Глава 17
«Иногда нужно обойти весь мир, чтобы понять,
что клад зарыт у твоего собственного дома»
Максимильян
Сидя за столом в кабинете, устало потёр виски́, взял приглашение, ещё раз пробежался глазами по тексту и швырнул обратно. «Как? Вот как они узнали? Наверняка в дело вмешался кто-то из Создателей, если не оба. А если так, то дело дрянь». В раздражении, которое накатывало волнами, прошёлся по кабинету. «Бесит когда ситуация выходит из-под контроля. Ладно, время те́рпит, пару дней на улаживание дел стаи у меня есть».
В течение последних трёх месяцев работал на износ. Меня, по-моему, уже стали подчинённые ненавидеть. Алекс так вообще избегал, знал — стоит попасться на глаза, так нагружу делами по самую макушку. Его понять можно: молодой парень, а тут вкалывать приходиться чуть ли не за десятерых, но это пойдёт ему только на пользу. Хотя всё чаще он стал показывать зубы — растёт щенок, скоро можно будет самому уже на второй план отходить. Набрал его номер. Не отвечает. Ну ладно, пробуем дальше.
— Зайди. Мне плевать есть у тебя время или нет. Я в кабинете. — Отключив связь, усмехнулся: наверняка сейчас телефон от злости швырнёт. Заметил у него уже за месяц пятый, на вопрос: почему так часто меняет, только взглянул злобно.
Сел в кресло, откинулся на спинку и устало прикрыл глаза. Приглашение доставили сегодня, на посещение «Центрового храма» в Токио на меня и супругу. Хотя, подобное приглашение равносильно приказу. А так как супругой моей является Лия, то предстоит встреча и нехилое объяснение с ней. Хотя есть один прекрасный способ успокоить разгневанную или обиженную женщину, я предвкушающее улыбнулся — о-о-очень приятный способ.
От воспоминания нашего последнего поцелуя сладко потянуло в паху. Как она сама целовала, льнула ко мне, её сбивчивое дыхание, тихий стон, который сорвался с губ. Пришлось приложить немало усилий, особенно в первый месяц после расставания, чтобы не сорваться обратно в становку.
Временами было плевать и на просьбу Марты и на злые высказывания Алекса, да на всё плевать, до того сильно хотелось прижать её к себе, накрывая поцелуем губы, что ощущал себя озабоченным подростком.
Да я даже не спал с ней! А меня разрывало от желания её хотя бы просто целовать, срывая пусть и такие невинные стоны.
Постоянно задавался вопросом: ну что в ней такого, что меня к ней тянет? Она не была похожа на женщин, которыми я интересовался: в ней не было яркой сексапильности, томности, она ни разу не пыталась соблазнить меня.
Всегда был требователен к внешнему виду женщин, которые в тот или иной момент находились рядом, но Лия даже в простом платье зажигала во мне искры желания. Её хотелось завоевать, но не сломать, видеть, как начинают загораться от возбуждения её глаза. Хотя ничего подобного до первого поцелуя не было и это наводило на размышления.
Изначально мне было просто интересно наблюдать за ней. С преображением внешности менялся и её характер: походка, жесты; было видно, что чувствует себя она намного увереннее, открыто начала смотреть на собеседника, не отводя постоянно глаза, постепенно прекращая теребить края одежды, хотя она кажется даже и не осознавала свою, так меня ранее раздражающую привычку.
Позже, намного позже, я понял слова Алины о том, какими она видит её энергетические волны: жёлтые с серебристыми лучами. От Лии действительно словно исходило душевное тепло и умиротворение. Скорей всего, поэтому она легко нашла общий язык с его сестрой, с Мартой, даже Алекс кардинально изменил своё отношение к ней, не говоря об окружающих её оборотнях.
Мне импонировало её стремление к независимости, к самосовершенствованию: оставшись одна, без опеки матери — не сломалась, самостоятельно поступила учиться, работала.
Но больше всего понравилось то, что за всё время её пребывания в стае, она ни разу не устроила истерики, хотя если честно говорить, ожидал этого. Нет, она сама стремилась работать, не требуя своего обеспечения, хотя и на это имела право, как дочь брата альфы. При первой же возможности ушла из Красного дома и получала удовольствие, работая с Мартой, ни разу ни на что не пожаловалась.
Марта её тоже несколько раз хвалила, а она довольно-таки требовательно относится к своим работницам. И даже узнав о смерти матери, она ни слова не кинула в обвинение, хотя и на это имела право. Эта её жажда знаний, жизни, притягивала и наполняла энергией окружающих.
А вот за ощущениями своего зверя в присутствии Лии, наблюдать было забавно. С самых первых минут он пытался проникнуть сквозь заслон её артефакта, заставляя меня тщательнее принюхиваться, хотя иногда прок от этого всё же был, так как зыбко, на грани восприимчивости я улавливал приятные нотки её настоящего аромата и мне он был очень приятен. Нет, до запаха пары он был далёк, но что-то в этих еле уловимых нотках цепляло.
И если теперь нам предстоит совместная поездка, то я в любом случае буду вправе потребовать снять артефакт. Хотя бы на время, ну а там посмотрим. Но как мне кажется — эта поездка понравится нам обоим.
Дверь распахнулась без стука, вошёл Алекс в довольно-таки паршивом настроении.
— Ты задержался, — я демонстративно постучал по циферблату наручных часов.
- Задержался? Да я даже в сортире не успеваю нормально посидеть! Что опять? Куда прикажет ваше альфейство мне нестись? Чем неотложным заняться? — Алекс резко уселся в кресло напротив стола.
Нахмурившись, выслушал его, хотя мысленно смеялся.
— Алекс, а ты что думал? Управлять стаей — это сидеть на пятой точке ровно и плюшками баловаться? Ладно, — прервал его уже готовые вылиться высказывания, — не о том сейчас. Держи, — протянул ему приглашение.
— Ну и что это? — брать не торопился, видимо ожидая, что на него опять свалится очередное задание.
— Прочитаешь, узнаешь.
Он побарабанил пальцами по подлокотникам, но любопытство превысило опасения и, пристав, он всё-таки забрал приглашение. Читая, с каждой строчкой его глаза увеличивались.
— Твою ж… — он растерянно посмотрел на меня.
— Согласен и поддерживаю.
— И что будешь делать?
— А ты что предлагаешь? — я скептически приподнял бровь.
— Ну-у, ехать надо.
— Молодец! Логика работает.
— Прекрати, — скривился, — Откуда они узнали про Лию? Ты ж говорил: данные о регистрации брака в базу не заносили.
— Не заносили.
— Так получается — это Создатели вмешались? Если главный храм, то больше некому?
— Получается так. Ты не в курсе — твоя сестра к озеру ходила?
