Глава 16

Мне хочется закончить разговор. Доказать, что я не собственность. И не могу я принадлежать кому-то. И…

Это немного сложно. Потому что Варвар. Рядом. Трогает. Смотрит. Обжигает своим желанием.

Мужчина покрывает поцелуями мою шею. Втягивает кожу, заставляя капилляры бурлить от острых ощущений.

Ладони скользят по моему телу. Варис касается уверенно, сильно. Сжимает грудь, а после — ведёт костяшками по моему животу. Его руки везде.

Он трогает так уверенно, словно я действительно принадлежу ему. До последней клеточки.

Варвар берёт желанное, не думая ни секунды. Сдёргивает мой лифчик, накрывает грудь крупной ладонью.

Я на фоне мужчины — крошечная совсем. Полностью в его распоряжении.

Его зубы грубо прикусывают мою кожу. Оставляет ожоги, расползающиеся ядовитыми полосами по телу.

Спускается по шее, вдоль ключиц. Касается груди, и я выгибаюсь от томления внутри.

Взгляд блуждает по лицу мужчины. Не могу оторваться. Словно до сих пор не верю, что всё происходит по-настоящему.

Не в моих тёмных и постыдных снах, о которых я никому не расскажу.

Горячий язык касается затвердевшего соска. Нежность сменяется грубым укусом. Мурашки разбегаются по телу.

Они собираются в огненный комок, двигаются всё ниже. К лону, которое уже пульсирует от возбуждения.

Варис словно следует за ними, раздвигает пальцами мои половые губы. Скользит пальцами по влаге, погружается в меня. Растягивая под себя.

Я плавлюсь от изобилия ощущений. Теряюсь от того, насколько мне хорошо.

Охаю, когда мужчина переворачивает меня на живот. В который раз! В который раз демонстрирует своё превосходство.

Я в его руках, а он кукловод.

Затылок покалывает от того, что Варис зарывается ладонью в мои волосы. Наматывает их, тянет.

Ахаю, а после — вскрикиваю. Варис одним мощным толчком оказывается во мне.

Его член распирает изнутри. Вызывает вспышку боли и волну удовольствия. Всё смешивается в пьянящий коктейль.

Каждая клеточка реагирует на движения мужчины. Сжимается приятными спазмами.

Губы мужчины скользят по моей щеке, когда он толкается сильнее. И сильнее. Срывается на безумный ритм.

Я сжимаю пальцами простынь, стону от ощущения полной заполненности. Сильно, но так хорошо.

— Я не смогу…

Хнычу, потому что мужчины очень много. И он сам большой. И каждый толчок будто растягивает меня всё сильнее.

Я задыхаюсь. Варис вдавливает меня в матрас, неистово вторгается в моё тело.

Воздух превращается в пар, тишину разрывают наши стоны и влажные пошлые шлепки.

— Вот так, кроха, — сильнее тянет за волосы. — Я хочу тебя слышать. Чувствовать, как ты течёшь на мой член.

— Очень… Ты… Я хочу…

Сложно произнести хоть что-то. Лёгкие наполнены хриплыми стонами, для кислорода места нет.

Желание выжигает все мысли, я превращаюсь в сгусток полной эйфории. И для взрыва мне нужно совсем немного.

Но Варвар этого не даёт. Не касается там, где так необходимо.

— Пожалуйста…

— Нет, кроха. Дальше ты будешь кончать только от моего члена.

— Варис!

Я возмущаюсь, всхлипываю. Но этому монстру — всё равно. Он принял решение.

Его толчки становятся быстрее и, вместе с тем, сильнее. Его касания решительные, движения — наполненные силой и властью.

Головка члена задевает какие-то неведомые точки во мне. Превращает в сплошную дрожь.

Я содрогаюсь от удовольствия, меня разрывает наслаждением. Оно мощное, плотное. Захлёстывает с головой.

Всё вокруг исчезает. Остаётся только этот миг. Миг величайшего удовольствия. И всепоглощающего огня в груди.

— Охуенная, кроха, — гортанно стонет, изливаясь на мои бёдра. — Пиздец просто. И тебе пиздец.

— Я…

— Нихуя. Твои фразочки больше не канают. Я дохуя ждал. Теперь отрабатывать будешь. По три траха за каждый день ожидания. Ты вроде с цифрами дружишь. Прикинешь, сколько тебе отрабатывать надо?

Я стону, утыкаясь в подушку. Если посчитать всё это, то…

Мне действительно пиздец.

— Ты меня портишь.

Ворчу я недовольно, откатываясь подальше. Натягиваю на себя одеяло, с обвинением смотрю на мужчину.

Это он виноват! А что ругается всё время? Я инстинктивно подстраиваться начинаю.

Но действительно же — пиздец.

Как по-другому назвать его угрозы переспать со мной раз так пятьсот? И то, от шока мой мозг с подсчётами сбоит. Может и больше быть.

А у меня ощущение, что я под бронепоезд попала. Прокатилась по мне махина туда-сюда щедро.

Мышцы подрагивают, их тянет от непривычной нагрузки. Растяжка у меня хорошая, но…

Кошмар. Просто кошмар.

