* * *

Разговор с ярлом Сигурдом подействовал на Свей– на словно допинг. Выйдя их харчевни, он решительно двинулся в сторону бухты. Удивлённо покосившись на широкую спину ярла, Вадим молча подтолкнул стоявшего рядом кормчего и, глазами указав ему на капитана, двинулся следом. Выйдя на берег, Свейн внимательно осмотрелся и, удовлетворённо кивнув, не спеша двинулся в сторону поля, где уже устанавливали фургоны и палатки.

Догнав капитана, Вадим подстроился под его шаг и тихо спросил:

— Что ты пытался там высмотреть?

— Сигурд пришёл сюда только с одним кораблём. Для торговли этого мало, для нападения гоже. Денег на покупки у него нет, он сам это признал. Так зачем тогда он пришёл?

— Он мог сделать, как мы. Оставить другие корабли в стороне, — ответил Вадим.

— Зачем? — не унимался Свейн.

— Ну, например, чтобы не пугать купцов. А сам-то как думаешь? — насторожился Вадим.

— Я думаю, он пришёл сюда, чтобы посмотреть, как много купцов собралось. Похоже, Рыжий решил нарушить ещё одно старое правило.

— Какое именно? — спросил Вадим, лихорадочно проигрывая варианты развития событий.

— Мы никогда не нападали на такие ярмарки. Во время торговли действует большое перемирие. Сам понимаешь, никто не захочет иметь с нами дела, если кто– то из воинов Нордхейма нарушит это правило.

— И что будем делать? — протянул Вадим.

— Пока не знаю. А ты что предлагаешь?

— Лучше всего было бы повторить то, что мы сделали в Египте. Знать бы ещё, сколько кораблей он собирается направить сюда и когда он планирует напасть?

— Да кто ж тебе скажет? — развёл руками Свейн. — Хотя нападёт он, я думаю, в конце ярмарки. Когда все купцы уже распродадут свои товары и получат на руки звонкую монету. Сам понимаешь, деньги лучше кучи товаров.

— Значит, несколько дней у нас в запасе есть? — задумчиво спросил Вадим.

— Точнее, две седмицы, считая от завтрашнего дня. Думаю, нападёт он дней через десять. Все уже как следует расторгуются, но ещё не разъедутся. Так что это будет самое правильное.

— Хорошо. Тогда нам придётся поторопиться.

— Зачем?

— Затем, что, продав нашу добычу, мы расскажем покупателям о возможном нападении и особо подчеркнём, что не имеем к этому отношения и хотим как можно быстрее уйти, чтобы нас не считали такими же клятвопреступниками. Мы честные бандиты и нападаем только на отдельно идущих купцов, как это бывало испокон веков.

— И что это нам даст? — задумался Свейн.

— То, что купцы начнут гонять свою охрану, потребуют защиты у герцога, или просто уйдут отсюда раньше времени. В любом случае это хоть как-то сорвёт планы Рыжего, что сыграет нам на руку. Не забывай, у нас есть дело, и мы должны использовать любую возможность, чтобы досадить ему.

— А почему ты решил, что тебе поверят? — криво усмехнулся Свейн.

— Главное не в том, поверят они или нет, а в том, что они услышат. Слухи, друг мой. Наше оружие это слухи.

— Ты только самого себя не перемудри, — с грустной усмешкой ответил Свейн, направляясь к их баркам.

Товары, привезённые командой Свейна, разошлись как горячие пирожки. За три дня трюмы обеих барок были выметены под метёлку. Ещё через день продали и сами барки. Свейн назначил отход с ярмарки на следующий день, и в тот же вечер Вадим, прогуливаясь по рядам, вдруг наткнулся на странно знакомый фургон.

Остановившись, он несколько минут внимательно рассматривал это огромное сооружение, но когда в окошке мелькнуло знакомое лицо, все сомнения отпали сами собой. Шагнув к фургону, Вадим быстро зачерпнул рукой горсть придорожной пыли и, подойдя к окошку, спросил:

— Сколько стоит взвесить горсть песка, почтеннейший?

Сидевший у весов меняла удивлённо вскинул глаза и расплылся в улыбке:

— Сокол среди воронов. Рад видеть тебя живым и здоровым, юноша. Проходи сюда, выпьем вина и обсудим новости.

Судя по тону, меняла действительно был рад его видеть. Что, впрочем, неудивительно, если вспомнить, сколько денег принесло ему их знакомство. Шагнув в фургон, Вадим кивком поздоровался с помощниками менялы и огляделся. Здесь всё было так, как и в тот памятный день. Сев за стол, меняла собственноручно разлил по бокалам вино и, подняв свой, с улыбкой произнёс:

— Позволь мне выпить за то, чтобы судьба и дальше хранила тебя от всяких опасностей.

— Благодарю тебя, почтеннейший, — кивнул Вадим. — Позволь и мне пожелать тебе удачи в делах и крепкого здоровья, чтобы вырастить сына достойным человеком.

Склонив голову в глубоком поклоне, меняла пригубил бокал и, поставив его на стол, спросил:

— Вы приехали сюда торговать или снова кого-то ищете?

— Мы продали всё, что привезли сюда. И, скажу тебе откровенно, я рад, что наткнулся на твой фургон. Как ты знаешь, мы всегда стараемся придерживаться установленных правил, и не нападаем там, где этого нельзя делать. Но есть люди, которые готовы нарушить эти правила.

— Ты хочешь меня о чём-то предупредить? — насторожился меняла.

Бросив быстрый взгляд на помощников и охранников, Вадим приложил к губам указательный палец и, понизив голос, продолжил:

— Мой капитан случайно узнал, что на эту ярмарку готовится нападение. Ты отнёсся ко мне не как к случайному посетителю, и я хочу отплатить тебе тем же. Через пять дней, считая от завтрашнего, тебе лучше уехать отсюда. Я не знаю, когда точно будет совершено нападение и будет ли оно вообще, но очень хочу, чтобы ты поостерёгся. Не нужно лишний раз дразнить смерть.

— Здесь есть несколько моих старых приятелей, и я надеюсь оказать им услугу, сообщив о твоём предупреждении. Ты позволишь мне сделать это?