— Да вроде нет, она бы рассказала, мы регулярно с ней созваниваемся. Хотя подожди, — он вскочил и прошёлся по кабинету, — Она после ночи Благодарения, за завтраком рассеянная была и вроде с ней кто-то из Создателей разговаривал.
— Что тогда произошло? — я подался вперёд. Алекс лихорадочно замельтешил по кабинету, явно стараясь вспомнить.
— Она вышла после сна рассеянная, а Алинка что-то про свои сны рассказывала вроде, не помню и вроде сказала, что хочет с Создательницей во сне поговорить. Точно не могу сказать.
— Дальше, — поторопил я его.
— Ну а дальше, Лия после её слов выронила, по-моему, ложку и ещё удивлённо на нас смотрела, так я и понял, что кто-то из Создателей в сон к ней пришёл.
— Алекс, ты как баба: кругом, да вокруг. О чём с ней разговаривали?
— Да откуда я знаю? — сорвался на крик, — Я спросил, а тут Марта встряла: мол, не лезь и Лие сказала, чтобы молчала о своём сне. Я больше и не спрашивал.
— Чем дальше, тем интересней, — Я снова откинулся на спинку кресла, задумался, постукивая пальцем по столешнице.
— Хреново тебе придётся, — Алекс уже расположился в кресле и вовсю довольно скалился.
— И почему?
— Ну-у, тебе же предстоит серьёзный разговор с Лией. А думаю новость о том, что она замужем уже как несколько месяцев её не очень обрадует.
Я усмехнулся. Ничего — это будет интересно и не скучно, а то, что поругавшись, можно сладко помириться, я думаю известно всем.
— Разберусь. Только и ты заранее придумывай оправдания, почему не рассказал ей, — с удовольствием понаблюдав, как у него вытягивается лицо, продолжил: — Давай, тащи запланированные контракты, поясню тебе тонкости. Сам понимаешь, в ближайшее время поедем с Лией в «Центровой храм», так что останешься здесь управлять стаей.
Алекс, нахмурившись, поднялся.
— А за альфу кто юридически останется?
— Владимир. Он из старейшин самый цепкий, да и тебе спуску не даст если что.
— Это да, он из любого душу вытрясет. Если бы не знал его с рождения, подумал бы что он еврей.
Остаток дня пролетел стрелой. Постоянно звонил телефон, отрывая меня, Алекса и старейшину от обсуждения всего того, что им необходимо было сделать в моё отсутствие. Подготовил на скорую руку несколько документов и контрактов, которые желательно было бы вообще заключить, а которые заключить но, максимально давя, выбить хорошие уступки.
Спать лёг, даже не глянув на часы, но было уже далеко за полночь. И только на утро следующего дня до меня дошло, что у Лии нет загранпаспорта. Раздражённо скрипнув зубами, позвонил в Токио, по указанному в приглашении номеру телефона, объяснил, что вынуждены задержаться. Хотел уже вызвать машину, чтобы привезли Лию из становки, но всё сложилось, как никогда удачнее. Договорился за хорошую оплату, что необходимые документы для подписи мне скинут на электронную почту, фото я и сам могу сделать, благо фотоаппаратура приличная имеется и не придётся раньше времени засвечивать присутствие Лии в стае.
За получением паспорта заберу её лично и отвезу в Красноярск, где, кстати, сразу купим ей необходимые вещи. Моя жена должна выглядеть достойно! Осталось за малым и самым трудным — поездка в становку и объяснение с этой самой женой. Предупредив Алекса, о том куда направляюсь, уехал.
Чуть больше часа и я на месте. Не заезжая в становку, остановился на окраине, заглушив двигатель, вышел из машины и вдохнул полной грудью — как же здесь хорошо, нет суеты, спокойно! В окружении леса зверь рвался на свободу. Ну а почему бы и нет, время есть. Принюхавшись, осмотрелся — никого нет, настоящее сонное царство.
Не торопясь разделся, сложив вещи на заднем сиденье, обернулся волком и сначала неторопливо направился в сторону леса. С каждой минутой ускоряясь, отдал власть волчьему телу — пусть несётся куда заблагорассудится, здесь можно. Волк размеренным ритмом бежал по лесу. Иногда останавливаясь, примечал передвижение зверей в том или ином направлении, довольно порыкивал, чувствуя добычу, но охотиться сейчас не время.
Обиженно скалясь, волк бежал дальше. Окружающий лес пьянил запахами хвойных деревьев, по-весеннему остро со всех сторон окутывал ароматом молодой поросли, зелёных побегов, едва уловимыми запахами зверей, которые почувствовав опасного зверя поблизости, разбегались в стороны.
Погрузившись в своеобразное чувство наслаждения окружающей природы, не сразу осознал, что волк приостановился, принюхавшись, резко бросился в сторону. Пытаясь остановить его, не сразу понял, куда он так мчится? Когда разобрался, уже сам в нетерпении торопил: быстрее, вперёд!
Сначала отголосок запаха — пьянящего, одурманивающего разум, но такого нужного, с каждой минутой становился всё сильнее — моя пара! Моя волчица! Она здесь, совсем недавно пробегала мимо этих деревьев, перепрыгнула через небольшой овражек, ещё немного и увижу её.
Пришлось немного сдержать волка, иначе испугаю, но куда там? Выскочив из-за густой пихты, остановился как вкопанный так, что передние лапы зарылись в мягкий грунт. Мимо пронеслась волчица. Заметив волка, резко остановилась, оскалившись, втянула воздух так, что ноздри затрепетали, зрачки расширились.
Я еле сдерживал своего зверя, чтобы не кинулся на неё, он недовольно оскалился, на что волчица слегка пригнулась. Мой волк одобрительно рыкнул: ему определённо понравилась реакция самки. Она припала на передние лапы, заискивающе выгнулась. Но стоило шагнуть навстречу, резко вскочила и с такой прытью кинулась в сторону, что опешив, я только увидел мелькнувший серебристый кончик хвоста.
Ну что ж, хочешь поиграть, девочка? Довольно зарычав, волк помчался следом, тем более я уже знал, куда бежит волчица — становка. Не узнать я её не мог, хотя ни разу не видел волчицу Лии.
Чёрная, небольшая самка с серебристыми кончиками хвоста и ушей. А ушки — загляденье, словно сбрызнули серебристой краской. Лия, моя! Бежал, преследовал с мыслью: как я мог за столько времени не понять, не почуять. Вот уже окраина леса, волчица быстро пересекла опушку, и на полном ходу промчавшись к знакомому дому, скрылась за углом.
Пробежав последние метры, на ходу вернув человеческий облик, взбежал по ступенькам крыльца и уже неспешно прошёл в открытые двери и медленным шагом вошёл в комнату, где пригнувшись, скалила зубы волчица, охлёстывая в раздражении хвостом бока.
