Глава 15 · Джеро получает очередной приказ, а тут у него так удачно совещание

Любой вызов к Императору — повод для паники. Когда всё хорошо, он никого не вызывал — хотя не знаю, бывают ли вообще моменты, когда у него всё хорошо.

В малом приемном зале не было даже Кимуры, неизменного спутника отца. Кончики пальцев заледенели: это было предвестником наказания. А ведь я — взрослый человек, я прекрасно знаю, что если бы мне грозила смерть, меня бы пригласили не сюда, а в подземелье.

Я вспомнил слова Сандры о том, что человек, которого она видела в двух мирах, выглядел плохо, и был вынужден согласиться: Его Высочайшее Величество сильно сдал за последние дни.

Особенно за сегодня. Отец скрывал свой возраст, но у меня было смутное подозрение, что он плюс-минус ровесник своего советника. Сегодня возраст словно решил показать себя во всей красе: землистый цвет кожи, мешки под глазами и паутина морщин вокруг них, борозды, залегшие у опущенных уголков поджатых губ. Это был второй дурной предвестник: в таком состоянии Император может насосать Силы неконтролируемо, потому что на восстановление ее требовалось куда больше, чем на поддержание.

Я расширил канал: когда отдаешь добровольно, не так больно, чем если берут насильно, и магия хлынула из меня потоком, как вода из днища пробитой бочки.

Император смежил веки, выдавая мимолетную слабость. Его плечи расслабились. Видимо, ему действительно было очень плохо. Хорошо было бы, если бы он вызывал меня просто подпитаться. Но у Императора никогда не бывает просто.

— Твоя Служба работает отвратительно! — обвинил меня он, не открывая глаз.

— Вина моя безмерна, Ваше Величайшее Величество!

— Сегодня с места заключения сбежал важный государственный преступник Тору Нахато.

Нахато… Тору Нахато… Знакомо, но я не мог вспомнить, откуда. Стремительный отток Силы лишал разум ясности.

— Я немедленно приму меры по его поимке! — горячо пообещал я. Даже добровольность не делала процесс отдачи безболезненным, и в районе затылка и солнечного сплетения уже зазудело дискомфортом — тело сопротивлялось и заявляло об этом. Дискомфорт будет только нарастать. — И накажу виновных!

— Вы до сих пор не нашли его дочь, нэдзё Мичи.

— Это непростительная недоработка с моей стороны!

— Уверен, она участвовала в похищении.

— Приложу все силы для ее поимки!

— Ты горазд только обещать!!! — В окрике отца мне послышались нотки отчаяния. Но возможно это было желаемое, выдаваемое за действительное. — Это первоочередная задача!

Любая задача Повелителя — первоочередная, даже если их миллион.

— Слушаюсь, Ваше Величайшее Величество! Разрешите исполнять!

Глаза Императора наконец распахнулись. В них появился блеск — не могу сказать, что здоровый, но когда он был здоровым в последний раз? Плечи Черного Змея Хо расправились.

— Ступай! Завтра доложить!

Я поднялся с колен, пятясь и кланяясь, вытек из помещения и прижался к стене за его пределами. На лицах воинов Черной Гвардии, стоявших на страже, не дрогнул ни единый мускул. Они видели картины и постыдней, чем Третий принц, который не в состоянии держаться на ногах после аудиенции.

Отдышавшись, я стал медленно перекрывать канал связи, проверяя, готов ли папуля меня отпустить. Резкий разрыв мог ударить отдачей по обоим, и это Императору не понравится. А он и в лучшем состоянии благодушием не страдал. Оставив тонкий ручеек, я оттолкнулся от стены, поправил одежду и пошел на совещание. Первоочередные задачи, всё такое…

…Вообще, если вдуматься, приказ папули выглядел несколько странно. Возможно, причиной тому было удручающее (его) состояние, но по моему долгому опыту общения с Императора, скорее всего, это не странности. Это подсказки. Неосознанные, разумеется, — когда Его Высочайшее Величество помогал кому-либо исполнять отданные приказы? Но раз дали, будем пользоваться.

Итак, первое и главное: с чего это сам Император вдруг заинтересовался побегом какого-то преступника? У него врагов нет. Живых, во всяком случае. В нашем конкретно взятом государстве. Если важный государственный преступник еще жив, значит, используется как источник Силы — через проклятие. А если есть проклятие, то папуле достаточно щелкнуть пальцами, чтобы ненужный и своевольный источник лишить воли к сопротивлению. А если не получится достаточно воздействовать на волю, то просто убить (хотя когда у папули было «просто»?).

