Глава 35
Глава 35
Оля
Счастье не бывает вечным.
Я знала это. Всегда знала. Жизнь научила — за каждый светлый день приходит расплата. За каждую улыбку — слёзы. За каждую любовь — боль.
Но я забыла. На Санторини, в белом доме над морем, рядом с мужем и отцом — забыла.
И жизнь напомнила.
Утро было обычным.
Солнце. Море. Запах кофе с террасы. Папа готовил завтрак — научился за эти недели, полюбил. Говорил — на зоне не давали готовить, теперь навёрстывает.
Алихан ушёл в город — какие-то дела с документами. Обещал вернуться к обеду.
Я сидела на террасе. Смотрела на море. Гладила живот — ещё плоский, но уже с секретом внутри.
Несколько недель. Маленькая жизнь. Наш ребёнок.
— Оля! — голос папы. — Завтрак готов!
— Иду!
Встала. Потянулась. Пошла к двери.
И тут — машина.
Чёрный джип вылетел из-за поворота. Остановился у нашего дома. Резко. С визгом тормозов.
Дверь открылась.
Женщина. Тёмные волосы. Бледное лицо. Глаза — безумные.
И пистолет в руке.
— Сука! — закричала она. — Русская сука!
Кто это? Откуда? Почему?
Выстрел. Пуля ударила в стену рядом с моей головой. Осколки камня впились в щёку.
Я закричала.
— Оля!
Папа выскочил из дома. Увидел женщину. Увидел пистолет.
И бросился ко мне.
Второй выстрел.
Папа дёрнулся. Упал. На меня. Накрыл своим телом.
— Папа!
Кровь. Много крови. На его рубашке. На моих руках.
— Папа! Папа!
Он смотрел на меня. Глаза — ясные. Спокойные.
— Беги, — прошептал он. — Доченька... беги...
Третий выстрел. Мимо. Женщина приближалась — шла медленно, уверенно. Перезаряжала пистолет.
— Думала, спрячешься? — кричала она. — Думала, уедешь — и всё? Ты убила мою мать! Ты украла моего отца!
Мать? Отец? О чём она?
И тут я поняла.
Луиза. Младшая жена Алихана. Та, которую он взял два года назад — молодую, красивую, покорную. Та, которую бросил ради меня.
Она жила в том же доме. Видела, как он смотрит на меня. Как забывает о ней. Как я занимаю её место.
И теперь — приехала мстить.
— Я не... — начала я.
— Заткнись! — Луиза подняла пистолет. Нацелила мне в голову. — Ты разрушила мою жизнь! Украла моего мужа! Он был МОЙ! А ты — грязная русская шлюха — отняла его!
Папа шевельнулся подо мной. Ещё живой. Истекает кровью — но живой.
— Беги, — снова прошептал он. — Пожалуйста...
Я не могла бежать. Не могла оставить его.
— Луиза, — сказала я. Голос дрожал. — Послушай меня...
— Я слушала достаточно! Теперь — твоя очередь!
Она нажала на курок.
Выстрел.
Но не её выстрел.
Луиза дёрнулась. Посмотрела вниз — на красное пятно, расплывающееся на груди.
Упала.
Я обернулась.
Алихан.
Стоял у ворот. С пистолетом. Лицо — каменное. Глаза — мёртвые.
Он шёл к нам. Быстро. Не смотрел на тело Луизы — только на меня.
— Оля! — Упал на колени рядом. — Ты цела? Ранена?
— Я... нет... но папа...
Мы посмотрели на него.
Сергей лежал на земле. Глаза открыты. Смотрел в небо. Улыбался.
— Папа! — Я схватила его за руку. — Папа, держись!
— Доченька... — голос едва слышный. — Ты... целая?
— Целая! Целая! Держись!
Алихан осматривал рану. Лицо посерело.
— Вызывай скорую, — бросил мне. — Быстро.
Я схватила телефон. Руки тряслись так, что не могла попасть по кнопкам.
