Глава 13

Глава 13: За маской лжи

Малика

Бесцельно.

Бесцельно лежала в кровати, с головой накрытая одеялом, и смотрела на платье, что заняло место на подставке среди других вещей. Еще не глухая ночь — летные авто время от времени проносились за забором, и звук их моторов был слышен через приоткрытое окно, но в комнате было темно.

Ощущала себя потерянной, раздавленной, пустой. То, чего я так сильно боялась, подтвердилось, но не такой реакции я от себя ожидала.

Мне не было страшно. Я не чувствовала всепоглощающей паники, не ощущала потребности бежать куда глаза глядят или делать хоть что-нибудь, чтобы себя спасти. Казалось, что примирилась со своей участью, но на самом деле просто кое-что осознала.

Первое — если я убегу, меня снова найдут. Второе — стопроцентная совместимость совершенно ни к чему меня не обязывает, потому что мне уже двадцать два и по закону я являюсь совершеннолетней. Третье…

Третье я пока не придумала.

Не знала, что делать. В свете последних событий переживала за отца. Даже не за его дело, а за него самого, потому что отчетливо понимала, что верглавнокомандующий Федерации знает абсолютно все. Мы были глупцами, считая, что можем обвести его вокруг пальца, сбросить с трона. Теперь я это понимала.

Он всегда был и будет на шаг впереди, так есть ли смысл бороться?

Скрежет.

Неясный скрежет, словно назойливая муха, вырвал из дум, из мыслей, из темноты. Резко сев на кровати, я взглянула в окно и едва не закричала. Испугалась. Испугалась так сильно, что запросто могла бы и швырнуть что-нибудь, но радости от неожиданной встречи оказалось больше. У меня даже слезы на глазах выступили.

— Джаспер!

— Да тише ты! Всю округу перебудишь, — шикнул на меня старый знакомый, зависнув в районе оконной решетки.

Он прикасался к ней едва-едва, повиснув на толстом тросе, что был подсоединен к ремню. Радость, неверие, надежда. Они обрушились на меня, словно волны в шторм, затапливая, удушая. Наверное, никогда в жизни я еще не была так счастлива. Меня освободят. Джаспер пришел, чтобы вызволить меня!

— Джаспер… — совсем тихо прошептала я и тут же ринулась к подставке с одеждой, сбрасывая одеяло прямо на пол.

Нельзя было терять ни секунды. Модифицированный мог вернуться в любую минуту. Я не знала, где он и когда появится, так что убираться из особняка нужно было быстро. Только планы мои, оказывается, никак не сходились с планами нашего великого хакера.

— Мали, что ты делаешь? — удивленно поинтересовался парень, внимательно следя за моим мельтешением.

— Одеваюсь. Не голой же мне через всю столицу идти! — усмехнулась я, натягивая брюки, но вдруг неожиданно для самой себя замерла и медленно обернулась к другу, потому что он молчал.

Он ничего не сказал на мой ответ. Не возразил и не согласился.

— Ты ведь пришел забрать меня отсюда, не так ли? — строго, даже требовательно спросила я и, заметив, как парень виновато отвел взгляд в сторону, пряча глаза за длинной челкой, повторила с нажимом: — Ты заберешь меня отсюда?

— Мали, ты должна понять…

— Я ничего не хочу понимать!

— Мали, такой шанс выпадает только один раз в жизни. Это как лотерея, в которую удалось выиграть именно тебе. Ты находишься там, куда закрыт доступ любому из нас. Ты можешь сделать то, что не может никто из нас.

— Что ты имеешь в виду?

— Ничего такого, чего бы не одобрил твой отец. Тебе всего лишь нужно таскать с собой маячок, чтобы мы могли следить за имситом. На первый взгляд неприметная булавка, но мы всегда будем знать, где ты.

— И где он, — забрала я через решетку булавку, прикалывая ее к внутренней стороне белья.

— Предположительно. Он ведь не всегда берет тебя с собой.

— Вы за нами следили?

Ответ на этот вопрос не требовался. Стопроцентно следили. При возможностях Джаспера он мог подключиться к любым камерам — и не только камерам. Те же ифоны, если на них не стояла специальная защита, попадали под его влияние. Но почему послали именно его? Почему не пришел отец? Эти вопросы я и озвучила.

— Он не может. Отвлекает эту мразь, чтобы не помешал нам.

