Глава 2

Арчибальд, хвостатая пакость!

Платье было сиреневым, в пол, с широкими бретелями и большим, довольно жестким черным поясом, похожим на корсаж.

— Госпожа Маргарита довольна? — с тревогой спросила портниха.

Раздражала меня эта манера говорить о присутствующих в третьем лице. Хочется оглянуться и поискать эту самую, неведомую госпожу Маргариту, чтобы, наконец, узнать, довольна она или нет.

— Спасибо, — я наклонила голову и улыбнулась, — очень красивое платье.

Портниха расцвела и защебетала:

— Это любимый цвет принца Джуэла. когда он был маленький, ему сшили из него несколько сорочек, и с тех пор он не надевал никаких других, пока сорочки совсем не рассыпались от ветхости. Я специально сохранила отрез.

— Как… трогательно, — только и нашлась я.

Маниакальная одержимость местной прислуги принцем Джуэлом начинала напрягать. Интересно, они тут все просто такие патриоты, или им вливают патриотизм внутривенно, путем вакцинации? И есть ли противоядие?

Не то, чтобы я имела что-то против местной правящей династии, но все же хотелось бы иметь запасной выход и хоть какую-то свободу маневра.

Туфли оказались похожими на мягкие чешки и крепились к норам лентами. Не слишком удобно, но всяко лучше шпилек.

— Обед сервирован в северной столовой, — объявила горничная, приседая в реверансе, — я провожу вас, госпожа Маргарита.

— Спасибо, — наклон головы уже стал привычным.

Раздражало и то, что меня здесь знали все, а я не знала никого. Но эту вселенскую несправедливость можно было начинать исправлять прямо сейчас.

— Как тебя зовут? — спросила я у девушки, которая вызвалась меня проводить.

— Кандис, госпожа Маргарита, — на ходу нельзя сделать реверанс, но что-то вроде короткого поклона она изобразила, не без изящества. Темно-карие глаза смотрели на меня с любопытством, вздернутый носик был слегка сбрызнут веснушками, а на щеках цвели ямочки. Лет пятнадцать, не больше.

— Почему нельзя смотреть на водопад? — поинтересовалась я, словно бы между делом. Будь девушка чуть постарше, мне бы и в голову не пришло выпытывать местные тайны так топорно, в лоб. Но с этим бесхитростным созданием вполне могло и прокатить. Не попробуешь — не узнаешь.

— Почему — запрещено? — простодушно удивилась она, — мы ходим к водопаду каждый вечер. Закат прекрасен! Вы никогда не видели ничего красивее, ручаюсь.

— Откуда ты можешь знать, что я видела? — беззлобно поддела я, — может быть я видела такое, что ваш закат вместе с водопадом в пыль не попадает.

Кандис замотала головой:

— Быть не может! Что бы вы не видели, но с водопадом оно не сравниться. Мне иногда кажется, что я умру, если буду точно знать, что больше никогда в жизни не увижу заката над водопадом, — девушка сложила ладони корзиночкой и мечтательно вздохнула.

Интересно, если этому дитя природы подарить планшет, хотя бы простенький, как быстро обвалиться рейтинг водопада? Ставлю на сотую секунды… Хотя, нет. Так быстро простенький не загрузится.

— Почему же тогда мне не разрешают полюбоваться на это дивное зрелище хотя бы краем глаза? — наигранно огорчилась я.

— Только до свадьбы, — успокоила меня Кандис, — потом любуйтесь сколько влезет. А в тягости это даже полезно.

Второй подряд намек на мою желательную беременность от принца царапнул по сердцу странной тревогой. Нет, я ничего не имела против детей. Но на себя как-то не примеряла. Слишком все было неустроенно в моей жизни. Сирота, без протекции, без богатых родственников. Из жилья — угол в тети Вериной квартирке, откуда я съехала, как только поступила в институт и получила комнату в общежитии. Какие тут дети.

Подруги во время вечерних посиделок полировали мне уши, что я должна использовать свой шанс и "зацепиться в этой жизни". В переводе с их языка на общедоступный, найти себе местного парня с жилплощадью и поскорее отвести его в ЗАГС. Ну вот, сбылось. Зацепилась. Аж за целого принца. Правда, жизнь, можно сказать, загробная. Интересно, это считается?

— А все-таки интересно, почему? — спросила я уже не Кандис, а просто… возможно, эти стены.

К слову, стены необыкновенно красивые.

