Глава 7. Кошмарно интересная ночь
Поздний вечер уже уступал права ночной тьме. Как признак приближающейся осени, непогода опять почтила своим вниманием южное побережье. Поднявшийся сильный ветер раскачивал деревья, обрывая спелые, но еще не собранные фрукты в садах, крутил флюгера на крышах, сбрасывал шляпы с припозднившихся городских гуляк и вздымал волны на море.
Парк особняка у западного крыла украшали несколько очень старых деревьев, посаженных, возможно, еще в момент постройки, а может, росших здесь и раньше. Могучие колоссы раскинувшейся кроной иногда даже касались небольших балкончиков второго этажа на фасаде здания. Сейчас ветки этих великанов, раскачиваясь в темноте, шевелились как многочисленные щупальца неведомых монстров.
Олиндия Листвянник, стоя у окна отведенных ей апартаментов, внимательно разглядывала открывшуюся картину. Девушка даже распахнуластворки и, игнорируя ветер, растрепавший тщательно уложенную прическу, высунулась наружу, осматривая стены и пытаясь разглядеть соседние окна. Судя по довольной улыбке, погода ей чем-то нравилась.
— Ну, долго еще? — совершенно неожиданно прозвучал в пустой комнате мужской голос. — Мне уже надоело тут торчать! К тому же есть охота. Ты-то, поди, уж не постеснялась налопаться всяких деликатесов.
Рыжеволосая полуэльфа отпрянула от окна, но испуганной не выглядела. Она аккуратно прикрыла створки и отозвалась:
— Не ворчи, Корик. Имей терпение. Тебе лишь бы пузо набить. Нам такой шанс выпал. Не хватало из-за твоей торопливости все профукать.
— Хорошо тебе говорить, сытой! А я жрать хочу, да и душно в этих тряпках, — продолжал ворчать невидимый Корик.
Тряхнув растрепанными волосами, Олиндия подошла к шкафу и, раскрыв резные дверцы, взяла в руки кристалл на цепочке. Аккуратно в нужном порядке касаясь тоненьким серебристым колечком на мизинце правой руки граней камня, отчего те, вспыхивая, начали переливаться золотисто-синими огоньками, она недовольно смотрела на себя в зеркало, висящее на внутренней стороне створки. Оно отразило, как в рыжих волосах то тут, то там замелькали серебристые прядки. В уголках глаз паучьими лапками разошлись морщинки, около губ залегли складки, опустив краешки рта, а яркие изумрудные глаза подвыцвели, поменяв цвет на тусклый бутылочно-зеленый. Теперь Олиндия выглядела прилично пожившей дамой, а не молодой девушкой.
Сзади по юбке платья пробежала линией искра, как будто разрезая подол от талии до низа. Образовавшиеся части разошлись как занавес в театре, открывая странную конструкцию. Вместо нижней половины тела под подолом было установлено вращающееся во все стороны и ездящее немного вверх-вниз по сложным полозьям кресло. Все это сооружение стояло на конечностях, от колена выглядевших на удивление натурально, словно обычные женские ноги в туфельках. Видимо, механизм был сделан так, чтобы очень правдоподобно имитировать движение и возможность с удобством садиться. Из кресла вылез маленький худой человечек с непропорционально большой головой. Крупные чуть заостренные ушки напоминали эльфийские, но мужчина принадлежал к совсем другой расе. Малочисленная, довольно скрытная раса фенмуков предпочитала маскироваться под другие и проживать в больших городах. Фенмуков все расы не любили, поскольку это были патологические воришки и шпионы, жадноватые и наглые. Самые приличные представители подвизались в качестве актеров в разных театрах, поскольку умение притворяться и перевоплощаться было у них в крови.
Повертев головой во все стороны и разочарованно отметив, что в прекрасно обставленных апартаментах еды не наблюдается, он пробурчал:
— Не могла потребовать хоть чаю в комнаты?! — И принялся расшнуровывать замершей даме корсет.
— Да щас! Тут же слуги нежить. Думаешь, они много соображают? А дворецкий такой тощий сухарь, что, наверное, ест через раз, и мрачный — жуть! — недовольно ответила на претензии выбирающаяся из корсета представительница той же расы, ловко спрыгивая на пол из верхней части конструкции.
Рядом со шкафом осталось стоять вскрытое платье с торчащими из рукавов руками и виднеющимися снизу ногами.
Парочка жуликов затолкала сооружение в шкаф, а лже-Олиндия, опять коснувшись кольцом кристалла на золотой цепочке, придала ему вид висящего обычного платья.
