Глава 3

Призрак горничной что-то знает

Хорошо, что успела проглотить суп. А говорят, что в лучших домах серьезные разговоры не начинают до десерта. Врут? Или попытка обвинить в узурпации королевской власти — это у них так, вместо аперитива?

— Гортензия? — возмутилась королева. Ее голос прозвучал негромко, но очень властно.

— А что — Гортензия? — дама (или все-таки баба?) вскинула тонкие, выщипанные брови, — Разве я не правду сказала? Появляется неизвестно кто и неизвестно откуда, и мы, титулованное дворянство, должны покорно отойти в сторону? А что мы вообще знаем об этих девицах?

— То, что одна из них в данное время — ваша королева, — произнес Его Величество. Он сказал это не поднимая голоса, глядя на Гортензию очень мягко и доброжелательно, но как-то так, что на ее месте я бы притормозила коней.

Пожалуй, с семейной психологией я пролетела мимо кассы, главой семьи все же был муж.

— Ничего не имею против Александры, — отмахнулась Гортензия.

— Большое спасибо, — с иронией поблагодарила королева.

— Но вот ЭТА девица! — дама посмотрела на меня в упор, — кто, вообще, решил, что она будет для Джуэла лучшей партией, чем Иоланта, которую мы все знаем с детства?

— Мама! — воскликнула симпатичная брюнетка и очень мило покраснела. Следом за ней покраснел и принц.

Его величество медленно, очень спокойно и очень иронично сложил свои приборы на край тарелки, и сделал знак официантам, чтобы несли вторую перемену. Все это он проделал не пытаясь привлечь к себе внимание… он его просто привлек. Как-то непроизвольно.

— Кто решил? — переспросил он, — Как на счет традиции? Четырехсотлетняя традиция Румонской Марки? До сих пор ее соблюдение гарантировало стабильность и само существование государства. Или вы, герцогиня, считаете, что удачный брак вашей дочери важнее, чем жизнь и благополучие королевства?

— Я — мать! — пафосно воскликнула Гортензия.

— А я — король, — спокойно отозвался Его Величество, — поэтому, как бы тепло я не относился к Иоланте, королевство важнее.

— Кхм, — прокашлялась я, — прошу меня простить… Но, может быть, мне все же кто-нибудь объяснит, что происходит? Потому что я, верите, совсем не в курсе…

— Она еще святую наивность из себя строит, — прошипела Гортензия.

Король удивился.

— Простите. Что значит — не в курсе? Вы ведь получили контракт? Вы должны были его прочесть и подписать. Или… Вы читать умеете?

Гортензия презрительно фыркнула.

— Она еще и неграмотная?!!

— Вы имеете в виду большой желтый конверт со странной маркой? — вежливо уточнила я. Почему-то Его Величество внушал мне безотчетное доверие, гораздо больше, чем моя землячка-королева или красавчик Джуэл.

— Да, именно его. Вы получили письмо?

— Да, но прочесть не успела.

— Что же вам помешало? — прошипела Гортензия, — вероятно, вы каждый день получаете письма с печатью королевской канцелярии, и это просто затерялось в общем потоке?

— Ваша светлость, ведите себя достойно, — холодно бросила Александра, — но, кстати, я бы тоже хотела знать ответ на этот вопрос. Насколько я знаю, письмо совершенно не похоже на письма вашего мира, и, хотя бы поэтому, должно было привлечь ваше внимание. Неужели молодые девушки напрочь утратили любопытство?

— С любопытством у девушек все в порядке, Ваше Величество, — отозвалась я, — молодые девушки, равно как и юноши, утратили необходимость получать свою корреспонденцию посредством обычной почты.

— Что это значит? Вы получаете письма через необычную почту?

— Через электронную, — уточнила я, — ничего необычного в ней давно уже нет, это самый распространенный способ переписки. Письма приходят мгновенно с любого конца земли прямо на ваш телефон.

— Александра? — король адресовал жене вопросительный взгляд.

— Понятия не имею, о чем она говорит, — королева нервно отпила воды из высокого бокала, — телефон это аппарат для разговоров на расстоянии, в нем нет никаких ящиков! В них трубка. И диск.

— Лгунья! — припечатала Гортензия.

Я наклонила голову, обращаясь к королю.

— Ваше Величество… Как видите, на лицо результат прискорбного непонимания.

— В таком случае, как же вы оказались здесь? Если не подписали контракт?

— Сама бы хотела выяснить, — коротко отозвалась я и потянулась к салату. От волнения у меня разыгрался зверский аппетит.

