Глава 30. Зимний бал

Я волновалась ужасно. Аж поджилки тряслись. Знала бы, что за Охоту полагается такой приз, прыгнула бы в объятия первого встречного вампира. Оказалось проигрывать – не всегда плохо. Моими призами за победу было «приятное» времяпрепровождение с Николасом и высокие ожидания от ректора. Тот зашел в зал с таким видом, что я сразу поняла: если ему не понравится, то мне несдобровать.

Как он мог меня наказать, я не знала, но расплата в случае неудачи казалась неизбежной.

Ректор вошел в зал, и даже воздух, казалось, замер. Он двигался плавно, с той неестественной грацией, которая выдавала в нем вампира старой закалки. Черный фрак сидел на нем безупречно, седые волосы зачесаны назад, и только черные, бездонные глаза выдавали возраст, который никто не мог бы угадать.

Я затаила дыхание, наблюдая, как он останавливается у входа, медленно обводя взглядом зал. Мои ладони вспотели. Николас рядом со мной стоял с невозмутимым лицом, но я заметила, как его пальцы чуть сжались на бокале.

Зал сиял. Серебряные гирлянды струились с потолка, переплетаясь с хрустальными подвесками, отражая свет тысяч свечей. Живые белые розы и лилии стояли в высоких вазах, их аромат смешивался с тонкими духами гостей. Пол был залит мягким, мерцающим светом, который делал кожу всех присутствующих почти прозрачной, неземной.

Гости соблюдали дресс-код (не удивлюсь, если Николас всем угрожал, чтобы никто не посмел портить устроенное им мероприятие). Девушки в длинных платьях, расшитых серебром и жемчугом, кавалеры во фраках и смокингах. Люди старались не отставать, и я с облегчением отметила, что мы справились: ни одной оплошности, ни одной детали, которая могла бы выдать спешку или неопытность.

Ректор медленно пошел по залу. Его взгляд скользил по украшениям, по расстановке столов, по тому, как официанты двигались между гостями. Он не смотрел на нас, но я знала, что он оценивает каждую деталь.

Николас наклонился ко мне, почти касаясь моего плеча:

– Дыши, – шепнул он. – Мы все сделали идеально.

Я кивнула, чувствуя, как быстро колотится сердце.

Ректор приблизился. Остановился напротив нас, и я увидела, как в уголках его губ мелькнуло что-то похожее на улыбку.

– Неплохо, – сказал он. – Даже очень неплохо.

Я выдохнула, и плечи опустились сами собой.

– Серебряные гирлянды – удачное решение, – продолжал он, обращаясь к Николасу. – Свет падает мягко, не режет глаза. Живые цветы – дорого, но уместно. И рассадка гостей, – он перевел взгляд на меня, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок, – продумана грамотно. Я заметил, что вы учли статусы и предпочтения некоторых семей.

Я сглотнула. Это была идея Николаса – рассадить отдельно тех, кто не ладит, и свести вместе тех, кто мог бы извлечь выгоду из знакомства. Мне пришлось помогать, потому что работа была проделана колоссальная. Мы составили досье и провели над схемой не одну встречу.

– Спасибо, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Ректор кивнул, и в его глазах мелькнуло одобрение.

– Теперь ваша задача – следить, чтобы все шло без проблем, – сказал он, и его голос стал жестче. – Инцидентов быть не должно.

– Мы все сделаем, – ответил Николас за нас обоих.

Ректор еще раз окинул зал взглядом, кивнул и двинулся дальше, к преподавателям, которые уже ждали его у дальнего стола.

Я перевела дух.

– Молодец, – сказал Николас, и в его голосе не было привычной насмешки.

– Мы справились, – ответила я, но он ничего злобного не выдал. Не уж то день волшебный?

Мы разошлись по разным концам зала, чтобы контролировать обстановку. Я обошла столы, проверила, чтобы официанты вовремя меняли блюда, чтобы напитки не застаивались, чтобы музыка не звучала слишком громко или слишком тихо.

Всё шло по плану. Гости танцевали, разговаривали, смеялись. Вампиры и люди кружились в вальсе, и я с удивлением отметила, что разницы между ними почти не видно. Те же плавные движения, те же улыбки, тот же блеск в глазах. Только у одних глаза горели алым, а у других нет.

Максимилиан кружил в танце какую-то девушку, и та смеялась, запрокидывая голову. Винсент стоял у колонны с бокалом в руке, лениво наблюдая за происходящим. Кара, в длинном серебристом платье, которое делало ее похожей на статую из чистого льда, разговаривала с группой старшекурсников, и я заметила, как она улыбается. Искренне, без той холодной надменности, которая была ее обычным выражением.

Час прошел, потом второй. Я носилась по залу, проверяла, решала мелкие проблемы: у одной из гостей оторвалась бретелька платья, пришлось срочно искать булавки; официант перепутал столы и принес кровь туда, где сидели люди; кто-то из вампиров слишком громко выражал недовольство музыкой, и мне пришлось деликатно объяснить, что следующий танец будет классическим вальсом, а не современным, который он требовал.