— Знаешь, Хефа, — снова завел свою тему голодающий, — неплохо бы выяснить, где тут кухня, и запастись провиантом.
Женщина, шедшая к окну, резко развернулась и, подбоченившись, накинулась на него с упреками:
— Дурак! Мы не для того в этот дом попали. У этих аристократов добра не на одну безбедную жизнь хватит. А ты не забыл, что это дом некроманта? — Она ткнула пальцем в направлении выхода. — Ты и правда хочешь побродить по дому ночью?
Корик побледнел, покосившись на дверь, и замотал головой.
— Зачем мы тогда сюда вообще проникли? Раз и пошариться нигде нельзя, а возможно, и небезопасно!
Хефа снова развернулась к окну, объясняя:
— Этих дурынд, что некроманту в жены метят, в соседних комнатах поселили, там пока можно осмотреться. — Она открыла окно. — И возможно, рядом есть парочка пустующих комнат для гостей. А там, — Хефа обвела рукой доставшееся им помещение, — как и тут, полно миленьких и недешевых безделушек. У хозяйки хороший вкус и бездонный кошелек, — хихикнула она, забираясь на подоконник.
Корик полез за ней следом, надеясь про себя, что хоть у какой-нибудь из девиц найдется в комнате что пожевать.
Ловким и гибким фенмукам не составило никакого труда вылезти на межэтажный карниз и, цепляясь за шероховатости стены, быстро перебраться на балкончик у ближайшего окна.
Комната, которую жулики облюбовали для своей первой вылазки, к несчастью, принадлежала не кому иному, как Карпу Поликарпычу. Карась, рассчитывая на то, что идея с запиской сработает, ожидал приглашенную даму.
— Ну и где она, спрашивается? — Рыбех окинул взглядом сервированный стол. — Я тут, понимаешь, старался, свечи, цветы в вазе, даже вино из кухни вытребовал, а она? — Он недовольно посмотрел на дверь. — Зачем Генриху такая непунктуальная жена? А может, она вообще читать не умеет? — задумался он. — Хотя она же училась!
Раздумья Поликарпыча прервал какой-то шум за окном.
— Это что там? — насторожился карась. — Ветер, наверное, — попробовал он успокоить себя, осторожно выглядывая из-за стоящей на столе вазы с фруктами и пытаясь разобрать за стеклом хоть что-нибудь.
Жулики на балкончике в это время заглядывали в окно, надеясь выяснить, есть ли кто в комнате. Поскольку Карп в своей тележке был скрыт сервированным столом, то они его не заметили.
— Давай, Корик, открывай. — Хефа, увидев на каминной полке дорогущие безделушки, оживилась. — Вон те фигурки возьмем.
— Хефа, там точно никого? А если тут кто-то из некромантов живет? Да и девицы, наверное, колданут так, что мало не покажется. — С сомнением разглядывая с виду пустую комнату, мужчина почти прижался к стеклу.
Карась, выглянув в этот момент, заметил, как за окном шевелится что-то темное, потом за стеклом зависло бледное пятно с горящими глазами, покрутилось и исчезло. Раздался скрежет, как будто чьи-то когти царапают снаружи камни стены. На самом деле жулики, достав инструменты, примерялись к раме. Но как известно, у страха глаза велики, а у Поликарпыча еще и воображение было богатое.
— Мамочки! — Потускневший всей чешуей от носа до хвоста рыбех съежился в аквариуме и, пытаясь свистеть тихонько, покатился на тележке к двери. Только выехав в коридор, он с воплем «Генрих!» засвистел как кипящий чайник и со скоростью гоночного болида понесся по коридору к комнатам вампира. По дороге этот стритрейсер чуть не сбил вовремя прижавшуюся к стене троллиху.
Зельде очень хотелось познакомиться с поваром, мастерство которого впечатлило ее на ужине. Девушка решила поискать его на кухне, но, провожая взглядом лихача, отметила про себя: «Пожалуй, с пустыми руками тут небезопасно».
А поскольку от нервов у нее, как и у всех представителей расы троллей, было одно лекарство — еда, она, взяв из комнаты небольшую увесистую дубинку, решила, что лучше ходить вооружившись. «Заодно посмотрю, как там все устроено, — рассуждала она. — Неизвестно ведь, что за конкурсы будут».