— Пожалуй, на этот вопрос отвечу я, — голос раздался от дверей и легко заполнил собой немаленькое пространство зала. Если у Джуэла голос был бархатный, такие еще называют сексуальными, Его Величество говорил иронично и очень спокойно, Ее Величество за холодностью пыталась спрятать нешуточное беспокойство, а Гортензия была просто склочной бабой, которую осетриной не корми — дай поскандалить, то этот голос ощутимо давил. В нем была сила — и не сила убеждения, какая-то другая.

— Марк? — шевельнула бровями королева Александра, — я в жизни не видела, чтобы кто-то другой даже безнадежно опаздывая, умудрялся появляться настолько вовремя. Пожалуй, мы знаем не обо всех твоих талантах.

— Да и хвала Богам, — Марк широко обмахнул себя каким-то неизвестным знаком, коротко поклонился и направился к нам.

Чем больше он приближался, тем больше мне становилось не по себе. Странно вообще-то. Марк не сделал мне ничего плохого. Он вообще пока ничего не сделал, только пытался поймать кота — и был черным колдуном. По мнению Кандис. Той самой Кандис, которая утверждала, что кота вообще не было.

Ну и кого тут стоило слушать?

— Девушка говорит правду. Она, действительно, не видела и не подписывала контракта, а значит, по нашим законам, не может считаться невестой принца.

— Никогда бы не подумала, что Марк Винкер может сказать что-то умное, — шумно удивилась Гортензия.

— Благодарю, Ваша Светлость, — учтиво склонился Марк, — Вы прекрасно выглядите. И эта макаронина на носу вам очень идет.

Все посмотрели на герцогиню: с ее носа, действительно, свисала длинная спагетти.

— Дурацкие шутки! — буркнула она, смахивая макаронину салфеткой. Заодно смахнула и половину макияжа, и стало видно, что нос у нее немилосердно блестит. А колдун, однако, жжет!

— Что же нам теперь делать с… юной госпожой? — поинтересовался еще один мужчина в компании. До сих пор он спокойно сидел рядом со скандальной Гортензией, и открывал рот лишь для того чтобы положить туда что-то вкусное. Но вопрос он задал по существу, и я безмолвно поддержала его. Взглядом.

— Ну, закона на такой случай нет, — с молчаливого разрешения короля, Марк опустился на свободный стол и подал знак, чтобы ему несли прибор, — логика диктует, что госпожу Маргариту нужно отправить восвояси, предварительно извинившись и, возможно, пожаловав ей некоторую сумму в качестве компенсации.

— Отличная идея, — похлопала в ладоши Гортензия, — мы можем оставить ей платье. И титул. Только без земли.

Марк повернулся к герцогине и Светлость немедленно рефлекторно прикрыла нос.

— О да, в гробу юная госпожа будет смотреться воистину прелестно. В новом платье — и с титулом, — протянул он. И вдруг подарил мне один из своих странных, пронзительных взглядов. Видимо, я побледнела.

— Марк шутит, — поспешил меня успокоить второй господин, — никто не собирается причинять вам вред.

— Тем более, что причинить госпоже больший вред вряд ли возможно…

— Что ты имеешь в виду? — уловил главное король.

— Сегодня утром… Если быть точным, в восемь часов сорок три минуты, госпожа Маргарита трагически погибла, попав по машину.

— Как? — вздрогнул Джуэл.

— Меня там не было, извините, — колдун развел руками. В одной немедленно появилась вилка с уже наколотым ветчинным рулетиком с сыром, — Был ваш хвостатый приятель Арчи, но его расспросить не получится, извините, — Марк запихал в рот рулетик и довольно причмокнул.

— Что ты сделал с котом?! — зло сощурилась я, понимая, что если с Арчибальдом что-то случилось, я этого негодяя пущу на декокты для черной магии. правда, я не умею готовить декокты, но если будет пошаговый рецепт — справлюсь. Я даже знаю первый пункт — открутить колдуну голову!

— Да почему сразу я с ним? — взвыл Марк, — он со мной! Посмотрите! И не говорите, что вы не видели, — колдун закатал рукав и продемонстрировал руку, распаханную от локтя до запястья четырьмя бороздами.

— Надо обработать! — забеспокоилась Иоланта.

— Надо добить. Чтоб не мучился, — буркнула я, — ну, что ж. Теперь ясно, что кот есть. Раз уж царапины существуют. А то Кандис уверяла, что у меня глюки.

— Что такое глюки? — спросила Иоланта.

— Кто такая Кандис — поинтересовался Марк. Видимо, про глюки был в курсе.

