* * *

Персия встретила их изнуряющей жарой и ветром. Даже находясь на воде, северяне чувствовали себя так, словно их заживо варили. Загоревшие до цвета старой бронзы, с обветренными и не раз облупившимися носами, они продолжали упрямо идти к намеченной цели.

Сойдя на берег, Вадим принялся с интересом осматриваться. Здесь восточная экзотика проявляла себя во всей своей красе. Уплатив все положенные пошлины, северяне чинно и спокойно выяснили, где можно отыскать лавки, как оказалось, очень известного купца Ширваза. Крикнув уличного мальчишку, начальник портовой стражи приказал ему отвести четверых северян к почтенному купцу и, проводив их задумчивым взглядом, неопределённо пожал плечами.

Что может связывать этих косматых дикарей и столь известного человека? Хотя недаром купцов называют самым хитроумным сословием на свете. Махнув на северян рукой, начальник вернулся к текущим делам, попытавшись угадать, сколько денег можно будет выбить из следующего торгаша и какая часть из них осядет в его карманах.

Следуя за своим босоногим провожатым, Вадим с интересом всматривался в дома и проходящих мимо людей. К его удивлению, мужчины здесь оказались не такими уж и мелкими, как описывали их северяне, а женщины и вправду закрывали лица лёгкими газовыми покрывалами. Вспомнив, что рассказал ему о местных обычаях купец, Вадим решил оставить вопросы до встречи с ним.

Выведя северян к центру базара, мальчишка ткнул пальцем в одну из самых больших лавок и, дёрнув Свейна за рукав, выразительно потёр указательным пальцем о большой. Усмехнувшись, ярл бросил мальчишке серебряную монету и, оглянувшись на Вадима, нерешительно шагнул в двери. Несколько богатых посетителей, увидев северных варваров, поспешно отодвинулись подальше от этих странных людей.

Слуга, до этого угодливо демонстрировавший им товары, основательно побледнел, но, собравшись с духом, шагнул вперёд, словно пытаясь защитить своих покупателей грудью:

— Чем могу служить вам, неукротимые?

— Это лавка почтенного купца Ширваза? — спросил Вадим, легко переходя на ромейский язык.

— Именно так, неукротимый, — удивлённо кивнул слуга.

— Тогда передай своему хозяину, что к нему приехал человек, которому он обещал показать настоящее искусство танца, — улыбнулся Вадим, вспомнив, при каких обстоятельствах получил адрес купца.

Слуга недоумённо покосился на своего напарника и скрылся в задней комнате лавки. Оглянувшись на друзей, Вадим усмехнулся и, разведя руками, тихо сказал:

— Нужно же было как-то объяснить ему, кто именно приехал.

Словно в ответ на его слова в задней комнате раздался грохот чего-то упавшего и радостный рёв. Следом за этими звуками из-за расшитой павлинами занавески выскочил почтенный купец и, откровенно наплевав на все приличия, ринулся к Вадиму с распахнутыми объятьями.

— Друзья мои! Я сотню раз благословляю Митру, Эрлика и Тарима за то, что могу снова видеть вас всех в добром здравии.

Не ожидавшие такого приёма воины откровенно растерялись. Смущённо сопя, они обменялись с дородным купцом дружескими объятьями и, отступив в сторону, молча предоставили Вадиму самому выкручиваться из ситуации.

— Рад видеть тебя в добром здравии, почтенный Ширваз, — улыбнулся Вадим.

— О, всё только благодаря вашим усилиям, друзья мои. Из того похода я вернулся живым и здоровым и долгие месяцы молил всех богов, чтобы они ниспослали и вам такого же благоденствия. Но не будем говорить на сухое горло. Пойдёмте, друзья мои. Выпьем вина и обсудим дело, которое привело вас в мой дом. Хотя, скажу вам сразу, что бы это ни было, я готов сделать всё, лишь бы помочь вам.

— Благодарю тебя, почтенный Ширваз. Но дело у нас к тебе простое. Мы привезли кое-что на продажу и решили предложить этот товар тебе. Ведь ты единственный из всех известных нам купцов, кто умеет не только торговаться, но и держать данное слово, — ответил Вадим, проходя следом за купцом в заднюю комнату.

Слуги уже начали накрывать на стол, подавая вино, сладости и фрукты. Рассевшись, северяне отдали должное молодому вину и, опустошив по кружке, дружно повернулись к Вадиму. Кивнув, он отставил кружку и, утерев усы, продолжил разговор.

— Наш трюм полон мехов, купленных у россов и чухонцев. Есть и медвежьи, и куньи шкурки. Есть даже горностай. Надеюсь, тебе это интересно?

— И даже очень, друг мой. Даже очень, — радостно потёр руки Ширваз. — Но ведь это ещё не всё. В порту стоят три северных корабля.

Чуть улыбнувшись, Вадим кивнул. Этих слов было вполне достаточно, чтобы понять, каким весом обладает в городе этот человек. Но теперь ему предстояло самое трудное: уговорить этого человека поручиться перед другими купцами за банду северных варваров.

— Ты как всегда прав, почтенный. С нами пришли наши друзья. У них была трудная зима, и денег для торговли не осталось. Они ищут работу. Если ты сможешь указать им, кто из твоих знакомых ищет хорошую охрану, мы будем благодарны тебе за помощь.

Помолчав, Ширваз кивнул и, кликнув одного из слуг, что-то быстро приказал ему по-персидски. Быстро поклонившись, слуга моментально исчез за дверью. Повернувшись к гостям, Ширваз улыбнулся и, молодцевато расправив плечи, решительно сказал:

— Сейчас мы не станем обсуждать никаких дел. Вы мои гости. Но вечером я хочу, чтобы ваши друзья пришли вместе с вами в мой дом. Там мы всё решим.

Кивнув, Вадим допил вино и, отставив кружку, ответил:

— Прикажи своим слугам взять телегу и следовать за нами в порт. Я хочу, чтобы привезённые меха побыстрее оказались у тебя. Ты сам их осмотришь и назначишь за них достойную цену.

Услышав эти слова, поперхнулись все. Даже притаившийся за занавеской слуга. Вадим сознательно нарушал все правила торговли, но в его действиях был свой резон. Наладив постоянную поставку пушнины в этот регион, они могли просто забыть о разбойничьем промысле, зажив в своё удовольствие. Одарив Вадима внимательным взглядом, Ширваз молча кивнул и снова кликнул слугу.

Поднявшись, воины вышли из лавки и, едва оказавшись на улице, дружно накинулись на Вадима. Понимая, что пытаться перекричать их бесполезно, Вадим скрестил руки на груди и, расставив ноги, рассматривал их внимательным, чуть насмешливым взглядом. От бесполезных расспросов удержался только Свейн.

Дождавшись, когда все наговорятся, он хлопнул Вадима по плечу и с усмешкой сказал:

— Парень не выжил из ума и не пьян. Он сделал так, что наш купец просто вынужден будет назвать хорошую цену. Ведь мы доверились ему.

— Ничего не понял, но если ты считаешь, что он делает правильно, то пусть так и будет, — покорно вздохнул Рольф.

Юрген только плечами пожал и, махнув рукой, проворчал:

— Да ну вас обоих троллю в задницу. Совсем мне голову задурили своими хитростями.

— Это не хитрость, брат. Это проверка на вшивость, — улыбнулся Вадим, делая многозначительную мину.

— Это ещё как понимать? — насторожился кормчий.

— Это значит, что если купец вздумает нас надуть, то больше ничего от нас не получит. И он это понял. Именно этого парень и добивался. Сам понимаешь, цену нашим мехам я знаю.

— Откуда? — удивился Рольф.

— Помнишь, я говорил, что на ярмарке нашего знакомого менялу встретил? — спросил Вадим.

— Ну помню. А какое меняле дело до наших мехов?

— Хороший меняла цену на любой товар знает. На то он и меняла, — усмехнулся Свейн. — В общем, парень сумел и цену узнать и нужный слух запустить. Так что теперь и мы её знаем.

Увидев, что слуги вывели со двора арбу с высокими бортами, Вадим одобрительно кивнул и приказал слуге:

— Идём в порт. Там всё и заберёте.

Согнувшись в угодливом поклоне, слуга ухватил

откормленного ослика под уздцы и быстро засеменил по улице. Дружно переглянувшись, северяне зашагали следом.

Сигурд Леворукий обвёл берег мрачным взглядом и, сплюнув за борт, уныло проворчал:

— Не получится у них ничего. Так и будут таскаться со своей пушниной по всем лавкам подряд.

— А я думаю, у них получится, — возразил стоявший рядом Анхель.

— Ты чего, кормчий? На кой местным меха в такой жаре? — возмутился ярл.

— Знают они что-то такое, чего мы не знаем. Свейн не глупец и просто так тратить золото не станет.

И, похоже, боги благоволят к нему. Вспомни сам, с тех пор как он ушёл от Рыжего, его дела пошли лучше, чем у всех нас, вместе взятых. И потом, они сюда не просто так пришли, а к какому-то купцу. И, похоже, не прогадали, — добавил он, всматриваясь во что-то на берегу.

— Что? Чего? Ты о чём? — растерялся Сигурд, удивлённо оглядываясь.

— Вон они. Видишь? — ответил кормчий, тыча пальцем куда-то в сторону. — Арба с ослом и лихая четвёрка следом.

— А арба-то зачем? — окончательно смешался Сигурд.

— Пошли, узнаем новости, — подтолкнул его Ан– хель, легко спрыгивая на песок.

Воины дружно зашагали к соплеменникам, втайне мечтая побыстрее услышать хорошие новости. Пока они добирались до «Синей акулы», Свейн с командой уже принялись за разгрузку корабля. Увидев кучу мехов, Сигурд невольно присвистнул и, покачав головой, проворчал, не сбавляя шага:

— Хотелось бы знать, сколько золота Свейн выложил за эту кучу?