А паникующий карась, домчавшись, чуть не разбился о дверь, едва успев затормозить. Тележка ощутимо стукнулась о препятствие, и часть воды из аквариума выплеснулась вперед. Хорошо, что наш «Шумахер» успел нырнуть, а то вампирскую дверь украшали бы не только художественно стекающие мокрые струйки, но и одна расплющенная золотая рыбка.
Вынырнув и переведя дыхание, несчастный напуганный Поликарпыч взвыл под дверью Кронова как пожарная сирена.
— Ге-е-енрих, Ге-е-енрих, спаси меня-а-а! А-а-а-а!!! — истошно вопил он мартовским котом, таращась в ту сторону, откуда приехал. Ему казалось, что та жуть из окна обязательно кинется за ним в погоню.
А в комнате, из которой сбежал сломя голову перепуганный Карп, скрипнула, открываясь, рама балконной двери, и настороженно прокравшиеся туда воришки озадаченно осматривались, гадая, куда они попали.
— Корик, тут что-то не так. — Хефа, метнувшаяся в спальню, вернулась и застала мужа стоящим на стуле и жадно поедающим печенье из вазочки на столе. — Корик! Ты чего делаешь, паразит?!
— Отстань, я ем, — пробубнил мужчина, закидывая в рот еще парочку печенек и вытаскивая из вазочки грушу. — Опять тебе все не так! Бери вон что собиралась — и валим. А я хоть пожру.
— Корик, там пустой шкаф! В ванной ни кремов, ни шампуней, и даже зубного очистителя нет. Да перестань ты жрать! — Подскочив, нервничающая женщина дернула его за штанину плотного черного комбинезона. — Все выглядит так, будто тут никто не живет! А стол накрыт!
— И чего? — Корик дернул ногой, пытаясь освободить брючину из ее цепких пальчиков. — Тебе чего, мазюкалки нужны? Так бери те штуки с камина, продадим и купим. Одежонка этих дылд все равно тебе не по размеру, если только камешки спороть, но тогда попадемся. Слишком заметно, искать начнут. — Он потянулся к бутылке с вином.
Разозленная жена уже обеими руками дернула его вниз. Стоявший на цыпочках мужчина потерял равновесие и, зацепив со стола серебряную десертную вилку, с недоеденной грушей в руке упал со стула на мягкий ковер.
Отскочившая Хефа, ругаясь, подняла яркую брошюрку, выпавшую у него из кармана.
— А это ты зачем с собой таскаешь? — Она потрясла книжицей перед носом напарника. — Карманы у нас для ценных вещей, а не для бумажного мусора.
Корик попытался выхватить буклет, но женщина, кинув тот на ковер, вцепиласьмужу в руку.
— Ты понимаешь, что если нет вещей, то тут никто не живет, а если есть накрытый стол и свечи, значит, кто-то организовал свидание и сюда в любой момент могут заявиться! — зашипела она ему в лицо.
— Ладно, ладно, — принялся успокаивать ее мужчина. — Тогда хватай финтифлюшки с камина и валим отсюда. Но пожрать я все равно возьму, это тебя тут кормят, а меня нет. — И он, достав из кармана тонкий мешок с завязками, полез обратно на стул.
А в другом конце дома, у зажженного камина в гостиной своих апартаментов, Генрих Викторианович, полулежа на мягком диване в домашнем халате, задумчиво перелистывал странички книги. Он только собирался принять расслабляющую ванну и уже положил яркий томик иномирной литературы на стол, как громкий «бум» в дверь и истошные вопли «Ге-е-енрих», «спаси меня-а-а», раздавшиеся из коридора, поставили жирный крест на его планах спокойно провести вечер.
— Что там Поликарпыч еще придумал? — вздохнул некромант, заглядывая в ванную и выключая воду. — Может, аквариум подтекает? — встревожился он и пошел открывать уже просто воющему под дверью Карпу.
— Генрих! Я чуть не погиб! — Тележка с Поликарпычем заехала через порог, нервически дергаясь из стороны в сторону, видимо, карась сам не понимал, куда ехать, и транспорт мотало и дергало. — Там у меня в окно что-то лезло! Белое с жуткими глазами. Когти во! — Он широко развел в стороны плавники.
«Похоже, подтекает у Карпа крыша», — услышав вопли про монстра, хмыкнул Кронов про себя.
— Поликарпыч, весь парк и дом под охраной семейной магии, сюда не могут попасть посторонние. — Генрих Викторианович сам подкатил тележку к креслу и, усевшись, принялся успокаивать паникера: — Тебе, наверное, привиделось. Ветер на улице, ночь, может, птица пролетела или ветка дерева качнулась.
