глава 16

Дух Водопада

Времени было мало. Святые котики, да его совсем не было! Я неслась по коридору, подобрав юбки и мечтая о том, чтобы не встретить никого из знакомых. Но людям было не до меня.

Завернув за угол и оказавшись в относительном одиночестве, стражи не в счет, я крикнула:

— Кандис!

— Ты не ушла с подругой? — удивленно спросил призрак, формируясь из воздуха и света прямо напротив меня, — я почувствовала открытие портала в Змеиный Лес… Почему?

— По двум причинам, — огрызнулась я, — По кочану и по кочерыжке. Времени нет! Лучше скажи мне, что такое Сверкающий Купол?

Лицо Кандис на миг вспыхнуло нервной улыбкой.

— Говори! — надавила я. При желании настоящий медик может давить голосом не хуже иной королевы.

— Это защита. Абсолютная защита. Дух Водопада может закрыть город куполом, через который невозможно пробиться, его не берет никакое оружие. Чем сильнее удар по его стенам, тем прочнее становится купол.

— И! — потребовала я, — Что ты замолчала, подруга? Как его запустить?

— Я не хочу говорить это тебе, — Кандис отвернулась, — Ты меня видишь. Единственная за семьдесят лет. Почему именно ты?

— На этот вопрос я уже ответила. А теперь колись, орешек.

— Чтобы поставить купол, нужно пожертвовать…

— Дальше!

— Жизнью, — шепотом договорила Кандис, — Это обязательное условие. Сильное желание. Жертва. И имя. Имя Духа Водопада.

— Ты его знаешь?

— Конечно. Но говорить не имею права. Ты должна понять сама…

— Святые котики, — я шумно выдохнула и на мгновение прикрыла глаза, — Королева Елена оказалась у водопада… Тогда здесь тоже было опасно?

— Город был в осаде. Шла война.

— Все с вами ясно, — я отлипла от стены, — можешь перенести меня туда?

Кандис вся сжалась, словно я ее ударила.

— Только к подножью. Дальше ты должна сама. Чтобы… Чтобы испытать твердость намерения.

— Гребаное средневековье! Даже суицид не совершить в простоте, все через какие-то ритуалы. Давай руку!

Я уже привычно закрыла глаза, а когда открыла — за моей спиной был Белый Город, впереди сиял радугами водопад, а мир был наполнен грохотом.

Поглядела вверх. Еще раз выругалась.

— Ладно. Главное — вниз спускаться не придется. Это, определенно, радует.

Камни были мокрыми. Юбки мешали, и я их оборвала, оставшись в прикольных кружевных панталончиках с вышитыми розочками. Воздушной веревки не было. Что ж, теперь понятно, как погибла королева Елена — она просто хотела спасти. Своего короля, свой народ, город… И не смогла. Беременная женщина, у которой просто закружилась голова.

Но я — то не беременна, у меня не закружится.

Давай, Маргарита. Нам песня строить и жить помогает… Разрушать и убиваться тоже. Песня — она и в пир, и в мир и в добрые люди.

Я поглядела в голубое небо, по которому неспешно дрейфовали белоснежные, кучевые облака и громко даже не запела — заорала на мотив корявой, дурной лезгинки:

— На Кавказе есть гора самая высокая,

А под ней течет река самая глубокая.

Если в реку много раз с той горы бросаться,

Очень много шансов есть с жизнью попрощаться.

Ну вот на кой мне это нужно, кто скажет, а? Марк в Аверсуме и в безопасности… Да и не тот человек, чтобы дать себя сожрать какому-то желтому земляному червяку. Справится! Иоланту с маленьким принцем Арчи увел в Змеиный Лес. Его Величество крайне неудачно улетел поохотиться. Или, наоборот, крайне удачно. В этом городе не осталось никого, кто был мне лично дорог, за кого бы болело сердце, чья жизнь была бы дороже моей собственной.

Так каких же Святых Котиков?!!!

— Когда едешь на Кавказ, солнце светит прямо в глаз.

Когда едешь на Европа, солнце светит тоже в глаз!..

А таких! Там куча народу. Дети, между прочим. Маленькие — и не очень. Люди, которые могли бы жить и жить, счастливо, до самой смерти. Если бы одной дуре-попаданке не взбрело бы в умную голову поискать алтарь…

— По мосту лиса бежал. Перпендикулярно хвост держал.