Прикрыл глаза, ментально заставляя Лию обернуться, но её разум сопротивлялся. Пришлось воздействовать сильнее, уже зная, что это принесёт ей боль, но в данном случае прерогативно было — заставить подчиниться воле альфы, правом самца давил на её сознание, правом сильнейшего и, в конце концов, она моя пара. Моя! Сжав кулаки, сделал шаг, волчица сопротивлялась, усмехнулся, собираясь приблизиться, как заскулив, она крутнулась, и передо мной неловко вскочила на ноги обнажённая женщина.
Глаза её заметались, отмечая, что выход из комнаты ей перекрыт, она попятилась, пока не упёрлась в стену. Глядя на меня расширившимися глазами, закусив губу, всё же с любопытством втягивала в себя воздух, и видимо мой запах ей пришёлся по вкусу, так как она задышала чаще, не осознавая, что от этого, её обнажённая грудь весьма сексуально мягко приподнималась.
Я, прищурившись, обвёл взглядом обнажённую фигурку: пышная грудь, увенчанная розовыми ореолами сосков со слегка торчащими вершинками. От её учащённого дыхания грудь мягко покачивалась, притягивая взгляд.
Едва сдерживал себя, чтобы не податься вперёд и не провести по ним ладонью, до безумия хотелось, обхватив, ощутить приятную тяжесть, сжать сосок пальцами, а лучше жадно втянуть в рот лаская языком наблюдая за её реакцией, слушая тяжёлое возбуждённое дыхание.
Заметив мой взгляд, Лия судорожно вдохнула, накрывая грудь ладонями, я же, не упуская случая, прошёлся взором ниже, пока не остановился на её лобке, покрытом мягкими завитушками серебра. Тут уж мне пришлось сжать кулаки так, что ногти впились в кожу ладоней.
Ни разу я не видел столь завораживающего цвета, ни разу в жизни не возникало такое острое желание просто провести ладонью по лобку женщины, просто прикоснуться, слегка задевая пальцами колечки волос. Не в силах сдержаться, уже не соображая, что делаю, шагнул навстречу, но в этот момент Лия, перекинув волосы на грудь, накрыла ладонями пах.
Взгляд метнулся к её лицу, и только увидев её широко распахнутые глаза, я осознал и распознал в её запахе страх. Меня как ушатом ледяной воды окатило. Захотелось броситься к ней, обнять, защитить от всего мира. Понимание того, что страх вызываю я, отозвалось сначала недоумением, перешедшим к внутреннему раздражению. С трудом удерживал не только себя, но и внутреннего зверя. Сейчас даже он притих, только бы не боялась, только бы приняла, не оттолкнула.
Медленно, чтобы не напугать ещё больше, подошёл и положил ладони на стены по обеим сторонам от её лица. Лия наклонила голову, словно готовясь к удару, эмоции страха, безнадёжности сменились горечью, разочарованием и всё настолько ярко, что без труда улавливались в её запахе.
Уткнув нос в её макушку, чуть не завыл от досады.
- Девочка моя, не бойся, — хотел сказать ласково и успокаивающе, а вышло хрипло и пугающе, из-за чего она дёрнулась в сторону, но я мгновенно схватил её за плечи, сильнее прижимая к стене. Теперь ещё и гнев в её запахе чувствую.
Захотелось стиснуть зубы, но если я ещё ими скрежетать начну, ни к чему хорошему это точно не доведёт.
— Постой, пожалуйста. Слышишь? Просто постой! Я ничего не сделаю, обещаю. Я просто. Хочу. Чтоб ты постояла спокойно, — и кого я пытаюсь успокоить? Возбуждённый член прижался к её рукам на животе, отчего она ими дёрнула и я, сжав её плечи сильнее, не сдержавшись, застонал ей в макушку.
Перед глазами мелькнула картинка: как она обхватывает его ладонью и тут же содрогнулся от безумного желания.
— Да постой ты спокойно! Просто не шевелись! — стараясь выровнять дыхание, различал массу оттенков в её запахе и ни один из них мне не нравился. Да что с ней происходит? Почему она так отчаянно меня боится?
— Мне больно, — её тихий голос вывел меня из оцепенения.
— Что?
Она дёрнулась в сторону.
— Мне больно.
С трудом, но до меня дошёл смысл её слов. Моментально разжал руки, хотел приподнять её лицо за подбородок, чтобы заглянуть в её глаза, прижаться губами в поцелуе, но она дёрнулась в сторону. Схватила с дивана плед и, завернувшись в него, отошла в сторону.
— Лия, — я сделал пару шагов к ней, но она опять поспешно отошла.
— Тебе бы одеться, — покраснев, смущённо отводила глаза в сторону. Меня сначала это развеселило.
— Тебя только это сейчас беспокоит?
— На данный момент да.
Теперь меня её поведение начало раздражать, хотя желание опрокинуть её здесь же на диван никуда не исчезло. Хотя мне без разницы где, даже диван не нужен.
Мгновенно преодолев разделявшее нас расстояние, прижал её к стене. Обхватил подбородок, заставляя посмотреть на себя и немедля, прижался к её губам. Стоило только это сделать, как она рванула в сторону. Запутавшись в пледе, едва не упала, но вовремя успел её схватить и привлечь обратно к себе.
— Хватит! — она опять попыталась вырваться.
— Ты уверена? — голос охрип от желания.
— Уверена! Отпусти!
— Зачем? Лия, я чувствую твоё желание! — нагнулся к её шее и провел языком, слегка подул, от чего она вздрогнула, — Твой запах возбуждения…
— Отпусти! — поднырнув под мою руку, она вывернулась.
— Прекрати сопротивляться! — рыкнул, не выдержав.
— А то что? Изнасилуешь? — перехватив плед на груди, она вздёрнула подбородок.
— А ты хочешь? — я с усмешкой взглянул на неё, — Судя по твоему запаху, ты возбуждена и тоже на подобное готова в отношении меня.
Её лицо залила краска. Опустив голову, прошла к дивану, села. Подошёл к ней и приподнял голову за подбородок:
— Не переживай девочка. Пока я оденусь, приди в себя и обдумай своё поведение.
Судя по её распахнувшимся глазам, сейчас начнёт высказываться. Не дав ей такой возможности резко развернулся и вышел из комнаты. Не останавливаясь, прошёл сени и, спустившись с крыльца, втянул воздух. Определив по запахам, что рядом никого не было, я, как был, так и пошёл обнажённым.
