Глава 29.

Белла встала и подошла к бюро. Суит был очень похож на мать. Ей было жаль этой красивой женщины.

Когда он вышел из-за двери, на ходу пытаясь придать галстуку нужную форму, Белла осмелилась задать вопрос.

— Я хочу спросить у вас… Как вы узнали, что граф Холланд и… ваша мать…

— Нет. Не было никакого «граф и моя мать». Это  звучало иначе. Граф принудил мою мать. Он растоптал её чувства. Пытался растоптать её тело… Но ему не удалось затронуть её душу. Он не сломал её. Она до конца оставалась чистой.

— Как вы узнали?

— Я случайно застал его в нашем доме. Он не знал, что я должен приехать из Итона. И мама тоже не знала.

— Это было ужасно?

— Я не хочу говорить об этом.

— Мне надо знать. Пожалуйста.

— Белла… Не надо… Это очень темная сторона моей жизни…

— Я должна знать.

— Ну, хорошо. В принципе, вы имеете право знать, до чего может опустится Холланд. Любой Холланд…

Его глаза потемнели. Он весь потемнел, как будто эта мрачная сторона его жизни в любой момент могла бросить на него тень…

— Я приехал на каникулы на два дня раньше — мчался верхом, загоняя коня, которого выиграл у одного из однокашников. Встретить меня и доложить было некому, слуг у нас было мало. Мама жила тогда в небольшом коттедже, вдовьем домике на границе владений Холланда. Я зашел в дом тихо, хотел сделать ей сюрприз. Поднялся на второй этаж… дверь была приоткрыта…

Суит сглотнул, голос его стал глухим и резким. Словно он вновь переживал тот момент, навсегда изменивший его жизнь.

— Она стояла перед ним на коленях…

Белла почувствовала, как стучит в висках… рот наполнился горечью, она не могла дышать, страшась, что приступ рвоты снова поглотит её…

Ему не нужно было продолжать рассказ. Она прекрасно поняла, что именно делала его мать, стоя на коленях перед графом.

— Он улыбался… Заставлял её делать эту мерзость и улыбался… такое блаженство было на его лице…

Белла вздрогнула. Суит посмотрел на неё и все понял, он шагнул к ней, обнял, прижимая крепко, но нежно — как самое дорогое…

— Белла… Любовь моя... Простишь ли ты меня?

Она коснулась рукой его лица. Ей было жаль его в этот момент. Бесконечно жаль. Она поцеловала его в губы легким, осторожным поцелуем.

— Нам нужно спуститься к тете.

— Да… чем скорее мы решим этот вопрос, тем будет лучше.                 

Баронесса Невилл отмеряла шагами расстояние от стены к стене, и ей казалось, что она уже протоптала заметную дорожку в роскошном обюссонском ковре. Виктория стояла у окна.

В душе у обеих была горечь и обида. На себя, друг на друга, на весь мир…

Когда Белла и мистер Суит, барон Седдон, зашли в роскошно обставленную гостиную, показалось на мгновение, что из помещения выкачали весь воздух.

— Дамы…

Суит поклонился, приветствуя присутствующих. Обе никак не отреагировали на его поклон. Агата подбежала к племяннице.

— Моя дорогая!

Они обнялись, потом тетушка взяла Беллу за руки, пристально вглядываясь в её глаза.

— Тетя…

— Леди Невилл. Ваша племянница оказала мне честь, согласившись, стать моей женой.

Виктория издала звук, похожий на стон и стремительно направилась к двери, не глядя ни на кого. Баронесса поджала губы — жест, для неё совершенно не характерный, придавший её лицу выражение суровой строгости.

— Изабелла, я хочу поговорить с тобой наедине.

— Миледи, я не думаю, что разговор с племянницей внесет какие-то изменения в существующую ситуацию. Изабелла будет моей женой.

— Милорд. Я хочу. Поговорить. С Изабеллой. Наедине.

— Тетя… Я знаю, что вы хотели для меня иной судьбы, но так получилось, что я выбрала эту.