Белоснежный снаружи, внутри дворец оказался очень касочным. Этот коридор был выдержан в фисташковом цвете и украшен лепниной и зеркалами. Через каждые десять — пятнадцать шагов стоял ливрейный лакей с канделябром.

А окна были старательно закрыты плотными шторами.

— Дух водопада может украсть ваше сердце. И тогда вы никогда не полюбите ни мужа, ни сына.

— Что за глупость! — удивилась и возмутилась я. Ну, ладно, с мужьями разное бывает. Не всех любят, да не все и заслуживают любви. Да и жены бывают разные, с некоторыми лучше бы и вправду перед ЗАГСом зажевать свой паспорт, все четырнадцать страниц и кожаную обложку — дешевле бы обошлось, даже с учетом полосной операции. Но как можно не любить своего ребенка?

— Не глупость, — вздохнула Кандис, — а легенда. Четыреста двадцать… чуть больше… лет назад Ангер Первый, основатель династии, выстроил дворец с видом на водопад и привел сюда свою королеву. Вечером перед свадьбой она пошла полюбоваться закатом. — Кандис тяжело вздохнула и трагически смолкла. Видимо, паузу предусматривал сценарий.

— И! — поторопила я.

— Вскоре после свадьбы родился маленький принц. Король был счастлив, не смотря на то, что королева часто грустила. Не было в ее сердце любви ни к супругу, ни к сыну. Она становилась веселой лишь на закате, когда солнце купалось в струях водопада. И вот, однажды, она завернула малыша в одеяльце и пошла по тропе к озеру. Никто не успел ее остановить…

— Она что, утопилась? — уточнила я. Кандис кивнула. В ее глазах стояли настоящие, непритворные слезы. Да… Показать бы тебе "Рабыню Изауру", что бы с тобой было, девочка. — Ну так слушай, что я тебе скажу. Ваша королева просто была больна. Это называется "маниакально-депрессивный психоз". Лечится плохо, но водопады тут не при чем. Жила бы она в доме с видом на пустыню — пошла бы и закопалась. Обычное психическое расстройство.

— Да, — Кандис покивала, — королева Елена тоже так говорила. Наверное, она была из ваших краев. Когда я рассказала ей эту историю, она и сказала то же самое, и улыбалась так же. И не верила она в духов водопада, ворующих сердце. Она говорила, что дух ничего не может у нее украсть, ведь ее сердце уже давно отдано королю…

— И! — поторопила я. Привычка Кандис зависать на самом интересном месте начинала меня тихонько бесить.

— Однажды вечером она не вернулась с прогулки. Король, ее супруг, забеспокоился. Елена носила ребенка и не стала бы рисковать. — Кандис хотела, было, опять эффектно замолчать, но, увидев доброе выражение моего лица, торопливо закончила, — Елену нашли только утром, у подножья скалы. Она была мертва. Разбилась.

— Любите вы вокруг самых обычных вещей мистику наворачивать, — сказала я, — дело-то самое обычное: женщина беременна, голова закружилась — и все.

Девушка покачала головой. Она мне, явно, не верила. Конечно, это ж не дух водопада, ворующий сердца.

— Кандис, — строго сказала я, но закончить не успела. Меня оборвал крик, который прокатился мощной волной из одного конца коридора до другого:

— Арчибальд, пакость хвостатая! Ты кого приволок!

Мимо ног шмыгнул знакомый серый, полосатый котяра. Он, явно, удирал. Интересно, от кого? Любопытство мучило меня недолго. В конце коридора появился парень… или все же мужчина? Не разберешь при закрытых то окнах да освещении канделябрами. Здоровый, темноволосый, острый, чуть кривоватый нос и небольшая бородка, сощуренные глаза и скрюченные пальцы. Прикольный тип.

— Ой! — сказала Кандис и, явно, сбледнула с лица.

— Ты чего? — удивилась я.

Не говоря худого слова, девушка показала рукой вперед

Я присмотрелась внимательнее, но ничего сверхъестественного не разглядела. Ничего, кроме мужика неопределенного возраста, который приближался к нам с растопыренными руками, но, кажется, без намерения обнять.

— Эт-то он, — дрожащим голосом объявила Кандис.

Арчибальд воспользовался случаем и куда-то смылся. Лицо котолова вытянулось. Он был разочарован, но, явно, не собирался сдаваться.

Пройдя мимо, он парень проехался по мне быстрым, но неожиданно тяжелым взглядом, скривился и поспешил отвернуться. Похоже, мой вид внушал ему отвращение. С чего бы это? Я, конечно, не Марго Робби, но ведь и не Самара Морган! Ладно, запишем это в загадки.