К середине вечера я выдохлась. Ноги гудели, голова кружилась от мелькания лиц, и я поймала себя на мысли, что больше всего на свете хочу снять туфли, забраться с ногами на диван и выпить горячего чая.

– Иди отдохни, – сказал Николас, подходя ко мне. – Я сам тут справлюсь.

– Еще рано, – возразила я, но он покачал головой.

– Селена, ты уже ползаешь. Если ты упадешь в обморок посреди бала, это будет фиаско. Иди.

Я хотела возразить, но он уже развернулся и пошел к группе гостей, которые что-то оживленно обсуждали у окна.

Я отошла к колонне, прислонилась спиной к холодному мрамору и закрыла глаза. Музыка звучала приглушенно, голоса сливались в общий гул, и я чувствовала, как усталость наваливается тяжестью.

– Ты выглядишь так, будто готова упасть, – раздался голос, от которого у меня внутри всё перевернулось.

Я открыла глаза.

Александр стоял в двух шагах, прислонившись плечом к стене. На нем был черный фрак, безупречная белая рубашка, и он выглядел так, будто сошел с обложки дорогого журнала. Только взгляд у него был теплый.

– Ты пришел, – выдохнула я не то вопросительно, не то шокировано.

Совсем не ожидала увидеть его. Я словно смирилась, что он никогда не вернется.

– Пришёл, – ответил он, и в его голосе была тихая, осторожная нежность.

Мы смотрели друг на друга, и я чувствовала, как мир вокруг сужается до нас двоих. Музыка, голоса, свет – всё это стало далеким, неважным. Важным был только он. Стоящий напротив, красивый, уставший.

– Ты на сообщение не ответил, – сказала я, и голос дрогнул.

– Я хотел ответить лично.

– Столько молчать – это слишком. Неужели ты считаешь, что я терпеливая? – раздраженно выпалила я.

В конце концов, разве можно вот так неожиданно появляться, даже если тебя ждут?

Он тихо рассмеялся.

– Прости, – сказал он просто. – Я не знал, что сказать. Думал, что если не смогу дать тебе то, что ты заслуживаешь, то лучше вообще исчезнуть.

У меня внутри всё сжалось.

– Ты идиот, – сказала я, но уже беззлобно.

– Знаю, – ответил он, и наконец подошел.

Незаметно мы оказались за колонной, в тени, где нас не было видно. Его рука легла на мою талию, пальцы сжали ткань платья.

– Ты меня простила? – спросил он, и в его голосе не было уверенности.

– Нет, – ответила я, чувствуя, как сердце колотится. – Прошло меньше минуты с нашей встречи, когда бы успела?

Он улыбнулся. Медленно, хищно, но в улыбке не было опасности. Только тепло. Только желание.

– Ну тебе лучше побыстрее бы решить, прощаешь или нет, потому что я тоже не особенно терпеливый.

Я уже не могла сдерживать улыбку:

– Тебя ждет расплата за каждый день отсутствия.

– Тяжело мне придется, – прошептал он, уже наклонившись к моей шее.

Я ожидала укус, но получила аккуратный поцелуй. Только после этого вспомнила, что мы вообще-то на мероприятии, где собрались все. Буквально.

– Погоди, – я попыталась отстраниться, – нас же увидят.

Он заозирался, а потом нахмурился и уставился на меня:

– В этом и смысл.

– Но… – начала я.

– Раньше я не лапал тебя прилюдно только потому, что сомневался, что тебе это нужно, – сказал он без тени шутки. – Но мне на их мнение все равно.

Что? Это меня удивило. Я думала, что он сомневался в нас. Что логично, мы ведь встречались всего ничего. Но я как-то и не думала, что вся эта скрытность была только из-за меня. Неужели он совсем не беспокоился о своей репутации?

Но заботился о моей.

Я прижалась к его плечу, он поглаживал меня по спине. Хотелось разрыдаться. Это слишком для меня. Должен быть подвох. Не могло все быть так хорошо.

Он заговорил мне в макушку, пока я пыталась не расклеиться:

– Я только после твоего сообщения понял, что ты хочешь.

Я не удержалась и заглянула ему в глаза. Он пояснил:

– Опереться на кого-то. Ты написала: «мог бы и постараться». До меня только тогда дошло.

Меня саму эта мысль только недавно посетила.

– Учти, что если ты не будешь стараться, – зашипела я.

– То ты меня бросишь и найдешь нормального парня?

Он улыбался. Очаровательно. Настолько, что я поняла, что никакой нормальный парень его не переплюнет. Наверное против моей прагматичности играл и тот факт, что я по уши втрескалась.

А он все понял. И поэтому приехал. Поэтому что для него это было самым важным.

