Глава 14

Утро было холодным и ясным.

Посёлок оборотней встречал рассвет в хлопотах перед предстоящими гуляниями на площади в честь дня рождения холдинга, на который работал хотя бы один представитель от каждой семьи. Чтобы поучаствовать в общем праздновании, домой со всех объектов съехались все члены стаи, кроме назначенных сторожевых.

Весь день в особняке альфы наводили порядок после вечернего приёма. Гостей из других стай разместили в домах по всему посёлку, лишь глава Совета стай и его сыновья, все со своими женами, были размещены в гостевых комнатах хозяйского дома. Галина Васильевна с раннего утра носилась по коридорам сама, и нещадно гоняла всю прислугу, в стремлении угодить высокочтимым гостям и своему раненому альфе.

Таша предпочла сказаться больной и не высовывать нос из комнаты, тем более, горничная Настя, когда приносила ей завтрак и обед, подробно докладывала все новости. По крайней мере, те, которые были ей известны.

— Наши уважаемые гости после завтрака гуляли по посёлку, потом обедали в доме Серова. Роман Сергеевич потом ещё их в лес водил, на прогулку. Там сейчас красотища! Деревья все в снегу, всё вокруг белым-бело и сверкает на ярком солнце! И такая тишина стоит, только мороз еле слышно потрескивает. Я рано утром тоже в лесу побегала, за нашим парком, недолго. А ближе к вечеру на центральной площади посёлка начнётся большое гуляние. Там сейчас Виктор Максимович всем заправляет. Установлены палатки с бесплатной едой и напитками, аттракционы для больших и маленьких, залит небольшой каток, и, даже, за ночь успели достроить две снежные горки. Вы пойдёте туда, Наталья Викторовна?

Наташа на минуту призадумалась. Стоит ли ей лишний раз мозолить глаза всем этим странным людям? Пожалуй, нет.

— Я бы хотела, Настя, но не могу. После вчерашнего короткого вальса, мне ещё немного больно двигаться. А где Борис Александрович?

— После ран, полученных в поединке за Вас, ему сегодня ещё нельзя вставать, только завтра, — в голосе горничной Таше почудилась нотка осуждения.

Конечно! Она вдруг поняла, что горничная уверена в том, что место хозяйки сейчас, как жены, у постели больного раненого мужа.

— Он так сильно пострадал в поединке? — тихим слабым голосом спросила Таша, своим жалобным тоном намекая, что тоже больна.

— Да, но не так сильно, как вожак из повенецкой стаи! Наш альфа уже завтра встанет на ноги, а тот ещё не меньше недели проваляется. Так доктор сказал, — с заметной гордостью за своего альфу сообщила Настя.

Наташа почему-то совсем не ожидала и от горничной странных речей про стаю.

«Эти толстосумы даже прислугу вовлекли в свои безумные игры…» — с грустью подумала она.

— Настя, можешь сходить к Борису Александровичу и спросить у него, пожалуйста, могу ли я завтра поехать в университет, если буду себя хорошо чувствовать? — попросила Таша со слабой улыбкой.

Горничная согласно закивала головой, вскочила и помчалась исполнять просьбу хозяйки немедленно.

Когда девушка тихонько постучала и осторожно вошла в спальню альфы, тот не спал.

Борис с надеждой смотрел на отворяющуюся дверь…

Нет, это — не Наташа пришла.

Он её ждал. С самого утра Борис отчего-то очень сильно надеялся, что жена придёт его проведать.

— Борис Александрович, Наталья Викторовна послала меня узнать: может ли она завтра поехать в университет? — с ходу выпалила Настя причину своего появления.

В груди Бориса разлилась такая сильная горечь разочарования, что он отвернул голову в сторону.

— Больше она ничего не хотела… узнать? — глухо, то ли спросил, то ли констатировал факт, альфа.

Но Настя восприняла его слова как вопрос.