— Что за фрукт? — спросила я, едва парень скрылся.

— Упаси вас боги и духи так говорить о нем, госпожа Маргарита, — строго сказала Кандис, — это страшный человек.

— Да? — удивилась я, — а мне он показался вполне ничего. Нос, правда, кривой, но ведь с лицо не воду пить.

— Это самый страшный черный колдун Румонской Марки, — прошептала девушка, и даже глаза прикрыла от избытка чувств.

— А кот ему зачем, — забеспокоилась я, припомнив, что некоторые черные ритуалы не обходились без котов… кажется, их варили.

— Какой кот? — удивилась Кандис.

— Серый, полосатый, — удивилась теперь уже я, — большой такой. С белыми лапами. Только что шмыгнул за твою спину и пропал.

Кандис смотрела на меня нешуточной с тревогой.

— Госпожа Маргарита, здесь не было никаких котов.

— Приехали, — сказала я себе, — шизофрения. Голоса и видения. Правда, непонятно у кого… но так даже интереснее.

Наконец, мы оказались перед большими высокими дверями, видимо, в обеденный зал. Или залу, как правильно? Еще один лакей предупредительно распахнул их передо мной на одну створку. Где-то, кажется в "Королеве Марго" Дюма, я читала, что две открывают только для королей.

Кандис куда-то исчезла бесшумно и так стремительно, словно растворилась в воздухе.

Ну что ж, где наша не пропадала?

Зал оказался золотым. Золотые статуи, золотой декор стен, золотая вышивка на портьерах. Длинный, овальный стол сиял золотой посудой. Я робко понадеялась, что она, все же, позолоченная. А то вот так начнут пересчитывать вилки, одной недосчитаются и — кто из посторонних обедал во дворце за последние двадцать лет? Маргарита обедала. Значит — она и сперла, больше некому. Не герцогам же, с графьями, вилки тырить?

Подошла к столу, плохо представляя, что делать и опасаясь, что некстати заурчит живот. Булочки с молоком уже давно и благополучно усвоились и, если честно, я была голодна.

Возникший у стула высокий парень в ливрее, естественно, золотой, под цвет сервировки, отодвинул тяжеленную мебель (сама бы я не справилась), подождал, пока я сяду, и расправил у меня на коленях белейшую, хрустящую салфетку. Что дальше? Из всех правил этикета я помнила только то, что нельзя класть локти на стол и говорить с набитым ртом. На периферии смутно мелькали опасения по поводу ножей для рыбы, вилок для дичи и специальных щипчиков для сахара. Но, боюсь, опознать эти загадочные приборы я бы не смогла. Если их, конечно, не снабдили табличкой.

Опасения оказались сильно преувеличенными. Мне подали суп. Обычный, куриный. А к нему — самую обычную ложку. Уф, можно выдохнуть. Кажется, голодной я не останусь.

Слегка успокоенная, я подняла глаза и попыталась незаметно, из под челки, осмотреть высшее общество.

Оно оказалось довольно компактным. Уже знакомый мне красавец, принц Джуэл. Слева от него сидели: темноволосая девушка, очень яркая и красивая, она смотрела на принца и светло улыбалась и чета средних лет (мужчина страдал лишним весом, а женщина, скорее всего, имела проблемы с желудком, цвет лица указывал на это прямо и недвусмысленно). На меня эта пара посмотрела крайне недружелюбно, словно одно мое присутствие портило им какие-то планы.

Пара, сидевшая по правую руку от принца, видимо, как раз и была венценосной четой: королем и королевой. Еще не старые: его величество — симпатичный, в меру полноватый мужчина с седыми висками и лучистыми морщинками вокруг светло-серых глаз. Ее величество — стройная брюнетка, не красавица в классическом смысле, но ее лицо привлекало. Чем-то… Возможно, своим решительным выражением. Кажется, мне ясно, кто здесь глава семьи. На счет королевства — возможны варианты, а вот мужем эта дама явно крутила так, как ей хотелось. Интересно, а сыном?

Хотя, мне-то какое дело?

Я собиралась пообедать, объяснить их величествам всю глубину их заблуждения и исчезнуть вечерней лошадью.

— Скажите, — обратилась ко мне пожилая дама (та самая, с желудком), — Вы вот так всерьез заявились сюда и рассчитываете на корону? Вы хотя бы дворянка?