Почему он так держал? Потому, что хитрый был!

Собственного голоса я не слышала. Здесь, вблизи чудовищной жемчужной воронки, грохот водопада забивал все остальные звуки. Один раз я сорвалась, повисла на руках. Тело обдало ужасом, как кипятком и я на адреналине рванула вверх, как кошка, преодолев полтора самых сложных, самых гладких метра. Дальше было легче.

— На горе сидит орел и клюет своя нога,

Кровь бежит, а он не видит. Вот какой суровый птиц!

Изломав ногти в мясо я всцарапалась на выступ, встала на четвереньки, потом на ноги и прислонившись к стене, прикрыла глаза. Мир качался, словно в Луна-Парке. И чувствовала я себя примерно так же — как будто перекачалась на каруселях.

В голове всплыли строчки, старые-старые:

Действительно, не страшно. Страшно отлепиться от стенки и сделать тот чертов шаг. А умирать — это совсем просто. Закрыл глаза — и нет тебя. Святые котики, я боюсь высоты… Я боюсь удара о воду. Я боюсь боли. Десятка вещей — только не самой смерти.

Марк, наверное, нашел бы другой выход… Нет, вот о нем сейчас точно думать нельзя, иначе я позорно разревусь.

Соберись, Маргарита. Ты здесь не для того, чтобы тупо сгинуть. Ты здесь для того, чтобы победить. Желание? А Желание у меня будет самое простое: "Дух водопада, защити город. Защити его жителей. Защити Его Величество — он классный мужик. Принца — Иолли его любит. Кристу — она забавная и умница. Защити всех, пусть живут!"

Страх куда-то делся, словно растворился в грохоте водопада. Я шагнула на край и громко-громко, как могла, на пределе сил закричала в это небо, ставшее мне родным: "Кандис!!!"

Оттолкнулась от скалы — и прыгнула прямо в сосредоточие радуг.

Полет на драконе запомнился им обоим — и Императору, и Марку как самое невероятное происшествие в жизни, в общем-то и так не бедной на приключения.

Но когда земля уходит из под ног, и ты, буквально, в два взмаха крыла оказываешься вровень с облаками, там, где встречаются ветры, чтобы сыграть свадьбу и родить ураган… Когда смотришь оттуда на землю, похожую на цветную географическую карту, только что названия не подписаны… Когда кисти рук обжигает холодом, а сердце — упоительным восторгом — это не с чем сравнить!

Первое время они просто обмирали от восторга. Потом, когда эйфория схлынула, Рамер Девятый задумчиво проговорил: "Небо, которое мы потеряли… До этого мгновения я как-то не задумывался о том, как велика моя потеря".

Марк кивнул. Ему ничего объяснять было не нужно — он чувствовал. Тоска Императора по утраченным крыльям была сродни его тоске — того, кто никаких крыльев сроду не имел. Все, что он мог, как неплохой стихийник, это подпрыгивать и зависать в воздухе на некоторое время. Что, конечно, неплохо, если нужно произвести впечатление на любимую девушку. Но с настоящим полетом и рядом не пробегало.

— Марк, — вдруг сказал император, — А тебе не показалось, что огонь на нашего бело-желтого приятеля действует как-то слабенько?

— Точнее, не действует вообще, — кивнул Марк, — хотя, конечно, пугает. Инстинктивно он огня боится, как и любая тварь. Но серьезного вреда ему не причинит даже Огненный шторм. Слишком много лет, слишком толстая шкура.

— Ты шар в глаз кинул? И что? Неужели роговица тоже?

— Поганец успел веко захлопнуть, а там ставень такой, что из осадного арбалета не пробьешь.

Дракон мерно махал крыльями и в дискуссию не вступал. Чувствовал ли седоков на своей спине как дополнительный груз? Марку почему-то казалось, что нет. Так, две букашки. А еще, как всегда не кстати, думалось, что Император был не в восторге от ребенка Иолли и дракона они прятали прежде всего от Его Величества. И сделай Ангер сейчас "бочку" — половина его проблем решилась бы сама, волшебным образом.

