глава 8

Кирна

…Интересно, сколько лет исполнилось Дугласу Ольхейму? Посмотреть на его портрет, так больше сотни. Но если увидеть издали его худую невысокую фигуру, в мешковатом костюме и удобных, растоптанных туфлях, когда он быстро ходит по комнате, характерно размахивает руками и бубнит под нос нечто непонятное большинству имперцев — то мэтру не дашь и половины, настолько порывисты и легки его движения.

А стоит почитать его научные труды, и начинаешь сомневаться — а человек ли он? Или один из Святых Древних, живущих на земле под личиной старика-ученого, дабы приглядывать за неразумными потомками, настолько ГЛУБОКО И ШИРОКО он мыслил. В смелых гипотезах Ольхейма была та самая безуминка, которая сродни гениальности и полная и абсолютная раскованность ума, не отвергающего никаких, даже самых несуразных идей.

— Я проверил выпускные листы Университета за последние десять лет. Магов огня такого уровня было выпущено всего семь, — Марк сцепил руки на коленях. Почему-то в присутствии Ольхема он чувствовал себя студентом-недоучкой, — имелся в виду и подходящий уровень дара и способность сделать такой сложны расчет. Четверых унесла война, один погиб уже в мирной жизни, а у двоих железное алиби.

— Меня вы в этот список включали? — сощурился ученый. Светлые глаза на маленьком, сморщенном лице смотрели неожиданно жестко и требовательно.

— Вторым номером, — Марк пожал плечами, словно извинялся.

— Да? Любопытно, кто же первый? Ну, не важно. А себя?

— Мне не хватит ни уровня, ни теоретической подготовки.

— Что неоспоримо доказывает ошибочность такого подхода, — припечатал старик, — уровень в магии стихий вообще величина спорная. Простите, Винкер, но то, что устроили вы во время спасения невесты императора… сильно вам помешал слабый дар? А неумение сделать нужный расчет это вообще от Темных Богов. Люди растут, вы в курсе? Сегодня не умел, завтра научился.

— Нужен учитель, — попробовал, было, возразить Марк.

— Чушь, молодой человек, — отмел старик, — есть книги, есть голова, есть карандаш и бумага и, главное, есть желание — и человек всему научится и все освоит. Вопрос мотивации… А желание сесть на трон — это очень сильная мотивация. — Ольхейм прищурился. — Списки причастных к власти хоть каким-то боком, родственников императора и императрицы по обеим линиям — и огненных магов сравнить додумались?

— Обижаете, учитель. Первым делом…

— И как результат?

— А нет результата, — Марк развел руками, — более-менее подходит только Золотой Кот. Но он по-настоящему привязан к сестре, и, как ни верти, алиби…

— Не аргумент, — фыркнул Ольхейм, — при точном расчете риск минимален. А уговорить себя, что сестра будет гораздо счастливее, если отойдет от суеты и уединиться где-нибудь в поместье с семьей — это вообще на раз, два — уже делать нечего. Люди вообще большие мастера себя уговаривать. Алиби — это уже серьезнее, но когда игра идет по таким ставкам, любое алиби может оказаться фальшивкой. Железное алиби, это если в момент атаки подозреваемый находился рядом с тобой!

Марк поднял голову и поглядел прямо в глаза старика-теоретика.

— Эшери мне хотелось бы верить.

Светлые глаза сделались холодными и циничными:

— Не ты ли говорил, что верить нельзя никому? Семейная жизнь не пошла тебе на пользу. Размяк и стал думать о людях слишком хорошо.

— Ничего, если так пойдет и дальше, скоро исправлюсь.

Марк уже хотел погасить вызов и протянул руку к зеркалу, но взгляд старого учителя остановил его.

— Мыслишь ты правильно, но слишком узко. Подумай вот о чем: списки у тебя получаются слишком короткие, а это статистически невозможно. При разветвленности генеалогического древа императорской семьи и распространенности дара Огня, в списке должно быть гораздо больше имен.

— Вы хотите сказать, что я допускаю ошибку на этапе сбора данных? — оживился Марк, — заложил не те параметры?

