Глава 17

Я крепче обнимаю колени, будто это спасёт. Чем меньше стану, тем незначительнее окажутся проблемы.

Язык зудит от желания уточнить у Варвара. Я ему действительно только ради секса нужна?

Это вся его цель? Даже на брак согласился, лишь бы желаемого добиться? А что потом? Когда надоем?

Нет. Сейчас нельзя спрашивать. Он злой, недовольный. И я только на крик сорвусь. Нужно умнее как-то.

По обнажённой разгорячённой коже бежит холодок. Это Варвар открыл окно, курит.

Он успел натянуть чёрные джинсы, которые расстёгнутыми держатся на его мощных бёдрах.

Так, мне нужна срочно подруга-медик. Которая расскажет, что это за диагноз.

Когда смотришь на мужчину и мысли утекают не в то русло. Но а что я сделаю? Он красивый!

Такая себе первобытная мужская красота. Звериная, хищная. И глубоко внутри — ей хочется сдаться.

Эх.

Не этому меня учили. Я ведь по другим правилам росла! Мужчина должен быть красивым, ухоженным, воспитанным.

Не выглядеть как дикарь.

Но что поделать, если именно к дикарю так тянет?

— Ты решил с Мансуром? — выдаю хрипло. — После аварии? Когда я была в больнице?

— Да.

Чётко, резко. Не поворачиваясь ко мне. Выдыхает дым в окно, снова затягивается.

— Я думала, что ты меня бросил… — поджимаю губы. — Точнее… Да, у нас не было отношений. Но я тебя ждала. А оказалось, что тебя арестовали. Я не знала, что из-за Мансура. Думала — просто разборки. Мне было обидно.

— И от обиды на другого заскочить решила? — скалится.

Морщусь, потому что тянущие ощущения между ног не дают забыть о том, на кого я заскочила.

Ну что он за гад? Почему обязательно нужно говорить так, чтобы оскорблений было намного больше приятных слов.

И меня портит! Ну правда же — портит. Я уже начинаю говорить на его языке. И матерюсь, и пошлым фразам учусь.

Кошмар!

— Вроде мы уже выяснили, что заскочила я только на тебя!

Я не жестокая. И всегда считаю, что любой конфликт можно решить словами. Но Варвара мне стукнуть хочется.

Ну что за чурбан закрытый?

Со мной так нельзя!

— И, между прочим, я приходила к тебе, — напоминаю. — Откуда мне было знать, что это подстава? Отец обещал встречу. Тот охранник сказал, что ты отказался от неё. Я, знаешь ли, не ясновидящая! И ты… Вообще-то, ты тоже мог со мной связаться!

Я подскакиваю, упираясь коленями в матрас. Обвинительно указываю на мужчину пальцем. Точно! А что это я всё виноватая, а?

Перекладывать вину меня не учили, но я сообразительная. Я быстро учусь.

— У тебя связей больше, — хмыкаю. — Ты мог бы…

— С зоны письма слать? — скалится. — Передачки бы мне таскала?

— Нет, ну… Друзей у тебя хватает. Я думаю. Ты мог бы кого-то из них прислать.

— Напомни, кроха, где ты шлялась первое время?

— Я не шлялась! Я дома сидела.

Поджимаю губы, когда до меня доходит. Ох. Я всё время была дома, лечила разбитое сердце. И от опасности пряталась.

И отец сам старался не выпускать меня никуда, переживал. Наверное. Теперь я в его мотивах не уверена.

А даже если я куда-то выбиралась, то в сопровождении. Чтобы никто не смог даже словесно мне угрожать. Папа если видел угрозу, то сразу уводил.

И новый «охранник» рядом — Гоша.

— Ох.

Повторяю вслух, сползая с кровати. Внутри энергия пульсирует, хотя и чувствую себя уставшей. Слишком много откровений за раз.

Мысли мечутся в голове, бьются о стенки. Никак не хотят в ровную линию складываться.

А я, между прочим, себя хорошим аналитиком считала.

Кутаюсь в одеяло, переминаясь с ноги на ногу. Варвар остаётся безучастным. Хотя я чувствую, что всё равно злится немного.

И я злюсь!

И…

Ну почему он не может просто подойти? Сказать что-то ласковое? Он когда нежный — мне совсем-совсем ему противостоять не хочется.

Может, напиться?

Почему-то у меня ощущение, что к пьяной мне Варис намного более снисходителен. Легче получается.

Метод, конечно, хороший, но я же ничего не вспомню! А мне хочется, чтобы у нас нормально всё налаживалось.

Без понятия, что дальше будет. Но в моменте… В моменте ведь можно маленькую идиллию создать?

Иллюзию, пока не придётся выбираться за пределы номера?

Недовольно выдыхаю, что Варис точно не будет «переговорщика» включать. Разве что своими грубыми методами снова в кровать утащит.

Мне придётся? А как? А…

Я поджимаю губы, пряча улыбку. У пьяной меня легко всё получается, да? Нужно просто тогда сделать что-то, что я бы под алкоголем сделала!

И у меня даже идея появляется.

