Глава 6

Уснуть этой ночью мне так и не удалось. Сперва я боялась, что Пер попытается отомстить, но храбрым он становился только с материнского одобрения.

Пер задремал, смешно подрыгивая во сне ногами — совсем как Персик, котик Аришки.

Я прикрыла глаза, надеясь, что чудное видение вновь посетит меня. Но Фил не пришел. Наверное, приревновал меня к варвару или вовсе обиделся. А скорее всего, ему не нравились девушки, обмазанные глиной и жиром. И заниматься сексом на холодных и жестких камнях красавчик не собирался. Впрочем, как и я.

Ближе к рассвету пробудилась Мна. Приподнялась на локте и посмотрела в мою сторону. Я притворилась спящей, а сама наблюдала за действиями варварки. Ее осторожные движения и прищуренные глаза не внушали мне доверия.

Она подкралась на цыпочках. Одной рукой ухватилась за мои волосы и приложила к своему лбу. Довольно улыбнулась, наверняка считая себя красавицей.

— Тебе это не поможет, — рявкнула я, глядя ей в лицо. — На такого крокодила даже у заядлого охотника ружье не поднимется.

В ладони Мны сверкнул металлический предмет. Я перехватила ее руку и вывернула, не давая лезвию коснуться моих волос. Худая варварка оказалась жилистой и выносливой. Но за свои сокровища я готова сражаться до последнего.

Мна растопырила пальцы и приготовилась расцарапать мне лицо. Но я не собиралась покорно терпеть выходки этого доисторического Фредди Крюгера. Мой кулачок вонзился в плоский живот соперницы. Мна икнула и огласила пещеру диким ревом.

И только я хотела продолжить схватку, как чья-то твердая рука вновь схватила меня за волосы, словно намереваясь стащить скальп. Я машинально перехватила жесткие ладони руками и попыталась вывернуться из захвата.

— Драться нельзя! — рыкнула Ма. — Табу!

И тюкнула меня лбом о камень, не давая шанса возразить. Перед моими глазами распустились красные маки, усыпанные серебристыми искрами росы. В ушах затянули песню гномы-рудокопы и заработали своими маленькими молоточками.

Не сразу, но мне удалось разогнать их дружную компанию. Зрение вернулось, и я увидела Мну: она валялась в противоположном конце пещеры и потирала ушибленный зад. Строгая мамаша не делала исключений для нарушителей табу.

— Хватит отдыхать! — объявила нам Ма. — Работать.

Не очень понимая, что от меня требуется, я вышла вслед за Ка из жилища. На улице было сыро и пасмурно. Продрогшие за ночь деревья тянули ветви к рассветному солнышку и жалобно поскрипывали. Густой, как манная каша, туман окутывал долину; утренняя роса холодила и без того озябшие ступни.

Зябко ежась, я подошла к Ка: та с видом знатока рассматривала кору на деревьях, поросшую густым плотным мхом.

— Что делать-то? — голос мой подрагивал от холода.

Девчушка вздрогнула и обернулась. Облегченно выдохнула и указала на дерево.

— Сухие. Собирать. Костер.

— Понятно, — буркнула я. — Готовите костер на вечер?

Ка кивнула и вернулась к работе. Завязать дружескую беседу с варваркой оказалось не так просто. Пожалуй, эта худышка боится собственной тени и живет как отшельница под игом сестры и матери.

Я примерилась к соседнему дереву и осторожно, боясь тревожить ободранные еще с вечера пальцы, стала отдирать мох от ствола.

— Зачем твоей сестре мои волосы? — этот вопрос не давал мне покоя. — Увеличить «корзинку» на голове?

Ка повернулась ко мне: на ее простодушном личике отразилась легкая зависть вперемешку с восхищением.

— Белые, — проворковала она. — Красивые.

Итак, в этом мире тоже ценились блондинки. В тот момент я не знала, радоваться мне этому знанию или печалиться. Вдруг другие варвары нарушат табу и устроят за мной охоту?

Я поежилась — на этот раз уже от страха, а не от холода. Валить отсюда надо, и как можно скорее.

— Ка, ты можешь мне помочь?

Девчушка повела худеньким плечиком, избегая моего взгляда.

— Ка слабая, — пробормотала она. — Не может помочь.

Я подавила готовый сорваться с губ сердитый возглас. Трижды вздохнула, прежде чем продолжить разговор.

— Мне нужна не защита, а информация. Я хочу выбраться отсюда и вернуться домой, понимаешь?

Рука Ка на минуту замерла, высокий лоб прочертила тонкая полоса. Варварка размышляла — непривычное для нее занятие.

