Лиз

Племенные пещеры снаружи выглядят не особо впечатляюще. Единственное, чем эта скала отличается от любой другой из тех, что я видела, тем, что из нее выбегает Джорджи, раскинув руки и радостно визжа при виде меня. Я удивлена такому радушному приему, но протягиваю руки и позволяю ей накинуться на меня с бурными приветствиями. Мгновение спустя меня уже обнимает Джози, а затем я оказываюсь в кругу всех остальных подруг по плену. Странно видеть их с сияющими голубыми глазами, хотя я знаю, что у меня они такие же. Этот блеск говорит о том, что у нас есть паразиты, и мы здоровы и счастливы. Как ни странно, слезы наворачиваются у меня на глазах. Я чувствую, будто вернулась домой, особенно когда появляется Кира и заключает меня в долгие, безмолвные объятия. Мы знакомы с ней дольше всех, и увидеть ее – все равно что увидеть сестру. Я заливаюсь слезами и стою, шмыгая носом, довольная встречей. Я касаюсь уха Киры, где все еще прикреплен похожий на ракушку переводчик.

– Все так же носишь аксессуары? – поддразниваю я, преисполненная счастья.

– Их не так легко снять, – отвечает она с мягкой улыбкой на серьезном лице, а затем отходит, чтобы позволить Тиффани обнять меня.

Едва Кира отходит, как Аехако приближается к ней, раскрывая руки для объятий.

– Не поздороваешься со мной, Грустные глаза?

Кира краснеет и отмахивается.

– Как ты? – спрашивает Джорджи, таща меня за руку в пещеру. – С тобой все в порядке? С вами ничего не случилось? Раахош тебя не обижал?

Я оглядываюсь на Раахоша, когда меня уносит волна счастливых человеческих женщин. Он стоит в стороне с Аехако и Хэйденом, прищурив глаза и на мгновение кажется, что он выглядит… потерянным и несчастным.

– Раахош был очень мил со мной, – громко отвечаю я, посылая ему воздушный поцелуй, а затем позволяю Джорджи и Тиффани затащить меня в пещеры.

Племенные пещеры оказались не совсем такими, как я ожидала. Я воображала нечто крайне примитивное, похожее на жилище, которое мы делили с Раахошем, но главная пещера выглядит, как пончик с дырочкой. Если она создана природой, то я готова съесть свои штаны. Вход в каждое жилище идеальной круглой формы, кожаный занавес выполняет роль двери. В центре пещеры – бассейн с ярко-голубой водой, которая слегка отдает серой, от этого здесь тепло и влажно. Пришелец-младенец с крошечными рожками и голубоватой кожей плещется на ступеньках, цепляясь за… пришельца-женщину, если я правильно понимаю. Она высокая, мускулистая и, как Раахош и другие мужчины, покрыта защитными пластинами, которые выглядят внушительно на ее женском лице.

Довольно скоро меня накрывает ощущение тесноты. Так странно видеть людей повсюду, кто-то играет у воды, кто-то плетет корзины, я слышу звуки множества голосов, и куда бы ни посмотрела, кругом люди. Я вижу, как девушка с веснушками, из капсулы, склонилась над кастрюлей, пока кто-то учит ее готовить. Плакса-Ариана уютно устроилась на коленях у пришельца. Кажется, она уже не выглядит такой расстроенной.

– Ух ты, это так… – я замолкаю, не в силах подобрать остроумную фразу на сей раз.

– Здорово, не так ли? – Джорджи обнимает меня за талию. – Они даже освободили место для нас. Охотники теперь проводят гораздо больше времени в дикой природе, потому что появилось много новых ртов, которые нужно кормить. Кашрем дубит все шкуры, которые попадают ему в руки, потому что нам нужна одежда. А еще они выделили нам пещеры, все это так замечательно, – щебечет Джорджи, ведя меня внутрь.