— Нам столько и не снилось, — фыркнул в ответ Ан– хель.

Подойдя к кораблю, воины остановились, ожидая конца разгрузки, но с борта всё подавали и подавали мешки, туго набитые чем-то мягким. Вскоре арба была забита под завязку, а северяне продолжали доставать мешки. Привычный к разным ситуациям слуга сбегал к воротам порта и, пригнав ещё одну арбу, с надеждой посмотрел на внимательно следившего за ним Вадима. Одобрительно кивнув, бывший спецназовец приказал продолжать разгрузку и, подойдя к слуге, спросил:

— Как тебя зовут, парень?

— Селид, господин, — поклонился слуга.

— Хорошо. Похоже, ты сообразительный парень. Я скажу о тебе Ширвазу, — с важным видом произнес Вадим, подавая слуге монету.

— Не надо, господин, — вежливо отказался слуга. — Почтенный Ширваз не любит, когда его слуги получают деньги со стороны. Лучше при случае расскажите ему, как я быстро нашёл выход из положения.

— Обязательно, если ты окажешься рядом во время нашего разговора, — улыбнулся Вадим.

Юный проныра улыбнулся и, отвесив ещё один поклон, с удвоенной энергией кинулся руководить погрузкой. Наконец, обе арбы были полностью загружены, и Вадим, убедившись, что ничего не свалится, приказал слугам везти всё в лавку купца. Увидев стоящих в стороне северян, он махнул им рукой, приглашая присоединяться, и, ловко взобравшись на борт, сказал, толкая Свейна в бок:

— Похоже, кому-то не терпится услышать хорошие новости.

— Ну, так и порадуй наших друзей, — усмехнулся ярл.

Дождавшись, когда воины поднимутся на борт, Вадим окинул их долгим, изучающим взглядом и, вздохнув, сказал:

— Вечером мы отправляемся ужинать к нашему другу. Там и узнаем, чем он сможет вам помочь. А пока переоденьтесь во что-нибудь более подходящее и не такое просоленное.

— Думаешь, если мы будем выглядеть, как женоподобные южане, твой купец даст нам нужную работу? — вяло огрызнулся Сигурд, делая это скорее по привычке, чем по необходимости.

— Наш купец человек умный и не судит о людях по одежде. Но там будут и другие. Которым может не понравиться компания пропахших потом и рыбой варваров. Мы в чужой стране, друг. Поэтому давай не будем дразнить гусей.

— Он прав, Сигурд. Мы в чужой стране, и вам нужен заказ на охрану. Лучше сделай, как он говорит, — неожиданно поддержал Вадима Юрген.

— Сколько у нас времени? — насупившись, спросил Анхель.

— За нами пришлют слугу. Так что лучше начать прямо сейчас, — улыбнулся Вадим. — Вас это тоже касается, — повернулся он к друзьям.

— Вот так всегда. Дашь ему палец, а он всю руку отхватить норовит, — расплылся в улыбке Юрген.

— Для вас же стараюсь, морды немытые, — весело огрызнулся Вадим.

Над кораблём раздался жизнерадостный гогот десятка лужёных глоток. Сам Вадим, подавая пример, достал из-под банки свой мешок и, спрыгнув на песок, решительно зашагал в сторону от стоявших кораблей. Выбрав участок пляжа почище, он сбросил одежду и решительно вошёл в воду. Тёплые воды Каспия, или, как его здесь называли, Хазара, расступились, принимая его в свои ласковые объятья.

Нырнув, Вадим проплыл несколько метров над самым дном и, поднявшись на поверхность, с удовольствием отбросил за спину мокрые волосы. Вода пахла не только морем. К удивлению Вадима, к терпкому запаху морской соли примешивался запах нефти. Вспомнив, что глубина залегания нефтеносных пластов в этом регионе лежит чуть ли не на поверхности, он улыбнулся и, ещё раз нырнув, выбрался на берег.

Достав из мешка бритвенный нож и щёлок, он быстро смешал порошок с морским песком и, разведя водой, принялся старательно смывать с себя пот и грязь. Вскоре кожа заскрипела, а волосы распушились и начали завиваться крупными кудрями. Вадим аккуратно подправил бороду, глядя в отполированное серебряное зеркало, насухо вытерся куском небелёного полотна, служившего ему полотенцем и, одевшись в чистое, весело хлопнул себя по животу, поворачиваясь к северянам:

— Вот теперь можно и на ужин сходить.

— Да уж, поесть бы не помешало, — с энтузиазмом поддержал его Рольф.

— А тебе вечно лишь бы брюхо набить, — тут же поддел его Юрген.

— Должен же быть у настоящего мужчины хоть какой-то недостаток. Особенно если вокруг одни только задохлики, — не остался в долгу гигант.

Вообще-то назвать задохликами полдюжины здоровых мужчин мог только такой человек, как Рольф. Даже среди высоких, широкоплечих северян он выделялся, как дуб среди сосен. С интересом покосившись на эту глыбу, Вадим попытался представить, чем мог бы заниматься такой человек в его времени, но, так ничего и не придумав, вернулся к мыслям об ужине.

Ему снова предстояло подвергнуть серьёзному испытанию свои дипломатические способности. Как ни крути, а доверять полностью этим ребятам он не мог. Кто знает, как они поведут себя, оказавшись один на один с богатым купцом? Как гласит старая армейская поговорка, сколько волка ни корми, а у осла всё равно больше. В общем, придётся повертеться, как уж на сковородке, чтобы и купцы были живы, и северяне довольны.

Они едва успели вернуться на корабль, когда к борту подбежал мальчишка, одетый в едва доходившие до колен штаны, и, заложив два пальца в рот, засвистел, что тот соловей-разбойник. Перегнувшись через борт, Вадим с интересом пару минут разглядывал загорелую дочерна рожицу, весело сверкавшую белозубой улыбкой в сорок четыре зуба, после чего громко спросил:

— Тебе чего надо, чучело?

— Ваша ходи-ходи за моя. Моя вести варвар к Шир– ваз, — протарахтел на ломаном ромейском мальчишка.

— Что там? — спросил Свейн, выглядывая за борт.

— Наш новый проводник, — усмехнулся Вадим.

— Самое время, — одобрительно кивнул Рольф. — А то уже брюхо от голода подвело.

— Потерпи, скоро набьёшь свой ливер, — рассмеялся Юрген.

Северяне сошли на песок, и мальчишка, важно вышагивая впереди, повёл их в город. Не доходя до базара нескольких кварталов, он свернул в боковую улочку и, проведя их какими-то лабиринтами, вывел в квартал, больше напоминавший райские кущи. Это был сплошной фруктовый сад, усыпанный зреющими плодами. Яблоки, груши, персики, абрикосы, финики, инжир — всё это висело прямо над головой, словно приглашая сорвать и отведать.

Сделав глубокий вдох, Вадим покачал головой и, не удержавшись, проворчал:

— И чего бы вам здесь не родиться? Вечно селитесь у ифрита на рогах.

— А чем тебе север не угодил? — возмутился Рольф.

— Сам посмотри. Тепло круглый год, растёт всё, что душе угодно. Ты таких фруктов и во сне не видал, рожа мохнатая. Море тёплое, а рыба в ней такая, что тебе и не снилась, — ответил Вадим, вспомнив про каспийскую осетрину. — Опять же, пути торговые все через эти места проходят. Нет, поселятся хрен знает где, а потом удивляются, почему им на солнце плохо становится. Ты только посмотри, краски какие! Глаз радуется. Не то что у нас, на севере. Всё или серое, или белое. Весной только зелени чуть пробьётся, и всё.

— Ну, это всё верно, — согласился Рольф. — Да только воины из персов, как из собаки рысак.

— Ну не скажи, — продолжал упираться Вадим. — Было время, когда почти весь Восток под ними был.

— Он и сейчас почти весь под ними, — ухмыльнулся кормчий. — Что не завоевали, то купили. А что до красоты, тут ты, конечно, прав. Красиво, слов нет. Деревья зелёные, песок жёлтый, море синее, дома белые. Но не наше это. Не выживем мы тут.

— Знаю, — нехотя признался Вадим. — Я и сам жару плохо переношу.

— Тогда чего развопился? — развёл руками Рольф.

— Обидно стало. Кому-то вся эта красота, а кому-то снег да скалы, — усмехнулся Вадим, разводя руками в ответ.

Услышав его слова, северяне дружно расхохотались, напугав до икоты проходившего мимо важного «индюка». Торжественно неся необъятное брюхо, он шёл, заложив пальцы рук за широкий алый кушак, на который, по мнению Вадима, ушло материи больше, чем на рубашку любого из северян. Услышав громогласный хохот, мужчина заполошно шарахнулся в сторону, втянув голову в жирные плечи, и только убедившись, что убивать его никто не собирается, сумел кое-как выпрямиться.

Шедший впереди мальчишка, услышав смех, оглянулся и, сверкнув огромными, черными, как ночь, глазищами, сообщил:

— Идти мало. Скоро много кушать и смех.

— Чего? — не понял Рольф.

— Скоро придем, говорит, — перевёл ему слова проводника Вадим.

Подойдя к высоким тиковым воротам, украшенным затейливой резьбой, юный проводник решительно забарабанил в них кулаками. Калитка в воротах распахнулась, и смуглая, жилистая рука ловко ухватила сорванца за ухо. Судя по скорости и ловкости действий, человек проделывал это уже не раз. Но Вадим не собирался так просто отдавать своего проводника на растерзание слугам.

Сжав запястье слуги, он одним рывком выдернул его на улицу и, ухватив за шиворот, грозно прошипел:

— Как ты смеешь обижать проводника, посланного почтеннейшим Ширвазом?