— Жизнь есть тут, — предупредила она. — Больше нигде. Великая Матерь больше не дает молока. Все погибло.

— Да какое молоко?! Какая матерь?! — взвилась я — Все это глупости. Есть другой мир, и он жив. Я это знаю, потому что пришла оттуда. Только не знаю как…

Ка сжалась и втянула голову в плечи.

— Не бей.

Похоже, девчушка привыкла получать тумаки от старших. Я подошла к ней и обняла ее худенькие плечи.

— Прости, что накричала. Это просто эмоции, но у меня и в мыслях не было тебя бить.

Ка согласно мотнула головой, но не перестала дрожать: сочувствие и ласка напугали ее не меньше, чем мои крики. Я расцепила объятия и заглянула варварке в глаза:

— Расскажи еще?

— Что? — она шмыгнула носом.

— Все, что знаешь, — отозвалась я. — Как далеко простирается этот лес. О вашей жизни. И главное: приходили ли к вам другие люди, не из вашего племени.

Ка снова принялась за мох, но работала все медленней. Умственный труд с непривычки оказался тяжелым.

— Калки стережет. Калки сильная. Огромная. Жрецы молятся. И Калки не покидает рощи.

— А за это вы отдаете жрецам две трети урожая? — догадалась я.

Пораздумав, Ка кивнула. Сложила возле ног добытую порцию мха и потянулась за следующей.

— Жрецы берут еду и красивых женщин. Они сильные. Их воля — закон.

— Кто бы сомневался, — пробухтела я. — И где же живут жрецы?

— Там, — Ка махнула рукой куда-то вглубь леса. — В сердце Капулы.

— Эм-м-м… — я крепко задумалась. — Капула — это что? Название вашей страны? Деревни?

Ка развела руками.

— Дом.

— Угу, — согласилась я, отдирая от ствола дерева непослушный кусок коры. — А где живет Калки?

Ка испуганно вздрогнула и обернулась. Но грозный страж мира не пришел наказывать ее за богохульство.

— Жрецы молятся. Не дают покидать солнечной рощи.

Становилось все интереснее и интереснее. Все чудесатее и чудесатее.

— Какой-какой рощи? — переспросила я. — Солнечной? Что это значит?

На этот вопрос Ка не смогла ответить. Она поморщилась и посмотрела на меня, чуть не плача. Потерла виски.

— Голова разболелась? — посочувствовала я. — Да, думать — это тебе не орехи собирать.

Я с опаской посмотрела на высоченный ствол, примерилась к ветвям. В детстве меня прозвали обезьянкой за умение взбираться на любые деревья. Но это было та-а-ак давно.

И все же желание осмотреться победило. Я подпрыгнула и ухватилась за ближайшую ветку. Повисла на ней, как рейтузы на бельевой веревке.

— Табу! — испуганно вскрикнула Ка. — Остановись.

— Не боись, никто не узнает, — пообещала я. Все эти нелепые запреты сидели у меня в печенках. — Подержи лучше.

Я передала Ка заветную сумочку и пригрозила:

— И не вздумай открывать!

Варварка помотала головой и вцепилась в клатч так, будто от него зависела ее жизнь. Впрочем, небезосновательно: за заветный ключ к дому я могла дорого с нее взыскать.

С третьей попытки мне удалось-таки упереться ступнями в ствол и подтянуться. М-да, былая легкость игрунка покрылась плесенью небытия, уступив место горилльей мощи. Ветки опасно хрустели под моим весом и прогибались. Где-то внизу охнула Ка. Мне стало любопытно: она за меня переживает или боится, что я свалюсь ей на голову.

Я посмотрела вниз и едва не свалилась. Перед глазами все поплыло, тело стало каменным и отказалось подчиняться командам мозга. Ценой еще одного сломанного ногтя и ссадины на ноге мне все же удалось удержаться.

— А ну, соберись, тряпка! — приказала я себе. — И сделай то, что собиралась. От этого зависит наше будущее.

Кое-как мне все же удалось добраться почти до самой макушки дерева. На этот раз я не сглупила и, прежде чем осмотреться, надежно вцепилась в ствол.

В центре Капулы стояла гигантская каменная пирамида — жилище жрецов. На ее вершине что-то пылало, будто зажженный факел или отсвет далекого маяка. Рядом с каменным великаном ютились постройки поменьше, приземистее. Зелень леса подходила вплотную к строениям, окружала их плотным кольцом, замыкаясь возле широкого озера.

Как я ни старалась, так и не смогла рассмотреть среди густых зарослей других варваров или их жилища. Зато заметила поле, вероятнее всего — кукурузное.

