Глава 40. Уже не враги, уже не друзья…

Селена

— Просыпайся!

Меня нещадно били по щекам, заставляя открыть глаза.

Я поморщилась и не сдержала стон.

Когда открыла веки, увидела над собой лекаршу Джину.

— Проснулась? — она не очень дружелюбно выгнула бровь.

Я не сразу сообразила, что вообще происходит. Поэтому слегка кивнула, но потом до меня дошло: она обратилась ко мне в женском роде!

Внутри все похолодело, и я резко присела на койке, тут же почувствовав сильное головокружение.

Джина буквально поймала меня, начав тут же ругать за импульсивность.

— Чего вскакиваешь? Страшно???

Я посмотрела на женщину со смешанным чувством паники и надежды.

Она легко уловила мое настроение и ухмыльнулась.

— Совесть проснулась? Хочешь во всем чистосердечно признаться?

Я поникла, понимая, что теперь уж точно не смогу остаться в Академии даже на несколько дней…

Стоп!

А что вообще произошло?

Память нахлынула воспоминаниями, заставив меня крепко задуматься. Нападение Берроуза, преображение Мика…

— А как там мой друг Мик? — прошептала я.

Джина пожала плечами.

— Не знаю, такого не поступало. А теперь я требую объяснений: почему ты здесь? К чему этот маскарад?

Я переключилась на текущие проблемы и выдала лекарше ту же саму версию, которую рассказывала Лиэлю Совермо: мол, хотела развить дар, а происхождение не позволило бы поступить в Академию в облике девушки и так далее.

Джина, на удивление, прониклась.

— Понимаю… — протянула она. — Женщинам в нашем мире пробиться в мире магов почти невозможно…

Похоже, она переживала что-то подобное, поэтому я, немного обнаглев, решила просить ее о снисходительности.

— Значит вы не выдадите меня? Пожалуйста, не раскрывайте правду хотя бы еще некоторое время!

Джина посмотрела на меня с любопытством. Она явно хотела задать мне сотню вопросов, но потом почему-то тяжело выдохнула и произнесла:

— Ладно! Так уж и быть! Я добрая. И я тоже женщина, поэтому могу тебя понять… Только вот… зря ты завела отношения в стенах Академии, девочка…

— Отношения? — все внутри меня похолодело.

Женщина смотрела мне в глаза испытующе.

— Я про лучшего ученика Академии, твоего соседа…

Я вспыхнула.

— У н-нас нет никаких отношений…

Но вспомнив наши незаконные поцелуи, я опустила глаза. Отношений нет, а вот контакт есть. Точнее, был…

Я тяжело выдохнула и этим, наверное, вызвала очередную волну сочувствия: всё-таки лекарша на деле оказалась совсем не такой суровой, какой хотела казаться.

— Ладно, — пробормотала она. — Это твое дело. Но прими мой совет: Джонас Лиррэй тебе точно не пара. Ты из низов, а он королевский родственник. И ты здесь незаконно. Порви с ним. Позволь ему доучиться и стать Хранителем. Если ты его любишь, не отнимай у него возможность осуществить его большую мечту…

Мне стало так неловко вдруг от мысли, что все это время я совершенно нагло пользовалась Джонасом, вообще не принимая в расчет его жизнь и интересы. Да, я конечно же ожидала, что он ничего даже не вспомнит, этим оправдывая свои действия, но факт оставался фактом: я портила ему жизнь. А теперь, когда он застал меня за посягательствами на его тело, я вообще заслуживаю самого страшного наказания…

Проклятье!

Меня тут же придавило жутким чувством вины. Едва сдерживая эмоции, я собралась срочно покинуть лазарет. Джина не стала мне препятствовать. Наоборот, молча выдала мне мои собственные чистые вещи и вышла, позволяя спокойно переодеться.

Уже через десять минут я медленно шла по коридору, терзаясь ужасной тоской и безысходностью.

Я оказалась в ловушке, и выход у меня только один: найти вампира и за любую цену уговорить его помочь мне выбраться в земли моего отца.

Или просто умереть здесь от голода.