— Она спрашивала меня: насколько сильно Вы пострадали в поединке, — сразу ответила она. — Я её успокоила тем, что доктор сказал: завтра Вы уже будете в порядке. А она, бедняжка, еле разговаривает, так сильно Вы с повенецким альфой вчера обнимали её. Человек… Что с неё возьмёшь? Слабенькая… Так, можно ей в университет?

Горечь мгновенно отступила и, на волне невольного удовлетворения, от того, что жена о нём волновалась, Борис дал своё согласие.

— Когда она пойдёт на праздник вечером… — начал было Борис, собираясь назначить жене сопровождающих.

— Она не пойдёт. Я же только что рассказала: у Натальи Викторовны, после вчерашнего, болят синяки.

— А как же тогда университет завтра?

— Наталья Викторовна просто сказала мне спросить разрешения на случай, если она будет чувствовать себя лучше.

Разговор со служанкой успокоил Бориса. Жена тоже больна, поэтому не приходит к нему. На праздник в посёлке она не пойдёт, нет нужды волноваться, что на неё ещё какой-нибудь чужак положит нос. Наташа послушна ему: спрашивает разрешения пойти на занятия. И Борис спокойно уснул, довольный жизнью: во сне регенерация у оборотней работала в два раза быстрее.

А Таша, получив разрешение, стала названивать Соне, чтобы уточнить планы на следующий день и подготовиться к занятиям.

***

Следующим утром Родион Максимович подал машину к крыльцу к обычному времени. Проезжая по посёлку, Таша везде замечала следы вчерашнего праздника: обрывки красного китайского фонаря на ветке, пустые палатки на площади, брошенные сломанные санки, остатки трубочек от фейерверка, переполненные урны.

Когда тойота почти подъехала к выездным воротам из посёлка с капитальной утеплённой будкой охраны сбоку у калитки, они обогнали огромного волка, в котором Наташа вдруг узнала найдёныша Димку.

— Стойте! — закричала она Родиону Максимовичу.

Водитель сразу притормозил. Он заметил в зеркало заднего вида, появившийся в конце улицы, представительный кортеж из машин гостей посёлка, и решил, что луна стаи желает с ними вежливо попрощаться.

А Наташа выскочила из машины и кинулась на встречу Димке.

— Ах, ты мой хороший! Мой любимый! Ты меня нашёл! Ди-и-и-ма… Ди-и-и-мочка…. Ты сбежал? Тебе было плохо там, где ты жил? Со мной тебе лучше? — она тормошила волка, обнимала за шею, гладила за ушами обеими руками.

Альфы и беты соседних стай, их жены, дочери, подруги, выходили из машин и, в полном шоке, наблюдали, как жена местного альфы, Бориса Волкова, при всех горячо ласкает другого мужчину, простого оборотня стаи. Ошалевший Дмитрий упал на задницу не в силах пошевелиться. Теперь, когда он сидел, его, ранее низко опущенный к ногам, хвост, сейчас был спереди, между задних лап, и неприлично торчал вверх перед брюхом.

Вдруг, откуда ни возьмись, на милующуюся у обочины парочку налетел рычащий Бор.

Это, чтобы проводить уважаемых гостей, у ворот появился сам выздоровевший альфа.

Наташа не успела даже испугаться. Она уже привыкла, что огромный Бор — это её добрейшая мохнатая прелесть. Поэтому, едва свалившись от его удара корпусом, она мгновенно приподнялась на колени и быстро схватила волка за шею, заодно, используя его, как опору.

— Не рычи, дурашка, не скалься. Ах, ты мой защитник! Тебе от Димки не нужно меня оберегать. Он меня никогда не обидит. Он хороший! Димочка тоже меня любит и защищает. В нашем огромном особняке хватит места и еды для вас обоих. И моей любви тоже хватит на вас двоих, — приговаривала она Бору, поглаживая его между ушами.

На последней фразе, со стороны кортежа машин отъезжающих, раздались приглушенные женские смешки.

