ГЛАВА 25

К вечеру сынок разболелся ещё сильнее. С трудом удалось сбить температуру и он, наконец, забылся беспокойным сном. Поглаживая маленькую, кудрявую головушку, тихо напевала его любимую колыбельную и, как одержимая маньячка, в миллионный раз смотрела старую видеозапись с интернета, которую успела скачать на телефон прежде, чем её удалили. Там Марат кого-то зверски избивал, в стороны летели кровавые брызги, и в помещении клуба дико орала толпа кровожадных посетителей, так, что мне пришлось отключить звук. Настоящая бойня. А я глаз оторвать не могла. Как завороженная ловила каждое его движение, каждый выпад, удар, резкий выдох сквозь плотно сжатые зубы. И любовалась им, текла, как последняя… Впрочем, это не новость.

В дверь постучали, и у меня, как обычно бывало в таких случаях, замерло сердце. Кто бы это мог быть? Хозяйка дома не приходила просто так, лишь раз в месяц за оплатой аренды. Но до этого ещё две недели, а больше меня никто не навещал…

На цыпочках подошла к окну, осторожно отодвинула занавеску и выглянула наружу. Мужчина… Причёсанный аккуратно, в очках, в костюме. В горле мгновенно запершило, и затряслись руки.

— Извините, я ваш сосед. Несколько дней вас не видел, вот зашёл справиться о…

— Уходите! Немедленно! — наверное, не следовало так грубо и категорично, но я действовала исключительно в его интересах. Один сосед уже поплатился за общение со мной. Сейчас, конечно, Хаджиева нет рядом, но откуда мне знать, что он не появится завтра?

— Простите, может, вам помощь какая-нибудь нужна? Я могу…

— Я сказала, уходите! — рявкнула раздражённо, и сосед замолчал, а вот Виталик проснулся.

— Мама! Мамочка, не надооо! — закричал, видимо, в бреду, и я бросилась к нему. — Не надо, мама!

Уж не знаю, что ему приснилось, но успокаивать малыша пришлось долго. Когда я снова подошла к окну, соседа уже не было. Ну и хорошо. Не нужны нам никакие друзья. Никто нам не нужен.

***

Предложил отцу присесть в кресло, но тот отказался, огляделся вокруг. На лице отразились непонимание и удивление.

— Я рад тебя видеть, отец. Как мама? Всё в порядке? Почему ты приехал?

— С мамой всё в порядке. С твоими братьями тоже, если ты ещё о них помнишь. Ты здесь живёшь?

— Да, это временно. Пока мне нужно быть здесь.

— А дом? — прошёлся по узкому коридору. — Али сказал, что ты его продаёшь, это правда?

— Да, отец. Я так решил.

Резко остановился, повернулся к Марату.

— Может, объяснишь мне, что с тобой происходит?

Марат поморщился. Только этого ему сейчас не хватало. И так изо дня в день на грани балансирует.

— Всё нормально, отец. Я же сказал, дела у меня в этом районе. Не вижу смысла арендовать дом. На это уйдёт больше времени. А тот дом… Я не могу там находиться. Пришло время отменить своё наказание. Достаточно.

Мужчина задумчиво кивнул и, заложив руки за спину, подошёл к окну.

— Насчет наказания, это ты, конечно, правильно решил. Но как ты объяснишь слухи, дошедшие аж до меня? Это правда, что ты отходишь от дел?

— Да.

Склонив голову, отец замер. О чём-то задумался. В принципе, не сложно догадаться, о чём именно.

— Так, значит, и то, что ты бросаешь всё ради какой-то шлюхи — тоже правда?

Марата затрясло. Заколотило. В глазах от ярости потемнело.

— Она не шлюха, — процедил сквозь зубы и, встретившись взглядом с отцом, впервые не отвёл его в сторону. — Слышишь? Не называй её так.

Прищурился, подошёл к Марату вплотную и, положив ладонь ему на затылок, надавил. Прижался лбом ко лбу, и в глазах родителя полыхнуло пламя.

— Марат Хаджиев не может бросить всё из-за одной бабы. Она ничто. И ты не посмеешь поставить под удар нас всех только из-за того, что тобой управляет твой член. Какой бы сладкой ни была её промежность, она не стоит тех ошибок, что ты хочешь совершить. И поэтому ты женишься. Женишься в течение недели, Марат. Шлюх может быть сколько угодно. Но семейное дело рушить? Ставить под угрозу свою жизнь и жизни твоей семьи? Этого не будет.

— Нет, отец, — отшатнулся от него. — Нет.

