Глава 31

Вода вокруг вдруг становится ледяной. Будто пока он держал меня, окутывал жаром, я этого не замечала. А теперь…

Я хлопаю ресницами, теряясь в собственных ощущениях. Тело горит, но без его прикосновений всё не так.

Неправильно. Нечестно! Грудь вздымается быстро, сердце колотится где-то в горле.

Моё тело тянется к нему, будто ищет тепло, но Варис отходит. На шаг, на два.

Воздух вдруг кажется разреженным, как будто кто-то выдернул из меня опору, оставив только это тягучее, глухое желание.

Я не понимаю.

Как это — инициативу?

Я запинаюсь мысленно, даже не успевая оформить слова. Как это — мне решать?

Всегда решал он. Всегда.

И я хотела инициативу, да! Но не так же! Не в этом!

Не просить, чтобы… Чтобы потрогал… Поласкал…

О, Боже!

Я краснею до ушей. Даже в мыслях стыдно. Тело пульсирует, коленки дрожат под водой.

Я едва не хнычу от несправедливости, а Варис начинает усмехаться, видя моё состояние.

Всё, отмена. Верните мне моего ворчуна. Тот прижимал к стенам и сам всё делал. Мне подходит.

Варис резко уходит под воду, размашистыми движениями быстро пересекает бассейн.

Я слежу за ним сквозь толщу воды, сбитое дыхание прилипает к горлу. Чувствую, как сердце стучит в ушах, каждый удар будто разносится эхом по воде.

Я кусаю губу, слежу за ним. Грудь поднимается чаще, дыхание запутывается, застревает где-то в горле. Я не знаю, как сказать. Но знаю, что он ждёт.

Варис стоит у бортика, вода стекает по его телу, по рельефным мышцам, исчезая где-то внизу.

Я чувствую себя неопытной идиоткой. Которая даже не знает, как к своему мужу подступиться.

Потому что я правда не знаю. И мне кажется, что всё, что я сделаю — будет выглядеть глупо.

Опять будет подшучивать или вовсе решит, что я хлорки глотнула и напилась.

Я вдыхаю глубже, собираюсь с духом. Слова запинаются на языке, но я всё равно говорю:

— А если… — голос слегка срывается, я прочищаю горло. Чёрт, слишком сложно. — Если я инициативно попрошу проявить инициативу?

Тишина замирает между нами. А потом его смех взрывается в воздухе.

Глухой, низкий, раскатистый. Он не просто смеётся — наслаждается этим моментом.

Его плечи чуть дрожат, губы кривятся в широкой ухмылке.

— Ты серьёзно, кроха? — глаза мужчины сверкают живым азартом. — Вот так решила выкрутиться?

— А что не так? — я поджимаю губы, щёки пылают, но я не собираюсь отступать. — Это тоже инициатива.

Он смеётся снова. Хрипло, медленно, с каким-то особым удовольствием.

— Охрененный ход, кроха. Красиво вывернулась. Но не канает.

— Почему?

— Потому что правила здесь устанавливаю я.

Ну, хоть что-то не меняется. Но мне от этого не легче.

Я обнимаю себя за плечи. Стараюсь стереть то, как кожу стягивает от неполученного удовольствия.

— Да? — я прищуриваюсь, грудь вздымается, воздух в лёгких вдруг становится тяжелее. — А что ты сделаешь, если мне хочется…

Я не договариваю.

Потому что он смотрит слишком пристально, слишком хищно. Как будто выбирает момент, когда напасть.

Но Варис остаётся на месте. Ждёт, предвкушает мой вопрос.

А я сдуваюсь.

У меня в голове паника визжит от мысли, что мне такое придётся озвучить. Попросить!

— Если тебе хочется? — тянет он, продолжая мою фразу. — Чего, кроха?

Я мотаю головой, не договаривая. Не могу. Сейчас сформулирую что-то более приличное и скромное.

Хочется ногой от злости топнуть. Показательно громко фыркнуть, наплевав на воспитание.

Но не получается. Потому что даже такое поведение мужчины отзывается теплом в груди.

Потому что сегодня он… Какой-то другой. Менее сдержанный, более открытый. Даже улыбается теплее.

И мне это безумно нравится.

Каждое его движение. Каждый внимательный взгляд. Каждый его хриплый, тёплый смех. Каждое слово, которым он меня загоняет в угол.

Я хочу запомнить его таким. Оставить в памяти.

Нет, лучше оставить себе такую версию мужчины. Навсегда.

— Не тормози, кроха, — подначивает Варис.

— А что будет, если я не проявляю инициативу? — уточняю.

— Тогда нихрена и ни хрена не будет.

