Глава 36. Варвар

— Буду, кроха, куда я денусь.

Соглашаюсь с, мать её, улыбкой. Потому что девчонка развела меня, как сопляка, добилась своего. А я даже сказать ничего не могу.

Только прогнуться.

И почему-то не чувствую от этого никакого внутреннего протеста. Заходят такие выкидоны.

И какого хуя, а?

Вначале ведь всё было просто. Легко. Потому что похуй. Потому что хотелось трахнуть девчонку, и всё.

Но нет, всё менялось. И чем дальше я в это погружаюсь, тем сильнее ломает.

Сраные ломающиеся принципы не дают спокойно жить.

Кроха не продажная. Не такая, как все. Блядь.

Сидел бы сейчас спокойный, удовлетворённый. Жил бы дальше. Без вот этой херни, что внутри ворочается, цепляется когтями.

А теперь? Теперь она в башке. Постоянно. В каждом грёбаном перерыве между работой. В каждом моменте, когда не занят.

И даже когда занят. Потому что с Таиром решать надо, а я… А у меня, дебила, мозги набок.

Потому что кроха с камер пропала. И неясно, что происходит.

Как ебанутый всматривался в камеры. Когда она пропала из вида. Когда заперлась в ванной.

Пульс тогда подскочил, мышцы скрутило так, будто сдерживал себя от рывка.

Если с ней что-то случится…

Нет. Я не просто думал. Я был готов сорваться, примчаться, выломать к хуям дверь.

Лично проверить, что она в порядке. Лично убедиться, что с ней всё нормально. И лично разобраться, что за херня.

Я, сука, переживал.

И если раньше можно было свалить на другие обстоятельства, то здесь… Не выкрутиться.

Переживал за неё.

Как зацепила? Как, сука, так глубоко влезла?

Пальцы сжимаются в кулак, потом резко разжимаются. Злость кипит. Не на неё. На себя. На то, что позволил.

Что не закрыл тему, не разорвал. Что втянулся.

А теперь…

Не готов отпускать.

И признаться самому себе в этом пиздец как сложно.

Бросаю телефон на стол. В голове звенит собственное обещание перезвонить вечером.

С каких пор я, блядь, кому-то звоню? Отчитываюсь? Услышал в трубке её голос, и в груди сжимало, выворачивало.

Будто сигналило: она ждёт.

Пиздец.

Веду плечами, потягиваю шею. Напряжение везде. В черепе, в челюсти, в груди.

Внутри штырит как никогда. Сопляком чувствую, у которого мозги утекли. Потому что есть то, к чему привык.

А есть… Есть Варя.

— Чё ты там залипаешь? — Таир хмыкает, откидываясь на спинку стула. — Чё, жена в оборот взяла? Яйца дома оставил? Или в дамскую сумочку упаковал?

Я медленно поворачиваю голову, впиваюсь в брата взглядом.

Бледный после кровопотери, но жить будет. Раскачивается на стуле, посреди недостроенного бетонного здания.

Раньше для тренировки это место использовал, сейчас — самое надёжное место.

Охрана по периметру, внутри, точки и дороги просматривают. Лучшее место для встречи с братом, на которого тоже идёт охота.

— Ты, блядь, мало в перестрелке пострадал, если базаришь дохуя, — обрубаю.

Подхожу ближе к брату. Бетонная крошка скрепит под ногами. Таир лыбится, лениво качает головой. Но вижу, глаза сверкают. Развлекается, ублюдок.

— Не бесись, брат, — ухмыляется. — Я понимаю. Ты же теперь мужик семейный. Вон, сидишь, о жизни размышляешь, как девка перед брачной ночью. Не привыкли тебя таким видеть, Вар.

Мысленно считаю до пяти. Потом до десяти.

Не, сук, не помогает. Всё равно врезать хочется.

Но нельзя.

Похер, что брат старший.

А вот раненных пинать не привык. Потом на ринге разберёмся, кто тут девка.

Вдох-выдох. Но понимаю, что злюсь меньше, чем должен бы.

— Не завидуй, Таир. Меня мой брак устраивает.

И вот тут я сам себе по челюсти дать хочу.

Блядь.

Потому что это правда.

Меня устраивает.

Не хотел брака. Никогда. Считал, что штамп — это хуйня, иллюзия, которую придумали для удобства. Но с крохой…

Хочется.

Чёрт.

Хочется, чтобы ждала дома. Чтобы жила со мной. Чтобы выносила мозги. Чтобы ржала, спорила, психовала. И когда пьяная — тупо взрывала мне башку окончательно.

