придётся даже силу альфы применять – противник я более опытный и сильный.
– Что же ты тогда меня здесь запер? Может ты и сильнее, только тебе сука придётся жить, постоянно оглядываясь – за сестру я тебе всё равно прибью! – Прошипел он, гневно сузив глаза, и наблюдая за мною.
– Ну а во-вторых: она мне изменила. – Вырвалось как-то устало. Видимо всю ярость, я пока находился за этой самой решёткой успел выплеснуть, да и зверь лишь где-то на задворках сознания вскинул морду и тут же понуро ушёл вглубь.
– Что ты несёшь? Ты…
– Я сам застал её голой и в сперме чужака. – Перебил я его, одновременно наливая ещё коньяка и сделав пару глотков, скривился, отставляя бокал в сторону. Только после этого посмотрел на своего ошарашенного зама.
– Кто? Может её изнасиловали? Ты об этом не подумал?
– Кто, не знаю – запах чужой, но мой зверь его запомнил. Когда я нашёл её, она мирно спала, обнажённая и от неё за версту несло сексом. Изнасиловали? – Я хмыкнул. – Экономка наша сказала, что твоя сестра несколько раз не приходила на обед, оставаясь в своем бывшем доме, причём заметь: Марты в стае нет – там она находилась совершенно одна. То есть свидетелей не должно было остаться, только вот мой незапланированный приезд испортил ей всё развлечение.
Все объяснения вопреки ожиданиям дались совершенно безэмоциональным тоном. Прикрыв глаза, ощутил только какую-то беспросветную пустоту внутри, даже первоначально раздирающая душу боль, сейчас отступила, словно насытившись моими со зверем метаниями. Алекс сел на матрас и опустив голову, схватился за волосы.
– Ты должен был её отпустить. – Глухо произнёс он. – Она твоя пара, ты не имел права поднимать руку на мою сестру! – Посмотрел на меня уже с вызовом, вызвав моё удивление.
– С чего ты взял, что я её ударил? Пометил? Да, метку поставил и оправдываться не буду – был груб, но что бы она тебе не наговорила, руку я на неё не поднял. Хотя хотел прибить там же, да и сейчас острое желание вытрясти из неё душу, но…
– Тогда что она делает в лазарете? – Взревел он, вскакивая на ноги. – Почему она без сознания уже больше суток и что с нею произошло, если это сделал не ты, кто тогда? – Подскочив к решётке, уцепился в неё, словно хотел вырвать.
– Что ты…Где? – Я вскочил и несколько мгновений бездумно смотрел на него, прежде чем кинуться на выход.
– Стой! – Донеслось мне в спину. – Открой решётку!
Пришлось возвращаться и уже с Алексом мы побежали к лазарету.
Открывшаяся картина меня ошарашила. Стоило нам влететь в здание лазарета, промчавшись до палаты, отодвинуть в сторону что-то выговаривающего и сопротивляющегося вторжению в помещение врача, как взгляд тут же наткнулся на Лию.
Неверяще мотнул головой и, поняв, что это не обман зрения, словно во сне, ещё не осознавая происходившее, ошарашено сделал шаг к кровати. Ноги словно налились свинцом, каждое движение вперёд давалось с трудом. Передо мной моя пара, та которую я безумно желал, та, что радовала и принесла столько ярких и до этого неизвестных эмоций в мою жизнь и та, которая разрушила мой мир в прах своим предательством.
Остановился рядом с кроватью, на которой она лежала под тонким покрывалом. В обе руки, безвольно расположенных вдоль тела, вставлены капельницы и к одной подключён прибор, из-под покрывала к стоявшему рядом попискивающему оборудованию тянутся проводки датчиков. Опустился на колени и склонился над её бледным лицом.
Сознание разрывала мысль, что она мертва, настолько бескровным, посеревшим оно выглядело, даже ресницы не двигаются, неподвижны под закрытыми веками глаза. Но вот, словно давая и мне шанс на жизнь, услышал стук. Редкий, но он был – стук её сердца и фактически не заметно в дыхании приподнималась грудь.