— Горничная. Которая провожала меня в столовую. Такая молоденькая девочка лет пятнадцати — шестнадцати, довольно милая. Вы нас встретили, когда гнались за бедным, ни в чем не повинным котом, — мстительно добавила я.

— Ничего не понимаю, — Марк и в самом деле выглядел озадаченным, даже очередной рулетик проигнорировал, — Я и в самом деле гонял эту полосатую сволочь фисташковым коридором, и видел вас, госпожа Маргарита. Вы направлялись в столовую, и при этом довольно странно беседовали сами с собой. Я подумал, что у вас… Как это? — Марк прищелкнул пальцами, — Крыша протекла? Или съехала?

— А Кандис уверяла меня, что никакого кота нет, и вы, господин колдун, гоняетесь за собственными глюками! — припечатала я.

— Кто-нибудь мне уже объяснит, что такое глюки? — жалобно попросила Иоланта.

Мы с Марком ничего не слышали. Мы смотрели друг на друга, как на смертельных врагов, готовясь схватить за горло и прямо тут, не сходя с места, вытрясти истину.

Неожиданно раздался голос Гортензии.

— Я склонна верить Марку. Во дворце просто не может быть такой молодой прислуги. Сюда берут лишь тех, кто доказал свою верность.

— А ведь и верно, — кивнула Александра и повернулась ко мне, — Маргарита?!

— А что я? Я разговаривала с горничной, по имени Кандис. Откуда я могла знать, что это — глюк, — посмотрев в жалобные глаза брюнетки, я пояснила, — глюк, или по-научному галлюцинация, это бредовые видения больного мозга. Нечто, что видишь ты, но не видит больше никто.

— Значит, вы серьезно больны, — посочувствовала девушка.

— Я мертва. Думаю, это довольно серьезно.

Шпили Румона тронуло алое закатное золото и они вспыхнули ярким, насыщено-розовым, словно засветились изнутри. В густоте аквамарина, чуть припорошенной дымом плотно сбитых туч, со стороны гор поднималась золотистая луна. И свет их: заходящего солнца и восходящей луны смешался в дивный коктейль в аккурат над высоким каскадным водопадом, который звали здесь Шелковой дорогой.

Струи воды приобрели стеклянный блеск и стеклянную хрупкость, а то, что, падая, бились без звона, так это мелочи, не существенно. А существенным были радуги. Вы когда-нибудь видели радуги в темноте? Радуги в чернильной мгле небес? Кто-нибудь, когда-нибудь видел радуги ночью? Ну, почти ночью. Поздним вечером… Никто и никогда. Потому что ночных радуг не бывает.

Но они были. Короткие радуги, скорее, осколки радуг, состоящие из алого, золотого и бархатно-черного. И их было много. Очень много. Столько, чтобы хватило на всех.

Джуэл стоял на стене и смотрел на чудо, которое видел каждый день, но так и не насмотрелся, потому что насмотреться на это было невозможно.

Нет ничего красивее заката над водопадом здесь, в Румоне.

В руке его лежала другая рука — тонкая девичья ладошка. Она была теплой и трогательно сжимала руку принца.

— Здорово, что мы видим это вместе, правда, Иоланта? — спросил Джуэл.

— Здорово, — вполне искренне кивнула девушка. Она тоже считала здешние закаты чем-то невероятным и не уставала благодарить богов, что родилась именно здесь и была приобщена к чуду.

Но время от времени Иоланта тихонько вздыхала. Она бы хотела родится в другом месте и никогда, никогда не видеть заката над водпадом. Здесь, в Румоне, девушка, увидевшая его до свадьбы считалась еще более "порченной", чем потерявшая невинность.

В конце концов, что такое невинность? Всего лишь небольшая анатомическая деталь, которая ни на что не влияет.

Девушка, совершившая ошибку, будет больше беречь то, что ей дано судьбой — и станет хорошей женой и матерью.

А вот девушка, потерявшая сердце, годится только для одного — разбить его тому, кто рискнет напоить ее росой Лефара. Никогда, никогда таких девушек не брали замуж. Если только в любовницы, да и то со строгим-строгим правилом: без детей. История несчастного дитя первой королевы Румона, убитого своей матерью, была до сих пор на слуху.

— Мне пора, — тихо шепнула Иоланта, — нужно успеть вернуться. Если кто-то узнает… мне не жить!

— Никто не узнает, милая, клянусь! — Джуэл обнял девушку, чувствуя себя последней скотиной. Ведь это он три года назад, посулами и лестью, выманил свою подружку детства из ее комнаты на закате, чтобы показать ей водопад и радуги, и то, как солнце встречается с луной.