И дулась, и манипуляции эти сраные использовала.

И запрыгивала мартышкой, когда домой возвращаюсь.

Всё это — охуеть как хочу. Заходит мне. Хочется этого с крохой.

Она, сука, подкоп делает. Стебала, но может и в реале такое учудить.

И я даже не против.

Сказать, что ли, Арсену, пусть купит пару лопат. Удобнее хоть…

От этой мысли усмехаюсь. Чувствую странное тепло. Что-то расползается внутри, как будто зажёгся медленный огонь.

За Гошу она, блядь, выйдет. Я этого сопляка лично закопаю по частям. Потому что нихуя. Я её муж. Эта роль меня устраивает.

Других не будет.

Надо будет куда-то кроху свозить. Снова. Ей ведь понравилось. Не любит дома сидеть. Или…

Фролов.

Да. Встретиться с ним. Перетереть. Обсудить коридор безопасности для крохи. Чтобы гуляла спокойно, чтобы никто не дёргал. Потому что, сука, если кто-то попробует…

Я устрою войну.

Придётся с этой гнидой встречаться. Договариваться. Чтобы не дёргал, не пытался вернуть. И Варя спокойно себе шлялась.

— Вар? — брат окликает, в реальность возвращает. — Ты здесь?

— Да. Давай работать.

Отодвигаю мысли о Фролове назад. Потом с ним перетрём, решим всё. Сейчас надо здесь закончить.

Возвращаюсь к документам. Взгляд бегает по строчкам, а в голове всё равно прокручиваются варианты.

Кто с кем говорит, где могла утечь информация, почему нападения накатывают с таким грёбаным паттерном.

Инфу знали то тут, то там. Нет единого источника информации. Кроме меня и Арсена.

Я — не шизоид вроде. Арсена — проверили тысячу раз.

Но есть нюанс. Это Таир заметил. Охрана между собой общается, это понятно. Главные отрядов — точно. Значит, могли передать инфу ненамеренно.

Пиздануть что-то, а это утекло.

— Вар, смотри. — Таир двигает лист с именами.

Я прищуриваюсь, взгляд цепляется за несколько фамилий. Слишком удобно совпадает. Слишком подозрительно.

— А если…

Звук взрыва раскалывает воздух.

Резкий, гулкий. Отдаётся в стенах. Секунды замедляются.

Потом — стрельба.

Тело срабатывает на автомате. Рывком оттягиваю Таира за бетонные блоки. Выхватываю ствол.

Охрана уже вваливается в комнату, наготове. Грохочут автоматные очереди.

Грохочет внутри.

По рации — тишина.

— Команда три не выходит на связь! — орёт кто-то.

Это наружные люди. Сжимаю зубы. Сука.

— Доложить обстановку! — рявкаю.

Сука!

Как нашли — похуй!

Но как добрались незамеченными?

Один из охранников поворачивается ко мне, лицо каменное, напряжённое:

— Варвар, нас взяли в кольцо.

Блядь! Какое в жопу кольцо, когда должны быть люди вокруг? Пиздец.

Выживу только для того, чтобы пизды всем дать.

Оцениваю обстановку. Быстро. Чётко.

Нападение не случайное. Они знали, куда бить. Как подобраться, обойти засаду.

Значит, крот. Сука. Притом среди тех, кто сейчас со мной.

Оцениваю группу один, которая с оружием охраняет входы в комнату. Нет, в этих сомневаться нельзя.

Номер группы напрямую зависит от того, как близко они ко мне. Ближний круг чуть ли не через день ебут проверками.

И другого выбора нет. Должен в этот момент довериться.

Где-то снаружи новая очередь из автомата, воздух рвёт грохот взрыва. В бетонную стену въезжает ударная волна, крошится штукатурка.

По рации тишина. Наружные группы не выходят на связь. Либо в отключке, либо мертвы.

— Вар, — Таир швыряет мне под ноги бронежилет. — Надо подмогу вызывать.

— Не успеют.

Мозги вскипают, когда прикидываю своих знакомых. Считаю, сколько им времени надо, чтобы добраться.

Херь в том, что все в разных городах обосновались. Мелочёвку делить нет смысла. Лучше хозяином города быть, чем в мелких районах правила устраивать.

Рывком хватаю бронежилет, тяну на себя. Затягиваю на автомате, тело помнит, что делать.

Креплю боковые ремни, затягиваю до упора. Ладони скользят по пластинам, проверяю, всё ли на месте.

Броня сидит плотно, давит на рёбра, но это лучше, чем быть лёгкой мишенью. Глубокий вдох, резкий выдох. Хер с ним, прорвёмся.

