эпилог

Вот он — я, цветов не надо

Визг тормозов раздался внезапно и, как показалось, над самым ухом. Я впала в ступор, видя, как на меня надвигается хищная морда дорогого желтого авто. Почему-то это происходило невероятно медленно. Так, что времени хватило бы не только отпрыгнуть в сторону… или даже медленно и с достоинством отступить на обочину, а выпить чашечку кофе с пирожными, поговорить о жизни, не спеша промокнуть губы салфеткой и только потом отступить на обочину…

Времени хватило бы на все. Вот только тело почему-то перестало мне подчиняться. И я смотрела на то, как приближается моя смерть, сверкая косо прорезанными фарами и ничего, совершенно ничего не могла сделать. Словно была не в себе.

Острая боль вдруг обожгла лодыжку — словно кипятком ошпарили! И тотчас пузырь вневременья, окруживший меня, бесшумно лопнул. Время не то, что пошло, оно полетело с немыслимой скоростью. Я шарахнулась назад, думать не думая ни о каком изяществе и, естественно, навернулась о паребрик и приземлилась задом на клумбу.

Машина пронеслась мимо, обдав меня ветром и запоздалым, уже неактуальным ужасом.

Вот что это такое сейчас было, а?

Как ни странно, мне, кажется, удалось упасть и ничего не сломать. Лишь нога саднила не по детски. Я осторожно подтянула ее. Колготки, естественно, только выкинуть. Но удивило меня не это.

Ободралась я вовсе не об асфальт и не о бордюрный камень. На ноге очень четко темнели глубокие рваные бороздки от когтей. Четыре штуки. На одной уже набухла маленькая, бордовая капля.

— Арчибальд, — прошептала я в легкой прострации, — солнышко ты мое, хвостатое! Телохранитель…

Меж тем ко мне начали потихоньку подходить люди: от остановки, из магазина напротив.

— Девушка, с вами все в порядке? Вы можете встать?

— Лучше не вставать, вдруг перелом, — авторитетно заявила пожилая тетка, — нужно скорую вызвать.

— Не нужно скорую, — помотала головой я, — кажется все в порядке…

Кто-то, я даже не увидела, кто, подошел и помог мне подняться. Оказалось, кроме колготок пострадали и туфли, каблук у одной отлетел напрочь, у второй болтался на одном гвозде.

— Обувь стали делать, — фыркнула тетка, — на один раз обуть.

— Эт-то точно, — поддакнул ей дедок в старом пиджаке и штанах от другого костюма, — вот у нас в деревне как-то поп с колокольни навернулся. Сам вдребезги, а калошам — хоть бы хны…

— Шуточки у вас, — поджала губы тетка.

Кто-то сунул мне стаканчик с кофе, видимо, из магазина. Я кивком поблагодарила и опустошила его в три глотка. Меня ощутимо потряхивало.

— Девушка, вам бы посидеть где…

Я крутила головой, пытаясь отыскать знакомую серую морду, но кота нигде не было. Может быть, его вообще больше не было в этом мире?

— Может быть, вам такси вызвать?

Я, наконец, обратила внимание на настойчивого обладателя низкого, бархатного голоса и вздрогнула. Святые Котики, только не это! На меня смотрел принц Джуэл, только без коня, короны и шпаги. Нормальный пацан в футболке с принтом ЧМ 2018 и джинсах.

— Нет, спасибо, — отказалась я, возможно, излишне резко, — у меня денег не слишком много, на такси не хватит.

— Вы куда-то торопились? — с сочувствием спросил парень.

— Ага, — машинально кивнула я, — Но уже, похоже, не тороплюсь.

Интересно, смерть — это уважительная причина, чтобы опоздать на экзамен? Или, если она не состоялась, то нет?

Как на счет путешествия в параллельный мир? Это считается?

— Можно ваш телефон? — попросила я, — Моему, похоже, кранты.

— Не расстраивайтесь, — подмигнул парень, — прикиньте, а если бы наоборот? Вы — всмятку, а телефон целехенек…

— Да уж, — меня передернуло, — Вы правы, пусть лучше так. Эта версия реальности меня вполне устраивает.

…Между прочим, могла перенестись назад в тех самых панталончиках, в розочки. Вот был бы номер. Проснулась бы звездой Ю-туба.

В общежитии было пусто, все на лекциях, исключение — те, кто накануне "перезанимался" в теплой компании на кухне, но эти спят с похме… с усталости.

Я прошла к себе, бросила калечные туфли в угол, стянула колготки, швырнула их следом. Упала на койку. И тихонько заплакала.

Откат.

Святые котики, я жива. Я, кажется, реально, жива.

Вспомнив, как жутко было смотреть в стеклянный зев водопада, я привстала, вытянула из под себя покрывало и закутала плечи. Меня трясло.

Где-то была шоколадка. Адреналин хорошо гасится сладким. Я покупала ее вчера, на случай волнения перед экзаменом. Вчера…

А между "вчера" и "сегодня" лежала целая жизнь.

Интересно, Елизавету Тюдор так же ломало? Или ей попроще было: государственные обязанности, то — се, заговоры, любовники, покушения — рефлексировать некогда, выжить бы и страну по кочкам не пустить.

Ничего. Вот завтра приду я на переэкзаменовку, и начнется нормальная студенческая жизнь.

Жизнь… Без Марка. Без Иоланты. Без Его Величества. Без Арчибальда. Без Кандис.

На кой она вообще сдалась, такая жизнь? Сгинуть в водопаде, честное слово, было бы милосерднее. Почему дух не забрал мое сердце, как положено? Опять обманули!