Аккуратно обхватив её тонкую, ледяную ладонь, хрипло выдохнул: «Лия», словно веря в чудо: что она услышит и откроет глаза. Чудо не произошло – она лежала неподвижно. Кто-то напористо забрал её ладонь из моей руки, укладывая её обратно и я, не осознавая, что делаю, зарычав, кинулся на безумца.
– Стой! Да посмотри же на меня! – Сфокусировав взгляд на удерживающем меня Алексе. – Она моя сестра! Мне тоже больно! Ты, придурок, сейчас её врача загрызёшь! Слышишь? Кто её потом лечить будет?
Безвольно пошатнувшись, отступил, опять оборачиваясь к кровати:
– Что с ней?
– Максимильян Инарович, вы конечно сильный оборотень и можете кинуться на меня, но послушайте своего заместителя: возьмите себя в руки! – Строго отчитывал меня сухонький старый оборотень и, непостижимым образом выводя меня из состояния непонятного транса, буквально заставляя меня, его слышать и слушать. – Вам необходимо срочно покинуть палату! И не рычите на меня молодой человек! Не испугаете – пуганный! Вы ворвались в реанимационную палату, поймите же: вы сейчас одеты не подобающим образом, а здесь должна соблюдаться чистота! Пойдёмте же, – и он потянул меня на выход.
С другой стороны так же оглядываясь назад, нехотя шёл на выход Алекс. – Здесь за девушкой присмотрят, поверьте, если состояние пациентки изменится, вам тут же сообщат!
Только сейчас я заметил стоящую сбоку от кровати Лии медсестру и позволил себя увести за дверь, где тут же обрушил на врача град вопросов:
– Что с ней? Есть повреждения? Как она здесь оказалась?
– Потише, потише, молодой человек, – поморщился он. – Начну по порядку: девушку доставил патруль и по объяснениям я понял, что один из них обнаружил волчицу на подходе ко второму кругу охраны и тут же доставили её к нам. Повреждения были: вывих лодыжки, плечевого сустава и сломана малоберцовая кость. В бессознательном состоянии она находится с того момента как её доставили и почему, я не знаю – развёл он руками. – Если бы в этом мире обитали вампиры, я бы вам точно сказал: на неё напал один из них, потому что такое ощущение, будто из неё выкачали всю жизненную энергию. Я конечно прикладываю все усилия, для того чтобы поправить положение дел, но пока результата нет.
– Зелейщица нужна, – отрывисто бросил я Алексу и похлопал себя по карманам в поисках мобильного, только сейчас заметив, что я в домашних штанах, с голым торсом и босой. В чём был в подвальной камере, в том и прибежал. – Телефон, телефон…
– Уже, – коротко ответил Алекс, сразу набрав номер и держа мобильный около уха.
Разговор вышел короткий: быстро обрисовав ситуацию, выслушал ответ и сказал, что сам сейчас закажет билет на ближайший рейс для Марты и перезвонит ей. Отключив звонок, тут же принялся через интернет покупать билет на ближайший самолёт. – По всему выходит, что приедет она только завтра ближе к обеду, – закончив всё оформлять и созвонившись снова с Мартой, подвёл он итог.
– Ну что ж, тогда будем ждать зелейщицу, а я с вашего позволения вернусь к пациентам. – Врач уже сделал шаг в сторону, но я не обращая внимания на его гневные взгляды, ухватил за рукав.
– Мне нужно к ней!
– Тогда приведите себя в порядок, искупайтесь и приходите, а пока ни-ни. – Покачав головой, он всё же удалился.
– Вызови патрульного, который доставил Лию сюда. Срочно! В мой кабинет! – Отдал указания Алексу и метнулся на выход.
