Глава 16.

Суит стоял, облаченный в превосходный костюм для верховой езды, который удивительно шел ему — обтягивающие бриджи из оленьей кожи, высокие гессенские сапоги, коричневый сюртук и лихо повязанный платок.

Губы его улыбались, но глаза были странно-серьезными. Он приветствовал её легким поклоном.

— Доброе утро, миледи.

Его взгляд скользнул по фигуре Беллы – он явно оценил её бархатную изумрудную амазонку, сшитую по последней моде и удивительно ловко сидящую на изящной, как статуэтка девушке.

Изабелла подошла к своей кобыле, каждый год она привозила её сюда, потому что на самом деле очень и очень любила прогулки верхом. Но, увы, вот уже несколько дней лошадка простаивала, ведь у хозяйки были, скажем так, иные интересы.

 Ветреница была очень рада видеть Беллу, кобылке явно не терпелось, наконец, выбраться из душного стойла.

Грум помог ей взобраться в седло. Суит так же оседлал своего вороного, сделав это с изысканным шиком и легкостью.

Белле всегда нравились мужчины, умеющие держаться в седле именно так — он словно стал продолжением жеребца. Слился с ним воедино.

— Куда мы отправимся?

— А куда бы вы посоветовали?

— Если объехать поместье справа, откроется великолепный вид, парк и лес останутся у нас за спиной, впереди будет хорошее поле, там ровно, нет кроличьих нор, маркиз следит за этим. Можно пустить коней и насладится хорошей скачкой.

— Тогда вперед?

Она натянула поводья, потом отпустила, и, давая кобыле свободу, направила её в объезд раскидистой парковой рощи. Суит придерживал жеребца, которому тоже не терпелось пуститься вскачь.. Белла подумала, что, скорее всего вчера Суит ехал на другом коне, этот не успел бы так хорошо отдохнуть за ночь.

Они ехали молча, но молчать почему-то было неловко. Начать же разговор Белле казалось весьма затруднительно. Ей хотелось, чтобы это сделал Суит, но он упорно не желал вступать в диалог.

У самого края поля Белла остановилась.

— Вот теперь можно по-настоящему дать им волю. Только осторожнее, там впереди обрыв.

— И вы тоже будьте осторожнее…

— Я прекрасно держусь в седле.

— Я вижу… Может быть… все-таки не стоит устраивать гонки?

— Вы боитесь? Или ваш жеребец недостаточно отдохнул после вчерашнего?

— Он отдохнул хорошо. Гектор вынослив.

— Тогда вперед! Или… Может быть вы предпочитаете подождать меня здесь?

— Нет, я еду…

— И что получит тот, кто первый доберется до обрыва?

Она смотрела на него понимая, что сейчас в её глазах пляшут чертенята. Это был вызов. Что может попросить молодой джентльмен у молодой леди?

— Гинею?

Это сказал он? Видимо ей не удалось скрыть удивление и разочарование, которые изменили её лицо.

— Или леди предпочитает другие ставки?

— Гинея… Это… Достойно. Я… обычно привыкла заключать пари на…

— На что же?

— О… не больше шиллинга. Но вы знаете, я не слишком богатая молодая леди, почти бесприданница. Тогда как вы хвастались состоянием.

— Я не имею привычки хвастаться. Это была констатация факта.

— Ну что ж… Думаю мне удастся выцыганить у моего поверенного гинею. Но это в крайнем случае.

— Рассчитываете выиграть?

— Уверена в этом.

Она погладила Ветреницу по лоснящейся шее, и посмотрела на Суита, склонив голову. У него был странный взгляд. Он как будто боялся…

— Белла… Я дам вам гинею, если вы отмените гонки…

Почему его голос вдруг стал хриплым?

— О, нет! За отмену я требую десять гиней!

— Я дам сто…

— Удивительно, что с вашей расточительностью вы до сих пор не пошли по миру!

— Белла…

— Я, кажется, не давала разрешения называть меня по имени… Готовы? Тогда вперед!

И она рванула с места, сразу набрав хорошую скорость. Изабелла хорошо знала возможность Ветреницы, и ей всегда было жаль, что у неё нет возможности на тренировки и выездку. Ветреница вполне могла брать призы на ежегодных скачках, если бы с ней занимались профессиональные берейторы.

Суит все время держался рядом, она видела это. Не то, чтобы ей особенно хотелось выиграть. Подумаешь, гинея! Ей хотелось понять, почему у него был такой странный взгляд?

Гектор не просто скакал, казалось, он летит по воздуху, едва касаясь земли. Прекрасный конь! Великолепное создание. Ветреница, кажется, была такого же мнения, потому что еще до этой буйной скачки она косила на жеребца своим вишневым оком.