— Такой ошибки ты допустить не мог, — покачал седой головой старик и в первый раз за весь разговор улыбнулся, — я учил тебя сам и учил хорошо. Я верю, что мою науку ты усвоил. Прими, как данность, что запросы ты сформулировал верно. А если хранитель выдал тебе неполную информацию, значит…

— Нет, — Винкер помотал головой, — это невозможно, у меня полный допуск, выданный императором. Высший приоритет.

— Высший, — кивнул Ольхейм. Пожевал губу. Усмехнулся. — Ничего, ты еще научишься мыслить шире, задатки у тебя хорошие. Я в тебя верю, Винкер.

С этими словами старик потянулся и сам погасил вызов, оставив Марка в тяжелом недоумении.

Что-то он упустил. Что-то очень важное. Что-то ключевое. А Ольхейм это просек мгновенно, сделал выводы и попытался намекнуть. Но Марк намека не разгадал. Слишком он был туманным.

Почему не сказал прямо? Не мог? Боялся? Чушь, Дуглас Ольхейм не боялся никого и ничего, это Марк знал точно.

Хотя, бояться можно и не за себя. Марк тоже был от природы не слишком пуглив, а пригрози ему, что похитят Маргариту, и как он поступит? Да, первым делом, обольется холодным потом с ног до головы, а уж потом начнет думать. Если от страха мозги не откажут.

…Что же ты хотел мне сказать, Ольхейм?

— Ваше Высочество, вы идете любоваться закатом? Его Высочество готов вас сопроводить.

Иоланта встрепенулась, но как-то вяло.

— Ты знаешь, наверное, нет. Что — то я сегодня чувствую себя несколько усталой…

Я сделала короткий реверанс и выплыла из будуара принцессы как маленькая, но гордая лодка. Похоже, запретный плод, перестав быть запретным, растерял львиную часть своей волшебной притягательности.

Мой аналог Гугла пристроился рядом, обметая хвостом подол. Свою задачу — стать моей тенью и ангелом-хранителем, Арчи воспринял как-то слишком серьезно и теперь не отходил от меня ни на шаг.

Придворные шептались, что я, не иначе, "кошачье слово" знаю.

Конечно знаю, даже несколько. Колбаса, сливки и Марк… Последнее — самое действенное. Уж не знаю, чем великий черный колдун так впечатлил кота.

Нырнули в небольшую комнатку, почти монашескую келью — Александра выделила ее для девицы Рикли рядом с апартаментами принцессы, подозреваю — просто велела переделать кладовку или гардеробную. Окон в ней не было…

Зато уже на второй день сюда занесли кровать и небольшую жаровню, иногда ночи были холодными.

— Мяу! — требовательно сказал Арчибальд. Я повернулась к коту.

Он сидел посередине комнаты и держал в зубах что-то темное, растрепанное. Крыса? Мелковата для крысы. Да и морда моего приятеля была настолько брезгливой, что грызунов я отбросила, вряд ли даже скунс мог вызвать у хищника такие чувства.

— Что такое, Арчи, — я, подобрав пышные юбки, присела и протянула, было, руку. Но полосатая лапа в белом чулочке мгновенно вылетела вперед и шлепнула меня по запястью. Мелькнули растопыренные "пальцы" и длинные, реально, опасные когти. Я взвизгнула от неожиданности и быстро отдернула руку… Но Арчи просто шлепнул меня "мягкой лапой", когти он успел втянуть.

— Что это значит? — спросила я.

Кот плюнул бяку и быстро переступил лапами, заслоняя меня от нее.

— Когда ты отучишься совать руки куда попало? — раздраженно прошипел он. Его хвост мотался так, что не нужно быть кошачьим психологом, зверик злился, — смотри, когда-нибудь тебе совалки-то пооборвут!

— Извини, — сокрушенно повинилась я, — а что это такое, Арчибальд? Я не рассмотрела.

— И незачем тебе на такое смотреть!

— Арчибальд, я медик, — я снисходительно улыбнулась коту, — я такое видела, особенно в морге на практике. Там нам и утопленников показывали, и жертв ДТП, и обгорелых… И даже младенцев выкинутых. У меня нервы железные, я сплю спокойно после любых триллеров и ужастиков.