Я смущённо отвожу взгляд. Не понимаю. Он серьёзно ничего не будет делать, если я не проявляю инициативу?

Но он ведь сам хочет! Это видно. Есть у мужчин такая дубинка, которая сразу всю правду показывает.

Он возбуждён. И я тоже. Вода ласково обтекает моё тело, но внутри до сих пор тянущее, горячее напряжение.

Оно не уходит. Оно разливается в крови, мешает думать, застревает под рёбрами.

— А какие условия моей инициативы? — уточняю. — Ну, то есть… Главное сделать первый шаг? А уж как я это сделаю…

— Можешь сразу за стояк ухватиться, я засчитаю.

Его взгляд скользят по моей коже, оставляя тёплые следы. Я злюсь. И возбуждаюсь ещё сильнее. Это пытка.

— Ладно, значит, особых правил нет. Просто действие. Поняла.

Лампочка в голове накаляется до предела, вот-вот лопнет. Я цепляюсь за эту идею, потому что ничего другого я придумать не могу.

Я взвинчена. И возбуждена! И не могу собраться, когда всё внутри дрожит от волнения. Поэтому у меня есть всего один способ.

Я отворачиваюсь от мужчины, плыву в сторону лестницы. Делаю это быстро и нервно, пока Варис не раскусил мой план. Не остановил.

— Кроха, б… Блин, — рявкает недовольно. — Назад в бассейн вернулась. Живо.

— Минуту, — прошу, поёжившись. Воздух прохладных, я быстро хватаю полотенце. — Минуту, ладно? Моя инициатива. И мне нужна минута.

Варис прищуривается. Внимательно следит за каждым моим движением, ожидая подвоха.

Каждой клеточкой своей кожи ощущаю его недовольство, напряжение, его злость.

Но мужчина даёт мне фору. И это так много значит! То, что даже сейчас он делает маленькие уступки.

У меня есть минута. И я пользуюсь ею на полную. Быстрым шагом направляюсь в сторону барной стойки.

Там ведь должна быть выпивка, да?

Вот я сейчас немного согреюсь алкоголем.

А после устрою Варвару инициативу. Такую инициативу, что он ещё долго вспоминать будет!

Сердце колотится. Я впервые осознанно решаю выпить в присутствии мужчины. Чтобы осознанно натворить делов.

Мне хочется его реакцию. Хочется… Хочется быть с ним откровеннее. Смелее.

Я знаю, что за спиной меня пожирает взглядом Варис. Секунды до того, как он поймёт, что я делаю.

— Кроха, бляха.

А, уже понял. Сообразительный, когда не нужно. Я буквально рывком добираюсь до бара.

— Тормози, — приказывает с рычанием.

Варис не согласен. Я это чувствую. Каждой клеточкой кожи. И это… Пугает и заводит одновременно.

Вода вздымается, когда мужчина делает мощный рывок вверх. Его руки жёстко впиваются в бортик бассейна, напрягаются мускулы.

И он без усилия подтягивает своё тело, выскальзывая из воды, как хищник, который выбрался на сушу.

Мокрая кожа блестит, каждая капля стекает по его рельефному телу, подчёркивая абсурдную мощь. Линии пресса, резкие, чёткие, словно высеченные из камня.

Божечки, как можно быть таким?

Его словно создали для того, чтобы меня на путь разврата направить. Ну не могут быть приличные мысли рядом с таким мужчиной.

Или это он меня испортил?

Не уверена. Знаю лишь то, что от вида раздражённого Вариса у меня всё сжимается внутри.

Вода стекает по накачанным плечам, по стальным рукам, задерживается в ложбинке между грудных мышц, прокладывает дорожку к прессу, ниже…

Горячо.

Внутри всё переворачивается. Воздуха мало. Живот сжимается в болезненном предвкушении.

Во рту пересыхает.

Хорошо, что у меня в руках бутылка.

— Не смей, — с рычащим предупреждением.

— А? — хлопаю ресницами. — Не слышу тебя. Ой.

Поспешно откручиваю крышечку, потому что мужчина направляется ко мне. Быстрый, неукротимый.

Резкий запах алкоголя бьёт в нос. Что-то крепкое. Возможно виски. Я так думаю из-за тёмного цвета. Я даже не успеваю прочитать название — делаю глоток.

Горло обжигает. Тепло молнией пробегает по языку, затем разливается по груди. Горячо, резко, даже немного больно. Я кашляю тихо, морщу нос, но всё равно сглатываю.

Тепло расходится по груди, пульс учащается, дыхание срывается. И именно в этот момент Варис оказывается рядом.

Всё внутри просто пылает из-за крепости. Я закашливаюсь, ощущая, как даже желудок обжигает.