Успевший только испуганно мявкнуть мальчишка растерянно замер, когда северянин вмешался. Они так и застыли в воротах: сорванец, которого слуга держал за ухо, слуга, которого Вадим держал за шиворот, и сам Вадим, грозно нависший над жилистым немолодым слугой.

— Простите, господин, но это мой сын. Я много раз предупреждал его, что почтенный купец не любит, когда попусту поднимают шум, и обещал ему надрать за такое поведение уши, — решительно ответил слуга, твёрдо глядя Вадиму в глаза.

— Вот как? Ладно. Но не в этот раз. Шум твой парень поднял не зря. К твоему хозяину пришли в гости северные варвары, значит, скоро здесь будет очень шумно, — быстренько выкрутился из положения Вадим.

— Похоже, что так, господин, — вздохнул слуга, отпуская мальчишку.

— Веди дальше, проводник, — усмехнулся Вадим, отвешивая сорванцу лёгкий подзатыльник и незаметно опуская в ладонь слуги монетку. — Это для твоего сына. Шустрый растёт паршивец.

— Даже слишком, господин, — ответил слуга, улыбнувшись уголками губ.

Северяне вошли во двор и смущенно затоптались у ворот, не решаясь ступить на расстеленные на камнях ковры. Даже огромный Рольф, не удержавшись, присел на корточки и, погладив пушистый ворс мозолистой ладонью, прогудел:

— Ну и красота…

— Друг мой, не позорь мой дом. Разве это красота? — послышался голос купца, и к гостям вышел сам хозяин дома. — Проходите, неукротимые. Всё уже давно готово, и не хватает только вас. Проходите, друзья.

Дородный купец суетился и приглашал северян в дом так, словно они и вправду были самыми дорогими для него друзьями. Рассевшись за столом, воины смущённо переглянулись, не зная, куда девать руки и с чего начинать разговор. Выручать всех снова пришлось Вадиму. Ополоснув пальцы в поданной слугой чаше, он вытер руки и, кивком головы поблагодарив купца, взял со стола уже наполненный бокал.

К его удивлению, это было настоящее цветное стекло. Купец быстро прочёл короткую молитву, и северяне дружно выпили вино, выплеснув по нескольку капель прямо на роскошные ковры, повторяя всё следом за хозяином. Вадим давно уже приметил двух мужчин, сидевших по левую руку от хозяина, но задавать вопросов не спешил. Заметив его взгляд, Ширваз едва заметно улыбнулся и сказал:

— Я вижу, вы удивлены таким приёмом, друзья. Но, поверьте, я действительно очень рад вашему приезду. Мы уже хорошо знаем друг друга, поэтому позвольте мне отбросить все ненужные словеса и рассказать вам всё так, как оно есть.

— Мы будем только рады выслушать тебя, друг мой, — улыбнулся Вадим.

— Для начала позвольте представить вам моих родственников. Алим и Дарий. Они тоже купцы и собираются вести свои караваны на запад и на юг. Два корабля, два купца. Надеюсь, вас это устраивает?

— Это даже больше, чем мы ожидали, — ответил Вадим. — Но позволь и мне быть с тобой предельно честным. Наши соплеменники готовы взяться за эту работу, если сойдутся с твоими родственниками в цене. А для этого им нужно остаться с глазу на глаз. Если позволишь, я хотел бы просить тебя выделить им комнату для разговора. И ты, и мы сделали своё дело. Теперь пусть они сами договариваются между собой. Ведь в дороге нас с ними не будет. Пусть привыкают.

Внимательно посмотрев на Вадима, Ширваз задумчиво кивнул и, хлопнув в ладоши, приказал слуге проводить родственников и воинов в отдельную комнату. Поднявшись, Сигурд одарил Вадима растерянным взглядом и, жестом позвав за собой обоих кормчих и капитана второго корабля, имени которого Вадим так и не удосужился узнать, скрылся за дверью.

— Ты не очень доверяешь этим воинам, друг мой. Я правильно понял твои слова? — спросил Ширваз, дождавшись, когда вся процессия скроется за дверью.

— Отдаю должное твоей прозорливости, друг. К сожалению, так получилось, что эти люди были на стороне наших врагов. Но они ушли от них, и мы просто не могли бросить соплеменников в беде. Не могу раскрыть тебе всей тайны, но ты понял всё как надо, — ответил Вадим.

— Спасибо за честность, друг мой. Я постараюсь сделать так, чтобы этим воинам было выгоднее соблюсти договор, чем пытаться обмануть моих родственников. А теперь вернёмся к нам. Я вижу, что ты и твои побратимы удивлены моим приёмом. Я прав?

— Как всегда, почтенный Ширваз, — улыбнулся Вадим.

— Позволь мне развеять ваше удивление. Просто ты и представить себе не можешь, какой вес придал моему имени ваш приход. Как много купцов может похвастаться тем, что северные варвары сами привозят ему товар?

— Думаю, не много, — кивнул Свейн, внимательно слушавший их разговор.

— Правильно, друг мой. Очень мало. Те меха, что вы привезли, стоят дорого, и я возьму их все. Скажу честно, я взял бы их даже в том случае, если бы мне пришлось занимать для этого деньги. К счастью, моя казна полна, и делать это мне не нужно. Меха отличной выделки и не требуют другой обработки. То, что вы позволили моим слугам забрать товар до разговора о деньгах, ещё больше возвысило моё имя среди других купцов. Я знаю, что ты специально сказал это при покупателях в лавке, и благодарен тебе за это. Слухи о нашей сделке уже бегут по городу, словно степной пожар. Теперь я смогу назначить за этот товар любую цену, и его всё равно купят. Даже если бы он был плохим. Но он отличный, и это тоже работает на нас. Купец, которому северяне привозят отличные товары! Когда такое бывало?!

Купец с довольным видом потёр руки и, пригубив вина, продолжил:

— Буду честен с вами. О том, что ваши соплеменники ищут работу, знаете только вы и мы трое. Слуг я не считаю. Благодаря вам наши дела пойдут ещё лучше. Ведь только наша семья сможет смело сказать, что водит дружбу с самыми опасными людьми на свете. Надеюсь, мои слова не прозвучали для вас обидно.

— Это не обида. Это слава, — рассмеялся Рольф.

— Сколько ты дашь за наши меха? — решился спросить Свейн.

— За такое количество я дам вам пять тысяч золотых, — решительно ответил купец.

Услышав такую цифру, северяне испуганно хрюкнули. Это было больше, чем они могли заработать за два сезона. И это только за один переход. Имело смысл заняться этим делом всерьёз. Внимательно наблюдая за друзьями, Вадим просто слышал, как эти мысли со скрипом продвигаются по их мозгам. Едва заметно улыбнувшись, он повернулся к Ширвазу и, выдержав паузу, ответил:

— Ты предлагаешь хорошую цену, но мне больше нравится шесть тысяч.

— Пять тысяч двести, — усмехнулся в бороду Ширваз.

— Пять тысяч восемьсот, — уступил Вадим.

— Пять тысяч четыреста.

— Пять тысяч шестьсот.

Купец замолчал, многозначительно глядя на Вадима. Слегка кивнув, Вадим огладил ладонью бороду и, усмехнувшись, подвёл итог торгу, принимая предложенную игру:

— Пять с половиной тысяч. Так будет справедливо.

— По рукам, — рассмеялся купец.

Вадим отлично понимал, что сделал купец. Оставив ему возможность последнего слова, он позволил гостю сохранить лицо и подвести итог торгу, решив всё по справедливости. Огромные суммы, которыми оперировали эти двое, произвели на северян неизгладимое впечатление. Услышав, как Вадим начал торговаться, Свейн в панике сгрёб бороду в горсть, выпустив только после того, как сделка была завершена.

Рольф смотрел на побратима с каким-то благоговейным ужасом в глазах, не веря собственным ушам. Вскоре из отведённой им комнаты вышли северяне и родственники купца. Все шестеро были потными и взъерошенными, словно не торговались, а дрались, но глаза и тех и других сверкали явным удовольствием.

Увидев гостей, пришедших к единому мнению, Ширваз усмехнулся и сделал слугам знак подавать на стол. С этого момента все дела были закончены, и начинался праздник. Северяне смотрели на это изобилие, не веря собственным глазам. Стол просто ломился от угощений. Здесь было всё, что только мог пожелать самый отъявленный гурман. Вадим разглядел даже столь редкую в его времена чёрную икру.

Слуги наполнили бокалы, и купец, произнеся тост в честь почётных гостей, положил начало пиру. Спустя несколько часов, когда гости наелись до состояния полного осоловения, слуги подали десерт, и в комнату вошли музыканты. Вспомнив их давнишний разговор, Вадим с интересом покосился на хозяина. Заметив его взгляд, Ширваз чуть улыбнулся и, указав пальцем на освобождённое слугами место, тихо сказал:

— Когда-то я обещал показать тебе, что такое настоящий танец. Смотри, друг мой. Пусть душа твоя возрадуется, и ты получишь истинное удовольствие от этого зрелища.

Из-за занавески выбежали три девушки, закутанные в шелка и газ от пяток до макушек. Зазвучала музыка, и начался танец, от которого замерли даже полупьяные северяне. Плавно двигаясь под незнакомый напев, девушки с каждым куплетом медленно избавлялись от какой-то детали одежды. Вскоре все ковры были усеяны невесомыми кусками алого и изумрудного шёлка, а сами танцовщицы остались в прозрачных шальварах, каким-то чудом державшихся на бёдрах, чеканных чашах для груди и крошечных накидках на лицах.

На тонких щиколотках танцовщиц были надеты браслеты с серебряными бубенчиками, звеневшие в такт музыке, а в руках тихо пощёлкивали кастаньеты. Вадим наблюдал за танцем словно заворожённый. Этот аналог первобытного стриптиза был так красив, что просто не верилось, во что его превратили в том, будущем мире.

