Глава 4

Арчибальд дает интервью

Полночи я провела под дверью, пытаясь выбраться наружу. Безуспешно. Александра не просто закрыла меня на ключ, она предусмотрительно унесла его с собой. Я перепробовала все шпильки, заколки, булавки, приблуды для вязания — бесполезно. Никогда не была взломщиком, не за чем и начинать — не мое.

Вторую половину ночи я проспала, прямо в одежде поверх покрывала, обессиленная от злости.

Уже под утро меня разбудило мягкое, но настойчивое прикосновение кошачьей лапы.

Что такое? Какого черта? В общаге нельзя держать кошек… И тут накатило, мгновенно. Как небо рухнуло: я не в общаге. Это — дворец, я под замком, а кот…

— Арчибальд, пакость хвостатая, — я подскочила, просыпаясь в прыжке и сделала хватательное движение в направлении серой, полосатой зверюги.

— Эй, полегче! — кот шарахнулся и мгновенно взлетел на шкаф — прямо с пола метра на три. Этот трюк впечатлил меня едва ли не больше, чем его способность говорить. Если разобраться, тоже мне — чудо. Говорящий кот есть в каждой сказке, а вот таких акробатов я даже в цирке не видела.

— Чуть что — сразу хватать, — прошипел зверь, размахивая толстым хвостом, похожим на длинную полосатую колбасу. Я поймала себя на том, что слежу за мотаниями этого хвоста как-то чересчур заинтересованно и хищно.

— Еще схвати, — предупредил кот и в его горле прорезались рычащие, тигриные нотки, — вот только попробуй, я тебя так разрисую, что к свадьбе придется в покрывало заматывать.

— С-с-свадьба, — прошипела я, жалея об отсутствии такого же хвоста больше, чем об отсутствии денег, свободы и права на самоопределение, — вот кто бы меня спросил, хочу ли я эту свадьбу, а? Хоть кому-нибудь это в голову пришло?

— А что? — удивился кот, — ты же девочка. Все девочки хотят замуж за принца. Я тебе организовал принца. На белом коне, все как положено. Что не так-то?

— Все не так, — я села на кровати, поджав под себя ноги, — погоди, Арчибальд. Мы с тобой как-то не с того начали, не находишь?

— Да уж, — фыркнул он, — пришел проведать подопечную, а она сразу за хвост.

— Да не трогала я твой хвост!

— Но хотела же!

— Намерения не считаются. И вообще, когда меня резко будят, я просыпаюсь жутко злой и раздражительной. Могу и обругать, даже матом.

— Учту, — сказал кот, — а теперь давай по порядку. Что не так с твоей свадьбой. Принц — молодой красавчик, его родителям ты понравилась. Какие проблемы?

— Ну, то, что я его не люблю, например. Это проблема, кот?

Арчибальд задумался. Сел, свесив со шкафа заднюю лапу.

— Ну, в общем, наверное — да. Но — решаемая.

— Как? — с сарказмом спросила я.

— Йога, аутотренинг… Приворот, наконец. Для супружеских пар это не возбраняется, наоборот. В любой аптеке и даже не так, чтобы дорого…

— Послушай, кот! Вот что меня сейчас волнует меньше всего, так это цены на приворотное зелье в местных аптеках.

— А что тебя волнует?

— Домой хочу, — угрюмо сказала я, — это ведь возможно, Арчибальд? Если я умерла до срока и не Божьим Промыслом, а просто по роковой случайности, это же можно как-то отыграть назад?!

Кот встопорщил усищи. Они у него были длинные: двадцать четыре чувствительных вибриса. Я терпеливо ждала вердикта специалиста.

— Я не знаю, — сказал он, наконец, — понимаешь, Маргарита, моя роль в процессе довольно узка. Я всего лишь проводник между мирами. Обычно душа сама знает, куда ей нужно, и я лишь показываю направление. Иногда она мечется, потому что ее раздирают противоречия. Тогда я отхожу в сторону — душа должна сама решить, ко тьме ее влечет, или к свету. Вмешиваться в выбор нельзя.

— А я?

— А ты просто выпала из своей жизни, как птенец из гнезда. Одна из тех несправедливых случайностей, на которые так богата жизнь, — кот вздохнул, совсем по-человечески, — птенца можно снова положить в гнездо. Но это ничему не поможет и ничего не исправит. На нем останется запах чужих рук и птица либо снова вытолкнет его, либо бросит гнездо. Понимаешь, Маргарита? Некоторые вещи необратимы. И справедливость, добро, сострадание и понимание не имеют к этому никакого отношения. Я просто взял птенца и принес его туда, где он может выжить. Ну и заодно кое-какими полезными умениями снабдил: знанием языка, рун… А уж то, что птенцу не нравится его жизнь, и он предпочел бы другую… Извини, но это не в моей власти. — Кот почти по-человечески развел лапами. Это выглядело так забавно, что я против воли улыбнулась.

