Глава 18. Варвар
Блядь.
Сучка мелкая. Заебистая.
Бесит.
Сидит напротив. Базарит что-то, улыбается широко. Пьяно. И вроде только пробует мозги выносить.
А уже крышу срывает.
Нихера голод не утолил. Думал, если трахну, то попустит. Всегда так происходит, да?
Побыл на ручном режиме. Дорвался. Спустил напряжение пару раз, и легче становится. Голова прочищается.
Пиздец блядь.
Эта схема с крохой не работает. Дорвался. Но ощущение такое, что, сука, только сильнее подсел.
Попробовал. И обратно на диету. А я полностью хочу. Всю ночь трахать.
Вбивать девчонку в матрас. Слушать её стоны, жалобные всхлипы. Тихие просьбы ещё.
Тупо не слезать, пока не подохну.
Где-то в мозгах долбит мысль, что затормозить надо. Не готова она. С первого раза заездить можно.
Подождать надо. Не сразу всё. Под себя подготовить. Переделать. Моей чтобы была.
На хер легко запрыгивала. С кайфом, без левых болезненных ощущений. Сама просилась.
Но затормозить я мог раньше. Четвёртый месяц на дикой жажде — и тормоза срывает.
Особенно после того, как я дорвался. Распробовал.
— Сюда иди, — рычу, устраиваясь в кресле.
— Нет, — выдыхает рвано. — Ты грубый.
Грубый. Сука, я — грубый.
Кроха ещё не знает, каким я могу быть. Повезло, что окончательно крышу не сорвало.
Лучше ей не видеть, что бывает, когда границы стираются.
— Сука, ты сейчас конкретно на моих нервах пляшешь.
— Смотри, — Варя губу прикусывает. — Можно «зараза». Зараза не так обидно и грубо.
— Кроха, блядь…
— А вместо этого… Хм…
Задумывается. Хлопает своими огромными глазищами. На меня таращится. Будто подсказки ждёт.
Сучья зараза, блядь.
Кутается в это одеяло, тело своё прячет. А оно сползает, оголяет красные метки.
Яркие засосы на шее. Нехило я постарался. Надо было ещё добавить. Чтобы вся в моих следах была.
— Ох ты ж! — вскрикивает радостно. — Можно такое. Или… Чтоб тебя. Ну если очень хочется.
Кроха. Чтоб тебя. Между моих ног и на колени.
Будто чувствует, что терпение трещит к херам. Ещё и губы искусанные облизывает. Картинки в башке вызывает.
Совсем страх потеряла. Кто в адеквате подобное творить начнёт?
Сядет растрёпанная и полуголая перед мужиком голодным. Который её до этого трахал так, что стены трещали.
И начнёт свои права качать. С расстановкой. И взглядом блядским. Который только к большему подстёгивает.
Смелая. Дурная. Нихера в голове не держит, чем это для неё обернуться может.
Пальцами в подлокотники впиваюсь. Усмешка на губах. Зубы оскаливаю. Видом предупреждаю, что это плохо закончится для неё.
Я даже знаю как.
Гоняю в мыслях то, как с крохой разбираться буду. За всё нужно платить. И за это представление — тоже.
Но, по какой-то ебейшей причине, я на месте сижу. Демонов под контролем держу. Не дёргаюсь.
Выжидаю чего-то.
— Кроха, чтоб тебя, — с расстановкой произношу. — Ты нарываешься. Уяснила? Похуй. Ночь так ночь. А утром огребать начнёшь.
— Так это утром будет, — фыркает довольно. — Варис, ты должен понять, нельзя так. Пришёл, забрал…
— Нотации скрути.
— Пф-ф. Ладно. По-другому тогда. Я хотела танец молодожёнов. Вот! А ты меня лишил этого. Танца, понимаешь?
Глаза выпячивает. Смотрит с такой обидой, словно я её котёнка переехал.