— Рад за тебя, — фыркнул кот, — а теперь сделай вот что: возьми плотную ткань, лучше — лен или что-нибудь такое же, закрой глаза. Будешь подглядывать — поцарапаю!

— Взяла! — донельзя заинтригованная я снова опустилась рядом с взъерошенным котом, держа на вытянутых руках льняное полотенце для ног. Кот придирчиво осмотрел его, понюхал и даже прикусил. И нехотя вынес вердикт:

— Сгодится, за неимением лучшего. Теперь накрой эту пакость полотенцем.

— Как я ее накрою, если ты велел мне глаза закрыть? — возмутилась я.

— Руками, — огрызнулся кот, — вот сюда давай. Чуть вперед. Левее. Левее, я сказал, ты что лева от права не отличаешь, дочь человеческая?

— Это для тебя лево, а для меня право, кошачий сын, — отгрызнулась и я, скорее увлеченная, чем оскорбленная. — Что дальше?

— Дальше нужно завернуть так, чтобы не коснуться. Справишься?

— Легко! — заверила я и, действительно, справилась. Полотенце оказалось очень плотным, нащупать "штуку" через ткань мне не удалось.

— Теперь перевяжи веревкой, крепко. Очень крепко, — скомандовал кот.

Уже не споря я использовала для хорошего дела одну из шелковых лент, которыми подвязывала волосы на ночь. Кот смотрел на мою суету с плохо скрытым облегчением.

— Теперь сунь ее куда-нибудь… даже не знаю… да вот хоть в комод, только посмотри, чтобы ящик пустой был, и потом его нужно ключевой водой помыть.

— Такие меры предосторожности, — удивилась я, — как будто там сибирская язва или какая-нибудь чума.

— Угадала, медик, — кивнул лобастой головой кот, — она самая и есть.

Я вздрогнула:

— Серьезно?

— А что, похоже, что я шучу? — удивился кот.

Я посмотрела на него внимательно: губа вздернута, хвост распушился, на полосатой спине темный, вздыбленный "ирокез" во всю длину.

— Не похоже, — признала я. — Но — откуда?

— Темные Боги знают, — кот сделал попытку почти по-человечески пожать плечами.

— И… что теперь делать?

— Ждать полуночи. Не спать. Звать твою подружку, которая призрак, чтобы она нас за стены вывела. Ночью к Маризе пойдем.

— К Маризе? — растерянно переспросила я.

— К травнице местной. Оденься как служанка, с госпожой Мариза о таких вещах говорить не будет, побоится.

— Хорошо, — покладисто согласилась я, косясь на комод, как лошадь на пожар. — А откуда ты приволок эту дрянь?

— Угадай с одного раза, — совсем по-человечески сморщился кот.

— Иоланте подбросили.

— Хорошо, что не поспорил. В ее белье лежала. Все цацки шелковые я вытащил и разодрал когтями, чтобы, не дай Змей, никто на себя не напялил. Потом аккуратно выкинешь, только в руки не бери. Я покажу, где спрятал.

Сидя на полу рядом с котом я задумчиво подперла щеку рукой.

— Интересно, кому ж это так неймется-то, а?

— Вот сегодня ночью и узнаем. Мариза — слабая ведьма, но след берет хорошо, не хуже собаки. И — надо бы отрез ткани, или пару платков. И ниток шелковых с иголками. А еще хорошо каких-нибудь сладостей имперских, каких у нас не варят.

— Понятно, — кивнула я, — натуральный обмен. А деньги ей не пойдут?

— Зачем они в лесу? А в город Мариза не ходит, не любят ее тут.

— Есть за что? — подозрительно спросила я.

— Конечно. Сильных, да умных, да свободных всегда есть за что…

— Конфликт личности с социумом, — глубокомысленно кивнула я.

— В тетрадку запиши, — велел кот.

Я прыснула.

— Да это не ругательство.

— А звучит похоже.