Действительно, что я хочу от кота. Он и так сделал для меня все, что мог и даже чуточку больше. И я сделала то, с чего следовало начать:

— Спасибо, Арчибальд.

— Пожалуйста, — проворчал он, ворчание получилось похожим на мурчание, — можно я теперь уже слезу со шкафа?

— Я думала, коты не боятся высоты и даже любят.

— Здесь пыльно. Пыль коты не любят. Потом долго вылизываться надо.

— С ума сойти, какие у некоторых глобальные проблемы. Хочешь, я тебя вымою?

— Спасибо, я уж как-нибудь сам, — торопливо отказался Арчибальд. Он примерился и мягко прыгнул со шкафа прямо на мою кровать, угоди точно в середину. Перины прогнулись под его невеликим весом.

Кот потоптался и уселся, а потом и улегся рядом.

— Я тут побуду до утра, — он не спросил, а просто поставил меня в известность, — А то Марк в последнее время на меня злится, а если этот начинает искать, он ведь найдет.

— За что? Послушай, кот, а почему коты всегда ложатся на середину кровати?

— А почему людям всегда нужно так много места? Свернулись бы калачиком на подушке и спали себе, тепло и удобно.

— Не могу, — пожаловалась я, — не такая гибкая.

— Тренируйся, — промурчал он.

— Ты не ответил на вопрос. Чего колдун за тобой гоняется?

— Вот встретишь его — и спросишь. Информацию лучше получать из первых рук, Маргарита…

— Вредный, — проворчала я, устраиваясь рядом и стараясь не толкнуть кота.

— Мудрый, — поправил он, — спи. До утра еще далеко.

Меня словно кто-то толкнул:

— Эй, кот… Арчибальд, а будил-то ты меня зачем? Если просто спрятаться, так затихарился бы под стол, никто и не заметил.

— Хотел убедиться, что не ошибся.

— И как?

— Убедился, что ошибся. Спи, Маргарита. Утро вечера мудренее.

— Дурацкая поговорка, — заметила я, — почему мудренее, а не мудрее?

— Потому что смысл другой. Мудрее — значит, знает все ответы. Мудренее — значит, вопросов все равно гораздо больше. Завтра будет очень мудреное утро, нужно набраться сил.

Кот зевнул во всю розовую, треугольную пасть, полную мелких алебастровых зубов, растянулся поперек кровати и закрыл глаза, а через секунду уже дышал так ровно, что ничем другим, кроме глубокого сна, это быть просто не могло.

Так притворяться нельзя.

…Разбудил, запутал и спать лег! Нормально, а!? Вот сейчас привяжу его за хвост к спинке кровати, а утром скажу, что "Дао изреченное не есть истинное дао" — и улечу на белом журавле. И пусть распутывается, как хочет, философ полосатый. И еще вопрос — если он спит на моей кровати, то где сплю я?

Перед тем, как второй раз попытаться разместить свое, в общем, не очень большое тело на одной кровати с котом, я взяла нож для фруктов, отрезала шнурок от портьеры… А зачем он, если окно все равно заложили? И завязала три узла, старательно проговаривая вслух, медленно и с выражением:

— Первое: выяснить, в чем прикол с водопадом. Духи, ворующие сердца это, конечно, офигеть как круто, но к самоубийствам как-то не клеятся. Второе: найти и расспросить Кандис, она наверняка что-то знает. Третье: узнать, чем таким нехороша кровь Ангеров и нет ли тут связи с болезнью Его Величества…

Я вслушалась в эхо отзвучавших слов, проверяя, все ли внесла в реестр. Почему-то вдруг очень ясно вспомнились чуть сощуренные серые глаза в рамке морщинок, вроде бы добродушные, но на деле невероятно, поразительно упрямые. Или, скорее, убежденные. Жест, которым Его Величество сложил на край тарелки прибор — вот ведь вроде ничего особенного не сделал, а глаза всех, кто в этот момент сидел за столом, просто притянуло к этим несчастным ножу и вилке. В этот момент на противоположном конце зала можно было цирк с конями устраивать, никто бы не обернулся.

Сила его личности завораживала.