Уже через пятнадцать минут я сидел в кабинете за столом и слушал доклад оборотня, который и обнаружил Лию:
– Время уточнил уже позже, было шесть двадцать утра, в юго-восточной части четвёртого квадрата мой зверь почувствовал волчицу. Ранним утром никого в том квадрате быть не должно было, поэтому я решил проверить. Выйдя по запаху, увидел волчицу, которая заметив меня или учуяв, попыталась скрыться. Но она передвигалась очень медленно, подволакивая переднюю лапу, а затем и вовсе скатилась в овраг. Когда я подошёл ближе, осмотрел оборотницу, понял, что если не отдать ментальный приказ на оборот, она погибнет. Из видимых причин я назвал: заметил только проблемы с лапой, но дышала она так, как будто пробежала, не останавливаясь, с сотню километров и удары сердца становились всё реже и реже. Принял решение вернуть человеческую ипостась и отдал ментальный приказ на оборот, но она не подчинилась и только убеждением смог добиться результата. После чего на руках вынес девушку ко второму квадрату, где дежурный вызвал машину. О случившемся доложил начальнику патруля. – Отчитавшись, мужчина замер, а я, не обращая на него внимания, тут же вызвал начальника охраны, обернулся к Алексу, сидевшему в кресле и хмуро смотревшего на меня.
– Я могу идти? – Обратил на себя внимание патрульный.
– Да, свободен.
– Значит, пока ты бухал, в стаю проникли посторонние. – Он встал и начал ходить по кабинету. – Не думаю, что кто-то из наших мог навредить Лие и от кого она убегала? Что могло случиться, и как она оказалась в лесу? – Кидал он вопросами, на которые у меня не было ответов. Хорошо хоть начальник охраны отреагировал быстро. Стук в дверь прервал размышления Алекса.
– Проходи Влад. Мне нужна информация по случившемуся чуть больше суток назад с помощницей зелейщицы. Тебе патрульные не докладывали о чужаках в стае?
Несколько мгновений тот мрачно смотрел на меня и словно через силу, хрипловатым голосом ответил, не отводя от меня хмурого взгляда:
– Чужаков не было в стае, альфа. Как только поступил доклад со второго квадрата о найденной волчице, мои ребята на пульте охраны тут же сообщили мне. И да, я тут же провёл расследование.
– Что ты узнал? – Не вытерпев, навис над столом и уперев в него кулаки, еле сдерживаясь, чтобы не схватить Влада и чтобы докладывал быстрее, а не сверлил меня хмурым взглядом. Алекс терпением не отличался и, подскочив к тому, требовательно спросил:
– Ну же! Что ты узнал? – Переведя взгляд на него, начальник охраны усмехнулся и опять посмотрел на меня.
– Я лично отправился на место, где Семён, патрульный нашёл Валлию и прошёл по её следу вплоть до дома, который находится на территории травиария зелейщицы. Передвигалась она в теле волчицы и чем ближе к дому, тем следы были путаней, словно волчица была сильно ранена. В доме обнаружилась разрушенная стена между кухней и спальней. По запахам могу сказать, что отчётливо определяются два: альфы и Валлии. Присутствуют ещё два, которые я определить не смог: мужской – оборотня, запах мне не знаком, но он более устаревший, а так же женский, совсем, на грани уловимый, поэтому не идентифицированный, по нему определил только половую принадлежность. Так что, – он повернулся к Алексу, – то, что там произошло, может знать только наш альфа. Именно он и Валлия находились там последними. И ещё определяется отчётливо запах половой близости. – Он снова посмотрел на меня и словно выплюнул, глядя в лицо: – Я могу идти?
– Свободен. – Отрывисто бросил, тяжело опускаясь в кресло и не смотря в сторону Алекса. По выражению лица, по глазам, мимике начальника охраны было понятно: он решил, что я избил и изнасиловал Валлию.
– И ты утверждаешь, что не тронул её? – Взревел Алекс, даже не дождавшись пока Влад закроет за собой дверь.
– Успокойся! – Повернул к нему голову, подавляя его волю своею силой, которая у меня сейчас более менее стабилизировалась. – Я уже тебе сказал, что не поднимал на неё руку! Только… Метка! – Выдохнул, медленно поворачиваясь к нему. Только сейчас понимая причину ужасного состояния своей пары. Не раздумывая, выскочил из кабинета через распахнутые двери на террасу.
Алекс, не отставая, нёсся за мной по улице, не задавая вопросов. Добежав до лазарета, первым делом разыскал врача Лии:
– Антидот! – Ухватив его за рукав, дёрнул на себя. – Ей нужен антидот. Возможно, это организм или дар реагирует на метку.