И никто бы не догадался…

Но Рамер Девятый был абсолютно спокоен и, казалось, в мыслях не держал такой возможности. А Его Императорское Величество в людях разбирался, этого не отнимешь. Значит — что? И дракона и малыша Иоланты можно считать легализованными? Хорошо бы, кабы так.

Стены Белого Города они заметили издали. Сердце защемило — так он был красив в прямых лучах полуденного солнца. Интересно, Маргарита на башне? Встречает короля. Соскучился — до судорог в пальцах, сжимающих страховочный воздушный жгут…

— Вот он, — бросил вдруг Император и подался вперед, — Поганец, опередил-таки! И, кажется… Темные Боги, он атакует! Ангер, скорее! Мы должны успеть…

Дракон заложил крутой вираж и устремился к стене. Страховочные жгуты врезались в бок, Марк этого не заметил. Он видел людей на стенах — маленьких отсюда и абсолютно беспомощных против огромного Змея. Они готовились сражаться, занимали места у бойниц, но тому, кто уже выдержал один бой с матерым альбиносом, было ясно — это мужество отчаяния. Все они здесь обречены.

— Не обречены, — холодно бросил Рамер Девятый, — мы же успели.

— Я сказал это вслух? — удивился Марк.

— Нет. Но слишком громко думал… Теперь ты понимаешь, что чувствовал я, когда узнал, что Алета в Атре?

— Да я и раньше понимал, — Марк передернул плечами, чтобы хоть немного сбросить дикое напряжение этих мгновений, — Иначе не сунул бы голову в петлю.

Почему Змей вдруг решил атаковать Белый Город? Что втемяшилось в эту бронированную кастрюлю в жестяной "короне"?

Чудовище отвело хвост для удара…

— Темные Боги!

— Небо!

Два голоса слились в один, когда над городом вдруг развернулся огромный купол. Он был словно откован изо льда и снежинок: прозрачный, сверкающий серебром и на вид невероятно хрупкий. Стукни по нему ноготком — и он рассыплется на миллионы блестящих брызг.

И Змей стукнул! Изо всех своих немалых сил впечатал мощный хвост в одну из сияющих граней… И ничего. Купол даже не мигнул.

— Что это? — изумленно спросил Рамер Девятый, — Ангер? Я никогда такого не видел…

— Да и я только слышал, — мысленно отозвался дракон. В его "голосе" звучала печаль, — Это высшая защита Духа Водопада. Этот купол не пробить ни чем. Он дарит городу совершенную неуязвимость.

— Хм… Если у тебя в рукаве был такой козырь, почему ты ни разу не выложил его на стол.

— Его не так просто поставить. Чтобы это сделать — кто-то должен отдать жизнь.

— У тебя преступников мало?

— Добровольно. И с единственным горячим желанием — спасти. Кто-то только что отдал жизнь за мой город.

— И я даже знаю — кто, — через силу проговорил Марк, мрачно глядя на "воздушное кольцо", которое мгновением раньше появилось на пальце. Сейчас его легко можно было снять. И… как он тогда говорил — "и жить дальше"? Можно. Но почему-то совсем не тянуло. А тянуло сделать какую-нибудь грандиозную глупость.

— Ангер, — бросил Марк без малейшей почтительности к Величеству, — ты можешь спикировать прямо на эту образину?

— Попытаюсь, — отозвался Дракон, — но огонь…

— Огонь не потребуется. Хватит ему и воздуха. — Пальцы Марка быстро заплясали, рисуя сложную вязь заклинания, которое он никогда не применял в бою. Вообще никогда не применял…

Это было как в ту ночь, когда он сделал воздушные кольца. Но если тогда его вела любовь, то сейчас — черное отчаяние.

…Шар-зонд, водопад. Маргарита, сдувающая со лба золотистую прядь… Морща лоб, она вспоминала законы Паскаля, и все, что знала о давлении. В этом мире его открыл Огюст Тревор. И закон назывался законом Тревора — но это была единственная разница. Стихийник не мог его не знать: "Давление, производимое на жидкость или газ, передается в любую точку без изменений во всех направлениях".

Интересно, давления, которое произведут челюсти Змея хватит, чтобы пробить оболочку активного щита? До сих пор предела у него не было. Что ж… Заодно и выясним.

— Ангер, ты снизишься где-нибудь поблизости, так, чтобы я мог спрыгнуть, — скомандовал Марк, — а потом уходи и уноси Императора.