И разрушенная свадьба её чё-то начала волновать больше, чем пересравшие родственники.
Скалюсь. Ярость волной поднимается. Стоит о Фролове подумать. Все карты спутал.
Полез, куда его не просили. Ещё и рискнул в лицо мне что-то вякать. Пытался помешать.
У меня к нему много вопросов было. С каждым днём всё больше становилось. Но после того, что кроха рассказала…
Придётся лично побазарить.
Тесть как никак.
Пиздец.
— Я тебя достаточно оттанцевал, кроха, — прищуриваюсь. — Ещё надо?
— Не танцевали мы, — краснеет, но взгляд не отводит.
— Валяй. Стрипуху сообрази мне.
— Это не то. И ты снова забываешь! Эта ночь — моя. Хоть одна ночь может быть по моим правилам? Чтобы я решала, а не ты приказывал.
— Нихуя…
— Может!
Вскрикивает громко и радостно, ладонями по коленям хлопает. Всё для того, чтобы перебить.
Будто не понимает, что творит. Но я забиться готов, что алкашку она в номере и не нашла. Играет, фальшивит.
И хер я угадаю, что дальше выкинет.
— Так что, если ты хочешь стриптиз, Варис… То сам его и танцуй.
— Повтори.
По слогам произношу. Сучка заебистая. Грань переходит. Пользуется тем, что я пока не завалил.
Но есть предел. И кроха близко подошла.
Сидит, улыбается довольно. Глаза блестят от радости. Будто реально ожидает, что я плясать начну.
Прищуриваюсь, вперёд смотрю. Наблюдаю за тем, как сглатывает нервно. Зрачки расширяются.
Нет.
Нихуя она не бухала. Только играть пытается. Решила по трезвяку херню делать? На кой черт?
Раньше кроха таким не баловалась. Чётко знала, что перегибать не стоит. Я могу спустить многое на тормозах.
Потому что выпила. Потому что мозги у неё по-другому работать начинают. Интересно. Необычно. Контрастом сшибает.
А тут…
Не, нихера.
Я себе заебистую моралистку в жены брал. А не капризную психичку.
Усмехаюсь. Чуть попускает. Разом зажимы снимает, стоит вспомнить, что кроха моя жена.
Моя, сука, жена.
Расслабляюсь в кресле. Выдыхаю довольно. Рассматриваю девчонку. Следы нашей брачной ночи. Смакую это.
Брак это херня. Бумажка, которой подтереться можно. Есть, нету. Похер всем на это дело.
Штамп и штамп. Ещё один херакнул — и уже свободен. Ни от чего брак не спасёт.
Измена? Блядь. Давно статистику изучали? И мужикам, и девкам похрен на кольцо, когда секса хочется.
Имущество? При желании можно любого без копейки оставить. И пикнуть не успеет.
А уж душевной верности никто и подавно не гарантирует. Предаст, продаст. Всё легко и просто, только цену правильную назначь.
Я это сам проворачивал, сам видел. Знаю всё. И про продажных, и про то, как херь эта с браком быстро разваливается.
Несколько друзей в качестве исключения… Не считается.
В общем, как по мне — свадьба и прочая дребедень это чушь лишняя. И сковывать себя узами не планировал.
А почему-то внутри расслабляется всё. Мотор гудит приятно от осознания, что кроха — моя. Цепляет.
Лыба только шире становится. Потому что реально ведь моя. Свидетельство настоящее, штамп поставят чуть позже.
Документами Мот занимался. Он всё с ЗАГСами решал, башлял кому надо. Я в это дело даже не лез.
Только получил всё на руки. Варя — моя жена. Вписано, выбито. Никак не отмотать, не забыть.
Изначально это планировал с другой целью. Ещё когда из тюряги вышел, только про свадьбу узнал.
Хочешь, кроха, свадьбу? Будет. Только со мной. На своём хере покручу, а потом к черту пошлю.