– Когда была поставлена метка? – Тут же деловито спросил он, вывернувшись из моего захвата.
– Где-то за час, два как её нашли.
– Хм, возможно вы правы. Какой дар у девушки не в курсе?
– В курсе, но это не имеет отношения к её лечению, – рыкнул я.
– Не доверяете? Ладно, не об этом сейчас, – махнул он рукой. – Мне нужна кровь и слюна оборотня повинного в состоянии девушки и чем скорее вы доставите паршивца сюда, тем лучше.
Едва сдерживая ярость, я схватил его за грудки, приподнимая и не обращая внимания на оскал Алекса и на сопротивление врача, прорычал ему в лицо:
– Паршивец перед тобою!
– Немедленно поставьте меня на место! – Взвизгнул врач, однако, никак не проявляя признаков страха. – Если именно вы и повинны в состоянии пары, то грош вам цена молодой человек.
Отшвырнув старика от себя сжав кулаки, посмотрел на него:
– Сделай антидот и молчи, иначе не посмотрю на возраст, уважаемый!
– Не угрожайте мне! – Оправив одежду, хмуро бросил взгляд исподлобья и, вздохнув, устало добавил: – Следуйте за мною.
В течение последующих четырёх часов я не находил себе места, нервно вышагивая сначала под дверями лазарета, пока готовился препарат в лаборатории, затем под дверями палаты, в которой лежала Лия после того, как ей вкололи антидот. Казалось, стоит мне уйти хоть на минуту, оставить без контроля все манипуляции проводимые врачом, лаборантами и медсёстрами, как тут же случится непоправимое. В итоге с трудом, но врачу удалось меня отвести в душ, приняв который, я нормально оделся в принесённые экономкой «Красного» дома вещи.
– Ну что ж, – наконец врач вышел из палаты. – Состояние девушки стабилизировалось, все показатели пришли в норму, но в себя её привести у меня, к сожалению, не получается. – Развёл он руками и тут же торопливо добавил, увидев, как я угрожающе двинулся на него: – но и это уже хороший результат! Теперь жизни её ничего не угрожает, а состояние может быть продиктовано большой потерей энергетических сил. Этого я вам сказать не могу. Дождитесь зелейщицы, она-то уж точно скажет. – И уже собирался уходить, как вдруг добавил: – Кстати вам выдадут одноразовую одежду, и вы можете войти в палату, только при условии, что не будете тревожить пациентку! Медсестра за вами присмотрит и если будет необходимо, вызовет меня.
Мы с Алексом проводили уходящего врача удручёнными взглядами, а навстречу нам уже спешила медсестра с одноразовой одеждой.
Сидя в палате и глядя на то, как мерно поднимается при дыхании грудь Лии, на её бледное лицо, решал: что же я буду делать дальше, после того как она придёт в себя.
«Как я поступлю, если сейчас, вот в этот самый момент она откроет глаза и посмотрит на меня? Что она скажет? И что отвечу и смогу ли вообще с ней разговаривать? Каким образом она собирается вымаливать прощение после своего предательства? Смогу ли я если не простить, то хотя бы попытаться не вспоминать о случившемся?»
Одно я точно знал: как только она придёт в себя – уеду подальше. На какой период – не знаю. И под страхом смерти запрещу ей покидать указанную мной территорию. Только в рамках определённой мною местности она сможет передвигаться. Ну и конечно над нею будет установлен тотальный надзор в лице пары оборотней из числа тех, кому я доверяю. Алексу в этом отношении доверия нет – он на многое пойдёт ради сестры, и за это я его винить не могу, за это надо уважать, только пока не получается.
Под мерный звук попискивающего прибора и редкий шорох перелистываемых дежурившей медсестрой страниц книги читающей в кресле напротив, я уснул.
За время моего сна состояние Лии не изменилось: всё так же мерно поднималась под покрывалом грудь, всё так же бледна. Я отдал распоряжение медсестре вызвать меня при любом даже незначительном изменении в состоянии её подопечной. Направившись в «Красный» дом, пытался сосредоточиться на текущих делах.