Это мило с их стороны, но все, что я сейчас вижу – куча народу. Много, много людей. Это милое местечко, но в нем так шумно, что я начинаю скучать по нашей с Раахошем тихой пещере. Пусть она была примитивной, но уютной. Да и здесь, скажем откровенно, не торговый центр. Моя жизнь перевернулась с ног на голову в тот день, когда маленькие зеленые человечки похитили меня из дома и увезли в открытый космос.

Джорджи ведет меня по пещерам, улыбаясь всем, кто под каким-либо предлогом выходит из дома, чтобы поглазеть. Очевидно, мое похищение Раахошем наделало много шума, но мне уже начинают надоедать все эти перешептывания. Он сделал то, что должен был сделать, и я не жалею об этом. Бьюсь об заклад, что какое-то время мы еще будем в центре внимания. Наша община так мала, что каждый наверняка будет лезть с советами.

Глазами ищу Раахоша, но его нигде нет. Вектал разговаривает с парой пожилых пришельцев с длинными седыми волосами и хмурыми лицами, затем переводит взгляд на нас с Джорджи и кивает.

– Пойдем, – говорит Джорджи, направляя меня в соседнюю пещеру. – Пусть тебя осмотрит целительница.

– Со мной все в порядке, – протестую я, но Джорджи упряма. В конечном счете, я сдаюсь и позволяю отвести меня в одну из частных пещер.

Внутри нас ожидает женщина, высокая и сильная на вид, как и остальные са-кхуйи. У нее вьющиеся рога и ниспадающие длинные темные волосы. Ее глаза ярко сияют, и, судя по округлившемуся животу, она явно беременна. Женщина начинает что-то нежно говорить на своем языке.

Я качаю головой.

– Я не говорю на На’ви.

Джорджи хихикает и хлопает меня по руке.

– Будь милой, Лиз. Это Майлак – целительница племени.

– Привет, – говорю я.

Майлак протягивает руки и улыбается мне.

– Лизх?

– Ну, почти, – я кладу свои руки в ее. – Джорджи, скажи ей, что я чувствую себя прекрасно. Раахош хорошо обо мне заботился. Он замечательный.

Джорджи хмурит брови, как будто не веря мне.

– Он похитил тебя. Не нужно его защищать.

– Подруга, маленькие зеленые человечки тоже меня похитили, но я же не пою им дифирамбы, – отвечаю я, продолжая сжимать руки Майлак. – Говорю тебе, Раахош – отличный парень. Мы образовали пару и все такое. Так что скажи целительнице, что я в порядке, – я благодарна Джорджи за то, что она спасла нас, но меня начинает раздражать, что никто не верит, что у нас с Раахошем все хорошо. Когда Джорджи колеблется, я говорю: – Я выгляжу так, будто меня запугали и заставили подчиниться?

Она хихикает.

– Ты бы заболтала до смерти любого, кто попытался бы.

– Вот именно!

Джорджи переводит взгляд на Майлак и говорит на странном инопланетном языке. Я наблюдаю за их лицами, и мне не нравится, что я не понимаю ни слова. Джорджи получила «языковые настройки» на разбившемся где-то неподалеку космическом корабле, на котором сюда прилетели предки Раахоша. Мой пришелец «выучил» английский таким же образом, но я еще не была на том корабле и потому чувствую себя «не в теме». И меня это ощущение совсем не радует.

Майлак говорит, а Джорджи переводит:

– Она собирается поговорить с твоим кхуйи и узнать, как у тебя дела.

– Супер. Передавайте ему пламенный привет и скажите, что он мелкий засранец.

Джорджи смеется и жестом предлагает Майлак начинать.

Женщина закрывает глаза и начинает напевать, и на мгновение я думаю, что сейчас она переключится на банальное «омммм». Но свечение ее глаз усиливается настолько, что я могу наблюдать его сквозь ее закрытые веки, а мой паразит начинает отзываться. Он не поет и не мурлычет, как это бывает, когда Раахош рядом, он словно… разговаривает с ней. Я чувствую, как существо извивается внутри меня, а потом практически пускается в пляс.

Это выводит меня из себя.