— Выходит, эти варвары не такие уж дикие, — констатировала я. — Мне просто повезло наткнуться на самую придурковатую семейку.

То, что Ка назвала «солнечной рощей», оказалось еще одним лесом, окружившим Капулу. Как я ни стремилась разглядеть то, что находилось за зарослями этих оранжево-красных исполинов, так и не сумела. Владения Калки были обширны. Словно золотой океан опоясал сокрытую от посторонних глаз деревню, укрыл от остального мира.

Спуск дался мне тяжелее, чем подъем. И только подсказки Ка помогали ставить ноги на нужные ветки. Девчонка очень переживала за меня. А еще больше за то, что Ма может нас застукать. Видимо, за соучастие в нарушении табу тоже полагалось наказание.

— Что. Там? — Ка дрожала от нетерпения.

Но поведать варварке о видах сверху мне не удалось. Ма слишком долго ждала нашего возвращения и отправилась на поиски. Ка получила неслабый подзатыльник, мне же достался лишь толчок в спину.

— Нет работы. Нет еды, — строго предупредила глава семейства.

И ее угроза показалась мне страшнее стихийного бедствия. Вчерашние орешки давно переварились, а желудок настойчиво требовал вкусного и питательного завтрака.

Но получил только воду. Варвары собирали с крупных листьев утреннюю росу и хранили ее в пустых высохших тыквах. Ка назвала эти емкости калебасами. И я бы с удовольствием похохотала над этим словечком, если не была такой злой и голодной.

Ма быстренько соорудила из принесенной коры, мха и сухих веток вечернее кострище и всучила всем по корзинке. Мне досталась совсем новая — та, которую за вечер сплел Пер. Ширины моих рук едва хватило, чтобы обхватить это «лукошко».

— И не надейтесь, что я наберу больше всех орехов, — предупредила я.

За что получила гневный взгляд старухи и ее деток.

Прежде чем покинуть пещеру, я направилась к углублению с вонючей массой и натерла ей волосы. Кто знает, вдруг кому-то из варваров вновь приспичит обзавестись блондинистым паричком.

Уложить волосы как у варварок у меня никак не получалось: пряди все время съезжали на глаза, заслоняя обзор. Я вертела их и так, и эдак, но все без толку. Ма начала пыхтеть, заставляя поторопиться.

На выручку пришла Ка. Ее ловкие пальчики быстро справились с моими непослушными волосами, соорудив на моей голове довольно увесистое украшение. Под его тяжестью у меня заныла шея.

— Привыкнешь, — пообещала девчушка.

Мне ничего не оставалось, как согласиться.

— Идем, — махнула рукой Ма. — Работать.

Улучив момент, я забрала у Ка клатч и запихнула его в корзину. У «улитки» появился новый «домик». Очень тяжелый и неудобный, носить его на голове было слишком трудно. Пришлось снова взять в руки.

Огромная корзина заслоняла обзор и царапала кожу. Ноги еще недостаточно отдохнули после вчерашнего марша и отказывались подчиняться. Сегодня мне не хотелось даже осматриваться по сторонам, и даже голодные спазмы в желудке поутихли, предчувствуя, что обед еще не скоро.

К тому моменту, как Ма привела нас в нужное место, я устала так, что едва передвигалась.

— Не садись, — предупредила меня Ка. — Побьют.

Пошатываясь от усталости и голода, я тоскливо посмотрела на варварку. Как можно работать в таком состоянии? О побеге я и думать перестала и мечтала лишь об одном: упасть и уснуть. Лучше насовсем.

— Сейчас, — сообразила девчонка.

Своими длиннющими ногтями она выкопала из земли какой-то корень. Разломила пополам и одну часть протянула мне.

— Ешь. Быстро.

Она заозиралась по сторонам и облегченно вздохнула: ее мать ушла достаточно далеко, чтобы не видеть, чем мы заняты.

Предупреждение было излишним. Первый кусок я проглотила, почти не разжевав. И только на третьем укусе почувствовала вкус корня: чуть сладковатый, с легкой кислинкой. Песок скрипел на зубах, но я даже не замечала этого.

— Еще, — объявила я и обвела взглядом поляну, выискивая похожие росточки.

— Нельзя, — покачала головой Ка. Потерла свой живот и поморщилась. — Работать не сможешь.

Она сорвала гигантский лист лопуха — в его сердцевине скопились капли росы — и жадно выпила их. Я последовала ее примеру. Хотела закусить самим листом, но побоялась. С больным животом точно не смогу работать и все же нарвусь на кулаки Ма.

— Копать, — Ка указала на нужные растения и первой взялась за дело.