— Да, Марат. Ты женишься. На той, которую я тебе привёз. Это мой приказ. Моё слово. Ты не смеешь меня ослушаться.

***

Выпив ромашкового чаю, ещё раз проверила Виталика и, забравшись в постель, открыла книгу. Честно говоря, даже не помнила её названия, но, чтобы отвлечься — самое оно. Какая-то мега сопливая история о мега нереальной любви. В жизни так не бывает. По крайней мере, у меня. Но помечтать-то можно.

В очередной главе главный герой читал героине стихи на крыше под звездами, а та тихо млела, глядя на своего возлюбленного. В общем-то, красиво, но так банально, что аж тошно. Хотя, не исключено, что я просто завидовала.

Захлопнув книжку, отложила её в сторону и прислушалась к дыханию сына. Вроде всё нормально. Но вот что-то не давало покоя. Какое-то гадкое, пугающее предчувствие. И я не ошиблась.

Около полуночи, когда мне, наконец, удалось задремать, снова раздался стук. На сей раз более настойчивый и громкий. Нет, это уже не смешно! Прикрыла дверь в спальню, чтобы не разбудить Виталика, направилась ко входной с полной уверенностью высказать настырному соседу всё, что о нём думала, причём не в мягкой форме.

— Я же сказала вам, убирайтесь! Что непонятно?

— Полиция! Открывайте, гражданочка! — с улицы послышался неприязненный голос, и у меня внутри всё оборвалось.

С чего бы это полиции приходить в мой дом посреди ночи? Я закон не нарушала, ничего преступного за всю жизнь ни разу не совершила.

— Что вам нужно?

— Открывайте дверь, иначе мы будем вынуждены её взломать.

— Не надо дверь… Я открою.

Но в ответ послышалась какая-то возня, чьи-то шаги и голоса, и я замерла с протянутой к ручке двери рукой.

— Стоять! — послышалось грубое, с акцентом. С таким акцентом говорил подчинённый Марата — Ахмед. Получается… Да нет… Не может этого быть. — В чём дело? Что здесь забыли? — мужчина говорил дерзко, даже чересчур. Я ещё не слышала, чтобы так с полицией разговаривали.

— А вы кто такие? — Такие? Получалось, он там не один? Что вообще происходило, объясните мне кто-нибудь?

Одно я знала точно. Дверь открывать не собиралась, пока не пойму, кто за дверью: друзья или враги. Появилось зудящее желание позвонить Марату и спросить, не его ли там люди с полицейскими общаются. Но… Наши отношения — одно сплошное «НО». С другой стороны… Будь там люди Марата, знай он, где я нахожусь, разве не пришёл бы? Не оттащил бы за волосы обратно?

Голоса стали тише, а я превратилась в сплошной слух. И ничего. Слов не разобрать. Даже интонацию не уловить. Судя по всему, они отошли подальше от двери.

Выключив свет, чтобы меня не было видно, подошла к окну. Несколько мужчин стояли у стареньких ворот. Один вальяжно облокотился о забор, несколько других о чём-то разговаривали. А я в толк взять не могла, кто все эти люди и что им нужно. Двое из них, судя по форме, полицейские. Остальных было трудно разглядеть в скупом свете уличного фонаря. Но вот соседа, этого зализанного негодяя, я узнала мгновенно. Так вот, что здесь делала полиция! Он их вызвал!

Мужчины в темных пальто и кожаных куртках оставались для меня загадкой, пока один из них ни повернулся к дому передом, и мне удалось рассмотреть его лицо. Я видела этого парня. Видела среди охранников Хаджиева.

— Ох… — выдох застрял в горле, и я закрыла рот ладонями, чтобы не вскрикнуть.

Но почему не пришёл Марат? Не посчитал нужным? Я ему больше не интересна? Наблюдал издалека, чтобы… Чтобы что?!

Прижав руки к груди, замерла в ожидании. Что бы сейчас ни произошло, я сама во всём виновата. Сбежала практически из-под венца, плохо спряталась. Подвергла своих детей риску.

А теперь за моей дверью собрались бандиты и полицейские. Совещались, кому из них я достанусь. И, если в случае с бандитами, я знала, кто за ними стоит, то действия полиции предугадать сложно. Они ведь могут забрать Виталика. Скорее всего, именно за ним и приехали. Тот противный сосед слышал, как сын кричал, и решил, что я над ним издеваюсь.

— Марат… Защити меня, прошу.

Уж лучше он…

***

— Я не женюсь на той, которую ты планируешь мне подсунуть, отец. У меня есть женщина. И она носит под сердцем моего ребёнка. Она и станет моей женой.

Саид прищурился.

— Твоя женщина чеченка?