— Какая ветка? Какая птица?! — Возмущенный карась чуть не выпрыгнул из своего аквариума. — Огромное, круглое, с когтями! Глаза горят, зубы скрежещут! — Он изо всех сил вытаращил собственные глаза и попытался изобразить плавниками клыки в распахнутой пасти. — Я тут подумал… ты же не откажешься приютить меня на ночь? — Рыбех умоляюще сложил плавнички, с надеждой глядя на профессора. — Или давай я совсем к тебе перееду? — Он ткнул в уютно свернувшегося выусня на соседнем кресле. — Вон эта подушка для блох дрыхнет себе в комфорте и безопасности, чем я хуже?
Профессор к словам Поликарпыча отнесся скептически, мало ли что чешуйчатому невротику спросонья могло показаться. Но вот к тому, что его спокойные вечера опять превратятся в игру «развлеки скучающего Карпа», он был явно не готов.
— Хочешь, я схожу проверю? — предложил он. — Лично наложу дополнительную магическую защиту, чтобы к тебе без твоего разрешения только я мог зайти.
— А ты почему без разрешения? — сразу набычился карась. — Ты мне, конечно, друг, но мало ли…
— Во-первых, магия будет моя, — пожал плечами профессор. — А во-вторых, вдруг что случится и ты сказать не сможешь?
Поликарпычу это «вдруг» не понравилось, но он признавал, что подстраховаться не мешает.
— Тогда пусть еще бабушка Джеральдина сможет заходить, — решил он, — а то ты вечно занят! — Рыбех сложил на груди плавники и надул губу.
— Так чего ты не к бабуле кинулся? — с веселой хитринкой наблюдая за качающим права Карпом, поинтересовался вампир.
— Генрих! Ты в своем уме?! Она же дама, да еще и пожилая! — Карась был жутко возмущен. — Чем она бы мне помогла? Эта жуть могла меня преследовать и сожрала бы нас обоих.
— То есть меня она может жрать, меня не жалко? — сохраняя серьезное выражение лица, про себя веселился не верящий в монстра вампир.
— Да кто же будет есть некроманта? — Рыбина покрутила плавником у виска. — И ты мужчина, и еще вампир, и… — Карась не знал уже, что добавить, поэтому заныл: — Ну Генрих, ты обещал проверить. Вдруг оно уже вылезло и кого-нибудь съело?
— Ладно. — Кронов встал с кресла и пошел к дверям. — Я все проверю и поставлю дополнительную защиту.
Почувствовав себя в безопасности после его ухода, Карп, не зная, чем заняться, быстро заскучал в одиночестве. Оглядев комнату, он пытался сначала растормошить пушистого зверька, потом изучал обложку книги, которую читал профессор. На ней симпатичная девица в островерхой черной шляпке с полями старательно махала руками над светящимся шаром. В шаре угадывался волевой мужской профиль, а вокруг вились бледно-горчичные с прозеленью реденькие полупрозрачные клочья тумана. Рядом с барышней в эту сферу пялился здоровенный рыжий кот с презрительной гримасой на толстой морде.
— Эк его перекосило! — Карась неодобрительно разглядывал кота. — Воздух испортил, и девка бедная теперь руками машет, а ему хоть бы что, перекрыл видимость. Хотя, — он стал присматриваться к шару, — может, это от мужика из кругляшки такие миазмы исходят. По-любому кто-то оскандалился, судя по мерзкому цвету. А название… — Рыбех по слогам складывал яркие буквы. — «Не бу-ду тво-ей», значит, точно мужик, — пришел он к окончательному выводу.
Обложки и рассуждений ему хватило ненадолго, тем более Кронов все не возвращался, потому нетерпеливому карасю казалось, что прошла уже как минимум пара часов.
— А если он не справился? — занервничал мнительный Карп. — Надо спрятаться куда-нибудь или хотя бы вооружиться.
Он с сомнением посмотрел на кочергу и каминные щипцы в подставке, на вазу с цветами, книгу и выусня.
— М-да… с оружием у Генриха тут плоховато. По крайней мере для меня. — Тихонько свистя, он покатился к ближайшей двери, а когда попал туда, все мысли об оружии вылетели у него из головы.
Прекрасный небольшой мраморный бассейн два на два метра с теплой водичкой, искрящейся магией, вызвал у него восторженный и одновременно гневный вопль.