Она продолжает держать меня за руки, и я чувствую, как паразит движется и вибрирует в ответ. Эти вибрации отличаются от тех, что я испытываю во время секса с Раахошем, они более частые. Я пытаюсь вырвать свои руки.

– Все в порядке, Лиз. Она просто проверяет тебя изнутри. Обещаю, все будет хорошо, – Джорджи кладет руку мне на плечо.

Майлак открывает глаза, и мой паразит перестает вибрировать. Он замедляется до слабого гудения, а затем умолкает. Целительница медленно выдыхает, а затем улыбается и отпускает мои руки.

Как ни странно, я чувствую себя лучше. Я и раньше не чувствовала себя плохо, но теперь чувствую себя… обновленной. Как будто меня целый час хорошенько массировали изнутри.

Майлак начинает говорить, и Джорджи переводит.

– У тебя небольшое переутомление, это нормально для людей, потому что мы все еще приспосабливаемся к новому климату и наличию у нас кхуйи, но тебе нужно быть поаккуратней.

– Не удивлена. Я забочусь о Раахоше с тех пор, как он упал и сломал ногу, – мои глаза широко распахиваются, и я хватаю Джорджи за руку. – Ох, скажи ей, чтобы она осмотрела Раахоша. Недавно он получил травму и долго восстанавливался. Я хочу убедиться, что с ним все в порядке.

Джорджи поворачивается к Майлак и переводит мою просьбу, та хмурится и что-то говорит, Джорджи спорит с ней в ответ.

– О чем вы, ребята, болтаете? – спрашиваю, когда они продолжают меня игнорировать.

– Все не так просто, – отвечает Джорджи. – Объясню позже.

Майлак продолжает говорить, указывая на мой живот.

Джорджи расплывается в улыбке.

– Дай угадаю, – говорю я, прежде чем она успевает перевести. – В моей духовке выпекается булочка?

Она смотрит на меня большими глазами.

– Ты знала?

– Ну, всякий раз, когда Раахош рядом, я дрожу так, будто сижу на вибраторе, – сухо отвечаю я. – Кажется, мы пару раз перепихнулись без защиты.

– Пару раз? – она хихикает.

– Ладно, пару раз в день. А если серьезно, разве не в этом предназначение паразита? Поэтому я не удивлена. Не знаю, что именно сейчас чувствую, но точно не удивление.

Она смотрит на меня с сочувствием.

– Ты не уверена в своих чувствах, потому что ребенок от Раахоша?

– Нет, – почему, черт возьми, все думают, что я ненавижу этого парня? – Я не знаю, как к этому отношусь, потому что материнство не было в моих планах, я еще молода, мне всего двадцать два. Тебе всего двадцать два. Нам всем по двадцать два, и теперь у нас будут дети, если паразиты добьются своего.

Джорджи кладет руку на живот.

– Я тоже беременна.

Я перевожу взгляд на молчаливую целительницу.

– Она уверена? Откуда ей знать, что это не вздутие или что-то в этом роде? Возможно, инопланетная еда заставляет газ бродить по нашему кишечнику.

– Во-первых, фу, это мерзко! Во-вторых, она знает, она – целительница.

Джорджи смотрит на Майлак и что-то говорит, а та показывает на свою грудь, произнося плавные слоги. Мне нужно попасть на тот корабль и получить языковую «загрузку», потому что я устала от незнания языка. Джорджи кивает и поворачивается ко мне.

– Она говорит, что чувствует изменения в твоем чреве. Твое кхуйи знает, что ребенок уже там.

– Тогда почему эта чертова штука все еще вибрирует, когда я рядом с Раахошем?

Губы Джорджи расплываются в легкой улыбке.

– Потому что ты возбуждена? Я полагаю, ему нравятся эндорфины секса так же сильно, как и всем нам.

Ее слова не лишены смысла. Я вздыхаю, уставившись на стену.

– Итак, я беременна.

– Я тоже. Ты не одинока, – она улыбается. – Вектал так взволнован.