Внимательно наблюдавший за ним Ширваз понимающе улыбнулся и, перегнувшись через стол, тихо спросил:

— Теперь ты видишь, друг мой, чем отличается этот танец от той подделки, что нам показали в Византии?

В ответ Вадим смог только молча кивнуть головой. Сидевший по правую руку от него огромный Рольф

шумно вздохнул и, одним движением отодвинув широкий стол, медленно поднялся на ноги.

— Всё, больше не могу, — прохрипел гигант и решительно шагнул к девушкам.

— Держи его!– охнул Юрген, вцепляясь в гиганта словно пиявка.

С другой стороны в Рольфа вцепился Свейн, но великан, будто не замечал повисших на нём двух здоровых мужчин. Встряхнувшись, как матёрый медведь, он одним движением разбросал друзей по углам и снова шагнул вперёд.

— Что это с ним? — растерянно выкрикнул Вадим, вскакивая на ноги.

— Взбесился, бугай бешеный. Три месяца баб не видел. Хватай его, пока бед не натворил, — завопил в ответ Свейн,вскакивая на ноги.

Сообразив о чём речь, Ширваз громко расхохотался и, жестом приказав девушкам скрыться, не спеша поднялся на ноги. Круто развернувшись, Рольф ухватил купца за отвороты халата и, подняв в воздух, заревел:

— Верни их! Слышишь, купец, верни. Возьми мою долю из денег за меха, только верни.

— Да угомонись ты, ненормальный! — заорал Вадим, пытаясь вырвать купца из рук гиганта.

Словно внезапно очнувшись, Рольф удивлённо посмотрел на него и, выронив купца, удручённо проворчал:

— Я думал, ты мне друг, Валдин.

— Я друг тебе, Рольф. Потому и не хочу, чтобы ты сделал глупость. Остановись, брат. Остынь, — горячо ответил Вадим.

— Видел я в своей жизни сильных людей, но чтобы такого кабана, как я, швыряли, словно мешок с сеном… — Ширваз удивлённо покрутил головой, медленно поднимаясь на ноги. — Успокойтесь, друзья мои. Я знал, что вы много времени провели в море и долго

не видели женщин. Эти развлечения тоже ждут вас. Но не с этими девушками. Это танцовщицы, и ничего другого они для вас делать не станут. Только если сами захотят. Давайте присядем и успокоимся. Слуги сейчас приведут девушек, которые сумеют скрасить ваше одиночество.

Услышав, что предусмотрительный купец позаботился и об этой части программы, Рольф расплылся в довольной усмешке и, с размаху хлопнув Ширваза по плечу, прогудел:

— Ты настоящий друг, купец. Клянусь бородой Одноглазого, ты первый купец, которого я готов назвать настоящим мужчиной.

Присев от неожиданной ласки гиганта, купец охнул и, невольно потерев пострадавшее плечо, проговорил:

— Благодарю тебя, друг мой. А теперь давай вернёмся к вину и танцам. Эй, там, — развернувшись к дверям, крикнул он, хлопая в ладоши.

Замершие от испуга музыканты снова взялись за свои инструменты, и в комнате появились танцовщицы. Несмотря на то что на буйного гиганта они поглядывали с явным опасением, в огромных глазищах персиянок то и дело мелькал живой интерес к нему. Сам виновник учинённого буйства смущённо прятал нос в кружке, делая вид, что ничего не замечает.

Увидев его смущение, Ширваз улыбнулся и, перегнувшись через стол, одобрительно похлопал Рольфа по руке:

— Не смущайся, друг мой. Смотреть на ганец этих девушек и не желать их не может ни один здоровый мужчина.

— Прости, почтенный, я не хотел обижать твоих служанок.

— Ты не обидел их, — рассмеялся купец. — Любой женщине приятно осознавать, что она желанна. И эти девушки не исключение. Больше того, не прояви ты к ним такого интереса, и они действительно могли бы обидеться.

Вспомнив, что их приятель вполне может считаться экспертом в вопросах отношений полов, Вадим с сомнением качнул головой и, повернувшись к девушкам, открыл было рот, чтобы спросить у них обо всём случившемся, но, наткнувшись на внимательный, влажный, манящий блеск черных, словно обсидиан, глаз, растерянно захлопнул его обратно.

Купец, словно нюхом учуяв интерес девушки к нему, чуть улыбнулся и, дождавшись, когда за столом появятся девушки для развлечений, тихо сказал, нагнувшись к Вадиму:

— Эти танцовщицы сами решают, когда, кого и как им развлекать. Так что, получив такое приглашение, ты смело можешь уделить ей внимание.

— Думаешь, я ей интересен? — не поверил ему Вадим.

— Я уверен в этом, — усмехнулся Ширваз. — Смелее, друг мой. Она ждёт твоего приглашения.

С интересом, покосившись на него, Вадим внимательно посмотрел на танцовщицу и, подняв бокал, отсалютовал им в её сторону. Глаза красавицы сверкнули, и она, не сбиваясь с такта, плавно скользнула вокруг стола, решительно направляясь прямо к нему. С этой минуты для Вадима начался сладкий ад. Танцовщица скользила вокруг него, обдавая терпким запахом притираний, здорового тела и возбуждения.

Шёлковый платок девушки то и дело скользил по его лицу, возбуждая и дразня. В плавных, пластичных движениях девушки было столько страсти и недосказанности, что Вадима просто затрясло от желания. Не сводивший с него глаз купец снова прошептал:

— Для вас уже приготовлена комната, друг мой. Слуга отведёт вас туда, как только ты пожелаешь.

«Прямо демон искуситель, а не купец», — успел подумать Вадим.

В этот момент музыка смолкла, и танцовщица, закрутившись в финальном па, упала прямо ему на колени. Сжав в руках горячее, гибкое тело, Вадим почувствовал, как по его жилам пробежал жидкий огонь. Эта чаровница действительно могла распалить даже мёртвого. Плюнув на все условности, он приподнял её и, недолго думая, впился губами в точёную шею, словно вампир, пьющий кровь из аорты.

Почувствовав его губы, девушка выгнулась и с тихим стоном подалась навстречу поцелуям. Сжимая танцовщицу в объятьях, Вадим просто слышал, как вибрируют её мышцы в такт движению его губ. Усилием воли оторвавшись от неё, Вадим повернулся к купцу и хриплым от желания голосом спросил:

— Где наша комната?

Рядом с ним, словно из воздуха, материализовался слуга и, вежливо поклонившись, попросил господина следовать за ним. Одним толчком вскочив на ноги, Вадим подхватил на руки танцовщицу и, не обращая внимания на одобрительные выкрики соратников, стремительно вышел из пиршественного зала.

Ввалившись в отведённую им спальню, он бросил девушку на широкую кровать и, рыча от нетерпения, принялся срывать с себя кожаную безрукавку. В этот момент он действительно чувствовал себя диким зверем. Варваром, способным на любые безумства ради обладания этой женщиной. Тихо рассмеявшись, девушка отбросила в сторону покрывало с лица и с многообещающей улыбкой протянула к нему руки.

Дальше для Вадима всё было покрыто туманом в розовых тонах. Очнулся он только утром, когда, повернувшись во сне, наткнулся на чьё-то нежное тело. С трудом продрав глаза, он вспомнил некоторые эпизоды прошедшей ночи и, с интересом посмотрев на лежащую рядом девушку, тихо проворчал:

— Похоже, их и вправду этому делу тут специально учат.

— М-гм, — промурлыкала девчонка, сладко потягиваясь.

— Привет, — не нашёл ничего лучше сказать Вадим, увидев, что она открыла глаза.

— Привет? — удивлённо переспросила девушка. — Что это значит?

— Это значит доброе утро, только коротко, — пояснил Вадим, пытаясь не смотреть на неё.

Даже несмотря на бурную ночь, плавные изгибы этого роскошного тела продолжали действовать на него как допинг. Девушка словно почувствовала его состояние и, снова потянувшись, лукаво улыбнулась:

— На чём мы остановились?

— Не помню, — прохрипел Вадим разом осевшим голосом.

— Тогда, может быть, начнём сначала? — рассмеялась проказница, нежно прижимаясь к нему всем телом.

Все благие намерения Вадима моментально улетучились, сменившись очередным приступом дикого желания. Он и сам не понимал, что с ним происходит. Подобных приступов приапизма2 он за собой ещё не наблюдал. Но уже через секунду все его попытки самокопания были отброшены как ненужный мусор.

Из постели они выбрались только в полдень. Оторваться друг от друга их заставил голод и упоительные запахи, разносившиеся по дому. Услышав голодное урчание его желудка, девушка звонко рассмеялась и, гибко приподнявшись на локте, с ласковой издёвкой произнесла:

— Похоже, мне нужно срочно накормить тебя, иначе ты заездишь меня до смерти.

— Только не говори мне, что сама была против, — усмехнулся в ответ Вадим.

— Я что, похожа на дуру? — притворно рассердилась девчонка. — Мне всегда хотелось узнать, что такое любовь северных варваров, и правда ли то, что про вас говорят.

— А что про нас говорят? — с интересом спросил Вадим.

— Что вы так же неистовы и неукротимы в любви, как и в бою.

— И как? Узнала?

— Если ты сражаешься так же, как любишь, то могу смело сказать, что все эти слухи — правда, — рассмеялась девушка, нежно целуя его.

Похвала красавицы была по-настоящему приятна. Мысленно посмеиваясь над самим собой, Вадим чувствовал, как его просто распирает от самодовольства. Сейчас он сам себе больше всего напоминал весеннего индюка, надувшегося от важности. С грехом пополам взяв себя в руки, он выбрался из постели и, одевшись, повёл подружку искать трапезную.