— Я не могу запретить тебе помогать друзьям, но прошу, будь осторожен. Вся беда в том, что это всего лишь домыслы.

— В нашем деле часто домыслы бывают самым точным, что можно узнать, — улыбнулся меняла. — Так ты не против, если я сообщу своим друзьям о нашем разговоре?

— Только если вы скажете, что эту весть вы узнали от северных варваров. Поймите, почтеннейший, своим нападением эти отбросы всех поставят в трудное положение. Мы просто не сможем торговать.

— Понимаю. Как говорится, в каждом стаде найдётся паршивая овца, — кивнул меняла.

— Вот именно, — улыбнулся Вадим, поднимая бокал.

Его план начинал претворяться в жизнь. У менялы найдётся не меньше дюжины друзей, которых он захочет предупредить, а у тех, соответственно, найдётся друзей не меньше. Если вспомнить правило геометрической прогрессии, то весть облетит ярмарку дня за три. В общем, всё должно получиться. Неважно, как решат поступить купцы. Оставят торговлю и бросятся наутёк или дружно направятся к герцогу и потребуют защиты. Главное, что планы Рыжего снова сорвутся.

Поговорив с менялой ещё немного, Вадим попрощался и покинул фургон. Вернувшись на постоялый двор, где северяне остановились на ночь, Вадим нашёл Свейна и, сев рядом с ним за стол, тихо сказал:

— Я запустил слух. Теперь нам пора уходить отсюда.

— Завтра и уйдём, — пожал плечами ярл. — А как ты умудрился слух-то запустить?

— Случайно наткнулся на одного нашего знакомого. Менялу, у которого мы сменили серебро на золото. Так что, можно сказать, нам очень повезло, он сразу поверил мне и готов рассказать об этом своим друзьям.

— Ну, значит, на рассвете в путь, — усмехнулся Свейн, залпом допивая вино.

— Ты чего такой мрачный, капитан? — насторожился Вадим.

— Надоело всё. Другие в моём возрасте уже внуков нянчат и за треллами присматривают, а я всё по морям болтаюсь, словно дерьмо в омуте.

— Не спеши помирать, старина. Придёт время, и ты будешь внуков нянчить. Вот сковырнём Рыжего со стула, который случайно троном называется, и домом займёмся.

— Твои слова, да Тору в уши, — усмехнулся Свейн.

Небрежно швырнув на стол несколько медяков,

Свейн поднялся и молча вышел из зала. Проводив его задумчивым взглядом, Вадим жестом подозвал к себе служанку и, приказав ей подать вина, принялся обдумывать услышанное. По всему выходило, что этот отчаянный, сильный, жёсткий порой до жестокости воин страдает, не имея возможности жить в собственном доме, со своей семьёй.

Глотнув местной кислятины, Вадим скривился и, покосившись на кожаную кружку, с усмешкой подумал: «Сейчас бы водочки холодной, да под селёдочку с чёрным хлебушком. Вот уж точно говорят: “сер– мяжность, её и колом не вышибешь. Кому-то фуагра, а кому-то черняги кусок подавай”».

Занятый своими мыслями, Вадим не заметил, как в зал вошли четверо индивидов не самого благонадёжного вида и, присев за соседний стол, начали осторожно присматриваться к посетителям. Секира привычно оттягивала пояс Вадима, но пришедшие, очевидно, понадеялись на количественное превосходство. Осмотревшись, все четверо дружно поднялись и, обступив стол, за которым сидел Вадим, приступили к делу.

— Эй ты, положи кошелёк на стол и проваливай, если жить хочешь, — прошипел один из парней.

Удивлённо покосившись на чужаков, Вадим усмехнулся:

— В моём кошельке всего несколько медяков. Не стоит рисковать жизнями ради такой жалкой добычи.

— Хватит врать. Ты сидел в фургоне менялы. Так бывает, только если у человека есть что-то серьёзное, — быстро ответил один из парней.

— Дурак. Я этого менялу давно уже знаю. Выпили вина, обменялись новостями и разошлись. Впрочем, если не веришь, смотри сам.

Вадим швырнул кошелёк на стол. У него не было никакого желания ввязываться в драку. День был слишком длинным и насыщенным. Схватив кошелёк, бандит быстро распустил завязки и, сунув туда нос, разочарованно протянул:

— Проклятье, здесь и вправду только медь.

— Я же говорил, — пожал плечами Вадим.

— Вставай и вытряхивай из пояса всё, что есть, — зло оскалился другой парень.

Понимая, что они не отвяжутся, Вадим медленно встал, сдвинув табурет в сторону нападавших. Его действие было рассчитано на инстинкт, и парии не подкачали, отпрянули в сторону, опасаясь получить табуретом но коленям. Одновременно с этим отодвинулся и сам Вадим, выбираясь на открытое пространство.

Делая вид, что собирается лезть в пояс, он положил руки на пряжку и, ещё раз осмотревшись, одним плавным движением выхватил секиру. Не ожидавшие такой наглости бандиты шарахнулись в стороны, хватаясь за кинжалы, но было уже поздно. Ощутив в руках привычную тяжесть оружия, Вадим вдруг испустил вой полярного волка и ринулся в атаку.

Резкий взмах справа налево, наискосок, через грудь — и ближайший бандит захлебнулся булькающим хрипом, рухнув на заплёванный пол. Быстрый полуоборот в сторону — и другой бандит зашёлся криком, зажимая окровавленную культю, оставшуюся от руки, только что сжимавшей кинжал. Разворот вокруг своей оси — и голова третьего нападавшего с глухим стуком покатилась к стойке.

Четвертый бандит, растерянно оглядевшись по сторонам, вдруг испуганно икнул и, выронив кинжал, грохнулся в обморок. Всё произошло в считаные секунды. Так быстро, что сидевшие в зале не успели ничего понять. Только когда неожиданно обмякшее тело последнего оставшегося в живых бандита с грохотом рухнуло на пол, выпивохи очнулись и, дружно вскочив, шарахнулись в стороны от замершего с оружием в руках воина.