Представляю себе выражение лица Раахоша, когда скажу ему, что у меня под сердцем маленький синий пришелец. Я касаюсь живота. Он будет… счастлив, но напуган. Я помню историю его родителей… с нами этого не случится. Я обещаю синему малышу, что все будет хорошо.

Я перевожу взгляд на Джорджи.

– Раахош тоже взволнован всей этой историей с резонансом. Он очень хочет семью.

Ее улыбка немного тускнеет.

– Он причинил тебе боль?

Я качаю головой.

– Пару раз он был немного резок, но я держала ситуацию под контролем. Когда мы наконец сошлись, это было моим осознанным решением, – я намеренно опускаю тот факт, что это было настойчивым требованием паразита, чувствуя, что Джорджи со мной не согласится. Она без ума от Вектала так же, как и я от Раахоша, и я намерена защищать его, даже если это разведет нас по разные стороны.

По неведомой причине я чувствую непреодолимое желание защищаться. Что-то во всем происходящем кажется неправильным, но я не могу понять, что именно.

Следующие слова Джорджи выбивают почву у меня из-под ног.

– Устраивайся поудобнее, ожидание будет длительным. Как оказалось, женщины-са-кхуйи вынашивают ребенка в течение трех лет или около того.

У меня перехватывает дыхание.

– Какого хрена?

Я в ужасе. Девять месяцев раздутого живота и опухших лодыжек представляются адом, а три года беременности – просто садистская пытка.

Джорджи морщится.

– Знаю. Судя по всему, са-кхуйи вынашивают детей дольше, чем люди. Майлак говорит про тридцать пять лун, но трудно сказать, как долго длятся их лунные фазы в сравнении с нашими, потому что ни у кого здесь нет ни часов, ни календаря…

Я стону.

– Значит, мы будем беременны от девяти месяцев до трех лет? Пристрели меня сейчас же.

– Если тебе станет легче, то ты восприняла эти новости куда лучше, чем Ариана.

– Дай угадаю – она плакала.

– Бинго.

Майлак с любопытством смотрит то на меня, то на мою подругу, и поэтому Джорджи переводит наш разговор. Пока она это делает, мне на ум приходит еще один вопрос.

– А кто еще забеременел?

– Давай посчитаем – Ариана, я, ты, Марлен, Нора, Стейси. Пока все.

– Кира не встретила резонансную пару? – я вспоминаю, как Аехако флиртовал с ней. – Джози? Тифф?

– Нет. Майлак говорит, что иногда резонанс возникает позже, но так как большинство из нас нашли отклик с первых минут, то даже не знаю, – ее голос становится тише. – Некоторые остались разочарованы.

Как ни странно, я их понимаю. Как будто паразиты не сочли их пригодными для инопланетных младенцев. А поскольку племя отчаянно нуждается в потомстве, это должно ранить.

– Это произойдет. Или… не произойдет. Быть может, их паразиты не готовы стать мамочками.

Джорджи смеется.

– Возможно, они еще не готовы.

– Какие-нибудь следы маленьких зеленых человечков? – я потираю место на руке, куда несколько недель назад был вживлен датчик слежения, который мы вырезали, покидая грузовой отсек.

Она качает головой.

– Все спокойно…

«Кроме тебя» – недоговаривает Джорджи.

Она пытается защитить меня от моего похитителя. Я не могу ненавидеть ее за это.

– Я в порядке, Джорджи. Правда.

Она прикусывает губу, а затем вздыхает.

– Вектал не на шутку зол на Раахоша, – она смотрит на меня с тревогой. – Он рассказывал тебе историю своей семьи?

– Я узнала от Аехако. Но наш случай отличается.

– Возможно, для тебя и Раахоша, но не для Вектала. В племени очень строги к подобным выходкам, Лиз, – она качает головой. – Просто будь готова к шторму, это все, что я хочу сказать.

– Начинайте шторм, – отвечаю я ей. – Я готова.

