Глава 28.
Белла вытерла лицо полотенцем, смоченным в ледяной воде, стянула волосы в пучок, натянула чулки и туфли, оправила платье...
Она не была готова к разговору с Гэбриелом. К такому нельзя быть готовой. Где-то в глубине её существа теплилась надежда, что все, сказанное Викторией неправда, что Гэбриел не хотел обидеть и унизить её. Что он искренне полюбил… Но беспощадная машина сознания то и дело предлагала ей детали реальности — Суит ни разу не сказал ей о любви, он действительно весьма расчетливо расставлял ловушки, и у него на самом деле был очень четкий план…
— Белла…подожди… Тебе не нужно ходить к нему…
Девушка подняла глаза, во взгляде была решимость.
— Пойми, в доме полно гостей…чужих людей… Ты знаешь, как легко можно погубить репутацию леди…
— У меня нет репутации. Я распрощалась с ней вчерашней ночью…
— Белла!
Виктория не ожидала услышать от подруги таких жестоких слов…
В дверях Белла столкнулась с тетей, но, не дав той возможности остановить себя, уверенно направилась в сторону того крыла, где располагалась комната Суита.
Господи, Господи, Господи! Помоги! Пусть это будет неправда! Пусть все сказанное Вики — неправда! Пожалуйста, Боже!
И с каждым вздохом в висках стучало — правда, правда, правда…
Белла вошла без стука. Он стоял у бюро, держа в руках листок…Наверняка, тот самый листок… Его план. Четкий, лаконичный, омерзительный план.
Гэбриел повернулся. Не было радостной улыбки, не было света в глазах. Он рассматривал её, как коллекционер рассматривает мертвую бабочку, насаженную на булавку.
— Добрый день, леди Доусон.
Он знал, что она знает! Тошнота опять подкатила к горлу…
— Я как раз собирался спуститься в гостиную, чтобы побеседовать с вашей тетей.
— О чем же?
— О том, о чем мы говорили вчера. Наш брак, Белла, вы помните?
— Брак?
— Разумеется. Я лишил вас невинности, я джентльмен.
— О…
— Молодой леди не следует находиться в спальне мужчины. Даже если это её будущий муж. Пойдемте со мной. Думаю, ваша тетушка уже ожидает меня.
— И что вы скажете тете?
— Предложу варианты.
— Какие же?
— Церковное оглашение, специальное разрешение или поездка в Шотландию. Признаться честно, мне больше по душе третий вариант, но, думаю, ваша тетя будет настаивать на первом или втором… Второй предпочтительнее, если зачатие уже произошло, то не хотелось бы давать лишний повод сплетникам, которые начнут высчитывать дату рождения первенца…
Он говорил это своим обычным, мягким низким голосом. Не тем, от которого вчера у неё сводило все внутри, но, несомненно, ласковым и теплым…
Тем не менее, этот теплый голос проникал в её сердце как медленный яд…
— Значит, вы хотите, чтобы я стала вашей женой?
— Вы сомневаетесь в этом? Или, может быть, есть кто-то, кто посеял в вас эти сомнения?
— Разве может кто-то сомневаться в искренности ваших чувств ко мне, милорд?
Он смотрел на неё внимательно, слишком внимательно. Ей даже показалось, что на мгновение его истинное лицо проявилось под маской. Или наоборот? Маска прежнего влюбленного мужчины вернулась на холодное бесстрастное лицо?
— Леди Роузвелл приехала, не так ли? И она говорила с вами? И вы приняли на веру все, что она вам сказала?
— Виктория рассказала мне одну историю. В неё трудно не поверить.
— Ясно. Как бы там ни было, это ничего не меняет. Вы станете моей женой, Изабелла.
— Почему?
— Ответ очевиден. Я соблазнил вас и готов нести ответственность за свой поступок.
— Почему вы так поступили со мной?
Белла не могла больше продолжать этот безумный фарс. Она призывала все свои силы, чтобы сдержаться, но с каждой секундой становилось все труднее…
Он молчал. Просто молчал! Ей хотелось закричать, заплакать, броситься на него, ударить… Но все это было не достойно леди… Как недостойно леди было то, что она делала вчера здесь, в этой комнате…
Все было ясно. Виктория сказала правду.
Но почему он говорит о замужестве, как о решенном деле? Ах, да… у неё ведь нет выхода...
Белла вспомнила слова Вики о матери Гэбриела. «У неё не было выхода»... Возможно.
«Но у меня выход есть! Я не обязана принимать его предложение! Я смогу прожить без него! Я смогу прожить одна...»
Её взгляд упал на бюро, на котором стояла миниатюра…
— Это ваша мать?