Как оказалось, их уже ждали. Дорвавшиеся до женщин воины попросту забыли все правила хорошего тона и выбирались с подругами из комнат только как следует проголодавшись или чтобы потребовать вина. Узнав у слуги, что купец приказал обеспечить гостей всем необходимым, Вадим решительно потребовал принести чего-нибудь поесть и побольше вина.

С интересом покосившись на него, танцовщица попросила принести фруктов и, откинувшись на подушки, спросила:

— Долго вы здесь пробудете?

— Не знаю. Думаю, ещё несколько дней, — пожал плечами Вадим, впиваясь зубами в отлично прожаренного каплуна.

— Так мало? Жаль, — протянула девушка, смешно наморщив изящный носик.

— Чего именно тебе жаль? — не понял Вадим.

— Жаль, что вы так быстро уезжаете. Я бы хотела узнать тебя получше.

— Зачем?

— Интересно же, —? возмутилась девушка.

— И что именно тебе интересно? — не унимался Вадим.

— Интересно узнать, что вы за люди такие, северяне. Уж очень много сказок про вас рассказывают.

— И ты думаешь, что это всё неправда?

— Конечно. Вот, например, как вода может быть твёрдой и белой? Ведь она жидкая и прозрачная.

— Это называется снег и лёд. Когда становится очень холодно, вода действительно превращается в твёрдое белое вещество.

— Очень холодно? Как это? — с интересом спросила девушка, от любопытства подавшись вперёд и перестав жевать.

— Это трудно объяснить. Попробуй представить, что солнце скрылось и не выходит из-за туч долгие луны подряд. Деревья перестали расти, а трава из зелёной стала жёлтой и пожухла, словно высохла.

— Так бывает перед сезоном дождей, — кивнула девушка.

— Верно. Но у нас вместо дождя с неба падает снег. Твёрдая вода.

— Я не могу это представить, — помолчав, честно призналась девушка.

— Трудно представить то, чего никогда не видел, — согласился с ней Вадим, не отрываясь от еды.

— Только не наедайся до одури, а то станешь сонным и ленивым, — с улыбкой произнесла красавица.

— Хочешь сказать, что я могу рассчитывать на продолжение? — с интересом спросил Вадим, глядя на неё жадным взглядом.

— Похоже, я поторопилась с советом, — звонко рассмеялась девушка. — Не смотри на меня так. Мне становится страшно. Лучше ешь.

— Чего это ты вдруг испугалась? — не понял Вадим.

— Ты смотришь на меня так, словно это я каплун в твоей тарелке. Вот-вот зубами вцепишься и начнешь есть, — послала ему девушка кокетливый взгляд просто бешеного накала.

Вздрогнув, Вадим чуть не подавился куском, который в этот момент жевал. Отложив почти обглоданный скелет цыплёнка, Вадим глотнул вина и, ухватив из тарелки персик, впился в него зубами.

— О чём ты думаешь? — неожиданно спросила она.

— О том, что ты такая же, как этот персик. Нежная и сочная.

— И меня так же хочется съесть?

— Скорее надкусить, — усмехнулся Вадим.

Лукаво улыбнувшись, девушка аккуратно доела виноград и, небрежно отбросив кисть, принялась с интересом рассматривать любовника. Отвечая ей не менее внимательным взглядом, Вадим покончил с едой и, ополоснув руки и лицо в поданной слугой чаше, утерся расшитой ширинкой3. Ловко забросив ткань на плечо слуге, Вадим поднялся и, от души потянувшись, спросил:

— Чем теперь займёмся?

— Давай посидим в саду и немножко поговорим. Ширваз заплатил хозяину за нас до вашего отъезда.

Так что вечером мы снова будем танцевать. А сейчас позволь мне немного отдохнуть. Ночью я всё равно останусь с тобой, — с грустной улыбкой попросила девушка.

— Ты рабыня? — смутился Вадим.

— Почти, — вздохнула она.

— Что значит почти? Как такое может быть? Расскажи.

— Когда-то мой отец тоже был купцом. Но однажды его караван ограбили, и он остался должен много денег ростовщику. Я училась танцевать с самого детства, и когда отец разорился, ростовщик выдвинул условие: или я работаю на него, зарабатывая танцами и отдавая все деньги хозяину, или отец отправляется в долговую яму и становится рабом. Вот уже три года я танцую и развлекаю богатых гостей, хотя всегда мечтала стать жрицей в храме Иштар великой.

— Придёт время, станешь, — вздохнул Вадим, пытаясь хоть как-то поддержать девушку.

— Теперь уже нет. Жрицами Иштар становятся только девственницы, а я, перед тем как начать танцевать перед гостями, прошла обучение у жриц Деркето. Так что жрицей мне теперь не стать.

— Жаль, конечно, что твоя мечта не исполнится, но в этом есть и хорошие стороны, — осторожно, чтобы не обидеть её, ответил Вадим.

— Какие? — с интересом спросила девушка.

— Ну, не пройди ты такого обучения, мы бы не познакомились и ты не смогла бы узнать, что такое твёрдая вода, — улыбнулся Вадим.

Улыбнувшись в ответ, девушка помолчала и, осторожно взяв его под руку, тихо спросила:

— А ты мог бы убить человека, если бы тебя попросила женщина?

— Хочешь избавиться от ростовщика? — спросил Вадим, моментально сообразив, куда она клонит.

— Мечтаю, — решительно кивнула девушка.

— Как тебя зовут? — спросил Вадим, обдумывая ответ.

— Я уж думала ты никогда не спросишь, — рассмеялась девушка. — Сида.

— Друзья называют меня Валдин, — кивнул Вадим. — Послушай меня внимательно, Сида, и постарайся запомнить то, что я тебе скажу. Никогда не проси о таких вещах людей, которых почти не знаешь. Кто-то захочет сорвать лёгкие деньги и расскажет об этом ростовщику. Это прямая дорога на эшафот. Но мы сделаем по-другому.

— Как? — растерянно спросила девушка, глядя на него огромными от страха глазами, в которых плескались ужас и надежда.

— Я попрошу Ширваза сделать так, чтобы твой хозяин разорился. Поверь, для него это будет страшнее смерти.

— Но зачем самому богатому купцу в нашем городе помогать мне? Какое ему дело до простой танцовщицы? — с явным недоверием спросила Сида.

— Затем, что об этом его попрошу я, — усмехнулся Вадим. — Не стану обещать, что это случится завтра, но наш друг это сделает.

— И ты готов попросить его об этом? — тихо спросила девушка, глядя на него неверящими глазами.

— Вечером мы с ним увидимся и поговорим, — кивнул Вадим, увлекая девушку к беседке у бассейна.

Усевшись на резную банкетку, он принялся задавать ей вопросы, пытаясь побольше узнать о жизни и обычаях древней Персии. Сида не оставалась в долгу, принявшись допрашивать в ответ его. В результате весь остаток дня они провели за игрой в вопросы и ответы. Бесшумно скользившие мимо беседки слуги то и дело беспокоили их одним и тем же вопросом, не нужно ли господину чего?

С наступлением темноты гостеприимный купец вернулся домой, и северян позвали в дом. У Ширваза появились новости, которыми он срочно хотел поделиться с гостями. Забыв про дела, воины разбрелись со своими подругами по дому и саду, старательно навёрстывая всё упущенное. Собравшись за столом, они смущенно переглянулись и, пряча глаза, принялись старательно делать вид, что ничего не произошло.

Обведя гостей внимательным, чуть насмешливым взглядом, Ширваз огладил бороду и с улыбкой спросил:

— Надеюсь, вы довольны моим домом, друзья? Если вам нужно что-то ещё, только скажите.

— Нет, почтенный Ширваз. Нам ничего больше не нужно, — покачал головой Вадим. — Ты и так сделал для нас больше, чем мы могли ожидать.

— О нет, друг мой. То, что я делаю, делается в благодарность за ваше доверие. Оно уже приносит свои плоды. Вы не поверите, друзья, но я уже начал продавать ваши меха. Пять медвежьих шкур ушли буквально за полторы свечи. Я взял на себя смелость отправить на ваш корабль известие, что идущие с вами воины могут жить и развлекаться в портовой харчевне, «Ржавый якорь». За мой счёт.

— Ты разориться не боишься? — растерянно прогудел Рольф.

— Нет, друг мой, — рассмеялся купец. — Покупатели начали приходить в мою лавку ещё до того, как она начала работать. Люди любопытны. Всем хочется посмотреть на человека, способного водить дружбу с варварами и оставаться в живых. Поэтому я не выхожу на улицу, а сижу в лавке.

— Войдя в лавку, человек не может просто стоять и глазеть. Ему приходится что-то покупать, — закончил за него Вадим.

— Ты как всегда прав, друг мой, — с довольным видом рассмеялся Ширваз. — Теперь я хотел бы задать вам следующий вопрос. Когда вы придёте ко мне ещё раз?

— В начале следующего лета, — решительно ответил Свейн.

— Очень хорошо. К тому времени я уже сбуду все ваши меха и буду готов принять новый товар, — кивнул купец.

— Нам было бы проще, если бы ты сам сказал, что именно тебе нужно, — подумав, ответил Вадим.

— Всё, что вы сможете привезти. Мёд, меха, воск, моржовая кость, пенька. Даже железо и зерно. Я куплю у вас всё, что вы решите привезти, — решительно ответил Ширваз.

— Хорошо. Тогда жди нас в начале лета, — кивнул Свейн, многозначительно поглядывая на Вадима.

— Прекрасно. Тогда, давайте праздновать, — весело рассмеялся купец и, хлопнув в ладоши, приказал подавать на стол.