Я вскидываю взгляд, встречаю тёмные глаза, щурящиеся с явным предупреждением. Не нравится ему моя инициатива.

Почему-то.

Я улыбаюсь, качаю головой, будто отмахиваюсь от его молчаливого недовольства.

— Не злись, — прошу тихо.

Подступаю к нему, чувствую жар его тела даже через расстояние. Поднимаюсь на носочки, быстро и легко целую в губы.

Отстраняюсь, видя, что мужчина всё ещё хмурый. Поэтому повторяю манёвр. Быстро чмокаю, несколько раз. Пока мужчина не усмехается.

Вот! Другое дело.

— Ты красиво улыбаешься, — выдаю смущённо. — Лучше, чем когда рычишь.

— Так быстро вштырило? — хрипло усмехается Варис. — Рекорд.

Я качаю головой, облизываю губы, где остался терпкий привкус виски.

Алкоголь начинает разливаться по крови медленно, тепло, будто мягкое покрывало окутывает изнутри.

Голова легчает, движения становятся свободнее, а губы тянутся в глупую улыбку.

— Просто… Хотел же инициативу, — я расплываюсь в хитрой улыбке. — Что не нравится?

— Херовая у тебя инициатива, — скалится.

— Но моя! Условий не было. И вообще… Тебе всё не нравится! А я стараюсь. Инициативу проявила? Да. Уже даже… Трижды.

— Для экономиста у тебя хуёво с математикой.

— Неправда! Я предложила, чтобы я тебе инициативно инициативу передала. И вот — инициативно выпила! Ха!

— Ток две причины, кроха.

— А. Ну и поцеловала тебя. Сама! Радуйся.

С чувством победителя смотрю на то, как у Вариса подрагивают уголки губ. Он будто старается не рассмеяться.

Всё ещё держит сердитое выражение лица, но при этом… Я вижу, как его тёмные глаза блестят от веселья.

Пьяная я ему нравлюсь, пусть не отрицает.

А трезвая?

А если ему интересно только тогда, когда я выпью?

— Я трезвая тебе не нравлюсь? — свожу брови на переносице, мои губы начинают подрагивать от обиды. — Да?

— Бл… Блин, зараза. Ты какого х… Какого хера у тебя в голове творится?

— А почему сейчас тебе весело, а обычно хмуришься на меня? Злой-злой бываешь.

— В нашей паре ты добрая, этого хватает с головой.

— А у нас пара? Мы же вместе, да?

— Ты уже и во время попойки с памятью не дружишь? Мы женаты.

— Потому что ты так захотел. И ты хотел не… Не брак. Не то, что в это люди вкладывают. А просто статус, чтобы доказать, что ты крутой. Вот. Поэтому мне нужно моё предложение. Для меня.

— Предложение, бляха?

Я часто киваю, от чего в висках начинает покалывать иголочками. Для устойчивости хватаюсь за предплечья мужчины.

Я поднимаюсь на носочки, заглядываю ему в глаза. Смотрю с надеждой.

Мне очень-очень хочется услышать от него предложение. Быть вместе. Чтобы это было фактом, а не просто догадкой.

Но судя по грозному выражению лица, Варис не очень рад подобной идее. Ему будто лягушку предложили съесть.

Ему не нравится спрашивать. Особенно про отношения. Громила, брак не признающий.

Ничего, признает-признает.

Я его жена. Я его воспитаю. Будет хорошеньким.

— Но ты и так хорошенький, — признаюсь, чтобы не обиделся. — А ещё большой. Мне это нравится.

Шепчу главный секрет. Мощная фигура мужчины всегда вызывала во мне трепет. Он такой…

Большой!

Варис смотрит на меня, пристально, чуть прищурившись. Словно изучает. Или оценивает степень бедствия.

— Очень хорошенький, Вар.

Я щурюсь, ухмыляюсь, наклоняю голову, изучая его черты так, будто вижу впервые. Хихикаю, подаюсь ближе, кладу ладонь ему на грудь, пальцы лениво скользят по мокрой коже.

Он твёрдый, горячий, пахнет опасностью. И мне нравится.

Божечки, как мне он нравится.

— Ты как ходячая крепость, — млею, вдавливаю пальцы чуть сильнее, ощущая, как перекатываются мышцы.

Варис медленно выдыхает, явно борется с желанием то ли зашипеть, то ли рявкнуть. Но мне тепло, весело, и я знаю, что ему тоже нравится это представление.

Прижаться бы к нему. Крепко-крепко. Так, что даже со всей силой не сможет от меня оторваться.

Я поднимаю взгляд, медленно произношу:

— Знаешь, что я хочу? — от идеи живот сводит судорогой.

— Ты зассышь это сказать.

— Нет. Я… Хочу сделать это в воде!