Смягчила немного гнев. Затушила. За одну ночь демонов усмирила, прося подождать.
Но когда видео всплыло… Когда она к смертнику в ЗАГС потащилась…
Не, нихера. По газам ударил и всё закончил.
Из принципа. Потому что вены выворачивало яростью, что к другому пошла. Нет, чужой женой не будет.
Только моей.
А сейчас это странно внутри отбивает. Странным ощущением удовольствия. А непонятные эмоции я вырубать привык. Не нравится мне подобное.
Слишком острая реакция. Херовая.
— Ну и ладно, — Варя легко отмахивается, проводит ладошкой по шее. Будто намеренно внимание к засосам привлекая. — Можно и без танца. А имя назовёшь? Ты ведь мой муж!
— Фамилия пойдёт, — отсекаю, замечая, что девчонка только сильнее заинтересовывается. — Имя для близких.
— Эй! Я твоя жена.
— Отлично. Уже привыкаешь к этому факту. Дальше шарить начнёшь, как моя жена себя вести должна.
— Нет-нет, мы так не договаривались!
— Это автоматом в сделку шло.
— Я ни на какую сделку не соглашалась!
— За тебя всё решили.
Кроха пыхтит, скрещивая руки на груди. Смотрит недовольно, губы выпячивает. Обиженку строит.
И как, сука, на такое не похотью реагировать? Член моментально в штанах дёргается.
Хочу её. Прямо сейчас. На этот же стул уложить. Трахнуть. Чтобы он под ней развалился.
Чтобы девчонка вообще обо всём забыла. О правилах своих, фразочках навороченных. Только моё имя хрипела.
Блядь.
Вот как здесь держаться, когда девчонка одним невинным жестом мне башню взрывает?
— Ты опять всё решаешь за меня, — обиженно хмыкает. — Это нечестно. Ты вообще о других не думаешь.
— Сука…
— Зараза!
— Зараза, — цежу, соглашаясь. — Если бы я о тебе не думал, то не слёз бы до утра. А я жду. Потому что шарю, что ты такого темпа не выдержишь. Больно будет. И не трогаю лишний раз.
— Неправда. Ты всё равно хочешь… Этого.
— Хочу. Я тебя натянуть хотел с той минуты, как на коленях перед собой увидел.
Краснеет. Взгляд отводит. Своей невинностью только сильнее распаляет.
Помнит. И я помню.
Всё, сука, помню. Эти моменты ничем из памяти не выдернуть.
А я три месяца пытался.
— Поэтому обдумай ещё раз свои предъявы, — поднимаюсь. — Я не подарок. И подстраиваться под каблук не буду. Тебе придётся привыкнуть к этому, кроха. И…
— И?
— Я в душ. Освежиться. У тебя есть время реально найти алкоголь в номере.
— Зачем? — хлопает ресницами. — Ой, то есть…
— Потому что. Либо я закрою глаза на пьяные выходки. Либо с трезвой тебя буду брать компенсацию. Моральную. За все разы.
— Ты бука. Я наладить всё пытаюсь, а ты…
— А я тебе это даже позволю. Но без перегиба, кроха. Подумай.
Направляюсь в сторону ванной. Кулаки сжимаю, чтобы сдержаться.
Не дёрнуть кроху на себя. Не создать очередной повод в душ пойти.
Время ещё будет. Дохера времени. Кроха больше никуда не денется.
Всё. Моя. Выдыхать можно.
— Ой!
Раздаётся смущённый писк, а после грохот. А я даже воду включить не успеваю.
Может, уже от воздуха пьянеть научилась?
— Что такое? — рявкаю, направляясь обратно.
— Ничего! Всё хорошо. Тут просто дрон летает, я испугалась.
— Дрон?
— Угу. Снимают что-то, наверное. А я в одном одеяле. Надо шторы задёрнуть…
— Кроха, от окна! Бегом!
Нихера съёмочные это дроны. Штурмовые.
Стрелять обученные.