* * *

Майлак наконец отпускает нас с Джорджи, заключив, что со мной все в полном порядке. От моего взора не ускользает то, как они эмоционально обмениваются парой фраз на инопланетном языке, когда мы уходим, а также обеспокоенный взгляд Майлак. Я не слепа. С момента возвращения меня не покидает зловещее предчувствие, и я знаю, что оно не сулит ничего хорошего.

В центре пещеры на высеченных в камне ступенях сидит Вектал. Несмотря на непринужденную позу, он выглядит напряженным. И даже рассерженным. Аехако и Хэйден что-то говорят ему, Раахоша нигде не видно. Остальные мужчины стоят вокруг, и когда мы с Джорджи подходим, все внимание обращается на нас.

Вектал поднимается и смотрит мимо меня. Я оборачиваюсь и вижу Майлак в нескольких шагах позади. Он говорит что-то на инопланетном, и я слышу свое имя. Нетрудно уловить «Лизх» из всей этой тарабарщины.

Я начинаю раздражаться. Все вокруг только и делают, что говорят обо мне, но не со мной. Я щелкаю пальцами перед лицом Вектала.

– Эй, я стою перед тобой. Не говори так, будто меня здесь нет.

Я слышу, как Аехако тихонько хихикает, и Вектал переводит на меня ошеломленный взгляд.

– Что ты делаешь?

– Похоже, что я щелкаю пальцами в такт? Стараюсь привлечь твое внимание, – меня достало, что все вокруг болтают, игнорируя меня. Я хочу иметь право голоса, черт возьми. Мной слишком долго помыкали, и я не позволю еще одному большому синему пришельцу с рогами распоряжаться моей судьбой только потому, что он здесь главный. – Я прямо перед тобой. Ты можешь поговорить со мной о моей самой любимой теме – обо мне.

Он хмурится и бросает на меня свирепый взгляд.

– Я жду подтверждения от целительницы.

– Того, что я беременна? Ты бы мог спросить меня. Да, мои яичники оплодотворены инопланетной спермой, – я скрещиваю руки на груди. – Где Раахош? Я хочу своего партнера.

– Лиз, – бормочет Джорджи, пытаясь успокоить.

– Если вы не хотите увидеть шоу гормонов беременной дамочки, то верните Раахоша, и прямо сейчас, – я практически перехожу на крик и указываю на землю. – Я понимаю, ты считаешь все это возмутительным, но я еще даже не начала. Я стану самой большой занозой в твоей заднице, если ты не отдашь мне моего мужчину, немедленно.

Не понимаю, зачем они держат нас порознь? Чувство того, что «что-то не так», только усиливается.

– Мы у них дома, Лиз, – говорит Джорджи.

– А я-то думала, что мы теперь одна большая команда. Этот дом стал и моим, поэтому хочу своего гребаного мужчину.

Джорджи смотрит на Вектала, тот всплескивает руками, как бы говоря: «разбирайся с ней сама», и стремительно уходит. Джорджи бросает на меня негодующий взгляд, но мне все равно. Я должна увидеть Раахоша и убедиться, что с ним все в порядке. Я хочу сообщить ему, что у нас будет ребенок. Подруга отводит меня в сторону и, наклоняясь, шепчет на ухо:

– Раахош нарушил правила, у него проблемы, Лиз.

– Знаю. Но мне нужно его увидеть и сказать, что у нас будет ребенок, понимаешь?

– Хорошо, – шепчет она. – Я постараюсь поговорить с Векталом и выиграть время, но, когда племя примет решение о его наказании, я ничего не смогу сделать.

Я пожимаю плечами. И что они могут сделать? Он член племени и скоро станет отцом. Если на него повесят больше охотничьих обязанностей, я просто буду охотиться вместе с ним. Если наложат что-то вроде штрафа, не думаю, что его это сильно огорчит. А удары плетью или другое физическое наказание было бы слегка экстремальным. Чем бы наказание ни было, оно не может быть настолько ужасным.

И мы в любом случае будем разбираться с этим вместе.

В конце концов, я и так уже пережила парочку «наихудших сценариев» в своей жизни. Похищение пришельцами с целью продажи в качестве скота; аварийную посадку на ледяной планете; голод и пребывание в собственных нечистотах на протяжении нескольких недель.