Но вой полярного волка не прозвучал даром. Входная дверь с треском распахнулась, и в зале сразу стало тесно от кучи вооружённых варваров. Первым в зал влетел Рольф, едва не снеся дверь с петель. Увидев два трупа, одного инвалида и лежащего без сознания ду

рака, гигант опустил секиру и, недоуменно почесав в затылке, проворчал:

— Ты чего тут устроил, Валдин?

— Эти дураки ограбить меня решили, — сообщил Вадим, вытирая лезвие секиры.

— А орать-то зачем? — возмутился Рольф. — Сам отлично справился, зачем же тогда нас звал?

— Не звал я вас. Так просто заорал. Ну, вроде боевого клича, — смутился Вадим.

— Кричал бы уж тогда как все, Один, — усмехнулся Рольф.

— Да как-то не до того было, — пожал плечами Вадим, быстро обыскивая тела.

К его удивлению, бандиты оказались ребятами совсем не бедными. В их кошельках нашлось в общей сложности полсотни золотых, горсть серебра и очень красивая золотая брошка, отделанная россыпью камней. Ко всему прочему кинжалы двух бандитов оказались отличного качества. Собрав всё добытое, Вадим хлопнул сомлевшего бандита по физиономии, приводя в чувство, и, дождавшись, когда тот откроет глаза, приказал:

— Вставай и пошли.

— Куда? — испуганно спросил бандит, судорожно сглатывая пересохшим горлом.

— На улицу. Хватит тут грязь разводить, — ответил Вадим, хищно оскалившись.

Вместо ответа парень испуганно взвизгнул и снова грохнулся в обморок. Стоявшие сплошной стеной северяне разразились громогласным хохотом, наблюдая за незадачливым грабителем. Неожиданно из угла послышались страдальческий стон и какая-то возня. Вспомнив, что один из бандитов жив, Вадим моментально развернулся и, шагнув туда, за шиворот выволок на свет калеку.

— А с этим что делать будешь? — с явным интересом спросил Рольф.

— Добью, чтоб не мучился, — фыркнул Вадим, встряхивая бандита.

— Пощади, — неожиданно взмолился тот. — Ты и так искалечил меня. Оставь мне жизнь, умоляю.

— А ты щадил тех, кого грабил? — с неожиданной злостью спросил Вадим. — Сколько крови невинных на твоём кинжале?

— Я… мне… мы, — заблеял бандит, но Вадим не дал ему договорить.

Выхватив кинжал, он одним резким движением всадил клинок ему в грудь. Захрипев, бандит медленно осел на пол. Весело посмеивающиеся северяне дружно замолчали, недоумённо уставившись на Вадима. Вырвав кинжал из раны, он шагнул к валявшемуся в беспамятстве бандиту и, недолго думая, одним ударом прирезал его.

— Зачем? — спросил Юрген.

— Всегда презирал тех, кто грабит беззащитных, — огрызнулся Вадим.

Вы герев кинжал об одежду убитого, он сунул его в ножны и, швырнув хозяину постоялого двора, испуганно замершему у стойки, пару серебряных монет, приказал:

— Позаботься о телах. Пошли спать, парни. Утром у нас долгий путь.

Всё так же молча северяне дружно развернулись и вышли из зала. Как оказалось, Свейн в целях экономии и привычки попросту арендовал у хозяина сеновал. Добравшись до своего места, Вадим завернулся в плащ и улёгся на сноп душистого сена, намереваясь как следует выспаться, но рядом с ним вдруг вырос Рольф.

Присев на сноп, гигант задумчиво погладил мозолистой ладонью лезвие своей секиры и спросил:

— Скажи, Валдин, зачем ты убил тех парней?

— Они напали на меня, — нехотя проворчал Вадим.

Он и сам не понимал причины этой внезапной жестокости. Но сделанного не воротишь. Устало посмотрев на Рольфа, он снова пожал плечами и, смущённо улыбнувшись, добавил:

— Я и вправду всегда презирал всяких воров и грабителей. Только и умеют, что отнимать у тех, кто всю жизнь горб гнёт. А тут четверо, да ещё так нагло. Вытряхивай всё из пояса, если жить хочешь. Вот я и озверел немного.

— Ничего себе немного. Четверых в лапшу порубил, да ещё своим воем нас всех на ноги поднял.

— Я же говорил, разозлился сильно, вот и проорал первое, что на язык пришло. В общем, чтоб знали, с кем дело имеют.

— Ладно. Давай тогда спать, — удовлетворённо кивнул гигант, тяжело поднимаясь на ноги.

Так и не сообразив, что опять сделал не так, Вадим уснул. Ему показалось, что он только успел сомкнуть глаза, как его снова разбудили. Недовольно покосившись на трясущего его за плечо Рольфа, Вадим вздохнул и, нехотя сев, мрачно спросил:

— Какого хрена тебе от меня надо?

— Вставай, нам пора уходить, — тихо прогудел гигант.

— Даже не позавтракав? — с интересом спросил Вадим.

Его насторожили сразу два факта: то, что гигант старался говорить тихо, и то, что им предстояло уходить так быстро и незаметно. Внимательно посмотрев на Рольфа, он недоумённо хмыкнул и, подумав, так же тихо спросил:

— Что происходит, брат? Почему ты сдерживаешь голос?

— Нам придётся идти пешком. Свейн не хочет, чтобы кто-то увязался за нами и узнал, где стоит наша «Акула», — пояснил Рольф.

— А что насчёт тех, кто решит, что уйдя потихоньку, мы спешим сообщить другим о том, что узнали? — ехидно спросил Вадим.

— Так. Вон за той дверью стоит ярл, который приказал мне поднять всех. Пойди и спроси об этом у него, — быстренько перевёл стрелки гигант, тыча огромным пальцем в сторону выхода.

Кивнув, Вадим нехотя слез со своего ложа и, сунув секиру на место, зашагал к выходу. Свейн, расхаживая у входа, старательно спорил с кормчим. Сложив руки на груди, Юрген медленно поворачивался ему вслед, отвечая на его вопросы. Немного понаблюдав за всем этим, Вадим решительно шагнул вперёд, встав на пути капитана:

— С чего такая спешка, брат?

— Не хочу, чтобы кто-то из прихвостней Рыжего узнал, где стоит моя «Акула», — задумчиво ответил Свейн, отмахиваясь от него, словно от мухи.