Кстати, сделать последнее вообще не сложно: к Джонасу я теперь ни ногой! А без чужой энергии на тот свет я отправлюсь быстро…

В таком состоянии я и добралась к нашей с ним комнате.

Мне было откровенно страшно. Я боялась смотреть ему в глаза. Но здесь были мои вещи, и я должна была их как минимум забрать. А еще умолять его не отдавать меня на суд Хранителей еще хотя бы несколько дней…

Ну как же всё сложно!!!

Ладно. Хватит! Возьми себя в руки!

Я скрепилась и осторожно постучала.

Не дождавшись ответа, я толкнула дверь и вошла.

Джонаса не было. Я ощутила облегчение.

Присела на свою койку и почувствовала навалившуюся жуткую усталость.

Даже не заметила, как прилегла, а потом и вовсе провалилась в беспокойный и мучительный сон…

***

Джонас

Я был раздавлен.

Мой мир покачнулся под натиском очевидной внутренней катастрофы: я действительно глубоко неравнодушен к Селию Джайзу. И не могу его ненавидеть. Хочу, но не могу!!!

Моя мечта стать Хранителем накрылась медным тазом. Такой, как я, не может стать в ряды великих магов Элевейза!!!

Но, как ни странно, даже это перестало меня особенно волновать.

Что со мной??? Как вышло, что я утратил все свои привычные ценности и стал на эту скользкую дорожку?..

Целый день я промаялся без дела и ближе к вечеру отправился подышать свежим воздухом.

Когда же вернулся в свою комнату, то обнаружил Селия, крепко спавшего на своей койке.

Я замер посреди комнаты, чувствуя, как сердце безумно колотится от волнения.

Злости уже не было. Только какая-то безысходность.

Я больше не мог винить его.

Я не лучше его.

Но… я никогда открыто не признаюсь в своей позорной слабости, НИКОГДА!

Я не опозорю свой род и не стану потакать своим чувствам. Лучше будет, чтобы Селия отправили как можно дальше от меня до самого конца этого курса, а там я уже покину Академию, и это безумие, надеюсь, закончится…

Я обессилено присел на край своего спального места и замер.

Джонас Лиррэй! До чего ты докатился!

Взгляд невольно переместился на мальчишку, и от вида этого миловидного лица у меня снова что-то сжалось внутри. Он выглядел таким же слабым и беззащитным, как тогда, когда я нес его — мокрого и без сознания — в лазарет. Тогда же я и понял, что окончательно пропал…

Мучительно закрыл глаза.

Проклятье! Угораздило же меня!!!

Я устало завалился на койку, отвернулся и тоже уснул.

Мне снились мучительные сны…

***

Несколько сотен лет назад

Баиль вытянул из ножен короткий меч и направил его в сторону десяти оборванных и грязных отщепенцев, которые зажали его этой ночью в узком переулке города людей.

— Это же эльфийская сталь!!! — со знанием дела протянул один из бандитов, жадно смотря на оружие в руках эльфа. — Такой меч стоит бешеные деньги!!!

— Посмотрите, у него острые уши! Да это же настоящий эльф! Вот нам подфартило!!!

Баиль чувствовал беспокойство, ведь нападающих было довольно много для него одного, но в большей степени его одолевала все же злость. На этого вампира-самодура по имени Родерик!

Ему вздумалось погулять по столице человеческого королевства! Даже приврал, что сейчас все запреты сняты, и представителей других рас на ура примут среди людей…

В итоге, он просто слинял в какую-то таверну, а Баиль принял на себя весь удар от местных бандитов.

Прошипев самые изощренные ругательства на своём языке, эльф стал в боевую стойку и приготовился к битве.

Оборванцы напали с криками и одновременно. Эльфийская сталь замелькала, упиваясь телами и их кровью, но пару раз людям всё-таки удались задеть Баиля, и на его плече в двух местах проступили пятна крови, а драгоценное шелковое одеяние было безвозвратно испорчено.