Он наклонился, и я чувствовала его дыхание на своих губах. Холодное, но такое близкое, такое приятное, что у меня голова шла кругом.

– Ты сейчас поцелуешь меня? – спросила я, и голос сел до шепота.

– А ты хочешь?

Я не ответила. Вместо этого я сама сократила расстояние между нами.

Поцелуй был медленным, осторожным, будто мы оба боялись спугнуть что-то хрупкое, что росло между нами. Его губы были холодными, но я чувствовала, как они нагреваются под моими. Его рука на талии сжалась сильнее, вторая скользнула в мои волосы, и я вложила в этот поцелуй всю свою тоску, всю злость, всё, что копилось эти недели.

– Я скучала, – прошептала я, отрываясь от его губ.

– Я тоже, – ответил он, и в его голосе было столько чувства, что у меня защипало в глазах. – Каждый день. Каждую ночь. Я думал о тебе в Порту, думал, что ты делаешь, с кем ты. Злился постоянно.

– Я занималась тем же, – согласилась я.

– Отдыхала в Порту? – пошутил он.

– Да, – весело сказала я, – сидела в кустах под окном. И тайно любовалась тобой.

Он взял меня за руку:

– Нужно будет съездить туда с тобой на каникулах.

– Заграницу? – уточнила я, пытаясь удержать его на месте, пока он тянул меня вперед.

– Ну да, – Александр остановился, – поживешь, как простая смертная.

Я видела, что он сдерживается, чтобы не захохотать. Но наверняка из-за «смертной», а не «простой». На меня же медленно накатывало осознание.

– Ты же в курсе, что бедные не путешествуют за границу, когда им вздумается? – Вопрос был вполне серьезным.

Мы чуть не разошлись, потому что он понимал, что для меня важны деньги. Но возможно его бедность была моим потолком, а поняла я это только сейчас, когда он сказал про Порту так легко, словно каждый мог себе позволить подобное.

Он смотрел на меня с таким недоумением, что я не выдержала и рассмеялась. Он просто дождался, пока я успокоюсь.

– Ты же мой бедный вампир, – наконец сказала я.

Настроение росло так быстро, что казалось, я лопну от переполнявших меня эмоций. Я коснулась его щеки и произнесла:

– Кажется, что быть бедным вампиром не то же самое, что быть бедным человеком.

Сомнения отразились на его лице. Он всерьез считал себя нищим. Но он сравнивал себя с теми, с кем рос. У меня же старт был другой. А моей жизни он толом не видел. Та единственная попытка познакомить его с мамой была слишком короткой. Он не сталкивался с проблемами бедных.

– Наверняка разница есть, – согласился он с сомнением, – не знаю, почему тебя это так обрадовало, но сейчас я хочу с тобой потанцевать. Кто-то очень постарался над Зимним балом. Атмосфера здесь потрясающая.

Он так широко улыбался, пока делал мне комплимент, что я окончательно растаяла и позволила повести меня к центру зала. И да, он был прав. На нас не просто оборачивались. На нас открыто пялились.

Он обнял меня за талию, взял за руку, и мы закружились в медленном вальсе. Я не очень хорошо танцевала, но его руки были такими уверенными, его движения такими плавными, что я просто позволила ему вести.

– Мы произвели настоящий фурор, – произнес он шепотом.

– Ты переоцениваешь нас, – возразила я, чувствуя на себе любопытные взгляды.

И это люди еще не знали, что Александр полукровка. Для них все выглядело так, будто вампир проявляет внимание к человеку. А на самом деле происходило гораздо больше. Полукровка бунтовал. Ради себя и ради меня. Первое вызывало уважение, второе льстило. Вампиры же наверняка были в шоке от такой наглости. Особенно «родня» Александра.

– Не хочешь еще и поцеловаться? – предложила я.

Мне не верилось, что все происходит в реальности. Нужно было подтверждение, что я все правильно поняла. Что мне не мерещиться. Что Александр именно что заявлял сейчас публично, что мы парочка.

Мы сделали небольшой круг по залу. Александр усмехнулся:

– Хочешь, чтобы у ректора сердечный приступ случился?

– А может? – Я не знала, страдают ли вампиры от подобных болезней.

– Шучу я, – выпалил он и наклонился к моим губам, – мне все равно. Главное, чтобы все в этом помещении поняли, что ты моя девушка.

После легкого поцелуя Александр светился. Глаза горели алым. Он походил на сумасшедшего или влюбленного. Рядом кружились другие парочки. Максимилиан нам подмигнул. И я почувствовала, что меня наконец-то приняли по настоящему.

Нет, не в вампирский мир. А в компанию гораздо более интересную. Меня не скрывали, не прятали. Александр смотрел на меня восхищенно, и я наслаждалась тем, как все сложилось.

Ведь когда я только пришла в академию, то и представить не могла, что буду в таком восторге от того, кто выберет меня.