— Вот бы тебе вслух учебник по химии почитать, — размечталась я, — ангидрит твою валентность через медный купорос…

Принцесса уснула непривычно рано. Видно, действительно, устала. Джуэл уходить к себе отказался, заночевал у жены, что мне было только на руку, все же оставлять подружку после сегодняшней диверсии было как-то не кошерно.

— Мы быстро, — пообещал кот.

Выбравшись за границы владений Иоланты, привычно не обращая внимания на стражу, я заныкалась в одну из глубоких коридорных ниш и вполголоса позвала:

— Кандис!

Призрачная горничная явилась — не заблудилась, почти в ту же секунду. Как под дверью стояла.

— Доброй ночи, госпожа Маргарита, — ее изящный реверанс был безупречен, а моя маскировка не обманула ни на миг, — Чего изволите?

— Слушай, а вот без этого вашего средневекового политеса никак? — раздраженно спросила я, — когда передо мной человек вот так прогибается, меня это выбешивает.

— Я — призрак, — напомнила Кандис.

— И что это меняет? Если призрак, так уже и не человек?

Кандис мимолетно улыбнулась:

— Как скажешь. Мне лишний раз присесть не в труд, колени не устанут. Но если ты не хочешь — впредь не стану.

— Не хочу, — подтвердила я. — Слушай, Кандис, тут такое дело. Нам бы с котиком как-то за стену попасть. Но так, чтобы об этом никто не узнал. Это возможно?

— Давай руку и закрой глаза. Кота возьми. Взяла?

Арчибальд прыгнул мне на плечо и плотно прижался всем своим теплым телом. Я обхватила его рукой, а вторую протянула Кандис, в который раз удивляясь, что рука призрака ощущается как совершенно нормальная человеческая рука — твердая и теплая.

— Готово, открывай.

Мы стояли на небольшой каменной площадке в аккурат за стеной, круглый бок донжона надежно скрывал нас от бдительного взгляда часовых на воротах, а круглая тарелка местной луны висела прямо над тихо и грозно гудящим водопадом.

— Через длинную клепсидру здесь ждать буду, — сказала Кандис, — хватит времени?

— Хватит, — мяукнул Арчибальд.

— Хватит, — повторила я, сообразив, что Кандис кота почему-то не видит и не слышит, а значит, и ответа не получила.

— Удачи, — пожелала девушка и растворилась, прямо у меня на глазах уйдя в стену… словно всосалась в нее.

— Что за мир?! — возмутилась я, — плюнь хоть в кошку, попадешь в Коперфильда. У всех какие-то сверхспособности. Одни телепорты настраивают, другие по параллельным мирам шляются, как по собственной прихожей, третьи сквозь стены ходят. Вот сейчас придем к какой-то бабке, и она тоже будет класс показывать. Так недолго и комплекс неполноценности заработать! Арчи, у меня точно нет никаких особенных способностей? Вообще ни к чему? Может быть я хотя бы мигрень могу руками снимать?

— Если только вместе с головой, — фыркнул кот. — Странные вы существа, люди. Ты ведь умерла. Под машину попала. Должна сейчас лежать в гробу тихая, спокойная. А ты носишься, как укушенная, какие-то тайны разгадываешь. Между делом замуж выйти умудрилась. И все чем-то недовольна.

— "Ваше несчастье просто смешно, Д´артаньян", — пробормотала я, — ладно, веди, звезда ты моя путеводная. Надеюсь, дорогу ты знаешь.

— Она здесь одна, — ответил кот, мягко спрыгнул с моей руки и почесал впереди меня, по тропинке, мелькая в темноте белоснежными "штанами".

Идти по темному лесу, пусть даже по тропинке, оказалось нелегким испытанием. Платье я одела попроще, позаимствовав его у одной из служанок, а вот с обувью так легко не получилось и идти пришлось в домашних "чешках" с лентами. Но что хорошо на паркете, не слишком удобно в лесу.

Я, буквально, кожей прочувствовала все корни, ветки и шишки на этой дороге и могла только молиться, чтобы под ногу не подвернулось что-нибудь острое. Фонарей вдоль лесной тропинки никто, конечно, не поставил, и кошачьей никталопии (способности видеть ночью лучше, чем днем) у меня тоже не было… Опять в полный рост замаячил комплекс неполноценности.