Обрыв был далеко. Изабеллу охватило ощущение такого безмерного счастья, такой свободы! Ей хотелось раскинуть руки и закричать.

Гонка захватила, затянула в водоворот. Но дело было не только в гонке. Дело было еще и в том мужчине, который летел рядом. Она не видела его лица, но ей казалось, что взгляд его сосредоточен и строг.

Может быть, что-то случилось там, в Лондоне? Она должна была спросить. Возможно, это не слишком вежливо и не её дело, но…

Он повернул голову и его глаза прожгли насквозь. В них была страсть. Неприкрытая, яростная… В мгновение перед её взором пролетели картины одна за другой… Вот он срывает её с лошади и сжимает в объятиях, его губы сметают её рот, без сожаления, они падают в траву и его ноги прижимают её к земле…

— Белла! Изабелла!

 Его голос доносился откуда-то издалека...

— Белла! Обрыв!

Она увидела край так близко, что казалось еще немного, и они полетят вниз, но Ветреница хорошо знала здешние места и начала тормозить задолго до того, как почуяла опасность. Она встала, как вкопанная, сделав пару спокойных шагов, замерла, когда до обрыва оставалось каких-нибудь 3-4 фута…

Гектор, которого всадник осадил на приличном расстоянии от бездны, переступал своими красивыми ногами. Суит спешился и бегом побежал к Изабелле.

Он стоял, глядя снизу вверх, желваки играли на его скулах.

— Вы сумасшедшая? О чем вы думали?

— Наверное, о гинее. Нужно было ставить больше…

— Вы…

Он схватил её за руку и стал стаскивать с лошади.

— Что вы себе позволяете, мистер Суит? Немедленно уберите руки!

Неожиданно Ветреница резко подалась назад, порода осыпалась, и одно копыто практически скользнуло по каменному скату.

Суит рванул поводья, кобыла встала на дыбы, Белла, для которой подобное поведение лошади было неожиданным, не смогла удержаться и упала. Мгновение и одно из копыт опустилось практически на её спину, Суит оттащил Ветреницу и бросился к лежащей девушке.

— Изабелла?

Его голос звучал откуда-то издалека, и почему-то стал хриплым и чужим. Она открыла глаза. Все тело было напряжено.

Суит осторожно подхватил её под спину, боясь поднять, чтобы не навредить…

— Белла, ответьте! Вы чувствуете боль?

— О… наверное… И стыд… Я не падала с лошади… До нынешнего дня ни разу...

— Я не удивлен. Вы прекрасная наездница. Этот раз вы тоже можете не считать. Вы упали исключительно по моей вине. Я испугал вашу кобылу.

— Да, думаю, все-таки эта прогулка будет вам стоить сотню гиней.

— Я заплачу тысячу, только бы вы были целы.

— Я цела!

Белла приподнялась, стараясь сесть. Как ни странно, спина не болела, копыто встало рядом, к счастью, всего-навсего скользнуло по боку, испачкав амазонку.

Он придерживал её за талию, помогая встать. Ей почти удалось это, но правая нога никак не хотела принимать на себя вес. Белла почувствовала, что лодыжка, затянутая в ботинок, распухла.

— О… увы… я не получу свою тысячу. Моя нога.

Красавчик опустился рядом, бесцеремонно приподнимая её подол.

— Мистер Суит! Что вы позволяете?

— Я должен осмотреть вашу ногу.

— Нечего осматривать, я неудачно приземлилась. Нога распухла. Идти я точно не смогу, но если вы посадите меня на мою лошадь...

— Верхом вам ехать нельзя. Я попрошу грума прислать коляску.

— Коляска тут не проедет.

— Значит, я донесу вас до дороги.

— Посадите меня на Ветреницу, и я прекрасно доеду!

— Нет.

— Мистер Суит! Не нужно командовать! Я сама скажу груму, что нужно делать!

— Думаю, он скорее послушает меня.

Суит уже привычным легким движением подхватил её на руки и понес, Ветреница, понимая, что совершила что-то не слишком похвальное, уныло поплелась рядом.

Гэбриел свистнул, и Гектор подошел ближе.

— Мы можем вдвоем сесть на вашего коня.

Он усмехнулся…

— Удивительно, многим леди нравится, когда джентльмены носят их на руках.

— Я не из многих.

— Это я понял.

Белла молчала. Ей хотелось сказать, что это не слишком прилично ей быть у него на руках. Но, с другой стороны, ситуация была непростая, она пострадала, и он всего лишь помогал…

И еще…

Она обманула его. Она была из многих. Ей очень нравилось, когда этот джентльмен нес её на руках. И она была готова провести так много, много часов, дней, а может быть и ночей...