— Папа встречается с ним? — ужаснулась я, мгновенно представляя, как пленяют и его, чтобы затем пытать.

— Не беспокойся об этом. Верглавнокомандующий оказался слабаком. Нам необходимо только дожать его, и мы отберем у них власть.

— Как дожать? — спросила я, хотя РиАнт слабаком мне совсем не показался.

— С твоей помощью. Все в этом мире всегда происходит из-за женщин.

— Я не понимаю, Джас.

— Сейчас объясню, но времени мало.

История не помнит имен проигравших, а победителей, как говорят, не судят, но причинами войн, конфликтов и падений целых стран так или иначе были женщины. Это если верить официальной истории, а верить не хотелось совершенно.

Мне не предлагали, мне приказывали разрушить привычную жизнь господина Арля изнутри. По замыслам отца я должна была, просто обязана влюбить модифицированного в себя, максимально втереться к нему в доверие и тем самым ослабить его бдительность.

Для меня это была первостепенная задача, отказаться от которой я не могла.

Джаспер давил. Нет, объяснял все правильно, взывал к моей совести, ненависти, говорил о людях, которых мой поступок в итоге спасет. Страшно. Это действительно страшно, когда от одной хрупкой женщины зависит судьба целой планеты. А на меня возлагали эту ответственность. Без права на ошибку, на проигрыш, на смерть.

Я должна была выполнить это задание как можно скорее, а потом… Ждать. Ждать дальнейших распоряжений, которые неизменно поступят.

Двоякие чувства. С одной стороны, меня задевало, что мой собственный отец толкает меня в эту пучину безумия, прекрасно зная, как я отношусь к этим монстрам, к этому конкретному монстру, а с другой стороны, мне снова напомнили о том, кто я.

Я солдат. Именно солдата из меня делали все последние годы, намереваясь использовать для холодной войны. Усиленные тренировки, бои без правил, высшее образование. Я даже стрелять умела и неплохо управлялась с некоторыми видами оружия. Из меня выбивали страх, выбивали любые эмоции, оставляя только ненависть, но, пожалуй, именно последнее отцу так и не удалось.

У меня не получалось быть безэмоциональной, холодной, собранной. Эмоции всегда брали верх, потому отец и не хотел отпускать меня на задание. Так что же изменилось сейчас? Я ведь все та же. Только заложница в стане врага.

Для роли соблазнительницы гораздо больше подошла бы Дейра. Тем более что с имситом она уже имела контакт. Как я должна влюбить его в себя? Да мне мерзко даже думать об этом.

Но это никого не волновало. Джаспер ушел так же тихо, как и появился, не привлекая внимания охраны, а я осталась в спальне модифицированного, пытаясь воззвать к своему рассудку. Получалось плохо.

Последовать приказу отца — значит сдаться без боя в глазах РиАнта. Он ведь этого ждет? Ждет моего подчинения, преклонения, даже, наверное, обожания — или что там польстит его раздутому самолюбию? Последовать приказу — значит сломать себя.

В какой-то мере я даже была рада приходу Джаспера. Он действительно напомнил мне о том, кто я есть. Напомнил о моих целях, планах, желаниях. Встряхнул. Вернул утраченное за эти дни сомнений и непониманий.

Силы, что, казалось, иссякли, вернулись вновь. Появился азарт, огонь, пламя, что всегда горело во мне. Пламя, которое было не потушить.

Я спустилась вниз на первый этаж. Было что-то в этой темноте, в тишине, что стояли в особняке. Меня влекло, словно бабочку к свету. Странно, что не встретились охранники. Я была почти уверена, что увижу их у дверей спальни, но особняк на первый взгляд принадлежал только мне.

Моя жизнь принадлежала только мне, и этого никому не изменить.

Закрыв глаза, я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Мне не нужна была музыка, чтобы танцевать. Музыка всегда была в моем сердце, в моей душе, и это была не мягкая, не нежная, не волнительная композиция.

Это был шторм, сметающий все на своем пути. Барабаны, что ударяли в такт моему сердцу. Скрипка, что звучала надрывно, ярко, остро. И другие инструменты, которые не позволяли остановиться, сплетая все сумасшествие воедино.

Закрыв глаза, я танцевала в просторном холле клетки, в которой меня заперли, но на самом деле была свободна. Свободна так, как может быть свободен только человек — сердцем, мыслями, душой.

Скупые хлопки разбили очарование момента.