— Неприемлемо, — бросил через плечо Рамер Девятый.

Дракон ничего не сказал, но Винкер не сомневался — его молчание было знаком согласия.

— Хорошо. Только хотя бы под руку не лезьте.

На сколько снарядов хватит его воздушного доспеха? Три? Четыре? Не скажешь, пока не попробуешь.

Но сначала — огонь. Чтобы разозлить. И усыпить бдительность.

Скатившись с гладкой спины дракона в подпаленую траву, Марк погасил скорость кувырком, поднялся. Расставил ноги и подвесил на кончиках пальцев ровно десять заклинаний — по каждому на палец.

Он помнил, что учитель категорически, жестко, под страхом сгореть самому предостерегал — не больше четырех.

Но во-первых, четырех на эту тварь явно не хватит, во-вторых, учитель не был мастером Активного Щита, и такой уровень контроля, который шутя давался Марку, ему и в сладких именинных грезах не являлся. А в-третьих, на собственную шкурку Винкеру было наплевать. Подгорит — значит судьба такая.

И поэтому шесть заклинаний были огненными, и только четыре — воздушными.

— Иди сюда, сволочь бронированная, — тихонько позвал он, не сомневаясь, что Змей услышит, — Кис-кис-кис…

Тварь услышала. Повернула голову… Темные Боги, ну и морда! У Его Величества все же как-то поприятнее. Или это "эффект красных глаз"?

— Иди сюда, — шепнул Марк, — вспомнил фильмы, которые пересказывала ему жена и предложил, — Потанцуем?

— С-с-с-с-с, — прошелестел альбинос. А в голове раздалось отчетливое, — Самоубийца.

— Очень приятно, — Марк и не подумал наклонять голову, — а я Винкер. Зубы не болят? А то сейчас вылечу, навсегда и совершенно бесплатно. Кстати, голову я тоже лечу.

Змей двинулся к нему, бесшумно и очень быстро. Два огненных шара сорвались с пальцев и подпалили землю один в трех, а другой почти в шаге от чудовища, но тот даже не обратил внимания. Привык? Уверился, что огонь почти не причиняет ему вреда и привык?

Ничего, как привык — так и отвыкнешь. Эшери был безобразно щедр, и Винкер сполна ощутил простое солдатское счастье — когда не нужно экономить боеприпасы.

Еще два шара, помощнее, ушло в полет, а сразу за ними — две огненные волны.

Змей отпрянул и разинул пасть, чтобы послать Винкеру ответный привет. И именно туда, в эту огромную хлеборезку, Марк и засандалил прицельно, один за другим, четыре "гремучих" заклятия, закатанных в активный щит.

Одно Змей от неожиданности просто проглотил и оно пропало впустую. Зато три других попали куда нужно — в аккурат между челюстей. Интересно, прокусит или нет? И второй вопрос — сдетонируют или нет?

Ответ на первый вопрос он получил мгновением спустя. А вот на второй — не успел. Предел у щита все-таки существовал, и Змею он оказался вполне по зубам.

Врыв был мощный. Голова Змея разлетелась, как праздничная дыня, почти сразу рвануло в другом месте, и чудовище распалось на две половины. Проглоченный снаряд все же сдетонировал, и очень удачно… Но Винкер этого уже не узнал. Взрывной волной его подхватило и бросило на купол.

Так его и нашли Рамер Девятый и Ангер, король Румонской Марки — отброшенного в сторону, полузасыпанного замлей, залитого кровью и ошметками внутренностей змея. Колдун был похож на изломанную куклу и не подавал признаков жизни.

Солнечный луч щекотал кожу. Это было неприятно. Хотя… Приятных ощущений не было вообще. Все болело. Вообще все. Как будто его, связанного, долго пинал десяток солдат, обутых в мягкие тапочки.

Поднять веки было тяжелее, чем сотворить Шторм шестого уровня. И отходняк примерно такой же: голова кругом, стены в полете… тазик бы…

— Марк, — тихий голос позвал его, и была в нем такая нежность, и такое счастье, что Марк плюнул на последствия и чуть повернул голову. Темные Боги! Не нужно было этого делать, но уж теперь что сделано — то сделано. Хорошо, сделано на подушку, а не на прекрасную темноволосую женщину с лицом святой.