— А-а-а, красотища! Генрих, еще друг, называется! — Рыбка всерьез обиделась. — А говорил, бассейна нет. Жадина! Маленький, но есть ведь.
Совершенно не задумываясь о последствиях, он подъехал к краю и, старательно добавив хвостом в ванну Кронова фейской воды из своего аквариума, лихим прыжком с переворотом перескочил туда.
— Шикарно! — Шевеля хвостом и плавниками, он нарезал круги. — И пусть только предъявит претензии! Жмотина! — Карась строил планы, как бы обзавестись подобным водоемом. — Я уже всем намекал — и Генриху, и бабуле, и даже мадам Леокадии, — бубнил он, разглядывая стоящие на бортике бутылочки с гелями и шампунями.
— Генрих, вы там? — вдруг послышался из-за двери в ванную женский голос.
Карп нырнул, испугавшись, а потом, подумав, вынырнул обратно.
— Странно, Генрих не говорил, что кого-то ждет! — Поликарпыч наморщил лоб, а дамочка за дверью не унималась:
— Генрих, у вас было открыто, и я заглянула на огонек. Может, вам плохо? — Она добавила в голос томной хрипотцы: — Я все-таки целитель, может, я могу оказать вам помощь?
«Малиген», — догадался карась. Испугавшись, что эта акула сейчас зайдет и, не найдя вампира, в разочаровании отыграется на нем, Карп решил подать голос и отделаться от прилипчивой дамочки.
— Кто там? Что-то я задремал, — старательно меняя голос, заговорил он.
Демонесса за дверью ванной довольно ухмыльнулась.
Не зря она решила сразу брать быка за рога. Пока остальные отдыхают, она возьмет этого вампирчика еще тепленьким, а потом свадьба — и да здравствует новая жизнь без тотального контроля папочки.
Она скривилась, вспоминая его нравоучения: «Малиген, ты слишком много денег тратишь на украшения. Ты неразборчива в выборе кавалеров, ни один не годится тебе в мужья!» И самое мерзкое, отчего она и сбежала, отпросившись в гости к Алисе: «Малиген, я нашел тебе приличного мужа».
Демонесса даже не стала выяснять, кто это. Наверняка какой-нибудь нудный, старый и очень влиятельный демон. Других папаша даже не рассматривал.
«Я сама выйду замуж, а вампир — не демон. Тем более ученый профессор, — думала девушка, спеша по коридорам к комнатам вампира. — Пусть занимается своими науками, а я уж найду чем себя развлечь. — Она уже почти бежала. — Лишь бы он никуда не ушел».
Правда, сначала ей показалось, что явилась она зря. Гостиная апартаментов Генриха Викториановича была пуста, если не считать пушистого зверя, спавшего клубком в кресле. Но потом она услышала плеск воды и невнятное бормотание, потому, подкравшись к двери, видимо, в ванную комнату, осторожно позвала:
— Генрих, вы там? — Она прислушивалась к шебуршению за дверью. Хрипловато-невнятный мужской голос после непродолжительного молчания поинтересовался, кто там.
«О, все-таки мне повезло! — просияла она и быстро сообразила как целитель: — Задремал — это прекрасно! Значит, реакция должна быть замедленной».
Довольная Малиген потерла руки: все складывалось даже лучше, чем она планировала. Обрадовавшись, девушка достала из декольте крошечный пузырек с ядовито-сиреневой жидкостью, светящейся цветными огоньками. Собственноручно сваренное ей экспериментальное зелье приворота, по ее предположениям, должно было сработать, даже несмотря на иммунитет вампирской расы к таким вещам.
— Это Малиген, — ответила она, аккуратно отвинчивая пробку, и, приоткрыв на пару миллиметров дверь, поднесла к щелке горлышко флакона.
Из пузырька повалил густой дым цвета фуксии, который, рассеиваясь по ванной комнате, бледнел и лишь слегка окрашивал воздух в прозрачно-розоватый оттенок.
Карась, услышав ответ, а особенно при виде повалившего из-за двери дыма, испуганно замер в ступоре и, не заметив, как втянул носом розоватый воздух, вдруг задумался.
«И почему я решил, что Алиса согласится мне помогать? Высокомерная когтистая вампирша, — размышлял он, — а Малиген такая милая, вон как замечательно украсила ванную. И фигура у нее получше будет, а в декольте наверняка удобно прятать банку с червяками. Там ее точно никто не найдет и не съест».
Мысли сидящего в розовом тумане карася становились все более радужными, а из-за двери вновь послышался милый голосок.