Для этого мне требуется вся моя смелость. Даже глаза прикрываю, словно так не страшно ничего. Но…

Между нами и так напряжение. Воздух густой, а в груди давит от переживаний. Что худшее может случиться?

Варис посмеётся надо мной? Я сделаю вид, что тайком напиться успела.

Поругаемся? Так и сейчас между нами такая нить недопонимания натянута, что взорваться можем.

Хуже не будет.

И как только я прихожу к этому выводу, мне становится легче. Даже если всё плохо пройдёт — я с этим справлюсь.

Делаю глубокий вдох, как перед прыжком в синюю бездну. Мягко подступаю к мужчине.

Конечно, он замечает моё приближение. Краем глаза мониторит, но ничего не говорит. Стоит ко мне боком, медленно затягивается.

Я жду, когда он выпустит очередную порцию никотина в ночное небо. Удерживаю одеяло на груди одной рукой. А второй…

К нему тянусь.

— Хочу тебя потрогать.

Внутри я сгораю от смущения, хочется сквозь пол провалиться. Но заставляю себя прижать ладонь к его груди.

Моя кожа совсем бледная на его фоне. Ладошка крошечная прям. Я медленно веду по мускулам, очерчиваю их.

Наслаждаюсь тем, как тело мужчины реагирует на меня. Напрягается, стальным становится.

Обвожу пальчиками шрамы, подсчитываю их. Мягко касаюсь самого нового.

— Ниже, блядь, трогай, — подгоняет мужчина.

От него приказного тона у меня всё сжимается. Хочется отдёрнуть руку и сбежать.

Но я сглатываю вязкую слюну, поднимаю взгляд на Вариса. Медленно качаю головой.

— А ниже не хочу, — хлопаю ресницами. — Где хочу, там и касаюсь. Ты же трогаешь меня, как хочешь. Значит, я тоже так могу. Потрогать.

— Нарываешься, кроха. Если хочешь у окна трахнуться — я сделаю.

— Нет. Не сделаешь. Не хочу. Этой… Этой ночью мои правила.

— И кто тебе так напиздел?

— Я сама так решила. Вот. У меня первая брачная ночь! И я хочу свой подарок. Так что — делаю, что хочу.

Ноготком надавливаю на нижний кубик пресса. Варис скалится в угрозе. Слышу, как трещит его выдержка.

Но с каждым глупым решением — мне всё легче становится. Внутри будто какие-то зажимы ослабевают.

— Наклонись, а? Я хочу твои волосы потрогать.

Выражение лица мужчины меняется. Столько эмоций. Я жадно их впитываю, с упоением.

Я ведь не видела этого. Не помнила. А сейчас могу вживую наблюдать. Каждую-каждую реакцию в памяти выжечь.

Взлетающие брови. Хмурость. Как желваки танцуют. Уголок губ дрожит. Взгляд становится то злым, то с хитростью.

Удивляется. Гневается. Теряется.

Оказывается, этот дикарь первобытный — он чувствовать умеет. И совсем не ледяные у него эмоции. А такие красивые.

— Кроха, ты, сука…

— Знаешь, оскорбление своей жены увеличивает шанс развода. Прекрати так выражаться. Пожалуйста. Мне неприятно.

— Я, блядь, не тебя…

— А звучит как будто меня. Не надо.

Моя нижняя губа начинает подрагивать. Ну правда неприятно. Вырываю из рук мужчины сигарету, тушу её.

— Варя…

С явным предупреждением, что я сейчас нарвусь. Ну… Ситуация не новая, это мы уже проходили.

Нарвусь так нарвусь.

— Если нечем пальцы занять — на.

И свою ладонь ему протягиваю. Сама и хватаю за руки, тяну за собой. Надо усадить его куда-то. На кровать…

Нет, туда нельзя. А то у него сразу другой процесс включится. А у меня свой план.

— Садись, — толкаю его к креслу. — А я… Я себе стул принесу. Сиди-сиди, я сама!

— Пиздец, — мужчина глаза закатывает. Себе под нос выдыхает: — Сказал же, чтобы никакого бухла в номере… Ты когда накидаться успела?

Я не отвечаю. И даже не обижаюсь. Приятно, что мужчина хоть немного меня выучил.

И если он считает меня пьяной — пусть. Так даже легче! Если напортачу, то я утром притворюсь, что ничего не помню.

— Ой.

Придавливаю ножкой стула одеяло, оно до пояса сползает. Тут же поправляю, с улыбкой разворачиваюсь к мужчине. Сажусь.

Господи. Чем больше я дури творю, тем более одурманенной себя чувствую. Легко становится, радостно.

— Если ты не знаешь, как по-другому выражаться, — улыбаюсь во все тридцать два. — То я подскажу. Будем учить приличные ругательства.

— Пиздец. Нахуй сворачивай эту шарманку, кроха.

— Нет, — я хмурюсь. — Это не приличные ругательства. Ты перепутал. Но ничего. Я тебя научу! И не спорь! Ты вообще не по правилам пошёл. Невесту не выкупил, имя не назвал, танца не было. У меня список идеальной свадьбы был, а ты всё перевернул. Поэтому — этой ночью мои сыграем так, как хочу я.