— У меня просто депрессия, — громко и, как могла, твердо сообщила я сиротливо висящим, уже порядком запыленным зеленым занавескам. Кажется, занавески мне не поверили. Колыхнулись как-то ну очень иронично. Ну и правильно. Я сама себе не верила, куда уж тут кого-то убеждать.

Уткнувшись носом в подушку я долго и горько плакала, и от этого становилось немного легче. А потом уснула. И проснулась от голосов соседок.

— Что с тобой случилось, королева Марго? — Даша смотрела пытливыми, синими глазами, а Ленка такими же ожидающими, только серыми.

…Шла по улице, встретила Смерть. Попала в параллельный мир. Там влюбилась мало не насмерть, вышла замуж и была головокружительно счастлива, пока какие-то уроды не решили все испортить. А потом я снова умерла… Очень содержательно, и, главное, убедительно. Оно ж, такое, на каждом шагу происходит. Возьми любую книжку… Хотя нет, любая не пойдет. Нужно ту, где в уголке написано: "фэнтези".

— Да ничего особенного, — я пожала плечами, — на перекрестке урод какой-то чуть не сбил. Я успела отпрыгнуть. Колготки вдрызг, каблуки отлетели, телефону — амба.

— А-а-а, — сообразила Даша, — а я думаю, чего ты мне с незнакомого номера звонишь и голос странный.

— Переживу, — буркнула я, — могло быть хуже.

Девчонки захлопотали вокруг меня, сочувствуя, рассматривая испорченные туфли, ахая и охая, расстраиваясь, что я не запомнила номер машины и не взяла телефоны свидетелей… хотя один телефон есть, тот, с которого я звонила, вот, может, парень этот номер машины запомнил…

— Да зачем мне этот гребаный номер, — рассердилась я.

— Ну, как?!! А компенсация? Ты ведь по переходу шла. По переходу?

— Не совсем.

— Тогда — плохо дело, — хором решили девчонки.

Можно подумать, до этого все хорошо было!

— Да не расстраивайся ты из-за этих туфлей! Можно подумать, "Opium" за пятьдесят штук. Обычные говностопы модели "грязи не боимся". Сейчас по чайку накатим, потом пойдем к мальчикам, возьмем у них молоток и гвозди, и присобачим твои каблуки назад. Как новенькие будут.

— Как новенькие не будут, — буркнула я ради справедливости, — они уже по жизни старенькие.

— Значит, как старенькие. Не грусти, все перемелется, мука будет, блины испечем!

— За молотком и гвоздями лучше к девочкам, — поправила Лена, — у них точно есть.

— Да ну тебя, — отмахнулась Даша, — вечно ты, как поручик Ржевский, все опошлишь. Такой классный повод к мальчикам сходить.

Они трещали, я молчала. Жизнь налаживалась. Не радовала, правда, но это дело наживное. Как говорила тетя Вера, будем живы, значит, будем и веселы. Когда-нибудь.

Переэкзаменовка прошла на удивление легко. Препод уже знала о том, почему я вчера не явилась, и спрашивала больше о происшествии, чем о формакологии. Через 10 минут она сказала: "Давай зачетку", — и влепила мне совершенно незаслуженную пятерку, хотя в предмете я откровенно "плавала". Мне было некомфортно, и, главное, непонятно из-за чего. Неужели запоздалый откат?

— Это как? — удивилась я, — за что?

— За выдающиеся личные данные, — хмыкнула дама, — считай компенсацией за моральный ущерб. И имей в виду, в следующем семестре три шкуры спущу и голой в Африку пущу.

— В Африку — это хорошо, — согласилась я, — Там тепло, там врачей любят.

— Ага. Особенно слабо прожаренных, со специями.

Я спускалась по широкой лестнице главного входа, когда заметила необычное оживление внизу. Мимо меня пробежала пара девчонок-первокурсниц, переглядываясь и шушукаясь.

— А какие плечи, ты видела? — уловила я, — а ноги длинные! А подбородок видела? Нос только кривоват. Наверное, он боксом занимался. У всех боксеров носы сломаны.

Я вздрогнула, словно меня прошила шаровая молния, и вдруг сообразила, что мешает мне жить последние полчаса — кольцо! Мое невидимое воздушное кольцо. Оно не просто чувствовалось, оно горело. Как можно было быть настолько горячим, и при этом совершенно не обжигать. Выходит — можно.

Он стоял внизу, прислонясь к прутьям ограды. В джинсах и белоснежной рубашке с подкатанными рукавами. Иллюзия?

И смотрел на меня, только на меня, не отрываясь. А взгляд его темных глаз был таким же, как воздушное кольцо на пальце: горячим, но не обжигающим. Святые котики — как? Хотя, о чем я? Вот он, ответ. Сидит спокойно на руках у Марка, усы топорщит. Банда!

— А-а! — взвизгнула я и ринулась по ступеням. По закону подлости свежеприколоченные каблуки подвели, я споткнулась и, буквально, влетела с разбегу в Марка, едва не придавив кота.

— Тише! — он охнул, — не так активно. Меня тут слегка приложило, ребра еще болят. Я тоже рад. Эй, а слезы зачем? Что случилось, Маргарита моя?

— Я целые сутки думала, что больше никогда вас не увижу, — в голос разревелась я, намочив плечо Марка и бок кота.

— С чего это вдруг? — по-настоящему удивился он, — Я же обещал, что найду. И приду, где бы ты ни была. Неужели ты мне не поверила, Маргарита? Зря! Я не шутил.

Конец