Сбоку доносится звук затвора. Таир вооружается, пока я набираю Грома. Друг оружие поставляет по всему округу.

Должен знать боевые группы, которые быстро добраться смогут. Лучший вариант.

— У меня проблемы, — выдаю резко. — Нужны люди. Срочно.

— Конкретнее, — Гром моментом включается.

— Взяли в кольцо, оружие есть, но запас живой силы надо. Выбить их с наружной стороны. Пришли кого сможешь.

— Считай, уже в пути. Только, Вар…

— Что?

— Помирать не вздумай.

— Хер там. Ещё тебя переживу.

Прости, сука Смерть, но у меня щас свиданки только с крохой. Женатый человек, нельзя иначе.

Хватаю автомат, проверяю вес. Знакомый, надёжный. Щелчок. Магазин встаёт на место.

Рывок — затвор уходит назад, с глухим лязгом подаёт патрон в ствол. Проверяю предохранитель, скольжу пальцами по рычагу перевода огня.

Переключаю на автоматический режим. Сегодня одиночные мне нахрен не нужны.

— Пробиваются! — кто-то орёт, срывая голос.

Гулкий звук. Взрыв. Грохот падающего металла. Двери склада сносят к хуям, в воздухе разносится пыль, дым, запах гари.

— Позиции держим! — рявкаю.

Перемещаюсь в укрытие, оцениваю. Они прут. Много, слишком слаженно. У кого-то был план, а мы — в грёбаной обороне.

Но не просчитать меня — это их ошибка.

Под ногами стекло, в ушах звон, сердце бьёт ровно, чётко, по военному ритму. Поднимаю ствол, прижимаю к плечу.

— Работаем, — бросаю коротко.

И начинается ад.

Барабанные перепонки рубит от звука стрельбы. Автомат давит в плечо. Херачит отдачей.

Пульс ебашит, разгоняя кипящую кровь. Ноги вдавливаю пол, не сдвигаюсь.

Нахожусь возле прохода из общего зала в нашу комнату. Стискиваю зубы, снимая троих вошедших.

Сюда пускать нельзя. Это — центральная. Отход в нескольких направлениях. Оттеснят дальше — пиздец. В ловушке будем.

Не подходит.

Группа ведёт огонь при входе. Снимает тех, кто забраться в помещение пытается.

Много их, сука. Прут сразу с трёх точек. Две дыры в стене, вынесенные двери.

Лезут толпой. Приказываю отступать в комнату. Наших перебьют, и это хер поможет.

Помещение недостроенное, ни одной полностью закрытой комнаты нет. Но это похуй.

Через неустановленные окна легче по мишеням целятся. Наваливаюсь плечом на бетонную колонну.

Глухой щелчок среди шума стрельбы. Сука, магазин пуст.

Скидываю его рывком, он падает на пол с приглушённым стуком. Выхватываю новый из разгрузки, пальцы ловко находят приёмник.

Щёлк. Встаёт чётко, без задержек.

Резкий вдох, приклад снова в плечо. Прицел навожу, выравниваю ствол. Но выстрелить не успеваю.

Мир резко заваливается в сторону, меня откидывает назад. Весь воздух из лёгких выбивает в одно мгновение.

Грохочет, трещит в ушах, а потом… Боль. Не сразу. Вначале просто давление. Будто что-то пробило, оставило дыру, но мозг ещё не догоняет.

А потом — огонь. Разливающийся, горячий, как расплавленный металл.

Спина врезается в пол, поднимается пыль, запах крови ударяет в нос. Звон в ушах нарастает, заглушает даже стрельбу. Всё плывёт.

Расфокус. Смазанное пятно из света, теней, силуэтов.

Кто-то орёт.

— ВАР! — голос резкий, рваный.

Брат.

— Вар, не смей умирать!

Его крик пробивает через шум, вытаскивает обратно в реальность.

Не отвечаю. Язык ватный. В голове всё ёбаным туманом. Не соображаю.

Перед глазами появляется лицо брата. Перекошенное, хмурое.

— Твою мать, Вар, блядь, не откидывайся, ты слышишь?

Хуёво, но слышу. Боль пульсирует. Рана горит. Плечо немеет к херам. Не чувствую его.

Пиздец. Руку не чувствую, но как по ней кровь стекает — ярко ощущаю.

Сознание плывёт. В темноту утягивает. Пытаюсь на чём-то сосредоточиться.

Лицо крохи всплывает.

Блядь.

Я ей обещал вернуться. А я не кидала, который слово не держит.

Надо выживать.