Бор яростно рыкнул, мотнул головой, и вдруг, прямо под Наташиными руками, его волчье тело стало меняться. Она от неожиданности отпрянула и упала назад, усевшись попой на свои пятки. Опираясь одной рукой на слегка укатанный снежный покров на обочине, она другой рукой, выставленной в защитном жесте, попыталась отгородиться от происходящего.

Спустя несколько мгновений перед Наташей вместо волка стоял Борис.

Таша недоверчиво смотрела на мужа снизу-вверх широко распахнутыми от изумления глазами. Потом, словно искала помощи, оглянулась на машины и людей возле них. Эти чужие равнодушные мужские и женские лица… Они смотрели без удивления или сочувствия, некоторые насмешливо улыбались.

— Обернись! — сразу, вслед за своим превращением, отдал альфа короткий приказ Дмитрию.

И, лежащий на земле брюхом, прижавший к голове свои острые уши, Димка, тоже на Наташиных глазах, превратился в человека — того самого охранника Дмитрия, который присматривал за ней в больнице.

— Ммм…мамаааааааа! — закричала Наташа, схватившись руками за голову.

Она вдруг с ужасом подумала, что сходит с ума и теперь остаток жизни ей придётся провести в психушке.

А если сильно-сильно закрыть глаза, а потом открыть? Может это не болезнь, а временное помутнение? Может, она съела что-то не то? Бывают же грибы, вызывающие галлюцинации? А утром она как раз грибной суп-пюре съела. Наташа крепко зажмурилась.

— Что ты здесь делаешь? Я тебе запретил появляться в посёлке, — услышала она голос мужа, который в этот момент поднимал её на ноги.

— Я прибегал в стаю на праздник. Обратно, в Лесной, меня друг обещал на машине захватить с трассы. А сюда, обернулся, и через лес напрямик примчался. Я только с семьёй повидался, и сразу обратно. У сестры волчонок на днях родился. Хотел с племянником познакомиться. Простите меня, альфа, — ответил бывший Наташин пёс-найдёныш.

— Отправляйся на объект, и чтобы я без разрешения тебя больше в посёлке не видел! Порву! — проскрежетал зубами Борис.

Он с радостью убил бы оборотня сейчас, но Наташа в его руках выглядит такой глубоко ошеломлённой, что, если добавить ещё и убийство на её глазах, это может оказаться для неё слишком большим потрясением. Борис крепче подхватил жену под мышки и надёжнее поставил на ноги, обнял, прижимая к себе. Димка обернулся и рванул с места с такими длинными прыжками, что вскоре исчез из виду.

— Ты стала женой альфы, Наташа, и теперь проживаешь на территории моей стаи. Поэтому, не нужно обнимать других оборотней, даже, когда они находятся в волчьей ипостаси. Это равносильно отношениям с другим мужчиной, — как можно спокойнее произнёс Борис.

Наташа качнула головой так, словно, отгоняла надоедливую муху. Потом решительно произнесла:

— Борис! Мне срочно нужно к врачу. К психиатру. У меня галлюцинации: зрительные и слуховые. Мне кажется, что ты, только что, был волком, а мой пёс Димка вдруг стал человеком. А ещё мне слышится, будто ты говоришь про оборотней и стаю. Наверное, в утреннем супе были ядовитые грибы. Я отравилась. Или сошла с ума…

Вдруг женщина, стоящая недалеко, возле ближайшей машины гостей, упала на руки, её красивое лицо начало покрываться шерстью, длинные нежные пальчики с розовым маникюром удлинились, скрючились и выпустили чёрные когти…

Несколько мгновений, словно замороженная, Наташа наблюдала за этим превращением, потом, её сознание благополучно охватила тьма, защищая от видений, невозможных в нормальной жизни.

Очнулась Таша уже через минуту. Борис как раз устраивал её безвольное тельце на заднем сиденье тойоты. Наташа шарахнулась от него, цепко перебирая руками по серой обшивке, во мгновение ока оказавшись у противоположной дверцы.

— Домой! — угрюмо бросил Борис водителю, неторопливо устроившись рядом, но даже не пытаясь, дотронуться до жены.