Но Вадим не был настроен так просто уступать. Помолчав, он сделал глубокий вдох и, сложив руки на поясе, ответил:

— Нам проще устроить засаду на дороге, чем возбуждать любопытство других. Пойми, мы должны сделать всё, чтобы купцы не считали нас одними из тех, кто нападёт на ярмарку.

— Вот и я ему то же самое говорю, — кивнул Юрген.

— А я думал, ты здесь просто флюгер изображаешь, — огрызнулся Вадим. — Я предлагаю сделать так. Сейчас мы все вместе позавтракаем, а потом не спеша направимся из города. Но пойдём мы не в сторону бухты, а вглубь суши. Но как только войдём в лес, свернём в нужную нам сторону.

— Зачем? — не понял Свейн.

— Пусть купцы думают, что мы отправились покупать то, чего не нашли здесь. Верховых лошадей, например. Нужно сделать так, чтобы все считали, что у нас нет корабля.

— Парень дело говорит, брат. Все решат, что мы ушли по земле, а мы вернёмся к морю, — с улыбкой добавил Юрген.

— Опять задержки, — скривился Свейн.

— Ты торопишься вернуться на «Акулу», брат. Я тоже. Но это не значит, что мы должны забывать обо всём на свете, — решительно ответил Юрген.

— Ладно, — нехотя согласился ярл. — Тогда пошли искать харчевню, в которой уже хоть что-то приготовили.

Как только из сеновала вышли последние воины, Свейн молча развернулся и широким шагом зашагал в сторону дороги, где стояла самая большая на ярмарке харчевня. Сонные подавальщики вынесли из кухни подогретые лепёшки, вчерашнее жаркое и кувшины с вином. Как следует заправившись, северяне дружно вышли на улицу и решительно направились в сторону темнеющего на холме леса.

Проводив эту беспокойную компанию долгим удивлённым взглядом, хозяин харчевни без особых раздумий вернулся к своим делам. В той стороне, куда ушли варвары, ничего кроме герцогских охотничьих угодий не было. Но его уже не волновало, куда отправились эти люди. Ушли — и ладно. Чем дальше эти варвары уйдут, тем спокойнее будет ему.

Шагая по едва просохшей после зимы дороге, Вадим вернулся к своим размышлениям, продолжая прокручивать в голове все этапы прошедшей операции. Вполне возможно, что он что-то упустил, но теперь этого не исправишь. Вообще, если как следует разобраться, вся эта история с самого начала была сплошной авантюрой.

Слишком много было в ней неизвестных величин.

Начиная от самого нападения и заканчивая тем, к какому мнению придут те, кто ему подвергся. Плюнув на все возникшие сложности, Вадим прибавил шагу. Он вдруг поймал себя на мысли, что не просто торопится, а очень хочет побыстрее оказаться на борту «Синей акулы».

Как ни смешно это звучало, но он действительно соскучился по кораблю, как по живому существу. Выбравшись на гребень холма, воины вошли в лес, и Вадим, оглянувшись, с удовлетворением убедился, что за ними никто не увязался. Пройдя по кромке леса вдоль хребта, северяне свернули к побережью и углубились в лес.

Им предстоял двухдневный переход до бухты, где стоял драккар. Сделав только одну остановку, на ночь, к концу второго дня они вышли к бухте и, увидев знакомые очертания корабля, разразились радостными криками. Вскоре, поднявшись на борт, они разошлись по своим местам. Свейн и Юрген тут же принялись осматривать корабль и терроризировать остававшихся на борту парней, требуя отчёта о делах.

Убедившись, что с кораблём всё в порядке, они заметно успокоились и тут же сцепились в очередном споре, решая, куда отправляться теперь. Внимательно слушая их спор, Вадим пытался решить для себя тот же самый вопрос: куда идти дальше? Увидев, что дело вот-вот дойдёт до драки, он окликнул Рольфа и, подойдя к спорщикам, решительно рявкнул в лучшем стиле армейского сержанта:

— А ну заткнулись оба!

Не ожидавшие такого вопля воины дружно замолчали, втянув от неожиданности головы в плечи. Растерянно покосившись на Вадима, кормчий развёл руками, задавая вполне закономерный вопрос:

— Ты чего орёшь-то?

— Того, — огрызнулся Вадим. — Устроили грызню на глазах у всех. Если не можете решить, куда нам идти, так давай пока останемся здесь.

— А если корабли Рыжего появятся? Драться с такой армадой мы не сможем, — отрезал Свейн.

— Закидаем горшками с «греческим огнём» и сожжём, — решительно ответил Вадим.

— Ты не хочешь уходить отсюда? — неожиданно насторожился Юрген.

— Если честно, то да. Очень хочу посмотреть, что получится из всей нашей затеи, — усмехнулся Вадим.

— Ну, по правде говоря, мне и самому это интересно, — усмехнулся кормчий. — Но стоять здесь без дела мы тоже не можем. Сам знаешь, лето весь год кормит.

— Значит, нам нужно выбрать дорогу, которая не уведёт нас слишком далеко от этого берега. Пойми, Свейн, мы должны первыми узнать, что получилось, чтобы добавить к своим рассказам ещё один случай неудачи Рыжего.

— Тогда нам придётся идти через наше море, снова в земли россов. Возьмём у самоедов моржовую кость, пушнину, воск, пеньку и вернёмся сюда. После ярмарки многие купцы приходят в ту бухту и продолжают торговать, — почесав в затылке, проворчал ярл.

Удовлетворённо кивнув, кормчий заговорщицки подмигнул Вадиму и шагнул к своему веслу. Заметивший его подмигивание Рольф неожиданно ухватил Вадима за плечо, одним рывком развернул к себе и угрюмо спросил:

— Вы чего задумали, умники?

— Совсем озверел? — возмутился Вадим, резким движением плеча скидывая его руку.

— Отвечай, что вы задумали? — взревел гигант.

— Отвяжись, чучело. Сам же всё слышал, — отмахнулся Вадим.