Как выяснилось, приказ о подготовке к очередному пиру был отдан ещё утром. Слуги принялись выносить блюда и тарелки, уставляя каждый сантиметр стола. Снова появились музыканты, и веселье завертелось снова. Воспользовавшись тем, что воины увлеклись угощением, Вадим повернулся к купцу и, глотнув вина, тихо сказал:

— Друг мой, я могу попросить тебя сделать мне одолжение?

— Одолжение? Друг мой, если тебе что-то нужно, только скажи, и я сделаю для тебя всё, что в моих силах, — с жаром ответил купец.

— Прости, друг, но я тебя не понимаю, — растерянно покрутил головой Вадим. — Ты ведёшь себя так, словно мы спасали тебе жизнь раз двадцать, или задолжал нам всё своё состояние.

— Я всегда считал, что человек должен о твечать добром за добро. Вы не просто спасли мою жизнь, отбив нападение разбойников. Вы сделали так, что я вернулся из того похода очень богатым. К тому же у меня остался метатель, которым я снабдил свой корабль, и, сделав такие же, установил ещё на четыре корабля. Тайну «греческого огня» знают только мои близкие. Так что мне есть за что благодарить вас, а в особенности тебя. Так о чём ты хотел попросить меня?

— Сида, танцовщица, с которой я провёл ночь, сказала, что вынуждена служить ростовщику, спасая своего отца от долговой ямы, — начал Вадим.

Грустно улыбнувшись, Ширваз кивнул, перебив его:

— Старый Самад. Ему сильно не повезло. Я знаю эту историю. Ты хочешь, чтобы я выкупил её?

— Нет. Я хочу, чтобы ты разорил этого ростовщика и помог ей отомстить за отца, — хищно усмехнулся Вадим.

С интересом посмотрев на него, Ширваз ненадолго задумался. Глотнув вина, Вадим насторожённо ждал его ответа. Огладив бороду, Ширваз улыбнулся краешками губ и, кивнув, решительно ответил:

— Я сделаю это. Не скажу, что это будет просто или быстро, но я это сделаю. Думаю, это будет интересно, — улыбнулся купец.

Неожиданно Вадим понял, что этот странный человек уже вовсю проигрывает возможные варианты выполнения этого дела. Ловкий торговец, умеющий держать нос по ветру, получал настоящее удовольствие от подобных задач и теперь увлечённо проигрывал в уме всякие комбинации.

Этот вечер прошёл удивительно спокойно. Даже изрядно набравшийся Рольф не стал устраивать скандала, а вместо этого, обняв свою случайную подружку, с весёлым смехом вливал в неё вино. Захлёбываясь и хохоча от вос торга, девчонка глотала вино, заливавшее ей лицо и грудь. Хорошее вино всегда стоило денег, и такая расточительность была ей приятна.

Ткнув приятеля локтем в бок, Вадим с усмешкой сказал:

— Брат, это вино стоит дороже девчонки. Имей совесть.

— Пусть веселятся, — поддержал гиганта Ширваз. — Вино из моих собственных виноградников, так что мои запасы не иссякнут.

— Боишься, что он опять начнёт буянить? — рассмеялся Вадим.

— Признаться откровенно, такая мысль у меня возникала. Думаю, бочонок вина обойдётся мне дешевле разгромленного дома, — рассмеялся в ответ купец.

Пользуясь тем, что соратники ещё не успели набраться до состояния полной невменяемости, Вадим окликнул ярла и, перегнувшись через стол, спросил:

— Когда уходим?

— Через день. Пусть парни повеселятся.

— Куда пойдём?

— Ещё не знаю. Потом решим, — отмахнулся Свейн.

Вечер и весь следующий день пролетели, словно один час. Северяне пили, веселились и даже не вспоминали о проблемах. Через день, ранним утром, из объятий Сиды Вадима вырвали не самый деликатный рывок за плечо и голос всё того же Рольфа:

— Вставай, брат. Нас дорога ждёт.

— Чтоб тебе Одноглазый бороду подпалил, ирод, — огрызнулся Вадим, едва не свалившись от рывка с широкой тахты. — Ну почему как только я открываю утром глаза, передо мной стоит твоя разбойничья рожа?

— Потому что мы побратимы, и я должен за тобой присматривать, — звучно расхохотался Рольф.

Выбравшись из постели, Вадим быстро оделся и, бросив задумчивый взгляд на спящую девушку, сделал побратиму знак выйти. Понимающе усмехнувшись, гигант кивнул и напоследок ехидно произнёс:

— Только сильно не увлекайся, а то наш ярл уже землю копытом роет.

— Проваливай уже, ритор, — огрызнулся Вадим.

Оставшись один, он несколько минут рассматривал

сладко спящую девушку. Потом, нагнувшись, он ласково поцеловал её в изящную шейку и, достав из кошелька отобранную когда-то у бандитов брошь, приколол её к подушке, рядом с головой Сиды. Словно почувствовав, что он уходит, девушка медленно перевернулась на спину и, не открывая глаз, обняла его за шею.

Вадим улыбнулся, осторожно снял с себя её руку и, поднявшись, вышел из комнаты. Все северяне уже сидели в большом зале, за накрытым столом, старательно поглощая поданный завтрак. Присоединившись к ним, Вадим отделался кивком вместо приветствия и, ухватив с тарелки лепёшку, окунул её в чашку с мёдом и принялся с аппетитом жевать.

Понимая, что в такой момент всем не до разговоров, он не стал задавать вопросов и, дождавшись, когда Свейн отставит в сторону пустой кубок, сказал:

— Самое время решить, куда идти дальше.

— Домой. Мы много заработали, и отсюда пойдём прямо домой, — твердо ответил Свейн.

— Решение правильное, но не совсем, — задумчиво протянул Вадим.

— Ты снова что-то придумал? — насторожился Юрген.

— Нам нужно попасться на глаза ещё кому-нибудь из слабых ярлов.

— В каком смысле слабых? — спросил Рольф.

— Я говорю о тех, у кого мало кораблей. Именно они составляют главную ударную силу Рыжего.

Я уверен, что своих воинов он бережёт, отправляя в набеги тех, кого заставил подчиниться, как это было с Сигурдом.

— Думаю, ты прав, — кивнул Свейн. — И как ты собираешься проявить себя?

— Не себя, а нас. Думаю, самое время побывать у норманнов. Там, где была ярмарка.

– Зачем? — удивился Свейн. — Там же давно никого нет.

— Мы уходили оттуда с кучей мехов, а теперь позвеним там золотом, объяснив всем, что мы предпочитаем торговать, а не нарушать старые правила. Твоё имя должно звучать на устах всех купцов запада и востока. Пусть Рыжий и его прихвостни слышат его очень часто, и всегда в связи с тем, что ты имеешь. Звон золота звучит приятнее звона стали. Это знают даже северные варвары, — усмехнулся Вадим.

— И что нам это даст? — спросил кормчий.

— Узнав имя нашего ярла и название корабля, купцы будут с радостью называть их при каждом удобном случае, пытаясь защитить себя от других северян. Ведь они торгуют с нами. А наши враги, услышав, что Свейн Акулий зуб богатеет и живет, не зная забот, начнут думать.

— О чём? — не понял Рольф.

— О том, что они едва пережили зиму, а наш ярл прекрасно живёт. Им нечем кормить детей, а мы закупаем на зиму вино, муку и окорока. Есть разница?

— Короче говоря, ты снова собираешься показать всем, как много у нас золота, — скривился Свейн.

— Не жадничай, старый лис. За один этот переход мы заработали больше, чем добывали за две зимы подряд, — рассмеялся кормчий. — Парень дело говорит. Пусть ярлы сами начнут всё сравнивать.

— Так ведь они все начнут помощи просить, — развёл руками Свейн.

— А вот помогать мы будем только тем, кто под нашу руку пойдёт, — усмехнулся Вадим.

— Это ещё зачем? — насторожился Свейн. — В бухту я чужих не поведу.

— И не надо. Пусть от Рыжего сами прячутся. Нам они потребуются после зимовки. Вместе рыбачить будем, зверя бить, за товаром вместе пойдём, — начал перечислять Вадим.

— И на какие же шиши они товар покупать будут, если у них на зимовку денег нет? — мрачно спросил Свейн.

— Не дури, капитан. Сам понимаешь, взяв их под свою руку, мы просто обязаны будем об этих людях заботиться. Дадим им денег, чтобы могли на житьё себе заработать. Разбогатеют — вернут, — принялся объяснять Вадим.

— Я не ростовщик, чтобы золото в рост давать, — насупился Свейн.

— А я разве что-то сказал о росте? Я сказал одолжить на время. Сколько взяли, столько и вернут, вот и всё. Ну не пойдёшь же ты за них припасы им покупать?

— Ну, если только так, — нехотя кивнул Свейн.

Придя к единому мнению, северяне дружно поднялись и, выйдя из гостеприимного дома, быстро зашагали в сторону базара. Нужно было попрощаться с купцом и выходить в море. В лавке Ширваза всё было так, как он и описывал. Любопытные обыватели толпились у дверей, вытягивая шеи и высматривая героя, способного запросто общаться с дикарями.

С насмешкой поглядев на эту толпу, Вадим подтолкнул локтем Рольфа и, положив ладонь на рукоять секиры, с грозным видом шагнул в толпу. Шедшие следом за ним воины привычно построились полётом ворона, прикрывая его с боков. Ткнув ладонью в спину ближайшего зеваку, Вадим насупил

брови, приготовившись мрачным взглядом осадить недовольного.

Но, едва обернувшись с открытым ртом, мужчина поперхнулся и, испуганно отшатнувшись, завопил неожиданно высоким голосом:

— Варвары!

Перепуганная толпа моментально шарахнулась в стороны, сбивая с ног тех, кто послабее. Перед северянами образовалась широкая просека, прямо до дверей лавки. Делая вид, что не замечают стоящих вокруг, воины вошли в лавку и, увидев купца, остановились в дверях. Заметив вошедших, Ширваз оставил собеседников и, быстро подойдя к гостям, тихо спросил:

— Уже уходите?