— Нет.

— Тогда о каком браке с ней может идти речь? Ты женишься на чеченке. Это приказ!

Марат вздохнул, упёрся руками в подоконник, уставился во тьму.

— Ты ничему не учишься, Марат. Однажды ты решил, что хочешь жить здесь, в этом городе разврата и греха. Я был против, но ты меня ослушался. Я отпустил тебя и теперь каждый день вижу, как рыдает твоя мать. Ты хотел свободы, ты её получил, и посмотри, чем всё обернулось? Залина погибла, мой внук… — замолчал, а Марат закрыл глаза, прогоняя зверя, что уже начал поднимать голову. — Я не против ребёнка. Заберём его, когда родит, дашь ей денег, и пусть проваливает. Но жениться на безродной девке с сомнительной репутацией? Не бывать этому. Я в курсе, как и где вы познакомились. Также знаю, что она уже была замужем. И имея семью, попёрлась в бойцовский клуб, смотреть на мужчин! Эта женщина никогда не войдёт в нашу семью!

В комнате повисла напряжённая тишина. Обычно Марат наслаждался ею, но сейчас резала по нервам, раздражала.

— Однажды я уже разочаровал тебя, отец. И сделаю это ещё раз, если будешь настаивать. Я женюсь на той, кого выбрал сам. Она моя женщина, — выдохнул устало, повернулся к Саиду. — Просто прими это. Или не принимай.

— Она шлюха! Грязная подстилка, которая сбежала, унизила тебя! Думаешь, я не знаю?! — отец больше не сдерживался. Схватив Марата за лацканы пиджака, встряхнул. — Ты хоть представляешь, какой это позор?! Ты забыл, кто ты? Ты — Хаджиев! Твоя женщина тебя бросила, а ты таскаешься за ней, как тщедушный сопляк, ещё и намерен жениться! А ты уверен, что ребёнок от тебя?

Марат с силой отцепил от себя руки отца.

— Я сказал, не говори о ней так. Я Хаджиев, да. Именно поэтому я не позволю тебе управлять моей жизнью. И я отхожу от дел, нравится тебе это или нет.

Саид плотно сжал челюсти, громыхнул кулаком по столешнице, отчего на ней подпрыгнули чашки.

— Я слышал это уже! И партнёры слышали! Они в ярости, и теперь быть войне! Твоя семья может пострадать, тебя это не беспокоит?! Ты готов променять своих братьев и мать на эту девку?

Марат знал, отец не врёт. Стоит лишь дать слабину, и тебя сожрут. Ну, или хотя бы попытаются. Причём смерть виновного их не успокоит. Они не остановятся, пока не раздавят всех и каждого, вплоть до последнего члена семьи.

— У меня есть решение этой проблемы. Если ты готов меня выслушать…

— Что? Что ты сказал? Решение проблемы у тебя есть? — Саид прищурился, делая вид, что не расслышал. — То есть, проблемы создаёшь ты, а расхлёбывать должны мы? Думаешь, я не знаю, что ты задумал? Хочешь, чтобы Валид занял твоё место, так? Тогда получится, что наша семья всё так же держит бизнес и так же прогибает под себя несколько кланов, но ты будешь свободен. Умно, Марат. Даже очень. Только ты должен понимать, что твой брат не готов к этому. Валид слишком вспыльчив и амбициозен. Он сам развяжет войну, и все захлебнутся в крови. Он слишком предан тебе, слишком горд своим старшим братом и не позволит, чтобы ты стал изгоем. Но этого не избежать, если ты всё же уйдёшь. Заур умнее вас обоих, но он слишком молод. Никто не позволит, чтобы главарём стал он. Я же слишком стар, да и не входят в одну реку дважды. Подумай над этим. Хорошо подумай. И прими решение до утра, готов ли ты рискнуть нашими жизнями в погоне за дыркой. Отец девушки, на которой ты должен жениться, один из партнёров. Если мы породнимся, он не допустит кровопролития. Так поступают умные мужчины. И уж точно не бегут туда, куда указывает им член. (32068)

— Отец, — прорычал, бессильно сжимая кулаки. Он знал, что Саид прав. Во всём прав.

— До утра, Марат. Решай. Девушка со своим отцом приехали со мной, и я поженю вас сразу же, как только ты дашь своё согласие. Если же предпочтёшь семье эту девку, кровь твоих братьев будет на твоих руках.

Входная дверь хлопнула, и в квартире повисла тишина. Марат прислонился к стене и, запрокинув голову, закрыл глаза. До утра он примет решение. Так или иначе. Только как потом посмотрит на своё отражение в зеркале?