Однако Император уведомлял о побеге меня. И не в смысле: «Принеси его труп и повесь на крепостную стену в назидание!». Нет, он хотел, чтобы я его нашел. И не указал направление, куда идти и где искать. Хотя на проклятии без проблем можно не только сказать, в какой стороне жертва, но и примерное расстояние до нее.

А Император не знал. Иначе, если бы преступник был такой важный лично для него, он послал бы за ним свою Черную армаду, вместо того чтобы вешать дело на меня.

Не успел повесить проклятие, прежде чем преступника отправили в места, не столь отдаленные? Либо на самом деле ему глубоко всё равно, где это преступник? Но тогда зачем вообще его искать? Непонятно.

Вторая странность — его оговорка о том, что дочь Тору участвовала в «похищении». Не в побеге. И Император не сомневался в этом. Значит, он убежден, что Нахато не способен принимать решение или действовать самостоятельно, и его можно только «похитить». Выходит, в месте заключения он находился без сознания. И это совершенно естественное явление для жертвы проклятия. Тем более, если он — государственный преступник. Странно, что он вообще жив. У папули подход к утилизации правонарушителей цинично-прагматичный: выжал всё до последней капли — и выбросил.

Третья странность: откуда Императору известно, что преступник сбежал сегодня? Его украли прямо из-под носа папули из императорского подземелья? Да ну! Тут бы все бегали, как тараканы на кухне. Но всё спокойно. А если не из подземелья, то как император сумел так быстро об этом узнать?

Сплошные загадки. Но ничего. У меня как раз главы комиссий сидят без дела!

Стоило мне войти в кабинет, как негромкие обсуждения стихли. Тревожные (с разными оттенками тревожности) взгляды сошлись на мне, и я представил, каким бледным и потухшим выгляжу со стороны. Стараясь держать себя в руках, я придал лицу как можно более строгое выражение и опустился в кресло, надеясь, что никто не заметит облегчения от соприкосновения с сиденьем.

Я молча оглядел всех, выдерживая зловещую паузу, а на самом деле решая, с чего начать.

— Уважаемый Ямада, — обратился я к главе Комиссии исполнения наказаний. — Почему о побеге важного государственного преступника мне сообщает Его Высочайшее Величество?

Казалось, воздух всколыхнулся от единого порыва облегчения и злорадства остальных. Ну просто как маленькие дети! Неужели надеются, что проблема одна, и прочие будут почивать в счастии и довольстве?

Ямада, напротив, весь напрягся, словно ожидая, что сейчас в кабинет ворвется Хондо Хиро и вынесет ему обвинение в государственной измене. По сути, мы все живем в вечном страхе.

— Ваше высочество, какой именно побег вы имеете в виду? — выбрал он самый безопасный из ответов.

— У вас их было много? — не удержался я от копирования папулиной манеры. Страх собеседника словно подталкивал.

Ямада застыл с приоткрытым ртом. Сложно отвечать, когда не знаешь, какой ответ нужно дать.

— Да, на самом деле было много. — Я заставил себя отпустить вожжи. Я — не отец. Я здесь для того, чтобы решить проблему, а не для того, чтобы запугать подчиненных. — Информация, которую я сейчас сообщу, имеет максимальную секретность. За ее разглашение будет применена самая высокая мера наказания. Вчера произошел массовый побег каторжан с одной из шахт. Побег готовился заговорщиками.

— Которые призвали шуникеру, — влез в мою речь Ямомото Ити, который так и не снял до конца корону самого главного в Тайной службе. — Что же тут секретного? Об этом на каждом перекрестке судачат!

— А то, что это правда, — оборвал его я. — И про шуникеру — тоже.

— Ваше высочество… — пожурил меня он тоном «вы же взрослый человек, а в сказки верите».

— Господин Ити, когда вы разговариваете с принцем, оставьте свои сомнительные соображения при себе. Еще раз повторю: в самом деле шуникера была. Она нанесла весомый ущерб воинам Черной Гвардии, охранявшим объект. Да, это секретный объект, который находится под личным контролем Императора.

Пока я это говорил, закаменевшему лицу Ямады постепенно возвращался румянец. Если объект охраняется Черной гвардией, то в сферу ответственности Комиссии исполнения наказаний он не входит. В мою, кстати, тоже. По той же причине. Ну почему я не могу так же успокоиться? Почему Его Высочайшее Величество такие нюансы, как разделение сферы ответветственности, не волнуют?

Ямада Сёй был единственным, кого новость заставила расслабиться. Все остальные напротив насторожились, недоверчиво глядя на меня.