Необходимо дойти до машины, одеться и даже если меня кто увидит — плевать. Лия моя пара! Заматерившись, усмехнулся. Дошёл до машины, так и не встретив никого, хотя зрелище наверняка представлял занятное: возбуждённый член, гордо вздыбленный, слегка покачивался в такт моих шагов. Надел джинсы, но застёгивать, естественно не стал. Натянув майку, прошёл к ближайшему дереву и сел на землю, прислонившись спиной к стволу. Прикрыв глаза, застонал: перед глазами возник образ обнажённой Лии. Желание накатывало волнами, от мыслей, что бы я с ней сделал, мутилось в голове.
— О, а я гляжу, машина стоит, думаю: кого это к нам занесло? — с пригорка спускался Матвей. Закрыв глаза, запрокинул голову — разговаривать сейчас ни с кем не хотелось.
— А ты чего сидишь здесь? Погоди-ка, — он принюхался, — Это ты откуда такой? Да от тебя фонит как от разгулявшегося…
Я, поморщившись, поднял руку, ладонью вверх, прерывая его.
— Матвей, помолчи. От Лии, она моя пара, — скрывать не имело смысла: всё равно скоро узнает.
— Так ты что, ты с ней? — он принюхался, яростно шевеля бровями, от возмущения усы встопорщились.
— Да успокойся ты! Ничего я не сделал с ней! Вон, в доме сидит, обдумывает новость.
Он постоял пару минут, нахмурившись и всё-таки принюхиваясь, а потом расплылся в улыбке:
— Ну, так поздравляю, что ли! — он подошёл к рядом растущему дереву и уселся так же на землю, облокотившись спиной, — Только что-то ты не радостный?
— Да радостный, радостный! — пробурчал. Радость вон никак опадать не собирается.
— Эх, молодёжь! Даже не понимаешь, как тебе повезло пару встретить! Особенно в наше-то время!
— А-гм, — кивнул, — понимаю.
— Нет, ты понимаешь здесь, — наклонившись, он постучал мне пальцем по голове, — а через некоторое время поймёшь здесь, — И хлопнул ладонью по груди в район сердца, — Пара — это же не только ласки, да утехи! Пара — это такое понимание между мужчиной и женщиной, на таком уровне, о котором многие только мечтать могут! Понимание, поддержка, всё это придёт, после полного завершения связи, но придет, и будешь ещё Создателей благодарить за такой подарок. Кстати, как Лия?
Я с усмешкой слушал Матвея, то о чём он говорил, я слышал и уже не раз.
— Лия? Да я ж говорил — сидит в доме, тоже, наверное, «радуется» такому подарку Создателей.
— Понятно. Ну, пусть подумает. Тоже время нужно. Эт как же получилось, что ты за столько времени ничего не почуял? Я думал зверь у тебя сильнее нюхом и ему нипочём всякие там побрякушки.
— Это ты артефакт называешь побрякушкой? — я недобро покосился на него.
Он усмехнулся:
— Да шучу-шучу! А артефакт, да мощный он у неё, если даже дар скрыть способен.
— Дар? Ты о чём? — раскрыв глаза, напряжённо посмотрел на него, подавшись вперёд.
— Дык, я думал, ты поэтому и приехал, — отодвинулся от меня в удивлении, — Э-э-э, да я смотрю, ты пока не в курсе, — он приподнялся, явно намереваясь ретироваться.
— Стой! — рявкнул, прежде чем тот очухается, схватил его за руку, дёрнул обратно, — А ну рассказывай — что тут у вас происходит? О каком даре идёт речь?
Матвей опять нахмурился, пристально на меня посмотрел.
— Да рассказывай уже, всё равно узнаю. Лучше ты мне спокойно, чем сейчас у Лии всё выяснять.
— Да уж, лучше я. Хм. Тут такое дело, в общем, Лия — зеркало.
— Это уже не смешно. С чего это вы взяли?
— Ну, я-то ни разу в жизни таких не встречал, поэтому даже не догадался бы. А вот Инару довелось, поэтому…
— Инар? Какого он вообще здесь забыл?
— Ты полегче-то, а то злоба так и прёт из тебя.
— Матвей, ты на вопрос ответь! Что он здесь делал?
— Тон поменяй, тогда и разговор сложится, — приподняв брови, он бросил на меня недовольный взгляд.
Померявшись недовольными взглядами, я отступил:
— Ладно, признаю, в отношении тебя сейчас предвзято повысил тон. Так что он тут забыл?
— Да уж, — Матвей ещё пару мгновений смотрел на меня, — За настойками к Марте он приходил, так с Лией и познакомился. Ну а про дар случайно выяснили. Тебе лучше с ним поговорить, как он понял, про зеркало. Я-то сам бы и не догадался.
— А Марта где?
— Она поехала по своим каналам выяснять: что, да как.
— Понятно. Мне значит, решили не сообщать. Интересная складывается картина.
— Не думаю, — покачал он головой, — Не принимай поспешных решений.
Поднялся, снял джинсы, майку, сложил их и повернулся к Матвею.
— Приглядишь за ней, — качнул головой в сторону дома Лии.
— Пригляжу. Куда ж я денусь, — он тоже поднялся, отряхнул штаны, — К Инару пойдешь?
Обернувшись волком, подхватив и зажав в пасти вещи, потрусил в лес.
— Давно пора, — пробормотал он. Но я услышал. Остановился и обернулся, оскалив зубы. Матвей заметил, но как-то устало махнул рукой.
— Можешь скалиться, сколько влезет! Но вот что я тебе скажу: только потеряв дочь, я понял: сколько не успел ей сказать. Сюда вон приехал, упивался жалостью к себе, жалился на несправедливую судьбу дочери. И чего добился? Того, что могу лишиться внучки. Не сегодня, завтра подохну, а что внучка знает обо мне или своей матери? Так и не успею рассказать. Тебе необходимо поговорить с отцом, пока есть такая возможность.
Качнув мордой, волк отвернулся, покрепче стиснув зубы на удерживаемых в пасти вещах, побежал в лес.
Через пару часов подбегая к дому отца, я более-менее обдумал сложившуюся ситуацию. Под мерный бег мысли текли плавно, складываясь в цельную картину. О том, что теперь понятно, почему меня на подсознательном уровне тянуло к Лие. Не чувствуя полностью её запах, я всё равно улавливал отдельные нотки её аромата.
О таком даре как зеркало, я знал мало. Дар относился к разряду редких и каждый альфа стаи обязан был сообщать даты прибытия, убытия из стаи оборотней с редким даром. Я же, как последний лопух не только прошляпил представительницу, награждённую редким даром, да ещё и женился на ней. Не с этим ли связан вызов в Токио? Определённо!