Пережив подобные «наихудшие сценарии», могу сказать, что все остальное для меня лишь временные трудности.

Джорджи что-то говорит, и два охотника уходят, а затем снова появляются, сопровождая Раахоша. Мой пришелец в ярости, кулаки сжаты, его трясет от гнева. Он без оружия, зато с синяком на подбородке.

Наверное, меня все так достало, что при виде него я ударяюсь в слезы.

Выражение его лица сразу меняется на собственническое, он проталкивается сквозь толпу, чтобы добраться до меня. Я слышу перешептывания окружающих, но мне плевать. Мой паразит начинает вибрировать, напевая ему. Раахош берет меня в охапку и прижимает к груди своими большими руками. Я слышу, как его паразит вибрирует в такт с моим, и тихо вздыхаю от счастья.

Я в его объятиях. Теперь все в порядке.

– Лиз? – он проводит рукой по моей щеке. – Что случилось?

Я тру глаза, как ребенок.

– Просто устала. Хочу прилечь где-нибудь в тишине и поговорить.

Он гладит мои волосы.

– Конечно.

Кира подходит к нам, и я с удивлением замечаю Аехако рядом с ней. Она пристально смотрит своими печальными глазами, как Раахош обнимает меня. Не могу сказать, что выражает ее лицо – зависть или беспокойство. А может, и то, и другое?

– Им пришлось переделать пещеры, – говорит она. – Не знаю, осталось ли здесь тихое место, где можно побыть наедине.

Аехако кивает и скрещивает на груди свои большие руки.

– Вещи Раахоша перенесли в другую пещеру, в ней теперь живут пятеро охотников. А Золая со своей парой переехали в старую пещеру Раахоша.

Мой пришелец рычит.

– Тогда где…

– Давай просто выйдем на улицу, – я хватаю его за руки. Я устала от этой пещеры, битком набитой людьми, от влажности и пристальных взглядов. – Хочу побыть с тобой наедине.

– Ты не можешь уйти, – говорит Аехако Раахошу. – Мне жаль. Вектал просил не спускать с тебя глаз.

А точнее с меня, они знают, что Раахош никуда не уйдет без меня. Я разочарованно вздыхаю.

– Так куда мы можем пойти?

– Вы можете пойти в женскую пещеру, – предлагает Кира. – Там живут девушки, которые еще не нашли отклик.

Я киваю и крепче прижимаюсь к Раахошу.

– А вы не будете возражать, если туда заявится мой большой синий друг?

– Нисколько, – отвечает она, и улыбка появляется на ее серьезном лице.

Аехако добавляет:

– Как будто они сами не водят туда больших синих друзей…

Кира заливается румянцем и шлепает Аехако по руке, но они оба еле сдерживают улыбку. За этим кроется какая-то история, и скорее всего пикантная, но сейчас я слишком устала физически и морально, чтобы об этом спрашивать. Я просто хочу хоть ненадолго свернуться рядом с Раахошем.

– Можете занять мою кровать, – говорит Кира. – Там настолько уединенно, насколько возможно, – она кивает, приглашая следовать за ней. Мы идем в одну из дальних пещер. Две девушки вопросительно смотрят на нее, когда мы приближаемся, но Кира отмахивается от них. – Лиз нужно отдохнуть. Позже поболтаем.

Девичья пещера довольно просторна, потолок здесь гладкий и высокий. Навскидку она около шести метров в длину и примерно вдвое меньше в ширину. Вдоль стены расположено несколько постелей, в центре – яма для костра, куда Тиффани подбрасывает топливо, у дальней стены – огороженная зона. Кира приглашает нас туда и осторожно отодвигает кожаную занавеску. За ней открывается ниша в стене, устланная мехом.

– Я собиралась делить спальное место с Норой, но она срезонировала… – Кира пожимает плечами. – Я устроюсь на ночь с кем-нибудь из девочек, а вы отдыхайте. Если проголодаетесь, дайте знать, принесу вам что-нибудь.