— Генрих, мне можно войти? Мне надо обсудить с вами очень важную вещь.
Взбив прическу и облизав губы, демонесса поправила пышный бюст в декольте. «Главное — потом уговорить его срочно найти родителей, и дело сделано, — думала она, — назад дороги не будет. Жаль, времени маловато, всего пара часов…»
А Поликарпыч, уже радостно кивая сам себе, вопил, что, конечно, демонесса может войти и он ее ждет не дождется.
Проскользнувшую в дверь девушку постерегало огромное разочарование. Вместо желанного вампира она увидела в бассейне осоловевшего от зелья золотого карася, пускающего в воде розовые пузыри.
— Красотка, мы с тобой отличная пара, — завопил окончательно потерявший мозги Карп. — Зачем тебе Генрих? Он ску-у-учный!
Окинув взглядом ванную комнату, Малиген поняла, что все полетело в тартарары.
— Эликсир был в единственном экземпляре. Всех ингредиентов для нового у меня с собой нет, а эта болтливая рыба, очухавшись, может проговориться.
Злющая как мегера демонесса приняла боевую форму, и над карасем нависла огромная пасть с зубами в несколько рядов.
— Какая прелесть! — Рыбех попытался потыкать плавником в какой-нибудь зуб. — Лангольеры отдыхают! Моя русалочка, ты будешь охранять свою рыбку от местных пираний.
— Запомни, пока нежареная рыба, — прошипела зубастая пасть, — когда очнешься, только попробуй кому-нибудь проболтаться!
Но похоже, Поликарпычу море уже было по колено, он запел:
— Тебя карасик полюбил глубокой трепетной любовью
И червячков тебе носил, клал мух и мошек к изголовью.
С тобой мы выйдем погулять, ты запугаешь всех соседей,
Если медведя оседлать, за саранчей в поход поедем!
Девушка вернула обычный облик и, красная от ярости, выскочила из ванной, а потом и из комнат вампира. Она не видела, как вывернувшая из-за угла коридора бабушка Джеральдина, смотря ей вслед, возмутилась:
— Безобразие! Еще не познакомились толком, а уже полуголая из его комнаты скачет! Совсем молодежь распустилась, одно слово — демонесса. — Она сплюнула. — А Генрих-то хорош, ну да ладно. Пусть выбирает, мне с ней не жить, — мудро рассудила бабуля и направилась дальше по своим делам.
А ничего не подозревающий Кронов в это время неторопливо подходил к комнатам карася, хмурясь и осматривая все кругом.
Воры не слышали, как он шел по коридору, звук шагов заглушили ковры. Щелчок нажатой ручки и легкий скрип открывающейся двери прозвучали для них как гром среди ясного неба. Запаниковав и заметавшись на месте, они спрятались, кто куда успел. Хефа от камина рыбкой метнулась под находившееся рядом кресло и подтянула вниз уголок лежащего на нем пледа, а Корик залез под стол, у которого стоял, и сжался там в обнимку с полупустым мешком.
Вампир прошелся по комнате, мельком заглянул в спальню и ванную, внимательно осмотрел окно, заметив, что оно прикрыто неплотно. Естественно, никаких следов когтей на раме не было, зато раскачивающаяся рядом с балконом ветка пару раз как по заказу шкрябнула по камню стены. А створка окна, когда Кронов стал ее закрывать, заскрипела.
«Вот паникер, — подумал вампир, усмехаясь про себя. — Надо сказать Самуэлю, чтобы спилили ближайшие ветки и смазали рамы». Он остановился у накрытого стола и покачал головой.
«Хотел, видимо, с бабулей посидеть, но она, похоже, задремала у себя, и он, не дождавшись, собрался развлечься за мой счет», — предположил он.
Профессор уже собрался уходить, решив, что карась, заскучав, просто таким образом привлекал внимание. Неожиданно раздался легкий стук в дверь, она приоткрылась, и в комнату заглянула Алиса. Увидев Кронова и накрытый стол за его спиной, она, не скрывая удивления, вошла.
— Генрих Викторианович? — Обрадованная девушка улыбнулась озадаченному вампиру. — Так это все вы? Мне так приятно, — она скромно опустила глаза, — право, не стоило. Можно было просто завтра пригласить меня на прогулку по саду.
— Алиса, если честно, я не понимаю, о чем вы говорите, и совсем не ожидал вас здесь увидеть, — заявил опешивший от ее слов профессор.