Теперь понятно — почему за ней охотится Славка Оникс. Только вот как он собирается использовать такой дар как зеркало? Пока это загадка, но выяснить всё не составит труда. Опять же, только в Токио. Где бы он ни искал информацию по такому дару, найдёт только домыслы и сплетни, потому как в открытом доступе только основные стороны дара. А вот нюансы, оборотные стороны редких даров находятся под грифом «секретно» и не факт, что ему их раскроют. Значит, буду давить на то, что, во-первых, Лия моя пара и официальная жена, ну а во-вторых, мне необходимо знать всё о подводных камнях для её защиты.
Обогнув деревянный сруб, разжав челюсти, скинул одежду на лавку. Из-за угла тянуло свежей кровью. Пройдя на запах, увидел Инара, разделывающего мясо на большом деревянном столе. Он повернул голову, кивнул и продолжил своё занятие. Вернувшись к лавке возле крыльца, обернулся, вернув человеческую ипостась, оделся и прошёл к Инару. Молча взял протянутый нож, кинул на стол бедро дикого кабана и принялся разделывать.
Спустя час туша кабана была полностью разделана. Я промывал стол и утварь чистой водой в то время как Инар с другой стороны дома разжигал огонь в мангале. Закончив с уборкой, занёс в погреб разделанное мясо, развесил куски на крюках и после этого направился к Инару.
А не хило он тут строился. Я уселся на скамейку с высокой спинкой, закинув ногу на ногу напротив кирпичного мангала, в утробе которого уже жарилось мясо. На столе рядом стояла пузатая бутылка, две рюмки и тарелка с нарезанными соленьями. Инар, перевернув мясо, подошёл и присел на стул рядом со столом.
Всё так же молча налив янтарной жидкости в рюмки, придвинул одну из них в мою сторону, приподняв свою, выжидающе уставился на меня. Я взял рюмку, нюхнул.
— Не боишься, что напившись не удержу зверя и грызану? — прищурившись, кинул ему ответный взгляд.
— Это у тебя там химией балуются при изготовлении коньяка. А у меня продукт чистый, природный, хоть и уходит на его изготовление втрое больше времени, — Инар усмехнулся.
Я выпил одним глотком и, потянувшись, взял кружок маринованного огурца, хрустнул, лениво откинулся на спинку лавки.
— Ещё раз увижу на твоей морде подобную мимику, пожалеешь — твою усмешку вобью тебе же в зубы, — проговорил так же лениво и я знал, что он знает, что я ни хрена не шучу.
Последний раз я был здесь три года назад, когда только приехал в стаю. После разбирательств последствий передела стаи, назначением меня альфы прошло больше месяца, когда я, наконец, смог забрать Алину у дядьки. Та, которую я увидел, не была похожа на мою сестру — маленький забитый ощетинившийся зверёныш. Что с ней произошло, помогла восстановить по крупицам Марта, которую еле уговорил приехать в стаю, сначала для помощи Алине, а потом уже и остаться здесь.
Без Марты, я бы, наверное, сестру потерял и всё благодаря тому, кто назывался нашим отцом и сидел сейчас напротив меня. Как я его тогда не убил, даже не помню. Кто-то оттаскивал, пытался уговаривать, что-то объяснять, хотя всё же стоило, просто за его отношение к дочери.
— Что ты делал в Северной становке?
— За зельями ходил, — он пожал плечами и отвернулся к мангалу, — К тому же если ты забыл: я снабжаю становки мясом.
— Не забыл. Это твоя обязанность. Как определил дар Лии?
Инар повернулся, кинул на меня мрачный взгляд, отвернулся, встал и отошёл к мангалу. Переворачивая мясо, временами оборачиваясь ко мне, рассказал, как он вычислил её дар.
Я сидел, облокотив локти на стол и соединив кончики пальцев перед лицом, молча его слушал. Вычленив для себя самое главное: судя по описанной Инаром реакции, Лия не знала о своём даре. Да и сейчас не имеет даже представления о его особенностях.
Инар подошёл к столу, сел и разлил алкоголь в рюмки, в этот раз до краёв. Не дожидаясь меня, поднял свою рюмку и выпил. Закусил и только после этого спросил:
— Что будешь делать с информацией? Судя по реакции девушки, она о своём даре не знала.
— А тебе какая разница? — я взял рюмку и тоже выпил. Инар пожал плечами:
— Я так понимаю: ты сообщишь куда необходимо, и её заберут, а мне нужно с ней увидеться, поговорить. Вот и спрашиваю: заберёшь её сегодня или пока нет.
— Чтобы даже не смел к ней подходить.
— С чего это?
— С того. Мясо уже готово, — я качнул головой на мангал.
Он встал, взял со стола большое блюдо и отошёл к мангалу. Стал накрапывать мелкий дождик.
Хорошо все-таки устроился гад: тихо, спокойно, сидишь под крышей, мяско жаришь и выпиваешь рюмочку, другую. Инар поставил блюдо с горкой мяса на стол, я тут же перевалил здоровый кусок на свою тарелку.
— Так с чего это ты мне указываешь к кому подходить, а к кому нет?
Я посмотрел на него тяжёлым взглядом.
— С того, что обещал её отцу, что буду защищать его дочь от подобных уродов вроде тебя.
— Её отцу? Это какому?
Твою ж,… даже поесть нормально не даст.
— Айдару. Или ты знаешь кого-то другого отца.
Он хмыкнул, а я непроизвольно поддавшись вперёд, оскалил зубы и зарычал. Волк рвался вцепиться ему в глотку, даже в человеческой ипостаси показывая себя. Он лишь устало на меня посмотрел и откинулся на спинку стула.
— Ты думаешь, я тебя боюсь? Ошибаешься сын, — он покачал головой, а я поднялся над столом, — Я уже давно не боюсь сдохнуть.
— Так что же держит?
Но он не ответил на это, однако ошарашил меня другим:
— Айдар не отец Валлии.
С минуту я постоял, нависнув над столом, но взяв себя в руки, всё же сел обратно.
— С чего ты взял?
— Знаю, — опять пожал плечами.
— Говори.
— А должен?
— Обязан, — опять рыкнул. Подобный разговор не располагал к тому, чтобы раздражение утихло.
— Не обязан. Я могу рассказать только ей.
— Я тебе последний раз повторю, и если не доходит, твои проблемы: не смей к ней подходить!
— Так что же мне о таком ей на расстоянии кричать? — глянул на меня, но уже без усмешки. Дошло, наконец.
— Лия моя жена, так что как понимаешь, мне ты обязан рассказать.
— Жена, — он задумался, — Как ты знаешь в нашем мире оборотней — это не аргумент.
— Она моя пара! — достал он меня уже.
— Пара? Это уже интересно. А что ж ты в стае, а она здесь?
— Это тебя тем более не касается.