Но Рольф, вместо того чтобы включить мозги, включил мускулы. Выставив перед собой огромные ладони, гигант стремительно шагнул к Вадиму, пытаясь ухватить его за грудки. Понимая, что, оказавшись в его лапах, он разом потеряет все свои и без того небольшие преимущества, Вадим одним плавным, круговым движением закрутил его предплечья и, перехватив пальцы, вывернул их в обратную сторону, одновременно разворачиваясь и опускаясь на правое колено.

Не ожидавший такого коварства гигант споткнулся о присевшего Вадима и, не удержавшись на ногах, начал медленно заваливаться вперёд, следуя за своими вывернутыми пальцами. В последний момент Вадим увидел, что Рольф падает не куда-нибудь, а прямо за борт. Со стороны это было, можно сказать, величественное зрелище.

Огромный северянин заваливался, словно подрубленный дуб. Медленно, величественно и тяжеловесно. Налетев на борт, Рольф нелепо взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, но огромные плечи перевесили, и он с громким плеском рухнул в воду. Брызги взлетели выше палубы корабля. Вадим перегнулся через борт и, убедившись, что с гигантом всё в порядке, громко сказал:

— Остынь, приятель. Этот корабль нужен мне так же, как и тебе.

Отдуваясь и фыркая, словно морж, гигант доплыл до корабля и, взобравшись на борт по сброшенной верёвке, спросил:

— Как ты это сделал?

— Что именно? — с улыбкой спросил Вадим.

— Как ты сбросил меня за борт?

— Один из тех приёмов, что ты не захотел учить, — пожал плечами Вадим. — Лучше объясни, с чего ты вдруг начал на меня с кулаками бросаться?

— А чего вы с Юргеном переглядываетесь и перемигиваетесь? Сразу ясно, что опять что-то задумали, — набычившись, ответил гигант.

Но в его исполнении это прозвучало так по-детски, что Вадим, не выдержав, расхохотался. Растерянно переводя взгляд с Рольфа на Вадима, кормчий удивлённо развёл руками:

— Вы совсем ума лишились? С чего вдруг драться вздумали?

— Да вот, наш малышок решил, что мы с тобой что– то против Свейна задумали, — усмехнулся Вадим.

Посмотрев на Рольфа как на сумасшедшех’о, кормчий шагнул к гиганту и, положив ладонь на рукоять кинжала, с угрозой в голосе прошипел:

— Чего ты там решил, сынок?

В своей бестолковой жизни Вадим повидал многое, но увидеть, как огромный, неимоверно сильный молодой мужчина испуганно пятится от крепкого, жилистого, но уже почти совсем седого мужика, ему ещё не приходилось. Сообразив, что подумал явную глупость, Рольф выставил перед собой голые ладони и, чуть заикаясь, пробормотал:

— Прости, Юрген. Я и вправду сам не понял, что сказал.

— Запомни, бык дурной, этот корабль вся моя жизнь, и капитаном на нём мой побратим. Ещё раз вякнешь что-нибудь такое, своими руками тебе уши отрежу, — прорычал Юрген, сделав ещё один шаг вперёд.

— Прости, кормчий, сам не знаю, что на меня нашло, — ответил Рольф, покаянно опустив голову.

— Оставь его, брат. Он ведь как лучше хотел, — с улыбкой сказал Вадим, подходя к Юргену и опуская ему руку на плечо.

— Смотри у меня, — проворчал тот, остывая.

Когда кормчий отошёл подальше, Вадим повернулся к гиганту и, дождавшись, когда он скинет мокрую одежду, удивлённо спросил:

— Я и вправду не понял, с чего ты вдруг на меня бросился. Знаешь ведь, что ничего плохого я вам даже в пьяном сне не пожелаю.

— Да я и сам не понял, с чего вдруг завёлся. Смотрю, кормчий с ярлом спорят, потом ты вмешался, да ещё так дело повернул, что они оба довольны остались. А я ничего толком не понял. Вот и разозлился.

— Ну, так если не понял, спросить надо было, а не в драку лезть, — усмехнулся Вадим, выразительно постучав себя пальцем по лбу. — А вообще, я тебя не понимаю. То ты меня побратимом называешь, а то в какой-то хрени подозреваешь. Что с тобой, брат?

Присев рядом с ним на банку, Вадим выжидательно наблюдал, как гигант забавно морщит лоб, пытаясь правильно подобрать слова. Наконец, собравшись с духом, он заговорил:

— Понимаешь, я давно за тобой слежу. Точнее, Свейн приказал мне присматривать за тобой, когда узнал, что ты настоящий книгочей. Для любого ярла большая удача, если в его команде есть такой человек. Я всё это время наблюдал за тобой и вдруг понял, что совсем тебя не понимаю.

— Что именно ты хочешь понять? — устало спросил Вадим. — То, что ты за мной присматриваешь, я давно уже знаю, так что ничего нового ты не сказал. А вот про то, что ты меня понять не можешь, я не знал. Так что ты понять хочешь?

— Не знаю. Тебя, наверное, — пожал плечами гигант.

— Трудное это дело, брат, — усмехнулся Вадим. — Я и сам себя не всегда понимаю. А по поводу советов, так ты ничего не придумывай. Сам понимаешь, не посоветовавшись, эти двое решения не примут. А без вас, в одиночку, я просто пропаду.

Поднявшись, он медленно побрёл в сторону своего места. Вспышка Рольфа стала для Вадима чем-то сродни предательству. Он вдруг очень остро почувствовал себя посторонним на этом корабле. Присев на банку, Вадим опёрся локтем о борт и невидящим взглядом уставился в открытое море.

Снова заспорившие о чём-то командиры не заметили его размолвки с гигантом. Сам Рольф, переодевшись в сухое, потерянно бродил вдоль борта, через который так лихо перелетел, пытаясь понять, как именно это произошло. Он даже попытался восстановить картину драки, вытягивая руки и выворачивая их так, как это делал Вадим.

Убедившись, что ничего не понимает, гигант решительным шагом направился к Вадиму. Услышав рядом с банкой тяжёлые шаги, Вадим оглянулся и, увидев Рольфа, вздохнул:

— Чего тебе?

— Покажи ещё раз, как ты перебросил меня, — решительно потребовал тот.

— Потом, — отмахнулся Вадим, не имея никакого желания обучать этого буяна рукопашному бою.