То самое чувство, когда даже кот круче тебя!

Вот, спрашивается, зачем такая здоровая луна, когда она совершенно не помогает?

Когда я споткнулась в на-надцатый раз и злобно помянула местных Темных Богов и родных чертей, Арчибальд раздраженно фыркнул и сбавил темп.

— Иди за мной, — муркнул он, — старайся шаг в шаг.

— Интересно, как я попаду шаг в шаг коту, у которого четыре лапы и размер гораздо меньше моего тридцать седьмого, — огрызнулась я.

— Всегда пожалуйста, не за что…

Так, ругаясь и шипя через слово, мы добрались до лесной опушки, залитой серебряным лунным светом. Маленький домик местной ведьмы смотрелся силуэтом, вырезанным из черной бумаги и приклеенным на цветной лист.

— Мы против луны, — мурлыкнул Арчибальд, — поэтому и эффект такой странный. Подойди, не бойся.

— Даже не собиралась! — и я направилась прямо через поляну к домику ведьмы, поглядывая под ноги, чтобы не провалиться в кроличью нору.

Вблизи домик оказался самым обыкновенным: приземистым, с подгнившими нижними венцами, слегка покосившимися ставнями и почти новым крыльцом. Похоже, недавно его починили. Крыша, крытая дранкой выдавалась далеко вперед, а под ней прилепилось здоровенное гнездо, правда, не ласточкино, а осиное.

— Арчибальд, осы ночью спят? — немного нервно спросила я.

— Все спят. Кроме нас с тобой, стражников да привидений.

— А я, выходит, оказалась в хорошей компании? — дверь распахнулась совершенно без скрипа и на пороге возникла худая как оглобля, высокая женщина. И вовсе не старуха, по нашим меркам — еще вполне родить могла. Правда, через кесарево. Лет сорок — сорок пять.

— Что тебе понадобилось от старой Маризы, девочка? Приворотное? Травка против зачатия? Или девичество вернуть?

— А вы можете? — вырвалось у меня против воли. Нет, понятно, что мир волшебный, но чтобы какая-то неграмотная ведьма прямо тут, в антисанитарной хижине посреди леса, даже без нормального освещения, могла сделать гименопластику?.. Может быть она и пол поменять может? Не то, чтобы я была заинтересована, просто с чисто научной точки зрения…

— Дело нехитрое, — как-то очень по-доброму рассмеялась женщина, — ничего, конечно, вернуть не выйдет, но жениха обмануть — запросто.

— Аа, — разочарованно протянула я, — Нет, нам никого обманывать не нужно. Наоборот, нужно обманщика на чистую воду вывести.

— Ворует, клевещет, жениться не хочет? — деловито спросила Мариза, споро убирая со стола все лишнее: какие-то мешочки, горшочки, пестики со ступками.

— Вот, — я вынула сверток и осторожно положила на край стола. Кот немедленно прыгнул на скамью и мурлыкнул:

— Это кирна, Мариза. И очень гадкая.

Ведьма мгновенно переменилась в лице, словно разом постарела лет на десять. Поджала губы и по широкой дуге обойдя сверток, принялась неторопливо, основательно растапливать печку.

Кот терпеливо ждал. Видимо, ведьма делала то, что нужно.

Когда огонь весело затрещал в очаге, Мариза присела к столу, держась подальше от свертка.

— Руками не трогали? — строго спросила она.

— Только зубами и лапами.

— Это ничего, можно. На котов магия кирны не действует, — Мариза перевела дух и тихонько улыбнулась, — молодцы, что сюда принесли. Убрать помогу. Но вам ведь след нужен?

— Нужен, — подтвердила я, — мы заплатим. Какую цену назначишь?

— Заплатите, — кивнула ведьма, — без этого нельзя. Если бесплатно, так и мне и вам кисло придется, высушит кирна, и ни один обряд не поможет. А торговый ряд — сильная защита. Лучше только храмовый, но святых отцов у меня, сами понимаете, не бывает.

Что ж, след я вам покажу. Но когда будем о цене сговариваться, ты, девочка, торгуйся хорошо, так, словно последнее отдаешь, поняла?