— Белла! О чем ты говоришь? Ты не выбирала! Он… он… принудил тебя!

— О чем вы говорите, миледи? ВЫ понимаете, что вы сказали? ВЫ заподозрили, что я мог применить насилие? Я?

— Тетя, меня никто не принуждал. Я… полюбила Гэбриела…мистера Суита… Я хочу стать его женой.

— О…

Баронесса безвольно уронила руки, и потеряв внутреннюю опору готова была упасть сама…Но, скрепив последние силы, осталась стоять ровно, неколебимой хрупкой скалой…

— Я против этого брака. Изабелла находится под моей опекой, и я согласия не даю.

— Тетя!

— На самом деле, миледи, вы не единственный опекун, насколько я знаю, граф Кентский так же является опекуном Беллы.

— Для вас она леди Доусон!

— Думаю, узнав, что леди Доусон отдала мне свою невинность и, возможно, уже носит мое дитя, он не будет столь же упрям, как вы, миледи.

Тетушка Агата ахнула, всплеснув руками. Она упала на кресло и закрыла ладонями лицо…

— Тетя!

Белла кинулась к баронессе, опустилась на колени перед креслом, обняла Агату.

— Пожалуйста, не нужно! Тетя!

— О, Белла! Моя дорогая… Это моя вина… я…

— Вы ни в чем не виноваты!

Белла повернулась к Суиту, ласково улыбнувшись.

— Гэбриел, я думаю, мне все-таки лучше поговорить с тетей наедине.

— Как скажете, моя дорогая. Но мы сегодня же должны выехать, до Лондона недалеко, мы будем там ночью…

— О, Гэбриел, думаю, нам все-таки лучше выехать завтра утром. Так будет удобнее и мне и тете.

— Ждать еще один день, моя дорогая… Это выше моих сил. Но я готов уступить вам.

Агата всхлипнула. Белла приподняла брови.

— Гэбриел, прошу вас…

Он улыбнулся ей самой обаятельной улыбкой и вышел, плотно притворив дверь. Услышав звук двери, и поняв, что Суита нет в комнате, Агата схватила племянницу за плечи и посмотрела ей прямо в глаза.

— Дорогая…Простишь ли ты меня? Я не должна была отпускать тебя от себя! Должна была видеть, что происходит! Понять! Я так виновата…

— Вы не виноваты тетя…

— Ты действительно этого хочешь? Ты к этому готова? Если он убедил тебя, что выбора нет — поверь мне, он есть! Да, тебе будет непросто устроить свою жизнь дальше, особенно, если будет ребенок, но… ты не должна делать это, если не хочешь! Поверь, я всегда буду на твоей стороне! Я не уверена, что Уильям сможет простить твой поступок и принять тебя…

— Не нужно говорить об Уильяме, прошу вас…

— Белла? Что-то не так? Я вижу, чувствую… что-то не так с тобой…Виктория рассказала мне обо всем…Этот человек использовал тебя, и ты все равно хочешь выйти за него? Белла?

— Тетя… Готовы ли вы помочь мне? Правда ли то, что вы не отвернетесь от меня, чтобы ни случилось? Искренне ли вы продолжите любить меня, какие бы тяготы и лишения мне не пришлось пережить?

— Дорогая моя, девочка моя… мое родное дитя! Как я могу сказать тебе «нет»? Как я могу бросить тебя в беде, отказать в помощи?

— В таком случае, все будет хорошо, тетя. В таком случае — я спокойна.

— Ты выйдешь за него?

— Если я не сделаю этого, то навсегда останусь одна. Обесчещенная. Возможно, с ребенком…

— Милая, может быть Уильям…

— Нет. Я не имею права даже думать о нем. Нет. Единственное, что я могу, признаться ему во всем и смиренно просить прощения…

— Но… Мистер Суит… сделает ли он тебя счастливой?

— Нет. Никогда я не буду счастлива с ним, тетя. Никогда.

Она уверенно посмотрела в глаза самого близкого ей человека и увидела в них бесконечную любовь, понимание и прощение. Больше ей ничего не было нужно.