— Да ладно тебе. Трудно, что ли? — продолжал настаивать Рольф.

— Нет у меня настроения сейчас этим заниматься.

— Да что с тобой такое? — зарычал Рольф. — Тебе трудно показать, что делал?

— Не ори, — вяло огрызнулся Вадим. — Нет у меня ни желания, ни настроения тебе что-то показывать.

Услышав рёв расстроенного гиганта, Юрген быстро оглянулся и, подтолкнув локтем Свейна, двинулся в их сторону.

— Чего опять спорите? — спросил он, подозрительно поглядывая на Рольфа.

— Да вон, прошу его показать, как он меня за борт выкинул, а он упирается, — возмущённо ответил Рольф, тыча пальцем в Вадима. — Насупился, как сыч, и сидит, словно на весь свет обижен.

— Ну, на весь не на весь, а ты его обидел, когда в драку полез, — усмехнулся в ответ кормчий.

— Чем это? — не понял гигант.

— Оставь его, Юрген. Парень просто высказал то, что думают все. Для вас я всегда был чужаком. Найдёныш, подобранный на берегу. Наверное, мне и вправду лучше уйти, чтобы ие давать лишнего повода для ненужных мыслей, — сказал с глубоким вздохом Вадим, медленно поднимаясь на ноги.

— Ты совсем ума лишился?! — возмущённо завопили Свейн и кормчий в один голос.

— Наоборот. С головой у меня всё в порядке. Просто я не хочу, чтобы в один прекрасный день твои парни вдруг показали мне на дверь. Лучше я уйду сам.

— Никуда ты не пойдёшь, — зарычал Свейн, упирая кулаки в бёдра и насупившись так, что даже борода встала торчком. — Первый раз за столько лет нам наконец повезло, и среди рубак появился настоящий книгочей, и ты вдруг заявляешь, что уходишь? Не бывать тому.

— А что мне остаётся делать, если тот, кто называет побратимом, вдруг решает, что я вас обмануть хочу? — с грустной улыбкой развёл руками Вадим.

— Так ты чего, Валдин, из-за меня, что ли, уйти решил? — опешил Рольф.

— А из-за кого? — резко обернувшись к нему, рявкнул Юрген. — Совсем мозги пропил? Нашёл на кого с такими словами бросаться.

— Прости, брат. Я, правда, не знаю, с чего вдруг взбесился, — смутился гигант. — Не хотел я тебя обижать. Прости. А по поводу того, что побратимом тебя при чужом ярле назвал, так я и вправду готов с гобой побрататься. Веришь?

В вопросе гиганта было столько скрытой надежды, что Вадим невольно улыбнулся. Этот здоровяк действительно был простым и непосредственным, словно ребёнок. Помолчав, Вадим задумчиво посмотрел на него и, чуть усмехнувшись, спросил:

— А если побратаемся, верить мне без всяких объяснений будешь?

— А почему без объяснений? — тут же спросил Рольф.

— Потому, что иногда не всё можно объяснить, или потому, что на это может не оказаться времени, — вздохнул Вадим.

— Буду, — решительно кивнул гигант и с такой силой мотнул своей кудлатой башкой, что со стороны казалось, что он собрался боднуть собеседника лбом.

— Значит, тогда побратаемся, — рассмеялся Вадим.

— А как за борт меня скинул, покажешь? — тут же вцепился в него Рольф.

— Решил ещё раз окунуться? — рассмеялся Вадим.

Убедившись, что мир восстановлен, кормчий задумчиво почесал в затылке и с усмешкой проворчал:

— Вы бы, ребята, определились уже, будете друг другу морды бить или брататься.

— Брататься, — дружно ответили воины в один голос.

Над кораблём разнёсся громкий хохот северян. Свейн удовлетворённо кивнул и, убедившись, что мордобоя больше не будет, повернулся к кормчему и спросил:

— Мы готовы к выходу?

— Продукты в дорогу есть, но товаров кот наплакал, — сообщил Юрген.

— Что мы можем продать россам? — повернулся Свейн к Вадиму.

— Нашел кого спрашивать, — фыркнул тот в ответ, пожимая плечами.

— Пустыми пойдём, — вместо Вадима ответил Юрген. — Железо мы продали, а ничего другого им и не нужно. Сам знаешь, страна богатая, всего в достатке.

— И ладно. Пустыми быстрее дойдём, — отмахнулся ярл.

Вспомнив про деньги, Вадим жестом остановил собиравшегося уйти капитана и, нырнув под банку, достал из мешка свой кошелёк. Вытряхнув из него всё золото, он молча протянул ярлу ладонь.

— Что это? — не понял Свейн.

— Глаза разуй. Золото, конечно, — пожал плечами Вадим.

— Откуда?

— У тех бандитов забрал, что на постоялом дворе меня ограбить пытались.

— А мне оно зачем?

— Ты издеваешься надо мной? — возмутился Вадим. — Договорились же, с каждой добычи себе берём только на нужды, остальное в общую казну. Так что забирай и не морочь мне голову.

Недоуменно пожав плечами, Свейн сгрёб деньги и, качнув золото в руке, с заметным удивлением спросил:

— Себе-то чего-нибудь оставил?

— Всё серебро, что у них же нашёл, — усмехнулся Вадим.

Выход был назначен на следующий день. Ещё раз проверив корабль и припасы, кормчий дал добро на выход в открытое море. Вадим узнал, что так бывало после каждой зимовки. До тех пор, пока древесина снова не наберёт достаточно воды и не разбухнет до нужного состояния. Зимние морозы выдавливали из неё всю воду.

С утренним отливом драккар вышел из бухты и, подгоняемый сильными, уверенными гребками воинов, устремился к норвежскому морю. Пользуясь хорошим знанием географии и собственной памятью, Вадим старался называть места, в которых они бывали, теми названиями, которые существовали в его времени. Так было проще ему самому.

Создавалась иллюзия возвращения в своё время. С момента выхода в море Свейн загнал глазастого Свена в «воронье гнездо» на мачте, приказав внимательно следить за каждым парусом на горизонте. Понимая, что он совершенно прав, Вадим даже не подумал влезать со своими советами. Нарваться на армаду кораблей, имеющих чёткий приказ уничтожить опального ярла, никому не хотелось.