Он отвернулся и замолчал. Я сидел, напряжённо за ним наблюдая, понимал, что долго не выдержу, сорвусь, а там точно уже некому будет меня сдерживать, но к его же счастью он, покачавшись на стуле, начал рассказывать:
— Я помню Лию вот такой вот девчонкой, — он поднял руку немного выше стола, — ей тогда, наверное, было лет восемь.
— Она не жила в стае.
— Ну да. Не жила. Мы с твоей матерью тогда недолго в этой стае прожили, но ты уже уехал. Как-то иду после охоты, навстречу Айдар, говорит: помощь мне нужна. Я пожал плечами: помощь, так помощь. Через пару часов мы выехали на машине, потом поездом добирались. Приехали в маленький городок, он подвёл меня к двухэтажному дому, попросил принюхаться и сказать, кого из оборотней я смогу почуять. Я ответил, что только самка с детёнышем постоянно вроде как живут, потому как запах устоявшийся. Он меня отвёл, устроил в гостинице, сам бегал по каким-то своим делам, а через два дня спрашивает: есть ли у меня права? Права у меня были, он подогнал чью-то машину, говорит — надо женщину с девочкой отвезти в другой город. Ну, надо, так надо. Машину, «Москвич», под завязку забили их вещами, и отвёз я их, потом вернулся обратно, ну а через три дня мы вернулись в стаю. Прошло чуть больше года, Айдар опять ко мне подошёл: Поможешь? Ну а что не помочь? Тут мы уже на машине доехали за два дня до другого городка, и опять я вычислял, кто из оборотней в данном районе замечен был. Он зашёл в дом, сказал, что через пару минут спустится, а к тому же подъезду девчушка-волчонок подбежала, улыбнулась мне солнечно так и туда же зашла. Опять дальше гостиница, день я отдохнул, на второй день по городу ходил, как на него наткнулся: он каких-то алкоголиков за собой вёл. Увидел меня, дал денег и говорит — купи два ящика красного, креплённого, ну и закусок недорогих и адрес назвал, куда это добро отнести надо. Донёс я эти сумки до адреса, а в квартире уже эти алкаши сидят, но там, до этого, по запаху та же женщина с ребёнком жила. Запах у той женщины запоминающийся был, приятный. Собрались мы обратно, он на обратном пути в стаю и рассказал, что эта женщина и девочка скрываются, вот он и помогает им прятаться. Стало быть, алкаши для этого и нужны были, после них такое амбре останется за несколько дней — ни одна ищейка след не возьмет.
Он прервался, положил себе кусок мяса, налил опять в рюмки и выпил. Откусив от куска, пережевал и продолжил:
— Ну и третий раз тоже через года три, наверное, было, на машине опять поехали. В этот раз сразу к дому подъехали, он вышел и зашёл в дом, минут через пять вышла девочка, ей лет тринадцать было, потом по запаху предположил, что волчица её скоро проснётся. Ну а тогда осень была, дождь моросил, а она стоит бедная в куртёшке, под дождём мокнет. Жалко мне её стало до ужаса — вся такая маленькая, угловатая, на кузнечика похожа была.
— Ну да, посторонних детей жалко, а на свою дочь плевать, — усмехнувшись, зачем-то встрял я. Он лишь на меня покосился, замолчал ненадолго, а потом обронил:
— Об этом я тебе позже расскажу.
— О чём? — наверно всё-таки алкоголь мне немного в голову ударил.
— Дай дорассказать, — я кивнул и начал есть мясо. В принципе о том, что Айдар помогал матери Лии скрываться, я и сам знал. Но послушаю, с чего он решил, что Айдар ей не отец, — Вышел я из машины, накинул на неё свою куртку и спрашиваю: чего, мол, здесь стоит? А она и рассказывает, что мамка сказала погулять пойти. Думаю это ж надо быть гадиной такой, чтобы дочку на улицу под дождь выкинуть. Ну да ладно, ей сказал, что я друг её мамы и бояться меня не надо. Айдара долго не было, так я девчонку в машину усадил, а как тот из подъезда вышел, то она как пробка вылетела и в дом забежала. Мы в гостиницу поехали, на следующий день он опять по делам бегал. Дня три я потом просто по городу ходил, гулял. На четвёртый мы уехали и опять же в дороге он рассказал что да как, правда, напился он тогда, но не суть важно. Мать Лии его пара, а дочь не его. Только в силу обстоятельств они скрываться должны. Это получается мать-то её тоже зеркало, и дочь потому прятала. Только вот от кого? Этого я не знаю. О том, чтобы приехать в стаю, не может быть и речи — вот так и живут. В этот раз они наспех собрались и уехали, а он цыган с вокзала в их квартиру притащил и оплаченный месяц они там должны были прожить. А им-то что? Нахаляву, да в квартире обустроенной. Вот как-то так. Больше Айдар ко мне не обращался. А уже здесь в становке, когда увидел Лию, запах мне больно знакомый показался. Уже позже спросил Марту об её родителях, она и сказала, что это дочь Айдара, — он встал, принёс кастрюлю, куда скинул уже остывшее мясо и поставил на тлеющие угли.
— А отец кто?
Он, стоя у мангала, не оборачиваясь, пожал плечами:
— Не знаю. Он не сказал.
Я разлил остатки из бутылки по рюмкам и сразу выпил свою, зажевав уже остывшим мясом, даже не обращая на это внимания. Подошёл с кастрюлей Инар, вывалил уже горячее мясо на тарелку.
— Ты ешь. Сейчас ещё кое-что расскажу, потом вряд ли захочешь.
Я на него посмотрел удивлённо, но он, развернувшись, ушёл. Ну, есть, это не мешки таскать. Когда он пришёл с новой полной бутылкой, я уже дожёвывал третий большой кусок, не забывая о соленьях. Инар разлил алкоголь и произнёс:
— Я ждал, когда ты вырастешь, сын, — стукнул своей рюмкой о бок моей стоящей на столе и выпил.
— Алина не моя дочь.
Я, в этот момент решил тоже выпить, и уже глотая алкоголь, поперхнулся и громко откашливаясь, просипел:
— Ты что несешь? Совсем урод с катушек съехал? — вскочил, понимая, что уже точно не сдержусь, — У нас запах одинаковый! Это ты можешь слабаку с забитым носом рассказывать!
— Запах одинаковый, — Инар даже не шевельнулся и не отклонился, — Она дочь моего брата.
— Что? — очумело уставился на него.
— Твоя мать переспала с моим родным братом и забеременела. Мне она получается племянница, а тебе сестра только по матери.
Я рухнул обратно на лавку, прикрыл глаза. Твою ж …. Что ж за день-то сегодня такой? Лия моя пара! Айдар не её отец! Алина мне сестра по матери только! Я, откинув голову, расхохотался. Создатели! И где я за последнее время так накосячил, что вы мне решили раскрыть все карты в один день?