— Я скучал…

Его голос снова стал непривычно хриплым.

Она молчала. Он тоже. Она чувствовала его дыхание, его запах… его губы так близко от её лица… Ей показалось, что он прикоснулся губами к её макушке...

Белла осознала, что её легкие почти не работали все это время, дальше сдерживаться было невозможно, она судорожно вздохнула, набрав полную грудь воздуха. Он резко остановился, рукой, которой поддерживал её спину поднял ей подбородок, заставив взглянуть на него.

— Леди Доусон, в чем дело? Вам плохо? Трудно дышать? Возможно, вы сильно ударили позвоночник… Травмы могут быть серьезнее, чем я думал…

— Нет… я… Все в порядке. Только нога.

Было невозможно выдержать этот взгляд. Белла опустила глаза, но там, ниже были его губы… такие мягкие, сочные, властные…Каким будет его поцелуй? Нежным? О, нет… наверное это будет нападение, битва. Он сомнет её губы своими и будет впиваться, пока её рот не распухнет…

«Ну, давай же! Скорее! Сделай это, чтобы я не мучилась больше предвкушением»! Она молила о поцелуе всем своим существом, зная, что делать этого не нужно ни в коем случае! Почему же он медлил?

— Вы устали?

— Нет.

— Почему тогда вы остановились?

«Или целуй, или иди»! Её внутренние мольбы готовы были уже вырваться наружу. Но тут вдалеке показалась лошадь с всадником. Это был грум.

Суит вскинул руку, призывая.

Когда тот подъехал, Суит попросил его вернуться в поместье, чтобы пригнать повозку.

— Постойте! Может быть, я смогу ехать на вашей лошади? Спина у меня не болит, повреждена только нога…

— Я бы не рисковал…

— Мистер Суит! Мы будем ждать повозку не меньше часа, а на горизонте тучи! Я не хочу промокнуть и подхватить инфлюэнцу!

— Ваша правда, мистрис, конюх наш, мистер Лонг, погоду хорошо разбирает. Сказал, что к обеду прольет славно…

— Вы могли бы поехать со мной, на Гекторе…

Суит явно был раздражен. Но… тупая боль в груди Изабеллы становилась все сильнее. Она понимала, что ей нельзя ехать с красавчиком. Нельзя… Это будет неправильно. Нужно остановиться. Закончить на этом.

Он сам виноват, он мог бы поцеловать её, но не сделал этого. Значит... Получается, он не хотел её поцелуя? Или же был излишне щепетилен? Что ж… в любом случае, это дало ей возможность избежать соблазна.

— Грум доставит меня быстрее. Мы… поедем другой дорогой. Да, надеюсь, вы доставите мою кобылу в целости и сохранности?

Суит понял, что ему предстояло поймать Ветреницу и каким-то образом сделать так, чтобы она не обратила внимания на Гектора, который был бы не прочь покрыть её в любое время.

Красавчик осторожно поднял Изабеллу и усадил её в седло, позади грума.

Его прощальный взгляд был полон сожаления.

Белла улыбнулась ему нежно, гораздо нежнее, чем полагалось по этикету.

Он не улыбнулся в ответ. Резко развернулся и свистнул, призывая своего вороного.

Изабелла обхватила спину грума и он направил лошадь к Хантли холлу.

— Мы можем ехать достаточно быстро, моя нога меня почти не беспокоит.

— Вы упали с лошади, могли повредить спину.

— Я бы это чувствовала. Падение было не слишком болезненным, я больше испугалась, когда Ветреница чуть не затоптала меня.

— Раньше с ней такого не случалось.

— Я сама виновата, подошла слишком близко к краю…

Изабелла не была уверена в том, что говорила. Чего могла испугаться её кобылка? Может быть, что-то вызвало у неё дискомфорт? Камешек мог попасть в копыто…

Белла знала случаи, когда лошадь намеренно выводили из строя, подсовывали колючки под седло, камни и гвозди в подковы, повреждали сбрую, подпруги… Но кто мог желать Белле зла? Смешно… И потом, если были какие-то повреждения, то она не смогла бы выдержать такую скачку…

Нет, Ветреница была взволнована близостью Гектора и потом, да, сам Суит, конечно, напугал кобылу, ну и…не стоило подбираться к обрыву. Вот и все.

Остаток дня тетушка хлопотала над ней как наседка. Был вызван доктор, который оказался весьма компетентным, наложил мазь, приготовленную кухаркой, и сделал перевязку. Ей было велено не вставать без необходимости и пару деньков полежать в кровати.