Алекс пребывал в подобном состоянии: делал вид, что работает в своём кабинете, время от времени звонил в лазарет и до приезда Марты несколько раз ходил туда же. Я подавлял в себе желание отправиться если не с ним одновременно, то самому сходить и удостовериться в стабильно-плохом состоянии Валлии.
Стоя на террасе рядом с открытыми дверьми кабинета своего зама с облегчением услышал его разговор по телефону, в котором Марта сообщила, что подъезжает. Этот поганец, даже не сообщив мне, сам помчался её встречать. Выждав десять минут, старательно сдерживая размеренный шаг, направился к лечебному корпусу. Только увидел зелейщицу уже мельком: быстро расспросив врача о состоянии своей помощницы, заметив меня и кинув гневный взгляд, скрылась за дверью палаты.
Прислонился к дверному косяку и сложив руки на груди, хмуро посмотрел на ходившего из угла в угол Алекса.
– Уже успел донести на меня?
– А ты думал, что я буду молчать?
– Каждую ситуацию можно рассмотреть с разных точек зрения и преподнести её по-разному.
– Я преподнёс её так, как вижу её я! И с моей точки зрения – ты…
– Не зарывайся! – Перебил я его. – И не рискуй здоровьем, оно как ты знаешь очень нестабильная штука. Когда ты обретёшь пару, я задам вопрос о том: как же ты отреагируешь на её измену.
– Моя пара никогда мне не изменит…
– То есть ты согласен, – перебил я его в который раз, – что мне не повезло, и я получил в пару – шлюху? – Приподняв бровь, скептически посмотрел на него.
– Она не шлюха! – Прошипел, сжав кулаки Алекс, злобно сузив глаза.
– Хм и как же назвать женщину, которая, стоит её паре отлучиться, ложится под чужого самца? Благотворительная? Или страдающая сексуальным альтруизмом? Хватит! – Не дал ему открыть рот. И оценив, что тот стоит спиной к входу, где никого нет, придавил волной силы. Хорошо придавил, так, что тот, сопротивляясь, сжав зубы и кулаки, всё же не выдержав, склонил голову.
Отметив про себя, что мальчишка с каждым днём становится всё сильнее и сейчас мне самому с трудом, удалось скрыть: каких усилий мне далось давление на него, медленно приблизился.
– Это за то, что не сообщил сразу о приезде зелейщицы. – Отпустив воздействие, дождался пока он, сверкнув глазами, продышится и вытрет тыльной стороной ладони капли крови, брызнувшие из носа, продолжил: – Как только что-либо изменится, появятся хоть малейшие новости – вызовешь меня. Ты меня понял?
– Понял! – Прошипел сквозь зубы Алекс, не отрывая от меня гневного взгляда.
Не дожидаясь продолжения, я вышел.
Перекладывая с места на место документацию, постоянно бросал взгляд на молчавший мобильник, лежащий рядом, под рукою. Экран открытого ноутбука давно погас, новости, биржевые и экономические сводки не могли отвлечь меня от желания сорваться в лазарет: таблицы и графики просто казались бессмысленными наборами цифр и кривых графиков.
Я уже был на грани того, чтобы сорваться и начать бродить по дому, как в дверь раздался стук. Резко вкинув голову, принюхался и скривился: вот уж кого не хотелось бы сейчас видеть! Выдохнув и включив экран ноутбука, разрешил войти посетительнице.
– Альфа, добрый вечер.
– И тебе тоже Виола. Что ты хотела? – Я демонстративно покосился на экран компьютера.
– Я много времени не отниму, необходимо подписать документы.
– Покажи, – согласно кивнул, и она прошла к столу. Обежав взглядом её внешность, с удивлением отметил, что выглядит она необычно: весьма скромное для неё платье, длиной по колено и даже никакого вызывающего декольте, немного растрёпанная причёска и усталый вид. – У тебя всё в порядке? – Вежливо поинтересовался, принимая из её рук папку и бросая на неё взгляд, на что она как-то грустно улыбнулась.
– Да, всё хорошо. Просто немного на работе устала.