Ладони лежащей на столе коснулось что-то холодное, перевёл глаза, ещё слезившиеся от истеричного хохота. Инар протягивал мне полную до краёв рюмку. Сжав её, тут же выпил. Откашлялся, поставил локти на стол и уткнулся лбом в сжатые кулаки.
— Закусишь?
Я не поднимая головы, покачал отрицательно.
— Мне было уже семьдесят шесть. Собрались на дне рождения одного мужика, там я и познакомился с твоей матерью. Отдохнули, погуляли, а через пару недель она сообщила мне, что беременна и ребёнка собирается оставить, ну это понятно, ей тоже уже шестьдесят стукнуло. А я так прикинул: мне и лет уже до…кхм, много, пару я вряд ли встречу, живу бобылем, отец отдельно, брат уехал в другую стаю. Ну и позвал её замуж, а к концу года ты родился. Поначалу жили мы неплохо, только характер у неё тварной был, а с каждым годом всё хуже и хуже. Она постоянно скандалила, а ты ж меня знаешь: я лучше промолчу и уйду, чем глотку драть. После восьми лет ты уехал учиться, только по праздникам, да на каникулы приезжал, а я так чуть ли не в лесу жил. Тебе тогда двенадцать было, меня в командировку отправили в Мурманскую область. В стае той, я дела порешал, подумывал уже обратно ехать, как один раз проходил мимо больнички их, и оттуда женщина вышла, в сторону пошла. А на ней запах такой! Я там чуть не взвыл! Подбежал к ней, схватил за руки и давай обнюхивать, только не её запах-то был. Говорю: где именно сейчас в больничке была? Оказалась к сестре ходила. Я туда, по запаху ринулся в палату, а там, на постели девушка лежит, ну чуть больше двадцати. Глаза в пол лица, ручки-верёвочки поверх покрывала и кожа бледная. Я к ней, обнюхал, за руки схватил. Вот так я и встретил свою пару.
Я удивлённо на него взглянул, никогда мне никто не рассказывал о том, что у отца была пара.
— Оказалось, ей тогда тридцать два было, и болела она — волчьей лихорадкой, — он замолчал, налил ещё по рюмкам, выпил, отвернулся, глядя куда-то вдаль, за деревья леса.
Да уж, волчья лихорадка та ещё дрянь. В век высоких технологий её до сих пор не могут излечить, только помогают продлить жизнь на год или пять-семь. Кому как повезёт. Ученые давно нашли эту гадость, она живёт в каждом организме оборотней, только у кого-то она до сдоху в неактивном состоянии, а у кого-то…Да уж.
Сейчас, зная, что Лия моя пара, чувствовал её запах, одуряющий — как наркотик, который хочется вдыхать и вдыхать. И это я ещё не спал с ней, а что будет после близости, я даже представить себе не мог. Тут же воображение предательски подсунуло картинку: Лия с хриплым стоном выгибается, цепляясь за мои напряжённые руки по обеим сторонам от её тела, как с её губ во время оргазма срывается моё имя.
От увиденной фантазии по телу пробежала волна дрожи. Я хрипло выдохнул и, схватив рюмку, залпом выпил содержимое. А что если бы я знал, что ей отпущена всего пара лет жизни? Как с таким жить?
Я по-новому взглянул на отца. Такое с наскоку не осмыслишь, нужно время и трезвая голова.
— Я, конечно, всё рассказал Софье, так её звали. И о тебе, и о жене. Она временами себя очень хорошо чувствовала, месяца три, четыре и приступ… Кхм, и с каждым разом приступы стали чаще. Я, как только её встретил, поехал обратно в стаю и матери твоей честно рассказал о Софье. Ох, как же она тогда кричала! А тут ты с прогулки приходишь, она ещё громче завизжала: убирайся к своей шлюхе, потаскухе! На тебя глянул, а ты в дверях комнаты стоишь и сдержался, чтобы не ударить её. Развернулся, ушёл.
Я покивал, помню этот скандал. И как мать орала на отца, а когда он ушёл, на меня: ты такой же тварью вырастешь! Будешь по всяким проституткам бегать! Много она тогда мне наговорила гадостей, пару раз даже ударила.
— Прожили мы с Софьей три года, потом присутствовал я на её кремации, урну сестра её забрала. А я, как пришибленный остался. Вернулся в стаю, выделили мне отдельный дом.
— А метки? — перебил я его?
— Метки? А, ты об этом. Я боялся того, что своей меткой сокращу и без того короткое отпущенное ей время, ведь организм перестраиваться начнёт, вытягивая силы. Да и она запретила мне ставить ей метку и сама отказалась — знала, что умирает и не хотела связь ещё больше укреплять. Так вот, вернулся я в стаю, стал отдельно жить. Деньги я кстати и когда с Софьей жил, и после того как вернулся каждый месяц твоей матери пересылал, она ни разу не отказалась, хотя поливала грязью меня на каждом углу. Только мне как-то всё равно было. Отучившись, ты уехал в Тюмень дальше учёбу продолжать, но так со мной ни разу и не заговорил.
— Ты мне ничего не объяснил!
— А смысл? Только сейчас, встретив пару и повзрослев, ты сможешь посмотреть на ситуацию под другим углом. Но тогда нет, ты бы и слушать не стал, а если бы и узнал, не смог бы понять. Прошло много лет после смерти Софьи, как-то раз пришла ко мне твоя мать. Вот так просто взяла и пришла с бутылкой вина. Села на кухне, разлила вино по кружкам, выпила и заплакала. Рассказывала, что поняла, осознала, что и мне, и себе, и сыну жизнь сломала, просила вернуться и попробовать жить вместе и что до безумия хочет ребёночка родить. Я её тогда выставил, но обещал подумать. Созвонился с её матерью, порасспрашивал: как там в их стае живётся и решился. Если и сходиться, то только уехав. Потому как в той стае, где мы жили, её все поимели, кто мог и не мог. Если честно, я тогда только и согласился из-за ребёнка. Подумал: вот шанс, обрести маленькую дорогую кроху. Так мы в этой стае и оказались. Ты тогда, приехав, тоже вроде как сменил гнев на милость. Ну, всё думаю: жизнь налаживается. Жили мы и правда какое-то время хорошо — она не скандалила, ты стал со мной разговаривать, работой тоже обеспечен. В общем, хорошо было. Помнишь, когда у тебя выброс силы неконтролируемый случился?
Я кивнул. Ещё бы не вспомнить, я тогда в Тюмени пятерым мужикам чуть мозг не расплавил. Только то, что те на меня напали в подворотне, когда я с учёбы возвращался, из института, никого не интересовало — тут же обвинили во всех смертных грехах!
— Так вот, тогда я с тобой тогда в Индию уехал, куда тебя направили учиться управлять даром. Я тогда ещё месяц с половиной рядом с храмом прожил, пока твой наставник меня домой не отправил.
