Глава 13

Воскресенье. Вечер.

Я стояла у зеркала и смотрела на свое отражение. Глаза блестели, щеки горели, губы сами собой растягивались в улыбку. Я не спала почти сутки — после той волшебной ночи с ужином я так и не смогла уснуть. Ворочалась, думала о нем, вспоминала каждое прикосновение, каждый взгляд.

Сегодня он обещал рассказать правду.

Я боялась. Боялась до дрожи в коленях, до холодного пота на спине. Но в то же время ждала этого момента с нетерпением. Потому что лучше знать правду, какой бы страшной она ни была, чем жить в неведении.

Я оделась просто — джинсы, свитер, удобные кеды. Никаких вечерних платьев, никаких каблуков. Сегодня был серьезный день.

Выходя из дома, я заметила знакомый черный «Мерседес» у подъезда. Игорь прислал машину. Снова.

Водитель открыл дверцу, я села. Мы поехали в офис.

Всю дорогу я смотрела в окно на вечернюю Москву и думала. Кто он? Что он скрывает? Почему его кожа холодная? Почему он не ест и не пьет при мне? Почему говорит, что живет очень долго?

Мысли путались, сердце колотилось. Я сжимала и разжимала кулаки, пытаясь успокоиться.

В бизнес-центре было пусто. Воскресенье — все по домам, только охрана внизу. Охранник узнал меня, кивнул с понимающей улыбкой. Наверное, уже привык, что я прихожу по ночам.

Лифт ждал с открытыми дверями. Я вошла, нажала семнадцатый этаж. Двери закрылись, лифт пополз вверх.

И вдруг остановился.

На четвертом этаже.

Я замерла. Кто там в воскресенье вечером?

Двери открылись — и на пороге стоял ОН.

Игорь. В черном пальто, накинутом на плечи, с влажными после дождя волосами. Он выглядел так, будто только что вошел в здание — на щеке блестела капля, глаза горели в полумраке лифта.

— Игорь? — выдохнула я. — Ты... ты здесь?

— Ждал тебя, — ответил он, входя в лифт. Двери закрылись. — Не мог усидеть наверху.

— Но как ты...

— Увидел твою машину. Спустился встретить.

Он стоял рядом — так близко, что я чувствовала его запах. Древесный, терпкий, с нотками дождя и чего-то древнего. От него веяло холодом, но этот холод почему-то притягивал, а не отталкивал.

Лифт дернулся и поехал дальше. Медленно, очень медленно. Казалось, время замерло.

Игорь смотрел на меня. В его черных глазах горел тот самый огонь, который я видела вчера, когда мы танцевали. Голод. Страсть. Желание.

— Юля, — сказал он тихо. — Я не могу больше ждать.

— Чего?

— Этого.

Он шагнул ко мне, и в тот же миг лифт резко остановился. Между этажами. Пять и шесть.

Я оказалась прижата спиной к холодной стене лифта, а передо мной был он. Его руки уперлись в стену по обе стороны от моей головы, его тело нависало надо мной, его глаза смотрели прямо в душу.

— Игорь... — прошептала я.

— Тсс.

Он наклонился и поцеловал меня.

Это был не тот нежный, осторожный поцелуй, которым мы обменивались раньше. Это было нечто другое. Властное. Требовательное. Голодное.

Его губы были холодными — ледяными, как у только что выпитого коктейля со льдом. Но от этого холода по моему телу разлился жар. Настоящий пожар, который выжег все мысли, все сомнения, все страхи.

Я застонала, вцепившись в его пальто. Притянула ближе, хотя ближе уже было некуда. Он целовал меня так, будто хотел выпить до дна, забрать всю, растворить в себе.

Его язык коснулся моего — холодный, но такой умелый, такой настойчивый. Я таяла. Плавилась. Исчезала.

И в то же время где-то глубоко внутри шевельнулся страх.

Холод. Он был таким холодным. Слишком холодным для живого человека. И его сердце — я прижималась к его груди, но не слышала биения. Только тишина. Глубокая, пугающая тишина.

Я попыталась отстраниться, но он не отпускал. Его губы двигались по моей шее, оставляя ледяной след. Я чувствовала, как по коже бегут мурашки — и от холода, и от удовольствия.

— Игорь, — выдохнула я. — Подожди.

Он замер. Поднял голову, посмотрел мне в глаза. В его зрачках плясали огоньки — отражение ламп в лифте. Или что-то другое?

— Что? — спросил он хрипло.

— Я... — Я сглотнула. — Мне страшно.

Он отстранился мгновенно. Отпустил меня, отступил на шаг, вжался спиной в противоположную стену лифта.

— Прости, — сказал он. Голос звучал глухо, с болью. — Прости, я не должен был...

— Нет! — Я шагнула к нему. — Не извиняйся. Я не об этом.

— А о чем?

Я смотрела на него и не знала, как объяснить. Как сказать, что мне страшно не от его поцелуя, а от того, что я чувствую? Что я готова броситься в эту пропасть, даже не зная, что на дне?

— Ты холодный, — сказала я наконец. — Очень холодный. И я не слышу твоего сердца.

Он замер.

— Ты поэтому боишься?

— Я поэтому волнуюсь. — Я подошла ближе, взяла его за руку. Холодную, как всегда. — Я хочу знать, Игорь. Прямо сейчас. Не надо ждать. Расскажи мне.