А девушка, подхватив его под руку. уже подвела к накрытому столу.
— Может, нам лучше присесть, так ведь гораздо удобнее разговаривать? — предложила она. Профессор, согласно кивнув и пытаясь понять, что происходит, опустился на стул. Севшая напротив Алиса обвела рукой сервировку. — Ну вот же! Вы организовали для меня поздний романтический ужин при свечах, пригласили. Как я могла не прийти? И еще эта таинственная записка. Я даже не сразу поняла, думала, что чья-то шутка. Но потом все же решила проверить и рада, что вы меня дождались.
Из всего сказанного Кронов понял только про приглашение.
— А мне можно взглянуть? — спросил он у девушки.
— Конечно. — Алиса достала из кармана бумагу.
Кривыми печатными буквами на листе было накарябано:
«АЛИСА, ПРИХАДИ К МИНЕ ВЕЧЕРОМ. РАСКАЖУ ПРА ГЕНРИХА. ТВОЙ ДРУХ КАРП ПОЛИКАРПЫЧ»
— Но, Алиса, — попытался объясниться Кронов, — это явно писал Карп.
Лукаво улыбаясь, девушка поставила локти на стол и, положив на ладошки подбородок, кокетливо надула губки.
— Но это же вы его подговорили и отправили куда-то, чтобы остаться со мной наедине.
Подслушивающие мелкие жулики все запоминали, думая, как бы это могло им пригодиться. Точнее, запоминала Хефа, а Корик, из-под скатерти заметив свою брошюрку, пытался придумать, как ее достать и не обнаружить себя. Эту книжицу мужчина таскал с собой, мечтая, как накопит денег и в одном из мест с картинок сможет купить дом. По сути, книжица была рекламным буклетом о достопримечательностях, трактирах и природе мыса Радужных Скал. Корик считал ее вроде талисмана, почему-то веря, что она приведет их к богатству.
Яркая брошюрка лежала на ковре почти под столом, но вот незадача — севшая Алиса заслонила ее юбками своего платья, и Корик то протягивал руку, то отдергивал, прикидывая, как половчее схватить. Наконец он попробовал потянуть за уголок, торчащий из-под юбок, но оказалось, что на крае буклетика стоит туфля вампирши. Решив, что ничего не случится, если он дернет чуть сильнее, жулик резко рванул книжонку на себя и, не удержавшись, на мгновение коснулся рукой колена вампирши.
Столик был небольшой, как раз на две персоны, и поэтому девушка, почувствовав на своем колене руку, вспылила, тем более что Кронов как раз в этот момент заявил:
— Алиса, я к этому не имею никакого отношения. Вас только сегодня представили, и я не планировал ни с кем каких-то личных встреч…
— Наглец! — Она резко встала и, подскочив к Генриху Викториановичу, залепила ему пощечину. — Значит, не планировал?! Я не так поняла?! А сам!..
Вампирша кинулась прочь из комнаты, оставив ничего не понимающего Кронова, держащегося за щеку.
Стремительно выбегая, она чуть не столкнулась с Джеральдиной Франциевной, идущей в свои комнаты.
Смутившись и пробормотав извинения, она, обогнув пожилую леди, поспешила скрыться.
Нахмурившаяся бабулька, вздернув брови, проводила взглядом пробежавшую мимо Алису и, покосившись на дверь, ведущую в комнаты карася, неодобрительно покачала головой.
— И этот туда же. — Джеральдина развела руками. — Что же дальше-то будет? Девки совсем сдурели. Уже и рыбам проходу не дают, а еще казалась такой хорошей девушкой, — бормотала шокированная старушка себе под нос, торопливо шагая по коридору дальше.
Оставшись в комнате один, Генрих Викторианович озадаченно сидел на стуле и смотрел в захлопнувшуюся дверь.
«Что это было? — недоумевал он. — Прекрасно, конечно, что она ушла. Я уж думал, не отвяжусь. Но что произошло, из-за чего она так взбеленилась?»
Его взгляд, рассеянно скользящий по комнате, вдруг наткнулся на яркое пятно, которого раньше не было. Это буклетик от резкого рывка Алисы отлетел из-под ее ног чуть ли не на середину комнаты и теперь красочно выделялся на молочно-кремовом ковре.