Я кивнул, обучение тогда затянулось больше чем на два года.
— Приехал я в стаю и мать твоя меня беременностью обрадовала. Только ненадолго. По соседству с нами бабка, вредная такая жила — Митрофановна, вот она мне и рассказала, что пока меня не было, приезжал хахаль к ней, и она развлекалась с ним в моё отсутствие. Выяснять особо ничего и не потребовалась, брат сам позвонил, плакался, просил жене его не рассказывать. У них уже двое пацанов подрастали, да и жена у него женщина хорошая, в отличие от братца моего. Ну а мать твоя, даже оправдываться не стала: сказала, что если бы я старался в постели лучше, то она бы и не гуляла. Я из дома тогда и ушёл. В лесу остался, поначалу землянку себе соорудил, потом несколько лет дом этот строил, — он обвёл вокруг рукой. — Алинка родилась, мать вроде поначалу с ней возилась, а потом пропадать в загулах стала, кинув дочку на тётку свою двоюродную. Я пытался, пробовал много раз Алину принять, понимал, что дитё ни в чём не виновато, но так и не смог. Это всё, что я тебе хотел рассказать, сын, — Инар поднялся, — Предлагаю тебе здесь заночевать.
— Благодарю за предложение, — я встал, — Но откажусь, — хотел сделать шаг, но меня повело в сторону, — Что за ерунда?
— Мне сейчас необходимо мясо в западную становку отнести. Потом в восточной становке знакомый в баню пригласил, так что меня не будет дня два, может три. Так что ты спокойно можешь здесь переночевать, а завтра на свежую голову дела решать.
- Посижу с полчаса и пойду, — я плюхнулся обратно на лавку.
— Решай сам. Мне пора.
Утро у меня было не очень добрым. Раскрыв глаза, сначала не мог понять: где я нахожусь, пока через пару минут память, всё-таки сделав одолжение — вернулась. Вспомнил, как еле переставляя ноги, забрёл в дом, по пути шаря по стенам, матерясь, искал выключатели. Их я не нашёл, поэтому на ощупь нашарив руками подходящую плоскость — завалился спать.
Сейчас, вертя головой, огляделся: большая, светлая комната, лежу я на широкой, но жёсткой тахте и выключателей нет. Поднял глаза к потолку и увидел, как от лампы спускается ниже цепочка-выключатель. Твою ж… в том состоянии, в котором я вчера был, то и с фонариком их не нашёл бы. Опустил голову на подушку и потёр лицо ладонями.
Вчера перед сном думал о Лии и отнюдь не в невинном ключе, хорошо, что ноги заплетались, и я не решился перекидываться в волка, иначе неизвестно каких бы дел наворотил. Так, надо найти душ, потом бежать в становку. Предстоит нелёгкий разговор с женой, необходимо чтобы она подписала документы на оформление загранпаспорта, сфотографировать её и успеть вернуться в стаю. Времени на отлёживание у меня нет.
Через три часа, волк уже бодрячком, подбежал к дому на краю становки. Выкинул из пасти вещи, осмотрелся по сторонам и перекинулся человеком. Зверь был недоволен, хотя это мягко сказано, он был зол: запаха Лии он не чувствовал. Скорей всего опять артефакт надела. Я тоже недовольно поморщился, но это, наверное, к лучшему: разговаривать с ней и вдыхать её манящий запах, было бы мягко говоря — проблематично. Одевшись, зашёл в дом, из недр которого аппетитно пахло выпечкой. Прошёл на кухню.
— Привет.
— Тьфу ты, нарак! Напугал меня, — Марта от неожиданности запустила в меня кухонной тряпкой, которую я на лету перехватил и, пройдя вперёд, повесил на спинку стула.
— Где Лия? — я сел на стул.
— Где-где… Травами занимается, — она присела рядом, — Ты почему сбежал вчера? Она и так в шоке от произошедшего, так ещё и ты пропал.
— С Инаром разговаривал. А тебя где носило? — взял с тарелки свежую булку и, откусив, вопросительно на неё посмотрел.
— Да ездила по знакомым, думала, хоть что-нибудь полезное узнаю. Матвей рассказал мне, что ты всё знаешь.
— Знаю. Только не понимаю, почему ты мне не позвонила? — я доел булку и взял вторую.
— Собиралась, чуть позже, — Марта встала, открыла духовку и вытащила противень с выпечкой.
— Почему позже? Я бы за это время уже мог что-нибудь по своим каналам узнать. У меня, как ты понимаешь, возможностей больше.
— Понимаю. Только Лия попросила, а я не стала ей отказывать, — она опять присела за стол, подпёрла подбородок кулаком и усмехнулась.
— Ну и что ты смешного в данной ситуации нашла?
— Вот смотрю я на тебя и думаю: как же ты теперь выкручиваться будешь? У тебя же всё должно быть под контролем, идти строго по расписанию: ни шага в сторону. А тут Лия оказалась твоей парой, дар её проявился.
Я лишь покачал головой:
— Это ты ещё не всё знаешь.
И рассказал ей про то, что Лия теперь не только моя пара, но и жена и каким образом ею стала. Про приглашение в Токио на меня и супругу. Марта слушала меня молча, лишь глаза расширились и в запахе её проскальзывали гнев, недоумение, что отлично читалось и по мимике лица.
— Так что, Марта, буду составлять новый план, обратно брать ситуацию под контроль.
— Что ты натворил! — покачала головой.
— Не преувеличивай, — я поморщился — у женщин вечно всё через край.
— Это я не преувеличиваю, а преуменьшаю! Лия не одна из пустоголовых кукол, к которым ты привык, у которых на уме только как бы затащить тебя в постель, да подольше там удержаться. Лия совершенно другая…
— Всё решаемо и обсуждаемо, — перебил я её, — Позлится, может быть поплачет, но обдумав сложившуюся ситуацию, останется довольна.
— Довольна? Чем? — она вскочила и, сделав пару шагов, нависла надо мной. Я поднялся и раздражённо посмотрел на неё.
— А что, нечем? Во-первых: она стала женой альфы стаи, а то, что оказалась моей парой, вообще невероятное везенье, ну и во-вторых: съездит в Токио, погуляет по городу — вот тебе и свадебное путешествие.
Марта, отойдя назад, опустилась на стул, посмотрела на меня растерянным взглядом. Хотя мне сейчас было совершенно не до объяснений с ней.
— Не драматизируй и успокойся. Тебе ещё предстоит Лию успокаивать. Кстати она там одна?
Покачав головой, пожала плечами и отвернулась. Ну, ничего, подумает, отойдёт. А мне предстоит ещё один разговор, и чувствую намного сложнее.