Молниеносно распахнув веки, я увидела верглавнокомандующего Федерации, что стоял в дверях, расстегивая пуговицу пиджака. Не прервалась ни на секунду. Не сбилась, не ошиблась, а продолжила танцевать, заставляя, принуждая себя смотреть на него, ему в глаза.

Я не умела играть эмоциями. Не умела лгать, подменяя одни чувства другими, и, наверное, поэтому всегда и танцевала с закрытыми глазами. Я танцевала для себя, не для кого-то, потому что дарить любовь или страсть со сцены для меня было худшим проклятием, когда в зале сидели модифицированные. Я бы просто не смогла солгать, но именно это от меня и требовалось.

Если смогу солгать в танце, смогу воспроизвести ложь и в жизни. Это ведь так просто — улыбнуться тому, кого ненавидишь. Всего лишь игра, театр, спектакль, который обязательно закончится, и актеры разойдутся по своим домам. Мне всего лишь нужно перетерпеть спектакль.

Только сделать это чрезвычайно трудно. Закончив танцевать, поклониться я себя заставить так и не смогла. К чести господина Арля, он предпочел сделать вид, что не заметил этого.

— Ты хорошо танцуешь, — наградили меня сомнительным комплиментом.

— Хорошо? Да я лучшая балерина в Верграйзе и за его пределами, — отринула я скромность, скрывая все эмоции за дурацкой шутливостью.

— Как скажешь. Что намереваешься делать? — прошел он мимо меня, направляясь к лестнице.

— В каком смысле? — Я разом похолодела, услышав вопрос.

— Как насчет позднего ужина? При свечах? — поднимался он по ступенькам, в то время как я все так же продолжала стоять в центре холла. Завершив подъем, мужчина обернулся, ожидая ответа.

— С удовольствием, — едва ли не процедила я, пытаясь показаться милой.

Мой ответ РиАнта удовлетворил, но взгляд… Смесь удивления и самодовольства прокатилась в его серебристых глазах. Черты лица стали хищными, вытянулись, а сам мужчина будто стал выше, шире в плечах. Еще немного, и он бы набросился на меня, словно лев на добычу.

— Без свечей, — добавила я осторожно и ступила на лестницу.

— Без свечей не получится. В доме нет электричества — что-то с проводкой.

От этих слов я похолодела еще больше. Теперь понятно, как Джасперу удалось так легко проникнуть на территорию особняка, но, увы, я поняла и еще кое-что.

Все это время я могла сбежать.

Мне было немного стыдно.

Когда мы вернулись в спальню, верглавнокомандующий увидел брошенное на пол одеяло и неопределенно взглянул на меня, начиная раздеваться. В его глазах читалась откровенная провокация. Словно мужчина решил проверить мои нервы на прочность, а быть может, границы дозволенного, но удивляться уже было поздно.

В конце концов, против воли сегодня я разглядела все и даже больше, так что просто спокойно отвернулась и пошла поднимать одеяло. Я милая, милая, милая…

Повторяла себе это, будто мантру, и через минуту смогла даже улыбнуться. Только обернуться забыла, так что улыбалась кровати. А что? На первый раз, по-моему, неплохо. Правда, я совсем не рассчитывала, что меня снова обнимут. Так же, как сегодня в летном авто. И точно так же поцелуют в плечо, вызывая дрожь.

— Пойдем найдем что-нибудь на кухне? — предложил РиАнт, мягко скользя ладонями по талии, бедрам.

Не отпрыгнула от него просто чудом. Всю волю в кулак собрала, чтобы голос мой звучал ровно.

— Конечно. Только не могли бы вы меня отпустить?

— А если не мог бы?

Приятный баритон, приятные прикосновения. Если закрыть глаза, если на мгновение представить, что за спиной не имсит, не РиАнт Арль, то я бы, наверное, даже получила удовольствие. Потому что не была железной, не была каменной, бесчувственной. Я была девушкой, молодой женщиной, чье сердце оставалось свободным, но, как и все прочие, жаждало любви.

Только его любовь мне была не нужна.

— Кто последний добежит до кухни, тот спит сегодня на полу! — вякнула я и, легко вырвавшись из объятий, помчалась на выход из комнаты.

Естественно, догнали меня еще в коридоре, но перегонять мужчина меня не собирался, хотя и повелся на дурачество. Просто схватил в охапку и закинул себе на плечо, свободно спускаясь по лестнице. На кухне мы оказались в мгновение ока. Причем меня посадили на столешницу между мойкой и кофеваркой.