— Папа, — шептала. — Папа, пожалуйста... не уходи... я только нашла тебя...
— Нашла... — он улыбался. — И я — нашёл...
— Держись! Скорая едет!
Он закрыл глаза.
— Папа!
— Оля... — голос слабел. — Я люблю тебя... всегда любил... даже когда...
— Не говори! Береги силы!
— Скажи ему... — он посмотрел на Алихана. — Береги её... обещай...
— Обещаю, — голос Алихана сорвался. — Клянусь.
— Хорошо... — папа снова улыбнулся. — Хороший... ты хороший...
Глаза закрылись.
Рука в моей — обмякла.
— Папа? — Я трясла его. — Папа! Папа!!!
Тишина.
Только чайки кричали над морем. Равнодушно. Как всегда.
— Нет... — шептала я. — Нет, нет, нет...
Алихан обнял меня. Крепко. Молча.
А я кричала.
Кричала так, что горло разрывалось.
Кричала — потому что слова кончились.
Папа. Мой папа. Нашла — и потеряла.
Три недели счастья. Три недели семьи.
И всё.
Скорая приехала через двадцать минут.
Слишком поздно. Он умер у меня на руках. За пять минут до их приезда.
Пуля попала в лёгкое. Внутреннее кровотечение. Шансов не было.
Он знал. Когда закрывал меня — знал, что умрёт.
И всё равно — закрыл.
Восемнадцать лет ждал встречи с дочерью. И отдал за неё жизнь.
Это — любовь? Или безумие?
Наверное, одно и то же.
Полиция приехала следом. Вопросы. Много вопросов. Алихан отвечал — спокойно, уверенно. Самооборона. Нападение. Всё законно.
Луиза мертва. Пуля попала в сердце. Мгновенная смерть.
Младшая жена. Женщина, которую я видела мельком — молчаливая тень в углу дома.
Она хотела убить меня. За мужа. За любовь, которую он ей не дал.
Понимаю ли я её? Может быть. Её тоже использовали. Взяли как вещь. А потом выбросили.
Прощаю ли? Нет. Никогда.
Она убила моего отца. Единственного, кто у меня был.
Похороны — через три дня.
Маленькое кладбище на острове. Белые надгробия. Синее море внизу.
Я стояла у могилы. Смотрела, как опускают гроб.
Романов Сергей Павлович. 1970–2024. Любимый отец.
Алихан держал меня за руку. Молчал. Что тут скажешь?
Три недели. Мы были семьёй три недели.
Он учил меня готовить. Рассказывал о бабушке. Смеялся моим шуткам.
А теперь — под землёй. В белом гробу. Навсегда.
— Он спас тебя, — сказал Алихан тихо. — Закрыл своим телом. Настоящий отец.
— Настоящий, — повторила я. — Единственный настоящий человек в моей жизни. Кроме тебя.
— Я не настоящий.
— Настоящий. — Я посмотрела на него. — Для меня — настоящий.
Он обнял меня. Я плакала — беззвучно, сухо. Слёзы кончились ещё вчера.
Он умер ради меня. Как жить с этим?
Как жить, зная, что кто-то отдал за тебя жизнь?
— Он хотел, чтобы ты жила, — сказал Алихан, будто читая мысли. — Ради этого — умер. Не предай его.
— Как — не предать?
— Живи. Счастливо. Ради него.
Жить. Счастливо. Ради него.
Смогу ли?
Рука легла на живот. Маленькая жизнь внутри. Наш ребёнок.
Его внук. Которого он так ждал.
Которого — не увидит.
— Алихан, — сказала я.
— Да?
— Если будет мальчик — назовём Сергеем.
Он посмотрел на меня. Кивнул.
— Сергеем.
Сергей. Маленький Серёжа. Память об отце, которого я потеряла.
Это — не замена. Никогда не будет заменой.
Но это — продолжение. Жизнь из смерти. Свет из темноты.