— Да, это её портрет.
Белла сделала шаг… Она помнила, что вчера ей показалось — во взгляде женщины скрытая боль. Теперь она знала её историю. Ей хотелось увидеть её ближе. Но Суит тоже становился ближе... И листок бумаги в его руках был так знаком ей.
— Значит… вот что это было… То, что я приняла за план пьесы…
— О чем вы?
— Дайте мне это.
Он протянул ей бумагу. Белла пробежала глазами первые строчки… Картина происшедшего рисовалась сама собой…
Знакомство… Пробуждение интереса…
Каким образом он мог узнать, что она будет на острове и что сломается мост? Неужели...
— Вы знали, что мост сломается?
— Он был старым и ветхим.
— Он был таким последние лет десять…
— Я повредил две опоры.
Первый удар. Больно. Почему так больно?
— И знали, что я приду снова?
— Вы ходили туда каждый день. И в предыдущий год, и за год до этого. Маркиза просила слуг приглядывать за вами время от времени.
— Помочь мне избежать падения в ручей, это способ пробудить интерес?
— Нет. Интерес в вас пробудило мое поведение у дома маркизы. Вам стало немного жаль меня, не так ли?
Неужели это разговаривают они? Он и она? Которые несколько часов назад были единым целым? Сплетались на этой постели?
— Вы не против, если я пройду всю пьесу до конца?
Молчание.
— Действие второе. Рассердить…напугать, разжечь любопытство, увлечь…
— Вы рассердились, когда я застал вас без чулок. Я напугал вас, когда притворился, что до смерти боюсь змей — это был спонтанный ход. Я планировал другое.
— Что же?
— Не важно. Но я убил двух зайцев. Вам стало любопытно. И… мы почти подружились к финалу этого действия.
— Действие третье. Поразить, удивить…
— Меньше всего вы ожидали увидеть мой обнаженный торс и новый мост.
— Приручить? Начать влюблять?
— Звучит немного странно, зато точно. Я знаю, какое впечатление производит на женщин мое тело. И вам нравилось, когда я держал вас на руках. И пикник вам, несомненно, тоже пришелся по душе. Ну а шампанское — неотъемлемая часть для зарождения нежных чувств.
У Беллы пересохло во рту. У него был слишком ровный голос. Так ли он бесстрастен?
— Второй акт… Действие первое. Держать на расстоянии…Заставить скучать… Поэтому вы уехали?
Он молчал, но она видела, что дергается уголок его рта…У неё задрожали руки…
— Второе действие. Серьезное происшествие. Довести до края...
Белла пошатнулась, но когда он дернулся, чтобы помочь ей в ужасе отступила назад, прислонившись к стене…Она вспомнила Ветреницу, бьющую копытом у края обрыва… Глаза наполнялись слезами…
— Нет. Я не сделал ничего, чтобы подстроить происшествие с вашей кобылой. Это была случайность.
— Вы планировали это…
— Нет, Белла, нет!
Он двинулся к ней, и девушке пришлось выставить вперед обе руки, чтобы не подпустить его…
— Нет, стойте на месте! Не подходите ко мне!
— Белла, хватит… я не могу больше продолжать этот фарс.
Он все-таки шагнул ближе, но она продолжала держать свои руки как щит, глядя ему прямо в глаза, пытаясь прочитать в его глазах ответ на вопрос — как? Как этот человек мог так поступить с ней?
Белла считала себя хорошим, искренним, чистым человеком, у неё никогда не было врагов, и она не ожидала, что кто-то может поступить с ней подобным образом…
— Действие третье… Продолжать сближение…разжигать любовное томление?
— Вам ведь понравился роман миссис какой-то там? Что-то про страсть? Меня уверяли, что это увлекательное чтиво для юных леди?
Ей казалось, что она задохнется…
— Если мне не изменяет память, дальше следует удивлять, увлекать… влюблять…
— Значит, ваши карточные фокусы должны были меня удивить и увлечь? А ваши томные взгляды — заставить меня влюбиться?
— Белла!
Он пытался прорваться сквозь её оборону, но она держалась на смерть…Битва взглядов, в которой одному неизбежно суждено проиграть.
Он опустил ресницы… Потом снова посмотрел на неё. Теперь в его оливково-карих глаза появилась сталь…
— Ведь это сработало? Читайте дальше. Переходите к третьему акту. Первое действие. Заставить скучать, страдать…
— Помните наизусть?
— Я долго разрабатывал этот план. Не думайте, что я дилетант. Потерять надежду. Вы ведь потеряли её, тогда, после маскарада, когда я сказал вам, что уезжаю навсегда? Вам было больно, Белла?