В темноте, честно говоря, сидеть было жутковато, потому что глаза мужчины светились потусторонним светом, но модифицированный быстро нашел свечи, будто темнота ему никак не мешала. Десятки огоньков осветили кухню.

Я ощущала себя странно. Пока господин Арль ставил на стол тарелки, я наблюдала за ним, отмечая его притягательность. Пожалуй, если бы он не был имситом, то пользовался бы популярностью у женщин. К его плечам, обнаженной спине хотелось прикоснуться, как и к волосам, в которые наверняка приятно было бы зарыться пальцами. Только что бы я ни думала, он все равно останется собой, и эту трудность мне предстояло преодолеть.

Не для себя. На благо Федерации.

Это был мой первый романтический ужин в жизни. Не знала, как себя вести на подобных мероприятиях, поэтому предпочитала есть молча. Имсит затевать разговор тоже не спешил. Только скользил по мне взглядом изучающе, испытывающе, будто пытался найти или понять те изменения, что со мной произошли.

Понимала, что он заметил. И не только моя чопорная игра была тому причиной. Просто модифицированные замечали каждую мелочь — это была одна из их особенностей, побороться с которой не представлялось возможным. Надеялась, что спишет мое поведение на волнение или внезапно проснувшуюся симпатию, а пока мне оставалось лишь наслаждаться основным блюдом.

К слову, повар этого особняка готовил выше всяких похвал. Приготовленное на гриле филе красной рыбы очаровывало не только приятным ароматом, но и незабываемым вкусом. Крупа, которая шла в качестве гарнира, была рассыпчатой и подавалась вперемешку с орехами. Соус тоже был ореховым, но во всем этом великолепии ночного ужина больше всего меня привлекал десерт.

Креманки стояли на отдельном подносе, занимая большую часть кухонного стола, за который мы присоседились. Под белыми шапками сливок прятался какой-то бисквит, а верхушка была покрыта то ли джемом, то ли вареньем с цельными ягодами. В общем, выглядело очень заманчиво при условии, что креманок было не две, а целых шесть.

— Ничего не хочешь у меня спросить? — неожиданно поинтересовался РиАнт, повергая меня в легкий ступор.

Мысли мои мгновенно забегали, словно крысы на тонущем корабле. Прежде чем ответить, мне пришлось хорошенько поработать над собой, чтобы голос мой хотя бы со стороны казался спокойным.

— Где ты был?

Это был самый странный вопрос, который я могла задать почти незнакомому для меня человеку. Во-первых, какая мне разница, где он был? Пусть ходит куда угодно, лишь бы от меня подальше. А во-вторых, я же знала, что он встречался с моим отцом, так что правильнее бы было спросить, остался ли мой отец в живых после этой встречи. Но…

Спроси я такое, и господин Арль сразу начнет задавать очень неудобные для меня вопросы. Менять теплую кухню на допрос с пристрастием не хотелось совершенно.

— У меня была важная встреча в одном из ресторанов на втором уровне, — легко ответил РиАнт, чего я от него совсем не ожидала. Не ожидала откровенности.

То, что я перешла с этим мужчиной на «ты», заметила уже поздно, когда забирать свои слова назад было как минимум глупо.

— А что? В ресторанах сейчас не кормят? — нагло и бессовестно подвинула я к себе креманку, вооружаясь ложкой.

— В основном сейчас в ресторанах не едят, а решают дела. Неудобно, знаешь ли, одновременно есть и вести переговоры. Особенно если эти переговоры очень важны. Я работаю над развитием одного большого проекта, который и тебе должен прийтись по душе.

— Мне? А я-то тут при чем? — опешила я, пронося ложку мимо рта.

Мои губы тут же заботливо промокнули салфеткой. Я не шарахнулась, и это был огро-о-омный прогресс. Прям огромнейший. И он не остался незамеченным. Мужчина улыбнулся одним уголком губ, отчего на его щеке появилась ямочка.

— Ты же, как и твой отец, придерживаешься мнения, что имситы паразитируют на людях. Разве я не прав?

— Прав, но как это связано между собой?