— Пора, друг мой, — так же тихо ответил Вадим. — Но следующим летом мы обязательно придём к тебе с товаром.

— Я буду ждать вас, друзья мои, — ответил купец, поочерёдно обнимая каждого воина.

— Не беспокойся за свою девушку. Я всё сделаю, — прошептал он, обнимая Вадима.

— Спасибо, друг, — ответил Вадим, обнимая его в ответ.

Выйдя из лавки, северяне тем же клином покинули базарную площадь и решительно направились в порт. Поднявшись на борт «Акулы», Свейн и Юрген тут же занялись осмотром корабля, а Рольф, отвязав от пояса увесистый кожаный мешок, с довольным видом потряс им перед носом соратников:

— Пять с половиной тысяч золотых за один переход. Когда у нас бывала такая удача?

— Не каркай, увалень, — осадил его кормчий. — Спугнёшь сдуру.

— Брось, Юрген. Пока наш книгочей с нами, наша удача никуда не убежит. Недаром его бабы любят. А удача — та же баба, — расхохотался гигант.

— Вот ведь балабол, — покачал головой Вадим. — Кому бы жаловаться. Можно подумать, они к тебе не липнут.

— Бывает иногда, — легко согласился гигант. — Но не так сильно, как к тебе.

Услышав его слова, северяне разразились громогласным хохотом, до икоты напугав проходивших мимо корабля портовых грузчиков. Забрав у Рольфа полученное от купца золото, Свейн убрал мешок под свою банку и, покачав головой, устало проворчал:

— И когда вы только научитесь языки на привязи держать?

Проверив корабль, Юрген с довольным видом встал к рулевому веслу и, вскинув голову к небу, громко произнёс:

— Сохрани нас, Тор. Навались, парни.

Воины дружно взмахнули вёслами, и драккар снялся с киля. Выведя корабль из бухты, северяне подняли парус, и вскоре персидский берег остался далеко позади. Укрепив втянутое весло, Вадим поднялся и, задумчиво посмотрев на скрывшийся в дымке берег, вдруг подумал, что будет с Сидой и увидятся ли они ещё раз.

— Только не говори мне, что влюбился в эту красотку, — раздался у него над ухом до боли знакомый голос, и Вадим, не оборачиваясь, ответил:

— Ты мне скоро в кошмарах сниться будешь, зануда.

— Так что, я прав? Влюбился? — не унимался Рольф.

— Нет. Просто вдруг подумал, что у меня ни в том мире, ни в этом никогда своей семьи не было. Родители давно умерли, а жены и детей так и не завёл. Вот так и живу.

— Мы все так живём, — грустно улыбнулся Рольф, хлопнув Вадима по плечу.

Покачнувшись, Вадим привычно потёр пострадавшую кость и неожиданно сообразил, что так и не узнал, куда подевались семьи его соратников. Развернувшись к побратиму, он внимательно посмотрел ему в глаза и, помолчав, тихо спросил:

— А куда ваши семьи подевались? Про то, как пропали корабли, я уже слышал, а вот про семьи…

— Плохая это история, брат. Грустная. Когда касатки потопили наши корабли, оставшимся пришлось срочно выходить в море. Людей кормить надо, а корабль всего один. Свейн тогда ещё и ярлом-то не был. Так, учился только. А когда корабли погибли, ему пришлось все проблемы на себя взвалить. Он собрал всех молодых воинов и ушёл в викинг. Одной рыбой сыт не будешь, а на муку и мясо деньги нужны. И пока мы в Византии подходящих купцов искали да греков потрошили, в наш фьорд бритты пришли. Их штормом здорово потрепало, и вода кончилась. Эти крысы желтоухие от ромеев шли. Пара матросов чуму подцепили, но молчали. Боялись, что их за борт выкинут. В общем, когда мы обратно пришли, вместо живого поселения погост. Все умерли. Старики, дети. Все, — тихо закончил гигант, присаживаясь на банку.

— А как же вы? Неужели никто не заразился? — растерянно спросил Вадим.

— Не знаю я, как это получилось, но все мы, кто из похода вернулся, даже не чихнули. Хотя хоронили всех сами. Вот этими вот руками, — ответил Рольф, сунув Вадиму под нос огромные мозолистые ладони.

— А когда это было? Зимой, летом?

— Осенью. Мы едва до морозов вернуться успели, — вздохнул гигант.

— Понятно, — кивнул Вадим, пытаясь вспомнить всё, что когда-то знал о чуме.

Страшная болезнь разносилась в основном грызунами, но болезнетворный штамм очень быстро погибал при низкой температуре. Именно поэтому все самые большие эпидемии обычно вспыхивали весной и заканчивались с наступлением холодов. Именно так начиналась история печально знаменитого Чумного галеона Мессины4.

Отбросив эмоции, Вадим растерянно посмотрел на гиганта и, покачав головой, проворчал:

— Вам здорово повезло, что наступили холода. Именно поэтому вы остались живы.

— Тебе виднее, — покорно вздохнул Рольф. — В общем, с тех пор в нашем фьорде очень долго не было женщин. Да их, в общем-то, и сейчас там нет. Там давно уже никого нет.

— Прости, брат. Не хотел бередить рану, — извинился Вадим, искренне сочувствуя его горю.

— Ничего. Теперь уже почти не болит, — вздохнул гигант. — Только вот возвращаться туда теперь страшно. А жить у кельтов больше сил нет. Это не наша земля.

— Я предлагал Свейну поселиться в Каменном тролле, но он только дураком меня обозвал, — усмехнулся Вадим.

— И правильно. Там же настоящий тролль живёт, — фыркнул Рольф.

— И что? Дело это было давно, и с тех пор с ним много чего могло приключиться. Пойми ты, осёл упрямый, во фьорд красной скалы возвращаться нельзя. Это слишком опасно. А вот в Каменном тролле поселиться нам… Хотя… — прервавшись на полуслове, Вадим круто развернулся и стремительно зашагал к оживленно говорившим друг с другом ярлу и кормчему.

— Значит, так. Приходим домой, берём горшки с огнём и идём к Каменному троллю, — сказал он не терпящим возражения тоном, едва подойдя к ним.

— Зачем? — растерянно спросил Свейн, опешив от такого напора.

— Мы должны найти это чудовище и уничтожить его. А потом занять фьорд. Именно этот фьорд должен стать нашим новым домом.

— Но зачем? В смысле почему? — спросил Юрген.

— Это будет самым большим доказательством нашей силы и удачи. Только представь. Много лет весь Нордхейм боится этого места, обходя его десятой дорогой, а потом приходим мы и просто селимся там, предварительно вышибив мозги каменному троллю. Как думаешь, сколько ярлов после этого захотят иметь дело с Рыжим?

— Ты хоть понимаешь, что задумал? — растерянно спросил кормчий. — Каменного тролля убить, это тебе не бритта клеймить. У него шкура как из камня сделана. Ни один меч, ни одна секира не берёт.

— Потому я и говорю, что нам нужен «греческий огонь», — усмехнулся Вадим.

— И чем он тебе поможет? — не понял Свейн.

— Ты когда-нибудь видел, что бывает, если на раскалённый камень попадает холодная вода?

— Ну видел, сначала появляется много пара, а потом камень трескается. Ох, вот ты о чём, — неожиданно сообразив, что хочет сказать найдёныш, охнул Свейн.

— Верно, если его раньше не разорвёт взрывами. У нас есть метатель и горшки с огнём. Подманим его поближе к воде и закидаем «греческим огнём». А если не поможет, окатим водой. Так или иначе, он сдохнет.

— А ведь может получиться, — задумчиво протянул кормчий.

— И ты туда же? — удивлённо воззрился на него Свейн, одаривая побратима взглядом а-ля «и ты, Брут».

— Погоди ногами топать, — отмахнулся Юрген. — Парень дело говорит. Если сумеем победить тролля, с нами не то что Рыжий, сам Одноглазый считаться будет.

— Никогда не думал, что безумием заразиться можно, — покачал головой ярл.

— Это не безумие, Свейн. Это вполне выполнимый план. Это можно сделать. Ведь никто раньше не пытался сражаться с троллем таким оружием, — убежденно сказал Вадим.

— Это верно. До «греческого огня» ещё никто из наших ярлов не додумался, — кивнул Свейн. — Но не станут ли они потом говорить, что тролль был убит не в честном бою?

— Врага убивают оружием, — пожал плечами Вадим. — «Греческий огонь» — это оружие. Так в чём разница? Зарубить его секирой или сжечь огнём? Ведь главное — победить.

— Свейн, давай не будем спорить. Парень подсказал нам правильный выход, так зачем упираться? — сказал кормчий, поглаживая бороду.

— Тем более что во фьорде красной скалы жить опасно, — добавил Вадим.

— Почему? — спросил Свейн.

— Чума. Мор может начаться снова, если кто-то осмелится потревожить ваших погибших родственников, — тихо пояснил Вадим.

— Разве это возможно? — насторожился Юрген.

— К сожалению, да.

— Но ведь мы сожгли тела.

— Там нужно было сжечь всё. Всё, к чему они прикасались и чем пользовались. Только так можно спастись от чумы.

— Ладно. Придём в бухту, а там посмотрим, — ответил Свейн, ничего не обещая.

Понимая, что большего от него сейчас не добиться, Вадим вернулся на своё место. Присев на банку, он принялся наблюдать, как побратимы тут же принялись спорить. Внимательно наблюдавший за ним Рольф, задумчиво почесал в затылке и спросил:

— Получилось?

— Что именно? — не понял Вадим.

Сумел уговорить старого лиса сделать так, как тебе нужно?

— Мне? Нет, брат, это нужно всем нам, — покачал головой Вадим.