Любопытные гости оставались на дороге, провожая машину хозяев взглядом. Они оживлённо обсуждали происходящее, сыпали шуточками и комментариями, высказывали свои версии продолжения событий до тех пор, пока, сопровождающий их второй бета, Виктор, им тонко намекнул, что дорога скользкая, а некоторым далеко ехать. Лишь тогда все вернулись к своим автомобилям.

Да… В этом году приём у Волкова показался оборотням необыкновенно занимательным. Это, ещё нужно взять во внимание, что в посёлке, в доме у первого беты, Романа Серова, восстанавливается Марк, альфа повенецкой стаи. Неизвестно, чем всё закончится… Жаль, без приглашения нельзя задержаться в стае Волкова на недельку и лично проследить за развитием событий. Если двое альф перегрызут друг другу горло из-за самки, то, после этих двоих, оставшимся есть, что делить.

— Я хочу поехать на занятия, в университет, — глядя прямо перед собой, тихо произнесла Наташа.

У неё в голове мелькали картины превращения Бориса, Димки и той женщины возле машины. Её разум отказывался верить в то, что видели глаза. Но и признать, что она сошла с ума, Наташе тоже оказалось непросто. Университет, с его привычной студенческой атмосферой, сейчас казался Таше спасительным островом, где её мозги встанут на положенное место. Ей просто необходимо было вырваться на свободу, хотя бы ненадолго.

Но альфа считал иначе. Он тоже не поворачивал головы к жене, невидяще смотрел в боковое окно, задумавшись.

Изначально Борис планировал недолго подержать жену-человека при себе, в посёлке, конечно, исключительно, на его личной территории, чтобы Наташа никогда так и не узнала о существовании в этом мире оборотней. Пожила бы эта нищая девочка в прекрасных условиях, на всём готовом, с прислугой, готовой выполнять все её капризы, пока его, Бориса, хоть немного попустит, пока исчезнет эта, тянущая жилы, потребность волка дышать ею. Отчего-то предполагалось, что ему на это понадобиться всего два-три года. За это время, рассчитывал альфа, истинная успела бы родить ему сильного волчонка, а, возможно, даже двоих. Когда зверь немного успокоится, он собирался по-хорошему развестись с Наташей, конечно, как следует обеспечив её и устроив где-нибудь в городе, где сможет навещать её, когда волку приспичит. Потом, взял бы в жёны нормальную полноценную волчицу. Естественно, он выбрал бы такую, которая стала бы хорошей матерью его детям. Вводить Наташу в стаю, как свою луну, Борис не собирался.

Однако, ежегодный приём изменил все его планы.

Неожиданно Борис столкнулся с тем, что существует другой оборотень, не просто оборотень — альфа, который согласен привести его Наташу в свою стаю и признать своей луной. При этом, она даже не его истинная пара! Его человеческая женщина просто понравилась другому сильному волку. Если Борис разведётся с Наташей и оставит её жить одну в городе, ничто не помешает Марку забрать её себе навсегда. Альфа осознал, что не готов делиться. Нет, он понимал, что это — просто инстинкты волка, но при одной только мысли о Наташе замужем за Марком, у него все внутренности скручивало от ярости и боли.

С самого первого момента их встречи, когда Борис понял, что ползающая по дороге, за барахлом, что высыпалось из её разорванной сумки, жалкая человеческая девчонка — его пара, он страшно злился на свою судьбу и на Наташу, заодно. Её липкую девчачью любовь он воспринимал, как должное. Так сказать, с барского плеча, позволял себя обожать. Сейчас, сидя рядом с молодой женщиной, отстранённо смотрящей в окно, Борис внезапно ощутил острую тоску о тех днях. Сейчас он хотел бы вернуть себе её ласковый, любящий, полный абсолютного восхищения, наивный взгляд. В памяти мелькнуло прекрасное летящее видение, в белом платье, среди бабочек.

— Получается… я всё это время…спала с собакой? Нет! Нет! Нет! — в глазах Наташи Борис увидел такое отвращение, что внутри у него всё похолодело.