— Этот большой проект, над которым я работаю, напрямую касается как имситов, так и людей. Проблема перенаселения рано или поздно встанет перед нами, и ее решение я нашел уже сейчас, — самоуверенно заявил модифицированный. — Меньше чем через полгода нами будет захвачена необитаемая, но при этом пригодная к жизни планета, что находится за «Синей Звездой» — завесой, разделяющей космос. Понятно, что фактически нам придется отстроить все с ноля. Заводы, фабрики, сельское хозяйство — все это ляжет на наши плечи, но, имея опыт, мы уже не допустим ошибок и добьемся результатов гораздо быстрее. Через семь-восемь месяцев туда будет отправлена первая группа добровольцев, и это будут люди.

— Звучит, конечно, фантастично, но я по-прежнему не понимаю, как с этим связан паразитизм имситов?

— Как и любые паразиты, имситы никогда не захотят остаться без ресурсов, поддерживающих их влияние и жизнь без лишений. Сейчас порядка шестидесяти процентов всех ресурсов находится в руках модифицированных, учитывая их проживание здесь, на Земле, но в самом ближайшем будущем я планирую переселить все семьи имситов и их самих на Касио. Постепенно в городе — не в том, в котором мы были, этот город находится немного дальше, — выстраиваются все необходимые инфраструктуры, и уже через месяц-два начнется переселение, представленное как подарок от правительства в моем лице. Федерация уже начала скупать акции компаний, принадлежащих имситам. Через полгода их доходы сократятся до тридцати процентов от общих ресурсов, я предложу им продать часть их компаний и купить возможность строить бизнес на третьей планете — это жирный кусок, учитывая, что торговля с инопланетными расами встанет на поток и появится межпланетный туризм. Таким образом через семь-восемь месяцев их доходы сократятся до пятнадцати процентов как на Земле, так и на третьей планете. Разница пойдет на развитие третьей планеты и на преобразование действующего строя на Земле. Что касается управления, то, как и прежде, назначенные мною люди будут отчитываться перед имситами, а те передо мной, но совет будет сокращен до пяти действующих веркомандиров, а прежние должности отданы людям, показавшим себя честными и добропорядочными, болеющими за общее дело. Тебе скучно, да? — усмехнулся имсит, глядя на ошарашенную меня.

— Нет, — поспешила заверить я, напрочь забыв о креманке. — Нет, мне совсем не скучно, но… Получается, будет другое правительство? Люди… Люди будут сами отвечать за себя, за планету, за общее благополучие. Разве… Разве это возможно?

— Конечно, возможно. Почему нет? И потом, как верглавнокомандующий Федерации, я все равно фактически буду управлять всеми тремя планетами. Не только потому, что Касио станет паразитирующей планетой на ресурсах двух других планет, а еще и из-за того, что все три планеты будут условно находиться под защитой имситов как расы, успешно доказавшей свое если не превосходство, то равенство с инопланетными расами. Эта условность станет защитой от нападений.

— Почему условность? — не совсем поняла я.

— Потому что вскоре защита имситов людям не понадобится. Сегодня мы с тобой были в моей лаборатории на Касио. Это частная лаборатория, в которую я вкладываю свои деньги, но нужна она совсем не для того, чтобы узнать наш с тобой процент совместимости. Там вполне успешно ведется разработка и тестирование новой сыворотки, предназначенной для усиления человеческого потенциала по всем параметрам, но с ограниченным сроком воздействия и без негативных последствий для кода ДНК. Фактически при любой угрозе люди смогут самостоятельно защитить себя, а после вернуться к прежней жизни.

— Но ведь это угроза. Угроза для имситов, — особо не задумываясь над тем, что произнесла это вслух, прошептала я. — Что, если люди, получив сыворотку, ополчатся против модифицированных?

— Ты бы так и сделала, правда? — посмеялся РиАнт. — Количество сыворотки на Земле и на третьей планете всегда будет равняться количеству действующих наземных сил, то есть менее одного процента от населения. В зависимости от количества сыворотки, в одноразовом шприце продолжительность ее действия равняется от часа до двадцати четырех часов. Ежедневные поставки на Землю будут включать в себя шприцы с дозировкой на три часа. Какое время занимает полет с Земли до Касио, Малика?

— Три часа, — послушно ответила я, поражаясь продуманности этого нечеловека даже в мелочах.