Дважды молодой воин подавал сигнал, что видит парус, и Юрген быстро уводил драккар под прикрытие скал. На шестой день плавания кормчий указал рукой куда-то в сторону и громко сказал:

— Ютландия. Скоро пойдём мимо наших берегов.

— Не нарваться бы на Рыжего с его сворой, — вздохнул Свейн.

— Тор не выдаст — свинья не съест, — усмехнулся Рольф.

— Такая свинья, как Рыжий, всё сожрёт, — фыркнул в ответ Свейн.

Ответом на его реплику послужил громкий гогот полусотни лужёных глоток. Они успели добраться до северной оконечности Норвегии и уже вошли в Баренцево море, когда Свен, случайно оглянувшись, громко крикнул:

— За нами два корабля, капитан.

— Что за паруса? — моментально вскинулся Свейн.

— Наши. Цветов пока не вижу.

— Погоня? — задумчиво спросил Свейн у Юргена.

Тот молча пожал плечами в ответ.

— А может, этот тот ярл, с которым ты в харчевне говорил? — спросил Вадим.

— Сигурд Леворукий? — удивлённо переспросил Свейн. — Он же должен был оставаться там.

— И что? Посидел, подумал и решил оставить все свои неудачи Рыжему.

— И что ты предлагаешь? — вступил в разговор Юрген.

— Мы можем где-то встать так, чтобы они проскочили мимо нас. Думаю, нам стоит зайти им в бок и посмотреть, что это за пареньки за нами увязались.

— Здесь неподалёку Варангер-фьорд расположен. Можем там засесть. Всё равно это ненадолго, — чуть подумав, ответил кормчий.

— Это точно, — жёстко усмехнулся в ответ Свейн.

Юрген подал команду, и северяне дружно навалились на вёсла. Вскоре их драккар вошёл в бухту, или, как здесь это называлось, фьорд. Поставив корабль сразу за скалой, северяне принялись ждать. Через некоторое время мимо их засады полным ходом пролетели два драккара, и Свейн, зло усмехнувшись, жестом дал команду к движению.

Воины снова навалились на вёсла, выводя корабль прямо им в бок. Увидев летящий наперерез синий драк– кар, воины на кораблях подняли крик. На борт ближнего корабля вскочил высокий воин и начал изо всех сил размахивать руками. Из «вороньего гнезда» раздался истошный крик Свена:

— Ярл, это Сигурд Леворукий!

Едва услышав эти слова, Юрген одним движением увёл нос корабля в сторону, избегая столкновения. Воины вёслами остановили драккар, и Свейн, перейдя к борту, громко крикнул:

— Что вы здесь делаете?

— Вас ищем, — ответил Сигурд.

— Нашёл, и что дальше? — усмехнулся Свейн.

— Я ушёл от Рыжего, — решительно сказал Сигурд.

— Почему?

— Надоели его жадность и глупость. Нам семьи кормить надо. Вот и решили за вами уйти. Ты про купца говорил. Поможешь?

— А почему я должен тебе верить? — задумчиво спросил Свейн. — Ты три зимы шёл за Рыжим, а теперь вдруг появляешься здесь и говоришь, что хочешь идти за мной. Почему я должен верить и помогать тебе?

— Я и не говорю, что ты должен верить мне, — развёл руками Сигурд. — Я просто прошу у тебя помощи. Говорю же, нам детей уже кормить нечем.

Спрыгнув с борта, Свейн повернулся к кормчему и тихо, со вздохом спросил:

— Что скажешь, брат?

Но ответить Юрген не успел. На место сошедшего с борта Сигурда поднялся высокий седой мужчина и, набрав полную грудь воздуха, громко крикнул:

— Юрген, это я, Анхель, кормчий «Морского зверя». Ты много лет знаешь меня. Было хоть раз такое, чтобы я нарушил своё слово?

— На моей памяти ни разу, — ответил Юрген, также поднимаясь на борт.

— Так вот, я даю тебе своё слово, что Сигурд говорит правду. Мы ушли от Рыжего.

— Ждите, — коротко кивнул кормчий и, спрыгнув на палубу, повернулся к побратиму.

— Это действительно Анхель. Я знал его еще когда был мальчишкой. Учился у него. Если он сказал, что это правда, значит, так оно и есть.

— А если Рыжий просто использует их, чтобы добраться до нас? Где тогда их семьи? Седмицу назад Сигурд боялся, что Рыжий убьёт их, а теперь приходит сюда следом за нами. Я не говорю, что твой Анхель врёт, но тот разговор ты и сам слышал, — вступил в разговор Вадим.

— А ведь верно, — смутился Свейн.

— Давай сойдём на берег и поговорим лицом к лицу, — предложил Вадим.

Встав на борт, Свейн огласил приглашение к переговорам, и все три корабля устремились к берегу. Не теряя времени даром, Вадим достал из трюма четыре горшка с «греческим огнём» и, подозвав к себе молодого Сигурда, тихо приказал:

— Бери это добро, и если начнётся драка, швыряй на корабли. Юрген, поставь «Акулу» в стороне от них, — добавил он, поворачиваясь к кормчему.

Кивнув, Юрген ловко отвёл драккар в сторону и, внимательно всматриваясь в воду, приказал сушить вёсла. Опытный моряк умудрился подвести корабль к берегу гак, чтобы он не сильно сел на киль. Он, как и Вадим, вполне допускал возможность ловушки. На переговоры Свейн решил взять с собой только Юргена, Вадима и Рольфа. При этом огромный северянин должен был стать охраной для всех троих.

Спрыгнув на гальку пляжа, четвёрка решительно зашагала в сторону двух кораблей. Ярл Сигурд на переговоры взял с собой только капитана второго корабля и двух кормчих. Сойдясь ровно посередине пляжа, воины окинули друг друга оценивающими взглядами, и Сигурд, грустно улыбнувшись, сказал:

— Ты прав, что не доверяешь нам, Свейн, но поверь, я не вру. Слишком всё стало плохо.

— В харчевне ты говорил, что боишься за семьи своих людей, а теперь догнал нас здесь и говоришь, что ушёл. Как это может быть?