Когда из нападающих остался только один — самый умелый и натасканный в бою — Баиль почувствовал легкое головокружение. Вчера с Родериком устроили очередную попойку, и эльф в сотый раз пожалел, что вообще согласился иметь с этим вампиром дело. Но он пристал к нему, как банный лист, и Баилю ничего не оставалось, как таскаться за безумным повесой вдоль и поперёк по всему материку. И не только потому, что эльфу было нечего делать. Баиль прекрасно понимал, что он пленник. Пленник, подаренный царству вампиров собственным отцом…

Противник тоже достал увесистый клинок, который с легкостью отбил его ослабленные выпады. Баиль крепче сжал зубы и снова бросился в атаку, но человек извернулся и полоснул эльфа по бедру. Острая боль пронзила его ногу, и Баиль упал на одно колено. Противник с криком бросился на него, замахнувшись мечом, но вдруг его крик резко оборвался. Эльф с удивлением увидел вонзившийся в его шею метательный нож, а из тьмы резко выступила до боли знакомая фигура в длинном черном плаще.

— Смотрю, ты развлекаешься без меня, остроухий… — насмешливо протянул Родерик, выступая из тени под лунные лучи света.

Баиль ничего не ответил, а попытался подняться, но боль в бедре была настолько острой, что он пошатнулся, готовясь мешком повалиться на землю.

Родерик мгновенно оказался рядом и тут же эльфа подхватил.

— И почему ты такой хилый? — бросил он насмешливо, пытаясь придать телу эльфа устойчивое положение. — Ты даже с нищими справиться не в состоянии! О-о! Да тебя здорово исполосали! Похоже, мне придется нести тебя, аки девицу!!!

Родерик расхохотался, а Баиль с гневом оттолкнул его руки и зашипел:

— Только посмей меня тронуть, вампир недоделанный, и я тебе твою дурью башку в клочья разнесу, обещаю!!!

Родерик замер, но через мгновение рассмеялся еще громче.

— Ух ты! Куда же делась твоя вышколенная учтивость, юный эльф??? Значит, ты тоже можешь кусаться???

Баиль ничего не ответил, а, кусая губы от боли, поковылял прочь из переулка. Но Родерик тут же догнал его и подхватил за талию, подставляя свое плечо и закидывая руку эльфа на свою шею.

— Ну только не надо дуться, — пробормотал он миролюбивым тоном. — Я же любя! Это все просто шутки…

— Твои шутки однажды могут загнать меня в могилу… — пробурчал Баиль, уже не пытаясь избавиться от помощника. — Я устал таскаться за тобой по всяким подворотням…

Но Родерик вдруг отчего-то посерьезнел.

— Мы пока не можем возвратиться домой… — пробормотал он, а эльф замер от неожиданности, тут же развернувшись к вампиру.

— И почему? Ты что-то от меня скрываешь?

Его аккуратные брови вразлет сгрудились на переносице, а светлые глаза впились в лицо черноволосого товарища.

Родерик отмахнулся.

— Пойдем уже, а то ты просто истечешь кровью…

И увлек его скорее к гостинице, которую облюбовал ранее.

Уже в небольшой комнатке с двумя кроватями вампир уговорил Баиля полежать смирненько, пока он обработает ему раны. Эльф долго противился, но потом окончательно устал и позволил Родерику заняться своими ранениями.

— И из-за такой мелочи ты так хромал??? — в своей обычной насмешливой манере кривился Родерик, засыпая глубокую рану на бедре Баиля целебным лекарственным порошком. — Слабак!!!

Но эльф не обратил внимание на очередное шутливое оскорбление и спросил прямо:

— Родерик, что происходит? Ты намеренно утащил меня в это путешествие? Ответь мне!!!

Улыбка мгновенно сошла с лица вампира, и Баиль четко понял, что за всей этой пустой болтовней сын герцога прятал какие-то ужасные новости.

— Наш король приказал казнить всех эльфов, находящихся в Луарии… — наконец глухо проговорил он, избегая смотреть Баилю в глаза.

— Что??? — эльф тут же резко присел, а потом попытался вскочить на ноги, но Родерик грубо оттолкнул его обратно, заставляя его лечь.