Ещё раз на неё удивленно посмотрел и переключил внимание на принесённые ею документы. «Виола, да устала на работе? Что-то определённо произошло в стае за время моего отсутствия!», пронеслась мысль.
– Почему мне на подпись? – Нахмурившись, бросил взгляд на женщину. – Это мог подписать и твой начальник.
– Да, конечно, но Валентин Степанович в отъезде, а над ним только альфа и твой зам. Зама твоего я не нашла, так что… Это просто срочно необходимо подписать, я бы просто так не потревожила тебя. – Она как-то виновато посмотрела на меня, ещё больше удивляя уже не только внешним видом, но и поведением. Её словно подменили: вместо стервозной сучки, передо мною стояла вполне обычная, немного уставшая, но всё равно привлекательная оборотница.
– Ничего страшного. Алекс м-м-м сейчас занят другим. – Подписывая бумаги, поинтересовался: – Ну а в общем как дела? – Закончив, закрыл папку и подняв глаза наткнулся на грустный взгляд. – Виола?
– Что? Ох, извини, задумалась. У меня всё хорошо, просто… – Прикусив губу, она, прикрыла глаза и ещё раз улыбнулась. Посмотрела на меня и отошла к открытой двери на террасу. Остановившись, обняла себя руками и чуть качнувшись, продолжила: – Просто я…я никак не могу заставить себя думать о ком либо, кроме тебя.
– Тебе бы найти хорошего мужика, – вздохнув, откинулся на спинку кресла, посмотрел на её спину, сейчас немного сгорбленную.
– Да, да я знаю. Столько месяцев прошло после нашего расставания, но я…Ты же знаешь, я даже уезжала – думала: сменю обстановку и смогу хотя бы спокойно смотреть на кого-либо кроме тебя, не говоря уже о большем, но у меня не получается. Поэтому и решила: вернусь в стаю и буду жить, работать. Со временем я смогу если не забыть, то хотя бы…Ты не подумай, – она, резко повернувшись, посмотрела на меня, – я не навязываюсь! Прекрасно понимаю, что насильно мил не будешь, да ещё и мой запах…Но, если вдруг, тебе захочется просто с кем-нибудь поговорить, или допустим сыграть в карты, не знаю, то может просто по дружески или…Я наверное пойду, – сорвалась она с места и подхватывая папку со стола, быстро прошла к двери, у которой я её остановил:
– Виола!
– Да? – Тут же обернулась она.
– Ты же понимаешь – я не могу тебе обещать, что между нами что-то будет.
– Да, конечно. Я понимаю. – Опять грустная улыбка.
– Но если вдруг, просто поговорить…я позвоню. – Не знаю, почему и зачем пообещал я.
– Спасибо. Спасибо что выслушал. Хорошего тебе вечера.
И вышла. А я ещё несколько минут сидел, смотря на закрытую ею дверь.
Через некоторое время медленно брёл по аллее между лечебным корпусом и жилыми домами, но так, чтобы меня никто не смог увидеть. Заниматься делами – я в таком состоянии не могу, сидеть в кабинете – тоже уже тошно. Можно было бы, обернувшись зверем, выплеснуть бушевавшие эмоции в пробежке по лесу, но и находиться далеко от лазарета я не могу. А сидеть как Алекс там и маячить на глазах у медперсонала – только провоцировать и так уже появившиеся слухи. Сейчас захотелось бросить всё и уехать. «Только дождусь, когда Валлия придёт в себя, тут же очерчу круг её обязанностей и место проживания, назначу контролирующих оборотней и свалю из стаи! На охоту. На Камчатку. Можно взять с собою Виолу, почему бы и нет? Изначально просто сопровождающей, а там видно будет, в конце концов, мне силу надо будет скидывать, а артефакт позволяющий рассеивать её можно и поберечь!» Мысли прервал долгожданный телефонный звонок от Марты.
Через семь минут я был в лазарете. Как бы не заставлял себя сдерживать быстрый шаг, но всё равно периодически срывался и чуть ли не бежал.
– Как её состояние? – Не стал тянуть я и спросил, как только увидел зелейщицу, на что она покачала головою.