Я покосилась на свои изуродованные пальцы и застонала. Опустилась на колени и долго рассматривала побег, примеряясь. К счастью, под руку попался увесистый плоский камень. Орудуя им, как лопатой, я быстро приноровилась к работе.

Солнце вошло в зенит и стало нещадно припекать макушку. Вскоре к головокружению добавились тошнота и подозрительные рези в животе. Дикий лопушок все же дал о себе знать.

Предупредив Ка о необходимости отлучиться, я направилась в заросли. Сорвала первый приглянувшийся листочек и приложила к своей щеке: мягкий.

— Только бы не оказался ядовитым, — пробубнила я. — Для полного счастья осталось покрыться волдырями или разбухнуть, как болотная кочка.

Отсутствие туалетной бумаги и прочих чудес цивилизации удручало не меньше, чем отсутствие еды. Всего второй день в диком краю, а уже полжизни готова отдать за душ, мягкую постель и чашку кофе с бутербродом.

Не успела я толком расслабиться, как мое внимание привлек подозрительный шум. Будто стадо мамонтов шло строем и сотрясало землю своими гигантскими лапами. Тут же забылись срочные потребности и неудобство, и проснулось любопытство. А страшнее женского любопытства, как известно, может быть только женская логика. Вот она-то и подсказала, что мне нужно немедленно посмотреть, что происходит.

Ломая ветки высоченных, почти в мой рост, лопухов, я подобралась к крутому обрыву. Опустилась на мелкую гальку и затаилась. Мимо меня, пугая и завораживая, прошлась процессия. Три огромных жука, размером со слонов, несли на своих спинах паланкины из чистого золота. Массивные сооружения, украшенные драгоценными камнями и шелком, плавно покачивались. Из них доносились возбужденные женские голоса и хриплые — мужские. Еще два жука тащили на себе тюки с вещами и провизию.

Процессию сопровождали воины с копьями в руках. Жуков вели под уздцы коренастые низкорослые слуги. Присмотревшись к тварям, тащившим паланкины, я вздрогнула. Уплощенные тела овальной формы с поперечными полосами, длинные усики-антенны, перевязанные красными лентами, мохнатые ноги и красно-коричневый окрас.

— Ма-а-ама, это же тараканы, — выдохнула я и закусила ладонь, чтобы не вскрикнуть. — Какие громадины…

Стараясь не смотреть на ненавистных с детства жуков, я перевела взгляд на их провожатых. Как и «моя» семейка, одежды они не носили. Но вместо вонючей грязи тела их покрывал слой масла. Мужчины-воины, как и полагается, выглядели суровыми и неприступными.

А вот погонщики, вначале принятые мной за женщин, выглядели очень странно. Телосложение — мужское, но гениталий не было и в помине. Присмотревшись, я все же вскрикнула: видеть оскопленных мне раньше не доводилось.

— Варя! — окрикнула меня Ка. — Где?

Она выбрела из зарослей, заметила процессию и тут же упала ниц.

— Ты чего? — всполошилась я.

— Жрецы! Нельзя смотреть, — предупредила варварка. Схватила меня за руку и потянула вниз. — Табу.

— Вставай ты, — я отдернула руку. — Они уже ушли, не увидят.

Но Ка не спешила подниматься. Для начала она приподняла голову и убедилась в правдивости моих слов.

— Куда они направляются? — спросила я. — Ты знаешь?

Ка словно нехотя поднялась с земли, опасливо повращала глазами и прошептала.

— Озеро. Они отдыхают там.

Я прищурилась: в моей голове созрел гениальный план. Чтобы выжить в этом мире, нужно узнать о нем как можно больше. И уже после этого решить, как вернуться домой. Нельзя упускать такой прекрасный шанс.

— Давай подсмотрим за ними? — предложила я.

Ка замотала головой и замахала на меня руками. В ее глазах застыл неподдельный ужас.

— Да ладно, мы только посмотрим, — я попыталась пробудить в ней любопытство. — Одним глазком, и сразу вернемся. Неужели тебе никогда не хотелось увидеть, как живут сильные мира сего?

Что и говорить, в этом диком краю молодой девушке не хватало впечатлений. Ни тебе телевизора, ни интернета, ни шоппинга с подругами. Тоска.

Ка колебалась.

— Как знаешь, — бросила я и двинула в ту сторону, где скрылась процессия.

Идея подсмотреть за жрецами нравилась мне гораздо больше, чем собирание съедобных корений. Сразу появились силы и энтузиазм. Перестали гудеть ноги.

Через десяток шагов я обернулась: боязливо пригибаясь к земле, Ка следовала за мной. Все же она женщина, пусть и дикая. Желание нарушать табу у нас в крови.