— Да я бы за Иолли и последнее отдала, не жалея, — сказала я.

— Вижу. Только так нельзя. Защита нужна нам обеим. Для защиты торговаться нужно крепко. Сумеешь? Иначе я к кирне не прикоснусь, как принесла — так и унесешь.

— Хорошо, — растерянно пожала плечами я, — раз надо — так надо.

Следующие четверть часа были форменным цирком. Мне пришлось припомнить свои походы на "татарский" рынок с тетей Верой за мясом и шерстью. Никаких татар там, конечно, отродясь не было, а звали его так за то, что торговцы там "рядились" так, словно хотели стрясти с покупателей дань за двенадцать лет. Покупатели от них не отставали, и оттого каждый поход был маленькой войной. Тетя Вера чаще всего побеждала. Оказалось, что и я, глядя на нее, понахваталась

Через некоторое время я даже вошла во вкус, почти поверив в то, что вот эти узорчатые ленточки, расшитые бисером, и два квадратных метра какой-то ерунды типа средневековой фланели — невесть какая ценность, и отдавать их ведьме никак нельзя.

Сошлись на том, что ткань и конфеты Мариза получит, а ленточки и нитки останутся за мной.

— Молодец, — похвалила меня ведьма, — хорошо "рядилась". Возьмусь я за кирну. Только вам бы, по-хорошему, выйти нужно, а то мало ли. Снаружи обождите, я позову.

Арчибальд, ни слова не говоря, сиганул в окно, видно, загадочная кирна его здорово нервировала. А мне очень хотелось посмотреть, что же оно такое, что так напугало моего хвостатого приятеля.

— Что мне грозит, если я останусь? — прямо спросила я, глядя на Маризу исподлобья.

— Дитя неразумное, — женщина покачала головой, — совсем не бережешься зла. Думаешь, к чистому грязь не липнет? Ой, милая, не загадывай. Все и ко всему липнет, если правильно лепить.

— А если без загадок?

— А если без загадок, — Мариза вздохнула, села рядом, взглянула на меня так, что сердце екнуло, — Хочешь — оставайся. Может оно и на пользу пойдет. Зло в людях видеть начнешь, обман распознавать будешь. Никогда врага за друга не примешь, и корысть за любовь не посчитаешь. Но кирна — штука пакостная. Она непременно свою цену возьмет. И как раз тогда, когда платить тебе будет нечем. Подумай хорошо — надо ли оно тебе, девочка?

Я подумала — и поняла, что не уйду, даже если здесь появится Дикая Охота. Возможность видеть ложь и узнавать врагов — это ведь именно то, что мне нужно, чтобы защитить Иолли и ее не рожденного ребенка. И я просто не могу ее упустить.

— Останусь, — сказала я, — мое решение, мой ответ. Ты не при чем.

Мариза покачала головой, не то осуждая, не то просто дивясь чужой глупости. Потом достала с полки деревянную шкатулку, вынула оттуда длинные перчатки, похоже, сплетенные из травы, не торопясь одела и потянулась к свертку.

На ее лице очень ясно обозначилась гадливость.

— Что такое кирна? — спросила я.

— Мерзость, — буркнула ведьма, — заклинается на крови ребенка.

— Ты хочешь сказать, чтобы изготовить эту штуку, убили ребенка? — я похолодела.

— И, скорее всего, не одного, — кивнула Мариза, распутывая узел, который я завязала в сердцах и в нервах, — делается для разных дел. Нехороших, сама понимаешь. Эту делали не для тебя.

— Почему ты так решила?

— Сделали ее, чтобы женщина мертвого ребенка родила и сама в родах померла, а ты не беременна, — спокойно отозвалась ведьма.

— Что? — зашипела я, — Кто? Убью, тварь!

— Правильно, — кивнула Мариза, — убить и надо. Того, кто хотя бы прикоснулся к кирне, меньше чем за год высушит болезнь, от которой не найдут никакого лекарства. Хотя… — женщина гадостно улыбнулась, — у этой дряни любопытный ограничитель стоит.