– Спасибо, Кира.

Я заползаю в укромное место из мехов и с облегчением вздыхаю. У меня гудят ноги от всей этой беготни, но когда Раахош опускает занавеску, все становится как прежде. Я почти могу поверить, что мы снова одни.

Почти. До меня все еще доносится гул голосов, говорящих на незнакомом языке.

Мой большой аппетитный инопланетянин ложится рядом и нежно притягивает в свои объятия. Он проводит пальцами по моей щеке и окидывает обеспокоенным взглядом.

– Ты в порядке, Лиз?

Я киваю.

– Просто… взволнована. Не похоже, что они рады тебя видеть.

– Они считают, что я поступил плохо, – он качает головой, а затем нежно целует меня. – Но я бы не променял это ни на что на свете.

Я страстно целую его, запуская пальцы в гриву. Мне нравится, как его горячее, мускулистое тело касается моего, и мне начинает нравиться, как вибрирует мой паразит всякий раз, когда он рядом.

– Я беспокоюсь о тебе, – говорю я, отрываясь от поцелуя.

На его лице появляется удивление.

– Обо мне?

– Да, не знаю, заметил ли ты, но твои люди ведут себя как придурки. Но не волнуйся, я прикрою твою задницу, – шепчу я.

– Мою задницу? – он хмурит брови.

– Это означает, что я с тобой. Что бы ни случилось, ты можешь на меня рассчитывать.

Его рот слегка приоткрывается, и мгновение он выглядит так, будто потерял дар речи. Затем он снова прижимает меня к себе.

– Ты для меня все, Лиз. Ты – мой мир.

– Я тоже тебя люблю, здоровяк, – и тут я вспоминаю про новости, какими бы преждевременными они ни были. – Эй, угадай, кто станет отцом?

Глаза Раахоша вспыхивают от счастья, и он благоговейно касается моего живота.

– Это правда?

– Подтверждено целительницей. Мелкий появится на свет минимум через девять а максимум через тридцать шесть месяцев с этого момента.

Я стараюсь не думать об этом.

– «Мелкий»?

– Как тебя идея объединить наши имена? Раахиз? Лизхош?

– Это звучит… ужасно, – он скользит пальцами по моему плоскому животу.

– Ты прав, – я улыбаюсь. – Я еще подумаю над этим, возможно, что-то покороче. Рааз. Лош.

– Наш ребенок, – бормочет он, кладя голову мне на живот. – Наш малыш. Мы станем семьей.

Я провожу пальцами по его волосам, лаская.

– Мне нравится думать об этом. Семья.

Семья Раахоша.

* * *

Остаток дня нас никто не беспокоит, и в конце концов я засыпаю. Я слишком устала и выбилась из сил, чтобы сделать что-то большее, чем просто обнять Раахоша и прижаться к нему, и поэтому мы спим в обнимку всю ночь. Однако утром мыльный пузырь нашего счастья лопается.

– Лиз? – доносится голос Джорджи через занавеску. – Нам нужно, чтобы вы с Раахошем вышли. Пожалуйста.

Я зеваю и собираюсь отодвинуть занавеску, но прежде, чем успеваю это сделать, Раахош притягивает меня к себе. Он обхватывает мое лицо ладонями и серьезно смотрит.

– Знай, что ты – моя жизнь, Лиз, – тихо говорит он. Наши кхуйи резонируют в унисон, и он нежно меня целует.

– Я знаю, – отвечаю я и отдергиваю занавеску.

Нас встречает Вектал с хмурым выражением лица, другие охотники стоят позади него и выглядят недовольными. Джорджи стоит рядом с Векталом, заламывая руки, ее взгляд полон тревоги.

– Раахош, – надменно говорит Вектал, – По просьбе моей пары я дал тебе ночь, чтобы попрощаться со своей женщиной. Но…

– Попрощаться? – я брызжу слюной. – Что?