Это было настолько красиво, что пареньку оказалось слишком много — одному. А вот на двоих в самый раз.

Он не прогадал — Иоланта оценила подаренное ей чудо. Она сама сияла, как радуга. И, словно радуга, погасла с последним лучом солнца. Только тогда до легкомысленного принца дошло, что он наделал.

С тех пор вот уже три года он верно хранил ее тайну.

По сравнению с этим то, что случилось между ними не так давно, где-то месяц назад, во время конной прогулки — было делом и вовсе несущественным. Иолли оказалась страстной и нежной женщиной, лучшей из всех, кого знал принц. Она словно оплела его своими черными косами, проросла в нем и пробудила странную жажду, утолить которую оказалось совершенно невозможно, хотя, видят Боги, принц старался. Иолли… Его чудо, его тайна, его… месть!

— Пойдем на наше место, — горячо зашептал Джуэл, подхватывая девушку за талию.

— Ты сошел с ума! — испугалась она, — родители…

— Как и все в этом сумасшедшем дворце, пялятся на водопад. У нас еще есть время, много времени. Пойдем же, я не могу больше без тебя. Ну, Иолли… Неужели ты откажешь в глотке воды жаждущему?

Джуэл схватил ее за руку и потащил по переходам, бегом, выше, выше, на самый верх, почти под звезды. Иоланта старалась не отстать. Она боялась родителей, боялась разоблачения, боялась того, что неизбежно последует за ним, но как можно было не бежать за Джуэлом, божественно красивым Джуэлом, который всегда обещал много, а давал еще больше.

В брюнетке тоже разгорался огонь.

На самый верх башни кто-то натаскал свежей соломы. Царское ложе! И на него они упали в обнимку, торопливо освобождаясь от одежды.

— Эта девушка, — пробормотала Иолли в последнем приступе благоразумия, — твоя невеста…

— Какая невеста, — Джуэл взглянул на нее совершенно пьяными, сумасшедшими глазами, — ты о чем, милая? Кому, вообще, нужны девушки? Что с ними делать, а? Запомни раз и навсегда, милая Иолли — мужчине нужна женщина… Иди ко мне. Боги, я сейчас взорвусь!

Гортанный крик взлетел к небесам.

Никто его не услышал. Ни одна живая душа.

Все получилось как-то глупо. У меня был отличный план, и этот план потерпел крах из-за дурацких принципов Ее Величества.

Александра и впрямь оказалась моей землячкой, немкой из Франкфурта-на-Одере. Тридцать лет назад она получила по почте золотой конверт и решила шагнуть в неизвестность. Там, у себя дома, ее ничто особенно не держало. Брат, единственный близкий человек, умер от передозировки героина. Она не смогла его спасти. И решила забыть. Все забыть.

Что ж, я не могла ее осуждать. Когда боль становится нестерпимой, ухватишься за любое лекарство, лишь бы появилась возможность дышать.

— И что такое эта роса Лефара? Приворотное зелье, что ли?

— Глупости! — фыркнула королева, — Большая девушка, медик — а в приворотные зелья веришь. Не стыдно?

— Ни капли. Я раньше и в другие миры не верила, и в привидения. А уж во что я точно не верила, так это в котов, которые носят души между мирами.

— Не просто души, — поправила Александра, — а души, исторгнутые миром до срока. Арчибальд не мог бы принести тебя сюда, погибни ты в соответствии с Божьим промыслом.

— Вы католичка? — поразилась я.

— Лютеранка, — строго поправила она, — и не спрашивай, какая разница. Вам, атеистам, никогда не понять, почему это важно. А роса Лефара — это часть местного брачного обряда. Румонская Марка — небольшое королевство. И невест часто привозят издалека, чтобы не смешивать близкую кровь.

— Это понятно, — кивнула я.

— А чтобы девушка не тосковала по дому, она выпивает росу…

— И все забывает? — усомнилась я, — тогда это и впрямь не приворотное, а какие-то лютые антидепрессанты, или антипсихотики. Для блокировки ацетилхолина. Невесты потом, на свадьбе, долбанутыми не ходят?

— Все бывает, — дипломатично отозвалась Александра, — но это помогает пережить разлуку. Здесь же нет самолетов. А ездить в гости по полгода… А хозяйство? Дети?

— Ну да, — глубокомысленно покивала я, — зачем ухаживать, заботиться. Льет жена слезы — долбануть по мозгам адским зельем, и пусть чешет корову доить. Еще хорошо — не кулаком.

— Неужели тебе никогда не хотелось просто взять — и забыть?