— Ограничитель? — переспросила я.

— Для мужчин она безвредна. Для женщин — смертельна.

— Значит, ее делал мужчина?

— Не-е-ет… Как раз — женщина. Красивая женщина. Молодая. Совсем молодая, не старше тебя. Влюбленная…

Этот момент узел выбрал, чтобы наконец поддастся. Полотенце развернулось и я, наконец, увидела дико интригующую меня кирну.

— Боже, какая дрянь! — поразилась я.

Это была… кукла-не кукла. Если и кукла, то весьма условная, кое-как состряпанная из деревяшки и куска слипшейся шерсти. Омерзителен оказался ее цвет, темно-бурый, густой, плотный. Это кровь, поняла я. Много крови. Пакость просто купали в крови, причем не раз.

Мариза, похоже, ушла в астрал. Ее глаза закатились, губы что-то шептали, а рука, словно у слепой, водила над кирной близко-близко. Пару раз я вздрагивала и порывалась схватить ее за руку, но ведьма ни разу не прикоснулась к нашей находке.

Через некоторое время, мне оно показалось вечностью, ведьма открыла глаза, посмотрела на меня так, словно впервые видела. Встряхнула головой. Волосы рассыпались по плечам и оказались густы и красивы, без единого седого волоса.

— Все, — сказала она, — след я взяла.

С этими словами Мариза аккуратно, за края, взяла полотенце с дрянью и выбросила в камин, а потом еще поводила над ним ладонями, и чуть ли не сама в огонь влезла — омывалась.

Что — и мне так придется?

— Тебе и воды хватит, — усмехнулась женщина, словно прочтя мои мысли, — за тобой бадейка. Руки сполосни и лицо умой, да не абы как, а по ходу солнышка.

— Ага, — я склонилась над бадейкой, соображая "по ходу солнышка" — это как. Наконец сообразила, что просто с востока на запад.

— Утрись, — колдунья бросила мне льняную тряпку, небеленую и не обшитую по краям. — А теперь садись сюда и слушай внимательно. Девица, которая кирну сделала, готовила ее сама.

— Она сама убила? — сглотнула я.

— Сама сделала куклу, сама заманила ребенка, опоила, сама горло резала и сама тело прятала. Сообщников у нее не было.

— Кто она? — тихо спросила я.

— Дам камень. Чем ближе к девице, тем больше он греться будет. Но ты его в руках удержишь, и даже не обожжешься. А она — не сможет.

— Понятно, — кивнула я, — "горячо-холодно". Спасибо, Мариза, по такому следу я ее найду.

— Что делать будешь, когда найдешь? — с любопытством спросила ведьма.

— Сдам королю, — удивилась я.

— За что? Кирна в печи сгорела, камень — не доказательство. Мало ли на что он заговорен…

— Ты хочешь сказать?.. — я скрипнула зубами.

— Да еще до обряда говорила — кирна всегда берет свою цену. Не послушалась. 1439f7c

— Ну и черт с ней, — решительно сказала я, — заплачу.

— Кто такой черт? — спросила Мариза.

— Типа ваших темных богов, только не такой крутой. Но пакостный сильно.

— Тогда правильно его зовешь. Такой — поможет.

Обратный путь показался в пять раз короче и легче. Все ветки, сучки и шишки из под ног словно разом куда-то делись. Я шла за кошачьим хвостом, не замечая, куда ступаю, и не чувствуя никакого дискомфорта.

Только уже подходя к стене спохватилась, что ленты и прочие бебехи я забыла в домике ведьмы. Но, подумав, махнула на них рукой. Наверное, это не так важно, важен был сам факт торговли. Ну, полежит "мое" имущество в домике у Маризы, может она его к делу пристроит. Это ерунда.

Хуже другое. Ту, что покушалась на жизнь Иолли я теперь найду. Но когда найду — что мне с ней делать. Оставлять такую тварь рядом с беременной подругой ни в коем случае нельзя. Если одно убийство она уже совершила, а второе хладнокровно спланировала, то ни перед чем не остановится.

А знаю об этом только я. Чертова кирна! Чертово любопытство! Чертова кукла!