— Я решил взять оба своих корабля, чтобы догнать тебя и договориться. Если ты согласишься нам помочь, я вернусь обратно и заберу их, чтобы где-нибудь спрятать. Ты сам назовёшь место, куда нам надо будет прийти.

— С чего ты взял, что Рыжий позволит тебе вот так просто забрать ваши семьи и увезти их? — насторожённо спросил Вадим.

— Рыжего сейчас там нет.

— Почему?

— Он ушёл с большей частью своих кораблей, чтобы напасть на ярмарку, где мы встретились.

Вадим мысленно поздравил себя и Свейна с верной догадкой.

— А где остальные корабли? — быстро спросил Юрген.

— Им не хватило даже смолы, чтобы приготовить корабли к выходу, — вместо Сигурда ответил Ан– хель.

— Как же ты собираешься торговать, если денег нет? — удивился Свейн.

— С торгом у нас сейчас не получится. Ты говорил, что у вас есть купец, который хорошо платит за охрану. Сведи меня с ним, — качая головой, ответил ярл, и Вадим отчётливо расслышал в его голосе просительные нотки.

Судя по вытянувшимся физиономиям северян, они расслышали то же самое. Даже невозмутимый Рольф, бросив на него удивлённый взгляд, растерянно крякнул и принялся мяться, не зная, куда девать руки. Бросив на него мрачный взгляд, Вадим вздохнул и, повернувшись к Сигурду, спросил:

— Ты готов дать кровную клятву, что не пойдёшь рассказывать Рыжему о нашей встрече? Ты и все твои люди.

— Кто это? — насупился седой кормчий, повернувшись к Юргену.

— Наш книгочей, — усмехнулся тот.

— И мой побратим, — добавил Рольф. Словно припечатал.

— Откуда он?

— Я росс. Хочешь что-то узнать обо мне, говори со мной, — жёстко ответил Вадим.

— Ты смелый, росс. Но даже то, что ты книгочей, не даёт тебе права вмешиваться в разговор ярлов, — огрызнулся Анхель.

— Я буду вмешиваться в их разговор. Именно для этого меня сюда и позвали, — усмехнулся в ответ Вадим. — И не пытайся напугать меня, кормчий. Ты не знаешь меня, но я хорошо знаю северян.

— Хочешь сказать, что можешь справиться со мной в поединке чести? — вскинулся Анхель, явно начиная заводиться.

— Успокойся, друг. Мой побратим не так прост, как кажется, — осадил его Рольф, делая шаг вперёд. — Но если ты хочешь подраться, то я готов.

— В спор вступил он, а не ты, — насупился кормчий.

Связываться с этим гигантом он явно не хотел.

Рольф стоял перед кормчим, нависая, словно скала над валуном. Взяв его за локоть, Вадим одним движением проскользнул вперёд и, выпрямившись, твёрдо сказал, глядя кормчему прямо в глаза:

— Если ты хочешь драки, ты её получишь. Но это не значит, что я стану тебе верить.

Понимая, что, выступая в роли просителя, нарываться на поединок не самая удачная затея, кормчий сжал кулаки и, отступив назад, проворчал:

— Ты прав. Мы пришли сюда не ради драки. Раз уж твой ярл привёл тебя сюда, значит, ты действительно чего-то стоишь.

— Стоит. Поверь моему слову, друг, — усмехнулся Юрген, вздохнув с явным облегчением.

— Так что ты решил? — спросил Сигурд, повернувшись к Свейну.

— А ты что скажешь, Валдин? — переадресовал Свейн вопрос.

— Пусть идут за своими семьями, а мы пока пойдём туда, куда собирались. Встречу назначь в чужих землях, — задумчиво ответил Вадим.

— Что это значит? — не понял Сигурд.

— Мы поможем вам, — решительно кивнул Свейн. — Возвращайтесь в Нордхейм и заберите свои семьи. Спрячьте их так, чтобы Рыжий не мог найти их, а потом идите на юг. Мы будем ждать вас в Константинополе. Оттуда мы вместе уйдём в Персию.

— Ты хочешь пройти по рекам до Хазарского моря? — вступил в разговор Анхель.

— Да. Так будет быстрее, чем идти вокруг, — кивнул Юрген.

Вадим благоразумно воздержался от вопроса, вокруг чего было дольше идти. Быстренько припомнив, что попасть в Персию можно только двумя путями, по Волге и через Персидский залив, он мысленно скривился. Им снова предстояло установить рекорд по длительности в гребле. Понимая, что решение принято и всё нужное сказано, Сигурд молча кивнул и зашагал к своему кораблю.

— Надеюсь, вы будете там, — вздохнул Анхель.

— Надеюсь, вы придёте туда только на двух кораблях. Без прихвостней Рыжего, — вместо Свейна ответил Вадим.

— А он упрямый, твой побратим, — усмехнулся кормчий Рольфу и двинулся следом за своим ярлом.

— Уходим к россам, — решительно сказал Свейн и, круто развернувшись, зашагал к своей «Акуле».

Уже через час все три корабля исчезли в открытом море. Три недели драккар бороздил воды Баренцева моря, заходя почти в каждую деревню. Поморы жили не только морем, как всегда думал Вадим. Отлично выделанные шкуры лис, песцов, волков, медведей, куниц и горностаев отдавались почти задаром. Одна серебряная монетка, и вязанка из десятка отличных шкурок укладывалась в мешок.

Чтобы сохранить всю мягкую рухлядь, как здесь называли пушнину, Свейн приказал укладывать всё купленное в кожаные мешки, в которых обычно северяне хранили свои личные вещи. В этом был смысл. Морская вода могла запросто испортить отличную добычу. Убедившись, что закупленного хватит, чтобы как следует расторговаться на юге, Свейн дал команду разворачиваться обратно.

Вернувшись тем же путём, что и пришли, северяне специально завернули в нормандскую бухту, где проходила ярмарка, чтобы узнать последние новости. Как оказалось, здесь их ждал не ласковый приём. Едва увидев драккар, всё население деревни высыпало на берег с оружием в руках. Сделав вид, что очень удивлены таким приёмом, северяне демонстративно потрясли перед носами оставшихся купцов купленными шкурами и взяли курс на Гибралтар.