Неужели, действительно, ничего нельзя сделать? Что с ним? Онкология? Сердце? Или что-то специфическое, что я еще не проходила?

— Спать! — велела я себе, — спать немедленно, коза безрогая. У тебя своих проблем выше крыши, недоучка. Он не трубочист, а король. Все, что можно для него сделать, сделают и без тебя. А вот о тебе никто не позаботиться, так что спи, набирайся сил.

Водопад, действительно, оказался мощным. Не Ниагара, но гул долетал и досюда, хотя расстояние было всяко побольше километра. Я смотрела на странную природную конструкцию, исполинскую чашу, в которую со всех сторон били пять мощных струй, и пыталась себе представить, как это выглядит там, на скале. Выходило не красиво, а страшно. Даже отсюда, с крепостной стены водопад пугал.

— У него есть название? — спросила я, — а то все "водопад", "водопад"…

— Нет, — Иоланта, явно, растерялась, — зачем? Он же один.

— Это здесь один. А в мире?

Брюнетка пожала плечами, явно не понимая, что я от нее хочу. Действительно, здесь же нет самолетов, вертолетов и снимков из космоса. И ничто не мешает считать свой водопад одним-единственным.

— Ему нужно имя, — возразила я, — как на счет Закатного Пламени? Или Жемчужной Дороги…

Брюнетка вздрогнула и посмотрела на меня со страхом:

— Почему ты так сказала?

— Не знаю, — пожала плечами я, — Это просто красивые имена. Иногда они ничего не значат. Вот меня, например, зовут Маргарита. Это означает — жемчужина. Драгоценность. Очень пафосно, да. Это один из символов языческой богини нашего мира Афродиты, покровительницы красоты и любви.

— Тебе подходит, — кивнула Иоланта.

— Да брось ты, — я рассмеялась ее наивной попытке польстить, — можно подумать, я не знаю, как выгляжу. Блондинка с кукольными кудряшками, круглыми щечками и невыразительными светло-серыми глазками. А еще у меня передние зубы немножко кривоваты. Но это ерунда, поношу брекеты — исправлю… Черт! У вас, наверное, нет брекетов.

— У нас есть заклинание, — обнадежила меня Иоланта, — идешь к магу и возвращаешься с абсолютно ровными зубами.

— Круто! Это дорого?

— Не слишком. А принцесса вообще не должна платить. Для мага — честь оказать услугу правящему дому. Ну и льготы какие-нибудь пожалуют.

— Проблема только в том, что я не принцесса…

Иоланта улыбнулась:

— Ну так будешь через четыре дня. Потерпишь? Или ты хочешь уже на свадьбе быть с ровными зубами.

— А зубы без свадьбы нельзя? Нет? Ну, ладно, выдохни. Я пошутила.

Брюнетка кивнула и ощутимо расслабилась.

Меня не понимали. Никто. Стоило мне хотя бы заикнуться о том, чтобы еще раз обдумать эту дурацкую идею — и нормальные, взрослые, вменяемые люди превращались в заботливых санитаров образцового Желтого Дома. В их выразительных глазах проступало: "И тебя вылечат…" Интересно, они все зомбированы или воздух здесь такой? Или одно другому не мешает?

— Ты любишь мороженое с медом? — спросила брюнетка.

— Как? С медом? Ни разу не пробовала. А что, вкусно? — Иоланта закивала и щелкнула пальцами, подзывая очередного "подай-принеси". От их количества у меня уже рябило в глазах.

— Садись сюда, — моя новая подружка похлопала ладонью по нагретому за день, гладкому камню, похожему на известняк. Никаких ограждений тут, понятное дело, не было. Башня возносилась над пейзажем метров на сорок — сорок пять, но хрупкая брюнеточка совершенно спокойно уселась на самый край, да еще и вниз поглядела без малейшего трепета.

— Тетя Александра сказала, что у тебя есть вопросы. Задавай, я помогу. Правда, государственных дел я не знаю, но ведь и тебе они ни к чему. А при дворе я с самого детства. Спрашивай!

…Хороший врач должен быть дипломатом. Помимо прочего. Но мне искусство тонкой беседы, намеков и умолчаний давалось примерно так же легко, как змее — катание на лыжах.

— В этом замке много привидений? — спросила я. И по тому, как в миг округлились глаза Иоланты, поняла, что ляпнула что-то не то. — Ну, я имела в виду, это же старинный замок. Должны быть. Во всех старинных замках есть призраки. Разве нет?

— Ты веришь в привидения?