— Порчу? — его похотливый взгляд скользит по моей шее. — С удовольствием, кроха.

Я кое-как убираю спутанные волосы с лица, боюсь представить, что случилось с макияжем. Выгляжу, наверное, ужасно.

А вот Варис — он непозволительно красив. Лежит, вытянувшись на смятых простынях.

Его тело как воплощение силы и удовольствия. Мышцы бугрятся под кожей, не отпуская взгляд.

Грудная клетка равномерно вздымается, а я изучаю взглядом шрамы на его теле. Они ярко контрастируют с загорелой кожей. Будто отметины.

Постоянные напоминания, что Варис — борец. Его столько раз пытались убить, а он всегда выживал. Ему невозможно навредить.

Вдох застревает в горле, когда я замечаю новую отметину. На левом боку. Шрам затянувшийся, но свежий.

И я не могу сдержаться. Как под гипнозом тянусь к мужчине. Варис позволяет, с довольной усмешкой следит за моим приближением.

Кривится, когда я невесомо прикасаюсь к грубому шраму.

— Больно? — я тут же одёргиваю ладонь. — Прости.

— Не больно, — хмыкает.

— Раньше ведь не было? Свежий шрам?

— Не самый свежак. Месяца два. Пытались заточкой пырнуть.

Варис говорит так небрежно, словно о предстоящем дожде сообщает! А у меня всё переворачивается.

Заточка — это в тюрьме, да? Когда он был под следствием, ему кто-то пытался навредить?

В груди стягивает от волнения, сердце камнем вниз летит. Кончиками пальцев веду по шраму так, словно смогу залечить.

Отчего-то в горле ком, и становится невыносимо грустно. Я знаю, что уж Варвару точно моя жалость не нужна. Но эмоции сильнее.

— Похоронную мину сотри, — приказывает недовольно. — Чуваки попутали. Я им объяснил. До остальных дошло.

— До остальных? А они…

— Кроха, блядь. Не базарь о том, чего тебе знать необязательно.

Я резко выпрямляюсь. Кожа пылает в том месте, которым я вела по шраму. Словно обожгло осознанием.

Эту отметину оставили те, кто уже вряд ли в живых ходит.

Мороз ползёт по коже. Иногда я забываю, что Варвар это криминальный авторитет. И это так странно!

Он меня похитил. Он приставал. Он грубо себя вёл, едва силой не взял. Но я всё равно нахожу в нём что-то хорошее.

Потому что по-настоящему Варис не причинял мне боли. Ну, физической, по крайней мере.

А на деле…

Он преступник. А я стала его женой вопреки своему желанию. И что теперь будет?

Подтягиваю к себе колени, обнимаю их, начиная пялиться на разбросанные вещи.

В голове болезненная пустота. Я нервно сглатываю, не понимая, что будет дальше. Ноль идей.

— Загрузилась? — Варвар приподнимается, тянется за сигаретами. — Лишним башку не забывай, кроха.

— А не лишним? — я нахожу смелость посмотреть на него. — Что будет дальше?

— Вроде расклад я обрисовал. Трахать тебя буду. Утром отсюда в дом свалим. Там…

— Прекрати!

— Чё именно?

— Всё! И говорить о сексе в такой грубой манере. И жаргон свой так использовать. И делать вид, что всё нормально! Не нормально. Ты меня забрал с моей свадьбы. Взял в жены без согласия. Ты… Господи, мне нужно отцу позвонить!

Мне страшно представить, что твориться в реальном мире. Там суета. Мама капли от сердца пьёт, отец — город роет, чтобы найти меня.

А гости, родственники? Как я смогу им смотреть в глаза после всего?

А я спряталась в этом номере, и словно ничего плохого не произошло. Забылась. А теперь — расшибаюсь о жестокую реальность.

Мне нужно срочно что-то придумывать. Разобраться со всем. Нельзя оставлять их в неведении.

— А я думал, что ты от недотраха любительница мозг выносить, — Варвар поднимается, бросая недокуренную сигарету в пепельницу. — Чё опять началось?

— Ты привык один быть, да? — я наклоняю голову набок. — Ну, ни перед кем не отчитываться, сам решения принимать.

— И?

— Ничего. Я просто… Ты не привык. А я привыкла, Варис. Я привыкла, что мои решения влияют не только на меня. И что есть люди, которые беспокоятся обо мне. И нужно делать с оглядкой на них…

— Фролов тебя в ебанутые рамки загнал, кроха. Ты не несёшь ответственность за весь город. А он взрослый мужик — сам разберётся.

— Он волнуется обо мне. Переживает. Это нормально, если…

— Волнуется? Лучше о другом подумай. Кто тебе свиданку организовал в СИЗО? О которой я нихера не знал.

— Папа…

— И от Мансура свадьбой защищал, да?

— Да…

— Только Мансур нихера не лез больше. Потому что это я решил. Я всё разрулил, защитил тебя, кроха. Я слово сдержал. А Фролов только воспользовался этим. Продал тебя. Точно с ним базарить хочешь?

Нет.

Нет, папа не мог! Он хотел лучшего для меня. Он бы не стал «продавать» меня.

Правда ведь? Или…

Ох, папа, что же ты натворил.