Когда постель перестелили и наскоро умыли самого Марка, она подошла снова, и даже носик не покривила, хотя пахло не очень приятно…

— Как ты?

— Как проблевался — лучше стало. Извини за прямоту, — отозвался Марк, — А ты как?

— Мы отсиделись в Змеином Лесу, — Иоланта замолчала, подбирая слова.

— "Мы" — это кто, — помог ей Марк.

— Я, Ее Величество и Его Императорское Высочество.

— Наследник нашелся? — обрадовался Марк, — а заклятье молчания с него сняли?

Принцесса слабо улыбнулась:

— О, да! И он почти сутки трещал без умолку. — Девушка резко замолчала.

— Эй, — позвал Марк, — В чем дело, сестренка?

— Я ошиблась, — тихо, ожесточенно произнесла она, — думала, если расскажу тебе сначала хорошие новости, то будет легче. Только легче почему-то не становится. И — у меня язык не поворачивается. Прости. Я, честно, думала, что смогу, — она поднялась и вышла так стремительно, что это было похоже на бегство.

Следующим посетителем, который рискнул навестить болящего, оказался сам Рамер Девятый.

Он бесцеремонно присел прямо на край постели, посмотрел на Марка своими темными, пристальными глазами. Хмыкнул:

— Ну ты и отжег, стратег! Бумажная крыса и слабый маг, Темные Боги!!! Ты уже второй раз устраиваешь в империи локальный Конец Света. Я начинаю думать, что есть какой-то высший смысл в том, что ты не получил дара как у Эшери. Иначе я первый удалился бы на какой-нибудь остров в океане. А лучше — попросил вашего хвостатого увести меня в Змеиный Лес.

— Змей сдох, — все же уточнил Марк.

— Дохлее не бывает. Теперь кожи хватит всему Румону куртки нашить.8c847c

— Погоди…те его потрошить. Он собирал армию…

— Армия, — фыркнул Рамер, — кабацкое отребье и наемники. Эшери уделает ее еще до завтрака.

— Может быть и не понадобится. — Марк осторожно улыбнулся и тот же пожалел об этом. С лицом явно было что-то не так. Попросить зеркало? Потом. Успеется.

— Что ты имеешь в виду, — заинтересовался Рамер.

— Ну, полагаю, Жрец собирал народ на священную войну со Змеем.

— Со мной, — кивнул Император.

— Не важно. Змей — вот он, мертвый. Можно пальцем потыкать. Или ножкой попинать.

— Рехнулся, стратег? — изумился его собеседник, — да мы с Агнером голову сломали, как сделать так, чтобы никто не узнал об этом "подарочке". Вся Империя знает, что Змей у нас один — и это я. Змей в клочья… значит, Император мертв. Что дальше — объяснять нужно?

Марк вспомнил старика-Ольхейма и с удовольствием произнес:

— Вы мыслите слишком узко. Змей один. Он мертв. Предъявляются доказательства. Распространяются слухи.

— На трон лезут все, кому не лень, — рыкнул Рамер.

— И хорошо. Эшери уже привел армию в боевую готовность. Райкер готов вообще всегда. Пусть лезут, встретим с цветами. Огненными. Уровня так восьмого… Эти клумбы давно пора было прополоть. Особенно те, что были разбиты под сенью Храма.

— А потом?

— Что — потом? — удивился Марк, — Потом все просто: невинно убиенный Император возродился в блеске новой славы, всех победил — и, в свою очередь, возродил храм Змея. Вас будут считать…

— Колдуном, — бросил Рамер.

— Бессмертным и неуязвимым.

— Думаешь?

— А почему нет? Такая красивая легенда зарождается, грех не использовать. У какого еще Храма в прихожанах будет Вернувшийся из-за Грани?

— Хм…

— Обдумайте, — посоветовал Марк. — И, пусть, ради Темных Богов, кто-нибудь скажет Иоланте, чтобы она перестала плакать и винить себя в смерти Маргариты. Моя жена жива.

Брови Императора взлетели вверх и почти коснулись волос.

— Жива, — с удовольствием повторил Марк Винкер. Он вытянул руку на одеяле и положил так, чтобы удобнее было на нее смотреть не поворачивая головы. Рука как рука. Обычная. Без единого украшения… Воздушное кольцо снова исчезло.