— То есть, даже если будет бунт, прилетят бунтари на Касио уже полноценными людьми и противостоять имситам не смогут. Более длительное действие сыворотки предназначено для военных, входящих в составы групп, подчиняющихся веркомандирам. Кроме того, все три планеты будут объединены общей базой, к работе над которой приступит подающий надежды специалист, а значит, за всем, что происходит на всех трех планетах, я смогу следить в режиме онлайн.

— Нет, — отрицательно покачала я головой, вспоминая о позабытой креманке.

Даже расстроилась. Честно говоря, очень сильно расстроилась, осознавая, что меня попросту обдурили. Конечно, все, что говорил РиАнт, было красиво, правильно, логично и возможно при определенных условиях, но…

Он же сам модифицированный, правитель, самая главная власть. Имситы никогда не допустят ничего из того, что он рассказал. Они… Они потеряют власть, влияние, деньги. Они лишатся рабов, к которым уже так привыкли. Фактически они станут не единственными, а всего лишь одними из. Разве это возможно?

Нет. Я никогда не поверю в это будущее, в эту сказку, пока не увижу все собственными глазами.

— С чем именно ты не согласна, моя ванильная прелесть?

— Брось. Я уже поняла, что ты пошутил. Хотя больше похоже на издевательство, — яростно перемешивала я десерт, пытаясь выпустить пар.

— Издевательство? Малика, я сказал тебе чистую правду. Зачем мне врать?

— А зачем тебе говорить мне правду? Ты же знаешь, кто мой отец. Ты должен понимать, что я могу воспользоваться этой информацией против тебя.

— Доверие, Малика, — посмотрел мужчина на меня с некой долей превосходства. Прямо как на неразумного ребенка.

— Что? — переспросил неразумный ребенок в моем лице.

— Я тебе доверяю, Малика. И я уверен, что ты никому и никогда не расскажешь то, что услышала сегодня. Потому что в отличие от имситов, в отличие от своего отца понимаешь, что то будущее, о котором я говорил, возможно лишь при условии, когда каждый связанный с этим проектом человек или модифицированный будет знать лишь безопасную для себя часть от правды. Ты это понимаешь, и я это понимаю. В любом другом случае все то, во что я годами вкладывал силы, время и деньги, рассыплется словно карточный домик. Я верю в твою разумность. Я верю тебе, а ты поверишь мне, когда послезавтра отправишься вместе со мной.

— Куда?

— Сначала на третью планету. Мы ежедневно ведем воздушное наблюдение, чтобы понять, есть ли там кто-то разумный, а потом на межинопланетный совет, на котором получим согласие остальных разумных рас на приватизацию планеты. Знаешь, я сам не видел, но говорят, у магельцев, занимающих красную планету, что находится за завесой, есть магия, но при этом у них высоко развиты и технологии. Думаю, будет интересно.

После такой проникновенной речи я надолго пропала в собственных мыслях, раздираемая противоречиями. Мне нужно было отвлечься. Срочно отвлечься, потому что выспалась я впрок. Да и не заснула бы при всем желании, так что даже была рада, когда мужчина напомнил мне о статье, которую я задолжала.

И вот я бы не взялась ее писать. Мне и одной статьи уже хватило, да и нечего было рассказывать. Что я там видела на том космолете? Но когда передо мной на кровать положили объемную пачку хрустящих купюр, говоря, что это моя оплата за первую статью, я резко загорелась энтузиазмом. Прям воспылала, хотя некие сомнения в том, что статьи опубликуют, все же имелись.

Ант их развеял.

— Вот, полюбуйся, — сунул он мне в руки один из экранов своего бука.

На мониторе во всем великолепии на самой главной новостной странице предстала моя статья с невероятным заголовком «Все лучшее — людям!». Пробежавшись по строчкам, я заметила небольшие изменения, никак не влияющие на суть, но даже не сама статья меня поразила, а то, что в правом верхнем углу висела моя фотография.

В том самом платье, купленном сегодня, счастливая и смущенная. Видно было меня всего лишь по грудь, но лицо рассмотреть можно было четко. Как и небольшую надпись под фото: «Общественный деятель и независимый журналист».

В самом конце статьи имелась приписка, что благотворительный аукцион организован с моей легкой руки. Мол, я предложила, а уважаемые семьи воспылали желанием воплотить эту идею, потому что очень сильно хотят улучшить жизнь простых смертных.

— Меня возненавидят, — прошептала я почему-то восторженно.

— Тебя полюбят, — погладил РиАнт меня по плечу. — Люди, и это главное.