Лифт вдруг дернулся и поехал дальше. Семнадцатый этаж горел на панели.

— Подожди, — сказал он, не отпуская мою руку. — Не здесь. Пойдем в кабинет. Там я расскажу тебе все.

Я кивнула.

Двери открылись. Мы вышли в коридор, усыпанный лепестками роз — они все еще лежали здесь со вчерашнего вечера. Игорь вел меня за руку, и я чувствовала, как дрожат его пальцы.

В кабинете горел только торшер. Свечи со вчерашнего оплыли, но их не убрали — наверное, он хотел сохранить эту атмосферу. Я села на диван, он сел рядом. Взял мои руки в свои.

— Юля, — начал он. — То, что я скажу сейчас, изменит все. Ты должна быть готова.

— Я готова.

— Ты можешь испугаться. Можешь убежать. Можешь возненавидеть меня. Я пойму. Но я должен сказать правду.

— Говори.

Он глубоко вздохнул. И я вдруг поняла, что он не дышит. Совсем. Ни вдоха, ни выдоха. Только это движение — привычка, наверное, а не необходимость.

— Я не человек, Юля, — сказал он тихо. — Совсем не человек.

Я молчала. Внутри все похолодело.

— Я родился в 1783 году во Франции. — Он говорил ровно, без эмоций, будто читал лекцию. — В 1805 году я был обращен. Стал тем, кого люди называют вампиром.

Вампир.

Слово повисло в воздухе, тяжелое, неотвратимое.

Я смотрела на него. На его бледную кожу, черные глаза, идеальные черты. На его губы, которые только что целовали меня. На его руки, которые держали мои.

Вампир.

— Я живу уже больше двухсот лет, — продолжал он. — Я не старею, не болею, не умираю. Я не могу есть обычную еду, не могу пить ничего, кроме крови. Я не выхожу на солнце — оно сжигает меня. Я сплю днем и бодрствую ночью. Я...

— Хватит, — перебила я.

Он замолчал. Смотрел на меня с такой болью в глазах, что у меня сердце разрывалось.

— Юля, — прошептал он. — Скажи что-нибудь.

Я молчала. Потому что не знала, что сказать.

Вампир. Мой Игорь — вампир.

Это звучало безумно. Смешно. Невозможно. Но это объясняло все. Холодную кожу. Отсутствие сердцебиения. То, что он не ел и не пил при мне. Ночной образ жизни. Его слова о том, что он живет очень долго.

— Ты... — Я сглотнула. — Ты пьешь кровь?

Он кивнул.

— Человеческую?

— Не обязательно. Есть синтетическая, донорская. Но иногда... — Он запнулся. — Иногда приходится.

— Ты убивал людей?

Он посмотрел мне в глаза. Честно, открыто, без попытки оправдаться.

— Да, — сказал он. — Когда-то давно. В первые годы после обращения. Я не контролировал себя. Потом научился. Последние сто лет — ни одного убийства. Только доноры, только добровольцы.

Я молчала. В голове был полный хаос.

— Юля, — он сжал мои руки. — Я понимаю, если ты сейчас уйдешь. Если захочешь забыть меня. Я приму любое твое решение.

Я подняла на него глаза.

— А если я не уйду?

Он замер.

— Что?

— Если я не уйду. Если останусь. Что тогда?

Он смотрел на меня, не веря.

— Тогда... — Он запнулся. — Тогда нам придется многое обсудить. Потому что я не могу предложить тебе обычную жизнь. Я не могу выходить с тобой днем, не могу завести детей, не могу состариться рядом. Если ты останешься со мной, тебе придется принять мой мир. Со всеми его опасностями.

— А если я захочу стать такой, как ты?

Он вздрогнул.

— Юля, ты не понимаешь, о чем просишь. Обращение — это больно. Это страшно. Это навсегда. Ты никогда больше не увидишь солнца. Не будешь есть обычную еду. Будешь зависеть от крови. Это не романтика, это проклятие.

— Для тебя — проклятие?

Он помолчал.

— Для меня — да. Но если бы не это проклятие, я бы никогда не встретил тебя. И это единственное, что меня с ним примиряет.

Я смотрела в его глаза и видела там такую любовь, такую нежность, такую боль, что у меня защипало в глазах.

— Я не уйду, — сказала я твердо. — Я не знаю, что будет дальше. Не знаю, справлюсь ли с этим. Но сейчас, в эту минуту, я хочу быть с тобой.

Он притянул меня к себе и обнял так крепко, будто боялся, что я исчезну.

— Спасибо, — прошептал он в мои волосы. — Спасибо, что не убежала.

Мы сидели в обнимку, и я чувствовала, как дрожит его холодное тело. Вампир. Мой вампир.

За окном светало. Ночь заканчивалась.

— Тебе пора, — сказал он тихо. — Скоро взойдет солнце.

— А ты?

— Я останусь здесь. В кабинете нет окон — я в безопасности.

Я кивнула. Встала, поправила одежду. На пороге обернулась.

— Игорь.

— Да?

— Я люблю тебя. Даже зная правду. Особенно зная правду.

Он улыбнулся — той редкой, теплой улыбкой, которая была только для меня.

— Я люблю тебя, Юля. Больше жизни. Больше вечности.

Я вышла в коридор, прошла по лепесткам роз, села в лифт. И всю дорогу домой думала о том, что моя жизнь никогда не будет прежней.

И это было прекрасно.