— Наверное, обронила. — Кронов поднял брошюрку, полагая, что ее потеряла Алиса. Он сел и стал задумчиво перелистывать странички с яркими картинками, где красочно расписывались древние архитектурные достопримечательности мыса Радужных Скал и прочие прелести курортного побережья. Внезапно он уставился на одну из них. На живописных развалинах старинного особняка, изображенного там, виднелся полустертый герб. На покосившихся воротах висела бронзовая позеленевшая пластина с помятым барельефом из листьев вокруг геральдического щита. На щите виднелись остатки синей эмали, по которой можно было понять, что особняк принадлежал артефактору. На это же указывали изображенные на нем перчатки, лежащие на инструментах. Каких именно, разобрать было сложно, разве что лупа угадывалась по круглой оправе. Но Кронова привлекло совсем не это. На пальце верхней перчатки красовалось медное кольцо с двумя сердечками. В отличие от позеленевшей бронзы медная деталь сияла, словно ее регулярно чистили, и поэтому сразу бросалась в глаза. Под картинкой Кронов прочитал: «Особняк семьи великого артефактора Мальдини».
— Наконец-то! — Вампир подскочил со стула, а сидевший под столом Корик сжался в комок от страха. — Это же просто клад! — Он тряс крепко сжимаемой в руке брошюрой. — Теперь-то я точно найду, надо только уточнить в библиотеке! — И он, забыв про все, выбежал из комнаты.
Как только за вампиром захлопнулась дверь, Хефа, высунувшись из-под кресла, кинулась к мужу.
— Ты слышал, слышал? — Она возбужденно тащила из-под стола бледного от шока мужчину. — Похоже, этот профессор искал какой-то клад и нашел! — ткнула она мужа в бок, видя, что тот не реагирует на такие сногсшибательные новости. — Наверное, он очень древний и ценный, раз вампирюга так обрадовался. Наверняка пойдет его искать, а мы проследим, и, возможно, нам повезет больше, чем ему. — Женщина уже мысленно купалась в драгоценностях.
— Хефочка, а давай слиняем из этого дома, а? — Корику казалось, что он чудом не попался некроманту. — Жутко тут, и все какие-то странные. Творится что-то непонятное, — умоляюще смотрел он на довольную супругу.
— Ты совсем дурак! — накинулась на него жена. — На вот. — Она сунула ему взятую со стола бутылку вина. — Пошли к себе. Отдохнешь, выспишься, там и поговорим. Утром поймешь, как нам подфартило! — Схватив мужа за руку, Хефа потащила его к окну.
Жулики вылезли на балкончик и, осторожно ступая по узкому карнизу под нестихающими порывами ветра, как две маленькие кляксы ночной тьмы на бежевом фасаде стены, направились к себе в комнаты.
Время шло, дымка приворота рассеялась, водичка стала остывать, а плавающий в ванне в розовых грезах и сочиняющий стихи Карп стал приходить в себя. Сначала он вспомнил зубастую пасть вместо симпатичного лица Малиген и поежился от отвращения, недоумевая, почему считал ее миленькой, потом в памяти всплыли угрозы, а дальше он и вовсе сообразил, что давно ушедший Кронов так и не вернулся.
Замирающий от ужаса карась почувствовал себя в ванне как в западне и решил выбираться. Теперь и комнаты Генриха не казались ему хорошим убежищем. Накрутив себя до седых плавничков, он броском профессионального баскетболиста в прыжке закинул свою упитанную тушку в аквариум на тележке и, посвистев, покатился прочь, решив просить помощи у бабушки Джеральдины. Поликарпыч старался не думать о плохом, но полутемный коридор с тусклым в ночное освещением храбрости не способствовал. Ему казалось, что он совсем один в доме, по которому ходит жуткий монстр, съевший всех и теперь ищущий именно его. Последнего оставшегося в живых. Пытаясь прибавить скорости, карась пробовал свистеть погромче немеющими от страха трясущимися губами, но чаще всего изо рта раздавалось лишь шипение.
Возвращающаяся с кухни Зельда была весьма довольна собой. Помещение ее впечатлило, и хоть повара она не застала, но все осмотрела и, перекусив, захватила с собой здоровенный аппетитный бутерброд. Неся в одной руке это сооружение из каравая и половины тонко нарезанного копченого окорока, девушка услышала, как вдруг из-за угла в полумраке коридора раздались подозрительные, медленно приближающиеся шипящие звуки, сопровождаемые шуршанием (это двигались колеса тележки по ковру).
Сурово нахмурившаяся внушительная амазонка, крепче зажав в руке провиант, а второй поудобнее перехватив дубинку, двинулась на звук, злобно рявкнув под нос:
— И тут змеи, ненавижу змей!