— Да, вот так! Представьте себе, легенды оказались реальностью, — поставил я их перед фактом.

— А это не может быть… преувеличением? — поинтересовался Судзуки Юто с присущей ему дотошностью.

— Мы допросили свидетеля с его высочеством Первым принцем, — ответил я. Хотя папуля на моем месте бы ограничился гневным взглядом.

Над кабинетом повисло молчание.

— И меня куда больше вопрос, откуда подробности стали известны авторам листовок, если сам факт был известен всего семерым, трое из которых относятся к императорскому роду? — обратил я свой вопрос с Ямомото. Это вопрос по его части.

— Мне необходимы имена, — склонил голову он.

— Сообщу, — кивнул я и продолжил. — Я не знаю, кто вынес эту информацию из зала для аудиенций, но мне известно, каким образом сведения были преданы дальше.

Ямомото выжидающе молчал.

— Проверьте на остаточную магию предпоследнюю кабинку общественного туалета в правом крыле дворца, — обратился к нашему главе по магическому контролю. Магическая тайнопись в туалете точно не относится к правомочному использованию магии. — Прямо над ящиком для сбора волеизъявлений.

Тут я обратил свой взор на Танаку Кота, который на время утратил свою скользкую оболочку, обнажая стальную суть, что за нею скрывалась.

— Нет ли новостей о том, где заговорщики печатают свои пасквили? — спросил я.

— В столице — и не только — участились случаи бесчинств. Ящики вскрываются или ломаются неизвестными злоумышленниками. Самое ужасное, что на домах верноподданных граждан в результате появляются надписи «Здесь живет доносчик!» с приклеенным до… волеизъявлением, с которым могут ознакомиться любые прохожие, прежде чем неловкая ситуация бывает обнаружена и исправлена. Люди практически перестали писать под своим именем. А значит на плечи сотрудников ложится большая нагрузка по проверке правдивости… обращений. — Танаку так и порывался назвать вещи своими именами, но никогда не знаешь заранее, как могут быть истолкованы твои слова — даже если ты глава одной из комиссий Тайной службы. — Ситуация осложняется огромным количеством ложных сообщений с обвинениями в адрес обнародованных лиц, проявивших гражданскую ответственность. Мы просто не успеваем! Нам нужно больше людей!

— Всем нужно больше людей, — устало потер брови Сакамото Кай. — Желательно, въедливых, инициативных и ответственных. Только где их взять? — Он поднял взгляд изможденного человека.

— Императорские лицеи! — напомнил я. — Брать и воспитывать!

— Не хотят, — поделился Сакамото. — Те, кто не ушел в армию, предпочитают пойти в Дома Просвещения, рассказывать прихожанам сказки и объяснять, почему в них верить нельзя. Не понимаю, в какой момент Тайная служба из мощной силы превратилась в… нечто постыдное?

Казалось, он сам был потрясен формулировкой. Но в его глазах не было страха — хотя сказанное было сродни святотатству. И тем не менее в кабинете вдруг стало легче дышать. Словно Сакамото столкнул камень, что давил на всех.

Подчиненные испытующе уставились на меня. И я на какой-то момент испытал чувство вины. Будто это я сделал что-то такое, из-за чего Тайная Служба потеряла свой статус.

Или не сделал.

Ведь изобретение Дейчи, Дома Просвещения, стали популярны среди молодежи. А мое направление — наоборот.

Я молчал.

Заговорили главы. Словно из бочки выбили пробку, на меня полились жалобы. Будто я был их матерью, а они — детьми, обиженными соседскими мальчишками. Злоумышленники рассекретили тайного агента, известного торговца, в результате внешне ничего не изменилось, все здороваются, улыбаются, никто слова в укор не сказал, а продажи в лавках упали в два раза. Мальчики из глубинной Родонии, степной области, где когда-то зародится императорский род и рода воинов-магов, носителей высокой родонской крови, отказывается уезжать и поступать в Императорские лицеи при столице. «Не хотят рвать корни», — пожаловался Ямомото. Охранники всё чаще замечаются в разговорах с заключенными, и с этим ничего невозможно поделать, потому что заменить их некем.

Жалобопад открывал передо мной бездну, на кромке которой мы сейчас стояли. Один крохотный шажок — и пути назад просто не будет.

— Понял! — Я поднял руки, призывая к тишине. — Составьте к завтрашнему дню перечень важнейших проблем. Будем думать, как их решать. Вернемся к сегодняшним задачам. Господин Сакомото, что известно о местонахождении нэдзё Мичи Нахато?