– Но, – продолжает напирать Вектал. – Закон племени был нарушен. Тебе было запрещено насильно брать эту женщину – Лизх. Ты сделал это, зная, чего тебе это будет стоить, – он вскидывает подбородок, и мгновение его лицо выглядит уставшим, а в глазах мелькает печаль. – Посовещавшись со старейшинами, мы вынесли тебе приговор. Изгнание.

– Изгнание? – повторяю я, не веря своим ушам. – За то, что ненадолго спрятал меня?

– За то, что навязался тебе и поставил под угрозу твою жизнь, – отвечает Вектал. – За это он изгнан из племени.

Раахош смотрит на окружающих с непроницаемым выражением лица, через его прищуренные глаза струится холодный голубой свет. Он подходит ко мне и крепко обнимает.

– Все это неправильно. Она нашла во мне отклик.

– Я тебя предупреждал, – возражает Вектал. – Ты умышленно не подчинился моим приказам. Мы не знаем людей достаточно хорошо. Что, если бы она отвергла свое кхуйи? Что, если бы ей понадобилась целительница? Пряча ее, ты подверг ее опасности. Принудил ее.

– Кхуйи решает, а не мы, – заявляет Раахош категорично. – Лиз – моя.

Я обеспокоена тем, что Раахош снова завел пластинку «МОЯ-МОЯ-МОЯ», но он расстроен, я его не виню. Ситуация быстро вышла из-под контроля.

– Ты изгнан, – повторяет Вектал. – Собирай вещи и уходи.

Я потрясенно смотрю на Раахоша, а затем обращаюсь к Векталу.

– Но я беременна! Я жду его ребенка!

– Ты остаешься, – Вектал скрещивает руки на груди. – Вы с ребенком будете в безопасности здесь, в пещерах.

– Вы не можете разлучить нас! – рычит Раахош. Он крепче прижимает меня, и я цепляюсь за него в ответ. Не хочу расставаться.

– О ней позаботятся. Тебе это известно, – мне еще не доводилось слышать такой холодный голос, как у Вектала сейчас. – Мне жаль, брат, но как вождь, я не могу закрыть на это глаза.

Он отступает с печальным выражением лица, а трое здоровяков выходят вперед.

Один из них – Аехако, он окидывает Раахоша несчастным взглядом.

– Пойдем. Не усложняй ситуацию.

– Нет, – отвечает Раахош и прижимается губами к моим волосам. – Я не брошу свою пару!

Джорджи тянет ко мне руки.

– Ну же, Лиз.

– Нет! – Я не оставлю его! Я не позволю нас разлучить!

Внезапно наш маленький укромный уголок заполняют люди. Кто-то хватает меня и вырывает из рук Раахоша, я кричу. Раахош ревет, как раненый зверь, завязывается драка, я вижу взмахи рук и ног (не только его), когда он пытается вернуть меня. Охотники удерживают его, и слезы застилают мои глаза в тот момент, когда они выводят моего сопротивляющегося мужчину из пещеры.

– Лиз! – кричит он. – ЛИЗ!

– Раахош! – кричу я в ответ. Я хочу пойти с ним. Отмахиваюсь от людей, держащих меня за руки, и пытаюсь последовать за Раахошем, но Джорджи хватает меня за плечи. Я пытаюсь оттолкнуть ее, но она бросает на меня свирепый взгляд.

– Прекрати, Лиз. Ты делаешь только хуже.

– Вы не можете изгнать его, – протестую я, чувствуя, как подступают дурацкие слезы. – Вы не можете так поступить.

– Он нарушил закон, – тихо говорит Джорджи. – Их не так много, но этот самый серьезный. Подвергнуть опасности женщину здесь – все равно что вынести себе смертный приговор.

– Но изгнание? А как насчет его семьи? Я думала, в этом и был смысл! – я хлопаю себя по груди, где молчит мой паразит. – Вы хотели для меня партнера-пришельца, а теперь забираете его!

– ЛИЗ! – преисполненный боли рев Раахоша эхом отдается в пещерах и стихает. Они уводят его.

Этого просто не может быть. Не может.

Зачем я обрела вторую половинку, если так скоро потеряла ее?