– Ничего хорошего. Но, я ничего не скажу о состоянии Лии, пока не услышу – что произошло.
– Марта! Я же тебе всё рассказал! – Возразил Алекс.
– Вот именно! Тебя я услышала, теперь хочу услышать тебя, Максимильян, и только потом решу: что говорить и кому!
– Хорошо, его ты послушаешь, но мне-то можешь сказать: что с моей сестрой?
– Я сказала, в какой последовательности состоится наш разговор! – Строго оглядела нас обоих и остановила взгляд на мне: – Пойдём-ка на улицу, на лавочке посидим.
Перечить зелейщице бесполезно: во-первых – учитывая возраст, она просто не побоится угроз, ну а во-вторых – с ней всё-таки отношения нужно выяснять спокойно, иначе вообще откажется что-либо говорить.
Усевшись на лавочке метрах в двадцати от лазарета, под раскидистым дубом, я рассказал о случившемся намного подробней, чем Алексу, опуская весьма пикантно-личные стороны. Сейчас почему-то стало совершенно плевать: как и что обо мне будут думать окружающие. Может это после разговора с Виолой? Апатичность накатила такая, что действительно спокойно закончив рассказ, так же спокойно посмотрел на сосредоточенно слушающую меня Марту. Некоторое время мы посидели молча, обдумывая каждый своё.
– Не верю. – Тряхнула она головой. – Вот хоть режь меня – не верю! Она не могла так поступить!
– Я тебе рассказал, что видел собственными глазами, чувствовал обонянием – изложил факты и последствия.
– Всё равно…За всё время пока мы жили бок о бок, я достаточно хорошо её изучила и вот… – Она вздохнула. – Я скажу тебе то, что не смогу Лексею: я не знаю, как вернуть Лию.
– Как…Что с ней тогда?
– Я такое видела и не раз уже. – Она смотрела в сторону. – Потом объясню, почему у неё не осталось энергетических сил. Но сейчас. – Она повернулась ко мне: – она сама не хочет возвращаться.
– Что ты имеешь ввиду? В смысле – она не хочет?
– То и имею. Что-то ты не учёл милый, – она снова вздохнула. – Что-то где-то есть, какая-то деталь, которая у нас под носом, но мы её не видим. Максим, я не вытащу её. – Закончила она, резанув новостью.
– Марта, твою ж… – Я вскочил и, тяжело дыша, посмотрел на неё. – Объясни нормально!
– Она не хочет жить Максим. Она не вернётся. – Она так же встала и отвернулась. – Давно я узнала, что в таком состоянии душа оборотня попадает в межмирье: и не здесь и не у Создателей. Всё зависит от того: есть ли ради чего жить. Тело может быть здоровым, да и энергии я в неё вкачала, только души нет, понимаешь? – Повернувшись, посмотрела на меня.
Замерев истуканом, смотрел на вмиг постаревшее и осунувшееся лицо Марты, резко обозначившуюся сеточку морщин вокруг глаз, из которых сейчас спускались по щекам скупые слёзы. Я первый раз увидел Марту плачущей.
– Я пыталась звать её, и буду звать, но… – Отвернувшись, вытерла слёзы и медленно направилась в сторону лазарета, а я как баран на верёвочке поплёлся за нею, просто автоматически переставляя ноги. – Я скажу мягко Лексею, чтобы звал её, разговаривал – всё-таки родная кровь, может и получится. А вот ты не смей! – Она, обернувшись, гневно на меня посмотрела. – Иначе точно уйдёт! Понял?
Только кивнул молча, и остановился. Мысль, что Лия в таком подвешенном состоянии просто оглушила. Почему-то до последнего момента был уверен: стоит приехать Марте и она вернёт Лию к нормальному состоянию. Осмотрелся потерянным взглядом и сжав кулаки вскинул голову сдерживая зверя, который раздирал изнутри, сдерживал своё желание закричать от боли.
Спустя время, в кабинете врача я и Алекс молча ожидали объяснений Марты о состоянии Лии.