— Может, расскажешь?

— Я предложил Свейну пришибить тролля и занять его фьорд, — коротко поведал Вадим.

Услышав его слова, Рольф несколько секунд удивлённо таращился на него, растерянно хлопая глазами, а потом вдруг громко расхохотался. Понимая, что вызвало такой приступ веселья, Вадим загадочно усмехнулся в ответ и, откинувшись на борт, принялся ждать, когда гигант успокоится.

Вытирая набежавшие слёзы, Рольф продолжал хохотать. Наконец, немного успокоившись, он покачал головой и сквозь утихающий смех выдавил:

— Да, брат, ты не мелочишься. Ты хоть представляешь, что такое убить каменного тролля?

— То же самое мне говорили Свейн и Юрген. А теперь вон стоят и спорят, как лучше сделать, — усмехнулся Вадим. — Ты воин, и должен сразу всё понять. Я скажу только два слова: «греческий огонь».

— Ты предлагаешь сжечь его? — удивлённо спросил Рольф, моментально став серьёзным. — Сильный жар. Пламя. Это может сработать.

— Вот именно. Это может сработать, — кивнул Вадим.

Вывалив в помойную яму рыбьи потроха и отходы с кухни, Налунга тяжело вздохнула и, задумчиво посмотрев на свинцовые волны, подумала: «Неужели так будет всю мою жизнь? Это же несправедливо!».

— А справедливо было продавать в рабство людей сотнями, разлучать детей с родителями, мужей с жёнами? Каждому воздаётся по его делам. Кому-то за краем, а кому-то и при жизни, — вдруг услышала она в ответ и, выронив помойную бадью, едва не грохнулась в обморок от испуга.

Её удержала только боль. Тяжёлая бадья, упав, больно стукнула её по ноге, заставив взвизгнуть, и, забыв про испуг, запрыгать на одной ноге, держась руками за другую.

— А хвасталась, что колдунья. Любого одним взглядом убить можешь, — насмешливо произнёс всё тот же голос. — Бабы так и останутся бабами, что королевы, что колдуньи. Сядь и перестань губами шлёпать. Мне поговорить с тобой надо.

— Кто ты? — растерянно охнула рабыня, послушно плюхаясь на песок.

— Забыла уже, как звала меня?

— Так я же приказ хозяина исполняла, — испуганно пролепетала Налунга, едва не хлопаясь в обморок снова.

— Знаю. В общем, так. Ты должна внимательно следить за тем, что твой хозяин ест или пьёт. Каждый кусок, каждый глоток отслеживать. Сделаешь всё как надо, прикажу ему отпустить тебя. Нет — пожалеешь, что на свет родилась.

— А какой именно хозяин? Их тут много, — пролепетала рабыня.

— Тот, для которого ты затевала гадание. Ты всё поняла?

— Да. Но как я это сделаю? Меня к нему даже на бросок копья не подпускают, — вздохнула Налунга.

— Придумаешь что-нибудь. Ты, в конце концов, баба или чучело, веником набитое? — с мрачной иронией ответил голос. — И помни, что бы ни случилось, он должен остаться в живых. От этого и твоя жизнь зависит.

Голос исчез, а рабыня вместо ответа истово кивнула, словно собеседник мог её видеть.

— Ты чего тут расселась, рабыня? — услышала она над ухом женский голос и взвизгнула от неожиданности.

— Да что с тобой такое, женщина? Ты то киваешь, уставившись в одну точку, а то визжишь, словно свинья недорезанная. Совсем ума лишилась?

Взяв себя в руки, Налунга обернулась и, увидев свою бывшую охранницу Мгалату, облегчённо выдохнула:

— Простите, госпожа. Я просто задумалась.

— Задумалась? О чём это? Вспоминала, как приказывала казнить моих подруг? — жёстко усмехнулась воительница.

— Ты никогда не простишь мне этого? — спросила Налунга, опуская голову.

— Простить?! — зло оскалилась Мгалата. — Ты убила лучших. В своей глупости ты погубила цвет нашего народа. Просто так, ради своего чёрного колдовства. А теперь ты смеешь говорить мне о прощении?

— Я не прошу у тебя прощения, Мгалата. Если хочешь, можешь убить меня. Но теперь это ничего не исправит. Ты уже не вернёшь своих подруг, но погубишь ещё одного человека.

— О чём ты? Говори, рабыня, — моментально насторожившись, потребовала воительница.

В этот момент она напоминала молодую пантеру, вышедшую на охоту. Сильная, гибкая и такая же смертельно опасная. Пережив зиму в этих ледяных, продуваемых всеми ветрами скалах, она и её подруги стали ещё сильнее, хотя очень тосковали по родным местам. Девушкам не хватало солнца.

Понимая, что, не заручившись поддержкой этой женщины, она не сможет выполнить приказ, Налунга вздохнула и, глядя Мгалате прямо в глаза, ответила:

— Помнишь, когда мы только приехали сюда, я проводила для Валдина обряд вызова бога, чтобы получить ответы на его вопросы?

— Это трудно забыть, — насторожённо кивнула воительница.

— Этот бог снова говорил со мной.

— Ты проводила обряд? — моментально взвилась Мгалата.

— Нет. Он сам позвал меня. Позвал и приказал строго следить за каждым куском еды и каждым глотком воды, которые хозяин съест или выпьет. Я обязана выполнить этот приказ. Его хотят отравить.

— Но зачем кому-то травить воина? — не поверила ей Мгалата.

— Не знаю. Я сказала тебе то, что услышала сама.

— Поэтому ты сидела тут и кивала, как деревянная кукла? — мрачно спросила Мгалата.

— Да. Слышать голос божества, даже если не почитаешь его, очень страшно.

— И как ты собираешься следить за его едой и питьём?

— Позволь мне самой служить ему. Только мне. Не подпускай к его пище и питью никого, кроме меня. Так мы сможем спасти его.

В голосе Налунги прозвучало столько мольбы, что слушавшая её воительница невольно успокоилась и задумалась. И хотя Налунга стала рабыней и потеряла свою силу, все её знания оставались при ней, а значит, всё сказанное ею это не шутка. Несмотря на все свои понятия о чести воина, смелость и готовность сразиться с любым противником, Мгалата всё ещё была обычной дикаркой, верившей в богов и духов.

Помолчав, она внимательно посмотрела на рабыню и, подумав, спросила:

— А почему он только сейчас сказал тебе об этом? Почему не говорил раньше, когда они не ушли в поход?

— Ты задаёшь вопросы, ответа на которые у меня нет, — пожала плечами Налунга. — Боги сами решают, когда, кому и что говорить.

— И почему ты решила, что я поверю тебе? — спросила Мгалата больше из вредности, чем по необходимости.

— Я знаю, что ты меня ненавидишь и мечтаешь родить от него ребёнка. Но если хочешь достичь своей цели, помоги мне. Только так ты получишь то, о чём мечтаешь.

— Хорошо. Когда они вернутся, ты станешь его личной рабыней. Ты будешь делать для него всё. Шить и стирать одежду, готовить и приносить еду, выполнять все его прихоти. Но ты никогда не сделаешь только одного. Ты никогда не ляжешь с ним в постель. Иначе я прирежу тебя, как овцу на бойне. Ты хорошо поняла меня, рабыня? — с угрозой спросила воительница.

— Я поняла тебя, госпожа, — кивнула Налунга с явным облегчением.

Драться с этой неистовой дикаркой она совсем не хотела. В том, что воительница исполнит каждое слово своего обещания, Налунга даже не сомневалась. Но теперь, получив разрешение действовать от самой главной своей надсмотрщицы, Налунга вздохнула с облегчением. Она сможет исполнить приказ бога и однажды вернётся в Африку.

Неважно куда, зачем, но однажды она снова увидит яркую зелень джунглей, вдохнет запах цветов и почувствует лучи африканского солнца. Она снова окажется там, куда так мечтала вернуться. Там, куда её тянет все эти долгие месяцы. И даже, может быть, снова увидит того, кто осмелился сделать из королевы клейменую рабыню.

Подобрав бадью, Налунга поднялась и медленно побрела в дом. У неё ещё хватало работы, но теперь, когда у неё была цель, она не боялась её. Она выполнит всё, что ей приказано, и вернётся обратно. Домой. И пусть она рабыня, изгой. Теперь это неважно. Она спасёт этого странного воина и вернётся домой.

Войдя с этими мыслями в дом, Налунга отнесла бадью к очагу, где готовили обед на всех оставшихся в поселении, и, старательно вымыв руки, отправилась к раненому. Пришло время смазать его раны мазью, которую ей оставил воин, ставший предметом спора. Сама Налунга давно уже убедилась, что это не обычный человек. Его познания, опыт, а главное, умения ставили его на голову выше всех остальных северян.

Налунга видела, какие раны были у этого воина и, смазывая шов мазью, в очередной раз поразилась умению Валдина. Восстановить сломанную кость при помощи нескольких серебряных пластин и крошечных винтов — такого она не видела, даже будучи королевой и жрицей. А ведь её учили не только творить чёрное колдовство, но и лечить людей.

Однако у неё на родине после таких травм люди навсегда остаются калеками и перестают владеть ногой. А этот воин уже начал понемногу ходить, следуя указаниям всё того же Валдина. Раму из досок сняли, и теперь он ковылял по дому, опираясь на костыли, сделанные всё тем же Валдином. Болезнь не улучшила характера парня, и Налунге частенько доставалось от него за нерасторопность.

Но она привыкла. Рабыни быстро ко всему привыкают. Даже к побоям. Достав с полки горшочек с мазью, она привычно поклонилась хозяину, скороговоркой сообщив, что пора начинать лечение, и, дождавшись, когда он спустит штаны, принялась осторожно смазывать уже почти заживший шов.