— Перестаньте…
— Вы страдали… Может быть даже плакали…
— Хватит…
— А ведь у вас был жених, Белла! Ваш суженый, нареченный, как это называется? Ваш настоящий? Тот, которому вы сказали «да»?
Ей казалось, что она сейчас провалится в глубокий колодец, крышка захлопнется, и она останется в темноте. Одна. Навсегда.
Она почувствовала его руки на своем теле, жесткость его торса… Кажется, она все-таки потеряла сознание? Ей с трудом удалось поднять веки, все было в дымке...
Она действительно предала свою любовь, своего Уильяма… Попалась в ловушку, на крючок, как та серебристая рыбка из озера. Этот рыбак умело расставил сети…
Перед глазами стояли строки его дьявольского плана…
Действие второе, неожиданная встреча. Да, она была неожиданной эта встреча ночью в библиотеке… Но как он узнал, что она пойдет туда? И бросится ему на шею… сама…
Она снова и снова проваливалась в бездонную яму, неожиданно что-то обжигающее оказалось внутри неё, омыло рот, пролилось вниз, она закашлялась и пришла в себя.
— Тихо, это всего лишь бренди. Сейчас будет легче… Нужно дышать… Вот так, моя дорогая…
Она смотрела на него и не могла узнать… Это же был он! Её Гэбриел! Его глаза, его губы, его запах… Почему же он такой… чужой и далекий?
— Как вы узнали, что я пойду в библиотеку ночью?
— Белла, все это не важно… Давайте забудем этот нелепый фарс…
— Вы заставили мою горничную унести бумагу?
— Белла…
— Действие третье, идти до конца... Так, кажется, вы написали? Зачем же вы благородно дали мне возможность избежать позорной участи?
— Белла!
— А потом подложили мне ключ, зная, что я не откажусь от вас...
— Белла, моя птичка…
— Нет. Довольно. Пустите меня.
— Никогда! И ни за что! Я признаю, да, я приехал сюда с одной целью — соблазнить вас, но все изменилось…
— Изменилось?
— Я… я полюбил вас, Белла. Поверьте мне, это правда. Я говорю искренне… так искренне, как не говорил уже давно...
— Вы полюбили меня?
— Да, Белла, да! Я люблю вас. Люблю... Люблю…
Он покрывал поцелуями её лицо, но его прикосновения не отзывались как прежде жаром желания. Наоборот, каждое прикосновение замораживало еще сильнее её и без того застывшее от ужаса тело. Он почувствовал это…
— Белла? Посмотри на меня!
Она с трудом смогла поднять веки. Он был все так же красив, до боли, до слез красив, но лицо его, вчера еще такое родное сейчас казалось абсолютно чужим.
— Я не отпущу тебя! Я не отдам тебя ему. Этой ночью ты стала моей, и это навсегда! Только это имеет значение! Только это — истинно!
Что она могла ответить? Зачем было что-то отвечать ему?
— Сейчас мы спустимся в гостиную и поговорим с баронессой. Потом я поеду к епископу за специальным разрешением. Нет, мы поедем вместе. Думаю, твоя тетушка не откажется сопровождать нас. Обвенчаемся в Лондоне. Потом поедем в мое поместье, в Кент.
— Да, милорд…
— Белла, прошу тебя, успокойся… Я знаю, тебе сейчас трудно простить меня и понять мотивы моих поступков. Я готов всю оставшуюся жизнь на коленях вымаливать прощения…
— Не нужно... Только не на коленях…
Она снова пережила мучительный приступ тошноты, вспомнив, как стояла перед ним ночью, обнаженная телом и душой...
— Белла…Поцелуйте меня.
Она посмотрела на него — в глазах все еще был туман непролитых слез… затем обняла его за шею и притянула губы. Ей не хотелось, чтобы поцелуй был горьким. Он ждал, когда она сама раздвинет губы, когда дотронется до его рта своим нежным языком. Белла целовала его так, словно не было боли и горечи, разочарования или отвращения…
— Белла…
Он атаковал её рот со всей ненасытностью страсти, это была яростная схватка, доказательство победы и преимущества.
Когда, наконец, он оторвался от её уст, Белла робко улыбнулась…
— Я думаю, тетушка ждет нас…
— Белла… я почти не надеялся…
— Вы любите меня?
— О, да!
— Сейчас это главное. Пусть прошлое остается в прошлом…
Он еще раз прижал её к себе, упиваясь божественным вкусом её губ. Потом усадил её в кресло и бросился в гардеробную, чтобы повязать свежий галстук.