– Обследовав Лиюшку, я и Владимир, её врач, не могли понять: почему же её состояние никак не стабилизируется. Да, ты был прав Максим – антидот ей помог, и изначальная слабость и потеря сил произошла из-за твоей метки. Дар Лии начал подстраиваться под твой, вытягивая энергию. Но, пытаясь восстановить её энергетический баланс, я заметила, что энергия словно утекает, рассеивается. Только более детальное обследование дало полную картину. – Она на несколько мгновений замолчала, ещё больше нагнетая и так непростую обстановку. В полной тишине подошла к столу, достала из кармана свёрнутую марлевую салфетку и, развернув, положила её на стол. – Вот что в результате я сначала почувствовала в теле Лии, а потом мы достали эти осколки из её тела. Заметить у врача их не получилось. Когда ты ставил метку Максим, скорей всего, нарушил целостность предмета, который находился в её теле и осколки ушли под ключицу.
– Что это? – Вырвалось сразу же у Алекса. Мы, не прикасаясь, внимательно осмотрели маленькие, блестящие, жёлто-оранжевые обломки.
– Что-то мне это напоминает, – пробормотал я, наклонившись и рассматривая их под разными углами.
– Похоже на какие-то бутылочные осколки. – Пробормотал Алекс, рассматривая их сбоку.
– Осколки, прозрачно-матовые… – Задумчиво рассматривал частички, лежащие на марле. – Бутылочные говоришь, хм, янтарные осколки. – Стоило произнести это вслух, как мы тут же посмотрели ошарашено друг на друга. Тот самый артефакт, из-за которого и начались поиски Валлии и её матери – артефакт рода Янтарных, всё это время был в её теле! Через мгновение я вспомнил, как чуть не сломал клык, когда ставил метку. «Так вот на что он наткнулся, и хруст чего я слышал! Это был хруст разрушающегося артефакта, а не её ключица, как потом предположил я!» – тут же пронеслась мысль.
– Артефакт! – Изумлённо выдохнул Алекс, глядя на меня. Марта вздохнула.
– Я тоже размышляла: что это может быть, тоже не сразу догадалась.
– Как такое может быть? – Хмуро покосился на зелейщицу. – Янтарь в теле и получается: она знала всё это время где артефакт. Если целостность артефакта нарушена, значит, сила его…
– Да, именно, – перебила Марта, – энергия хранящаяся в артефакте хлынула и наложилась на процесс подстраивомости её дара к твоей метке. В общем, получилась та ещё смесь: метка, подстраиваемость дара Лии и разрушение артефакта в её теле – результат мы наблюдаем сейчас.
Алекс бросал нахмуренные взгляды то на меня, то на Марту. Ему придётся теперь принять то, что сестра всё это время водила за нос не только меня, но и его. Сам прикрыл глаза, выдохнув, мотнул головою.
– Лия имела такое же право на владение артефактом, как и я. – Хмуро обронил Алекс. – Она дочь Айдара, а он тоже наследник рода, хоть и не первой очереди.
У меня же чуть не вырвалось, что она и не дочь Айдару, может как раз она имела полное право на наследование, так как, скорее всего, она старшая дочь альфы, его отца. Только не к месту такие объяснения и предположения сейчас, да я и не был уверен в этом, так что Алексу не стоит это знать. Потом, может быть потом.
– Как бы там ни было, она за всё это время не удосужилась сообщить о том, что знает, где находится этот долбанный артефакт, ни тебе, ни мне, никому. Получается: она никому здесь не доверяла, либо же вела какую-то свою игру.
– Прекрати! – Марта поморщилась. – Ты сейчас из неё двойного агента ещё сделай, который выведывал все секреты стаи. Ты не забыл случаем, что как только она приехала в стаю, так ты её сразу отправил ко мне, чтобы я её считала?
– Значит, она как-то обвела тебя вокруг пальца. Невозможно не знать, что в твоём теле спрятан артефакт! Кстати, где он находился?
– Скорей всего, между ключицей и лопаткой, в надостной ямке. – Проговорила Марта, собирая осколки и завязывая в марлевую салфетку. – И всё равно, я доверяю своему чутью, а…
– Значит, твоё чутьё в этом случае ошиблось! – Перебил я Марту, завершая весь спор и выходя из кабинета.