— Хотелось. Ну так что с того? — я пожала плечами, — хочется — перехочется. Мои мозги — мое богатство. И в меня эту вашу росу вы даже силой не вольете.

Королева вздохнула, глядя на меня, как на неразумного ребенка.

— Тебе добра желают. Но если хочешь боли — то ее и получишь, потом не плачь.

— Почему нельзя меня просто отпустить?

— Джуэлу пора жениться. И он должен взять в жены женщину, чья кровь вообще никогда и никак не пересекалась с его, даже в отдаленном прошлом. Наследственная линия Ангеров очень сильна. Ей нельзя давать шансов. Ни единого.

— Почему? — удивилась я, — Что там такое? Какая-нибудь жуткая наследственная болезнь?

— Можно сказать и так, — усмехнулась Александра. — А больше тебе знать не нужно. Достаточно и того, что твою кровь проверили вдоль и поперек, она вполне подходит, чтобы с гарантией подавить наследство Ангеров, значит, тебе и править в Румоне.

— Но… к чему такая срочность?!

— Король умирает, — просто ответила Александра, я и вдруг, каким-то шестым или десятым чувством поняла, как ей дается эта простота и сдержанность. Где-то там, внутри, она кричала и царапала лицо, корчилась от невыносимой боли и выла, куда любой волчице… Но внешне она сохраняла спокойствие и достоинство, как и подобает королеве.

— Джуэл должен быть коронован раньше, чем Его Величество начнут оставлять силы. Но раньше он должен жениться и обзавестись наследником. На крайний случай годится супруга в ожидании.

Попала! — поняла я, — Вот теперь конкретно попала. Эта преданная жена, мать и королева в своем чувстве долга вообще берегов не видит. От нее не вырваться.

— Так что располагайся, чувствуй себя, как дома. Гортензию я приструню. Если не поможет, удалю от двора. Что-нибудь понадобиться — не стесняйся спрашивать. Но водопада ты до свадьбы не увидишь. Считай это моим капризом. Имеет же королева право на маленький каприз — Александра посмотрела на окно моей комнаты, спешно заложенное камнем, и довольно, или, скорее, удовлетворенно улыбнулась.

— Вы же не верите в дух водопада, — крикнула я ей в спину.

— Не верю, — согласилась она, не оборачиваясь, — Не верю, что он существует. Но и доказательств обратного у меня нет. Рисковать я не намерена. Слишком много поставлено на карту.

С этими словами Ее Величество вышла, оставив меня наедине с невеселыми мыслями о предстоящей свадьбе. Само кольцо — пес бы с ним, ребенок… ну, тоже не страшно. С детьми я всегда ладила. Королевство, это, конечно, уже посерьезнее. Но ведь и не одной. Есть же тут какой-никакой совет министров или лордов.

Камнем преткновения был красавец Джуэл. Вот не нравился мне принц, и чем дальше, тем больше. Интересно, как на счет разводов? Они здесь практикуются? Или только через водопад?

Информация! Мне смертельно не хватало информации. Вот когда взвоешь в тоске по дому, где ответ на любой вопрос можно было получить, просто спросив у Гугла.

Где здесь такой Гугл? Слуги только и знают пускать слюни по поводу "лапочки Джуэла", сам Лапочка лишнего не скажет, тренирован, при таких-то родителях. Эта брюнетка? Может прокатить, но знает ли она хоть что-то, кроме стихов и этикета?

Вот если как следует разозлить Гортензию… О, тут сведения польются рекой. Но это можно будет сделать только раз (потом Александра сошлет ее за Можай), так что тетку стоит поберечь для великих дел.

Кто?!!

И тут меня осенило.

Елки-палки! Как я могла быть так слепа, глуха и тупа? Ведь Кандис же четко сказала: "Когда Я говорила об этом с Еленой". А Елена у нас кто? Первая жена Его Величества? Или его папы? А может и дедушки!

Какие пятнадцать лет — ей верный полтинник, и она — призрак. А значит всюду летает, все знает и не скована условностями. Призраку нельзя угрожать потерей работы, нельзя шантажировать близкими, нельзя подкупить золотом.

Идеальный информатор.

Осталось решить две задачи: найти призрак горничной и убедить ее поделиться эксклюзивной информацией. Всего и дел — начать и закончить.

Но когда я, замотавшись в шаль, толкнула дверь, меня ожидал никчемный сюрприз. Она была заперта снаружи на ключ. И, наверняка, даже заложена засовом. Ее величество приказала беречь и стеречь драгоценную невесту драгоценного Джуэла, чтобы от такого счастья не удрала куда глаза глядят.

Нет слов!