— А что не так? — удивилась я, — мы ведь в магическом мире.

Этот момент лакей выбрал, чтобы подать мороженое. Иоланта подвинулась, освобождая место на стене для круглого серебряного подноса с двумя вазочками, и паузы ей вполне хватило, чтобы оправиться от шока.

— Магия — это не чудеса, — она снисходительно улыбнулась и аккуратно слизнула с ложечки золотистую каплю пчелиного меда, — Это способ взаимодействия с миром, доступный одаренным. А привидения — это сказки, в которые верит невежественная прислуга.

— Хм. А этот ваш дух водопада, который ворует сердца — он что? Способ взаимодействия или сказка?

Брюнетка смутилась.

— Знаешь, у меня ведь домашнее образование. Этот вопрос лучше задать Джуэлу. Он очень умный, он…

— Да, да, я помню, он десять книг прочитал. Послушай, Иоланта, а нельзя в вашем просвещенном королевстве найти человека, который прочитал пятнадцать книг и, желательно, по теме?

Брюнетка совсем растерялась.

— Если только Марк. Но он…

— Что — он? Если я подрулю к нему с этим вопросом, он меня съест, как серый волк Красную Шапочку? — уловив, что сейчас с гор рванет лавина вопросов про эту самую Шапочку, я вскинула руку, — Скажи мне, что ты знаешь о водопаде. О водопаде, о Марке и о короле.

— О короле? — Иоланта подняла на меня темно-карие, донельзя удивленные глаза, — ты хочешь знать именно о короле? Не о принце?

Знала она немного. К концу разговора я уже поняла, что десять книг это, реально, достижение, а заказанные пятнадцать недосягаемы, как небо. Их, скорее всего, во всем Румоне нет в таком количестве. В дамских будуарах обитали: сборник молитв местным богам, "Наставления юной деве" — что-то среднее между "Моральным кодексом леди" и учебником по этикету и "Травник". Все. Ну, в самом деле, а зачем больше-то?

Про короля Иоланта знала лишь то, что он прямой потомок того самого Ангера, который когда-то основал Румонскую Марку и очень дальний родственник правящего Императора. Да, был и такой. Оказалось, что Румон — что-то вроде самостоятельной провинции в составе большого государства. Ангер регулярно отстегивает в казну, а Император, если что, обязуется прийти с армией и выписать воспитательных люлей всем, кто потянется к чужому, и, вообще, будет себя плохо вести. Одной загадкой меньше…

А дух водопада… Ну, да, нельзя там гулять юным девам до замужества. Если нарушить запрет — никто не посватается, останется только либо в содержанки, либо в этот самый водопад, головой вниз.

На мой вопрос, есть ли под всеми этими легендами и преданиями хоть какая-то научная база, и выводил ли кто статистику внезапных смертей, разводов, побегов — брюнетка лишь глазами хлопнула. При ней такими словами даже мама с папой не ругались.

В общем, продуктивно пообщались. Спускаясь по крутой каменной лестнице с местами выкрошившимися ступенями, я мысленно благословляла местную моду на обувь: без каблуков, на мягкой подошве, вроде мокасин, в таких риск споткнуться и получить травму минимален…

Внезапно легкая, словно танцующая походка девушки изменилась. Она неловко споткнулась, качнулась… Не рассуждая, я прыгнула вперед и подхватила ее, едва успев сама прижаться к стене.

Иоланта тяжело обвисла у меня на руках, весу в ней было, вместе со всеми юбками, не мало. Я аккуратно опустила обмягшее тело прямо на ступеньки, ничего, камень теплый — не простудится.

Глаза под образа, мышцы вялые, лицо бледное. Типичный обморок. Я быстро ослабила шнуровку на корсаже, переложила девушку так, чтобы кровь приливала к голове, и принялась считать время по собственному пульсу. Если обморок продлится больше двух минут — это уже серьезно и может быть опасным. По идее, надо сбегать за помощью, но оставить ее тут, на лестнице, беспомощную? А вдруг шевельнется и покатиться вниз?

Когда снизу послышались голоса, а потом и шаги — кто-то направлялся к нам, я обрадовалась.

На лестнице показались трое мужчин: два стражника в кольчугах под форменными плащами, обвешанные оружием — и знакомый парень в черном, с одной короткой шпагой у бедра, скорее показателем статуса, чем реальным оружием.

— Помогите! — позвала я.

— Что здесь произошло? — голос колдуна был холоден, — госпожа Маргарита? Отойдите от герцогини Дарайской!

Стражники обнажили мечи и шагнули ко мне.