— Лежи смирно! Ты ничего не можешь изменить!!!

Но Баиль упрямо оттолкнул руки вампира в ответ и, не обращая внимания на кровоточащую рану, принялся одеваться.

— Прекрати, Баиль!!! — вскричал Родерик, хватая эльфа за плечи и грубо встряхивая. — Ничего изменить невозможно! Твой отец дал молчаливое согласие на все это!!!

Последние слова заставили Баиля замереть, а потом выпрямиться.

Смотря в искажённое болью лицо Родерика, он поражённо прошептал:

— Я не верю! Отец не мог на это согласиться!!!

— Но он согласился! — вскричал Родерик. — Он согласился даже на твою смерть!!!

Вампир тяжело дышал. Его большие зеленые глаза отчаянно горели, Баиль же начал сползать прямо на пол, задевая рану и заставляя ее еще сильнее кровоточить.

— Не верю… Не верю… — шептал он, пораженный до глубины души, а потом замер, после чего перевел взгляд на вампира. — Ты поэтому меня увез оттуда??? Ты все знал заранее??? Почему не сказал??? Почему не предупредил меня????

Вся боль Баиля сейчас вылилась в ярость и гнев, которые он обрушил на Родерика.

Но тот просто схватил его и очень крепко обнял.

— Я не хотел твоей смерти, Баиль, — прошептал он скорбно и уже без единого намека на притворство. — Я… не мог допустить твоей смерти!!! Ты дорог мне, Баиль! Ты — мой самый близкий друг…

Эльф дернулся в этих объятьях, но потом затих.

Его сердце рвалось на части из-за того, что погибли самые близкие ему существа и что его родной отец позволил этому случиться…

— Ты мой друг… — снова повторил вампир затихающим голосом, и Баиль остро ощутил, что в этот момент Родерик был искренен с ним, как никогда…

Селена

Это было странно!

Джонас больше не злился на меня!

Он не изгонял меня из комнаты и не смотрел с ненавистью.

Он просто меня ИГНОРИРОВАЛ!!!

К Мику я так и не перебралась по той простой причине, что мой друг… покинул Академию по непонятным причинам и просто бесследно исчез. Если бы он не оставил мне записку, которую я нашла у себя под подушкой, я бы безумно волновалась.

Он написал: «Селий! Не знаю твоего настоящего имени, поэтому обращаюсь так. Прости, что вынужден уйти, не попрощавшись: у меня на то есть свои причины. Ты теперь знаешь мою тайну. Надеюсь, что она не пугает тебя. Спасибо, что была моим другом все это время. Не прощаюсь. Хочу еще не раз лично заглянуть в твои глаза… Часть моего сердца осталась с тобой. Твой друг Мик».

Прочитав эти строки, я ощутила и боль, и радость одновременно. Боль из-за того, что я снова осталась одна, а радость… Радость была вызвана тем душевным теплом, которое источал Мик даже в письме. Мне так сильно этого не хватало!

Вот так странно продолжилось мое обучение в Академии.

Джонас не стал жаловаться Хранителям, лекарша тоже.

Мик ушел.

Я была предоставлена сама себе и… искала способы связаться с вампиром.

Но он нашел меня сам. Однажды ночью.

Честно говоря, я намеренно вышла в полночь побродить по коридорам Академии. Ждала эту встречу, хотя мое сердце сжималось от страха.

Но у меня не было выбора: еще несколько дней, и меня снова начнет одолевать голод.

Когда я свернула в совершенно темный коридор, ведущий к складским помещениям, я остро почувствовала чужое присутствие, и в тот же самый миг уже привычным молниеносным движением мое тело оказалось прижато к холодной стене.

Чужое дыхание обожгло мою щеку, и я поежилась.

— Ты ко мне, детка? — промурлыкал вампир до отвращения флиртующим тоном. Меня передернуло. — Почему же я не вижу радости на лице? А-а! Кажется, догадываюсь! Твой новый «прикорм» тебе нравится больше, не так ли???

И тихо рассмеялся, заставив мою кожу покрыться мурашками страха.

Он был страшен! По-настоящему страшен!!!!