Лиз

Стоя у входа в племенные пещеры, окидываю взором заснеженную даль. Где-то там, на вершине горного хребта, одинокий силуэт сидит на снегу лицом ко мне. Его плечи опущены в знак поражения, и если присмотреться, то можно разглядеть единственный рог.

Мой бедный Раахош.

Они не позволяют ему приближаться к пещерам. Изгнание есть изгнание, говорят они, здесь ему больше не рады, потому что он не чтит законов. Мне тоже не разрешают выходить, чтобы повидаться с ним. При виде Раахоша мой паразит затягивает грустную песню, и я смахиваю слезы отчаянья.

– Это неправильно, – говорю я Кире, которая стоит рядом. Кто-то обязательно находится рядом со мной или слоняется поблизости. Я никогда не бываю одна, и это сводит с ума. Не успели мы вчера с Раахошем вернуться, как воцарился хаос. Я смотрю на его одинокую фигуру, и к горлу подступает комок. – У него были только хорошие намерения.

– Нет, это не так, – голос Киры нежен, но тверд. Она всегда спокойна и сильна. В ней нет решительности и мужества Джорджи, или моей дерзости, или лучезарности Джози. Кира всегда серьезная и деловая. – Его намерения были эгоистичны, и ты это знаешь.

– Ладно, значит, он придурок, – раздраженно отвечаю я. – Чего ты от меня хочешь? Как бы там ни было, он мой придурок, и я хочу быть с ним.

– Перестань, – успокаивает она, уводя меня в пещеру. – Ты только мучаешь себя, а это не идет тебе на пользу.

– А как насчет него? – я снова сглатываю ком в горле. – Почему никого не волнует, что теперь будет с ним?

– Они рассержены, – Кира обнимает меня за талию и ведет обратно в женскую пещеру. – Потребуется время, чтобы остудить их пыл.

– Меня не волнует их температура до тех пор, пока они передумают, – ворчу я, но позволяю отвести меня к остальным. Женская пещера чем-то напоминает грузовой отсек космического корабля, в который нас поместили маленькие зеленые человечки. Здесь Меган, Джози и Кира. Тиффани помогает Майлак с малышом, и они уже стали лучшими подругами, по словам Киры, несмотря на языковой барьер. Разница только в том, что теперь вместо Джорджи с нами Харлоу – единственная девушка из капсул, которая не нашла отклик.

Ну, ладно-ладно, разница не только в этом. Мы в тепле, сыты, никто не пытается продать нас как скот, и нам не нужно справлять нужду в ведро. Есть теплая вода и мыло, чтобы помыться. Местные нам рады и относятся дружелюбно.

Я должна быть довольна до чертиков.

Вместо этого я расстроена из-за Раахоша. Не понимаю, как люди, которые были так озабочены нашим спариванием, смогли так быстро нас разлучить. Неужели им плевать, что мы любим друг друга, и что у нас будет ребенок? Разве это не было частью их грандиозного плана? Но вот мы снова в пещере, и я с трудом сдерживаю свои эмоции. И пусть Джорджи счастлива, как никогда, а плакса-Ариана перестала рыдать круглые сутки, но если они думают, что со слезами покончено, то они еще ничего не видели.

Кира ведет меня к костру в центре пещеры и усаживает на высеченный из камня стул, покрытый мехами и подушками.

– Почему бы тебе не выпить горячего чаю?

Джози касается моего колена, когда я сажусь. Ее маленькое круглое личико выражает сочувствие.

– Ты в порядке, Лиззи?

В порядке ли я? Да это вопрос на миллион долларов. Полагаю, что со мной уже давно не все в порядке. Я бы сказала, с тех пор как маленькие зеленые человечки похитили меня месяц назад, пока я спала, и засунули в грязный трюм с кучей незнакомых людей. А может, еще раньше, когда умер отец, и я тосковала по нему каждый божий день, а гребаная работа выматывала мою душу.

Так что да. Я не в порядке. И теперь, когда я наконец обрела любимого человека, о котором хочу заботиться, делить с ним радость и провести остаток жизни. Его изгнали, оставив меня одну с его ребенком под сердцем. Не думаю, что я в порядке, нет.

Но я уверена, что выражение надежды на лице Джози улетучится, если я скажу ей об этом, да и было бы несправедливо выплескивать свою злость на девочек. Не они в ответе за то, что случилось. Поэтому я просто похлопываю подругу по руке.

– Супер. Просто супер.

– Из тебя никудышная лгунья, – ласково говорит Меган.

Я выдавливаю слабую улыбку. Так оно и есть.

– Можешь помочь мне с этим, – говорит Кира и кладет мне в руки меховую шкуру. – Я делаю накидку с капюшоном. Несмотря на наличие кхуйи, людям холодно находиться снаружи, поэтому мы шьем зимнюю одежду для всех девушек.

– Я рада, что сейчас холодное время года, – говорит Харлоу, и я вижу шитье у нее на коленях.

Шитье. Пристрелите меня кто-нибудь.

– На самом деле, сейчас теплое время года, – комментирую я, уставившись с ужасом на шитье. Превращение моей юбки в брюки было необходимостью. Но шитье для развлечения – это просто… фуу.

В пещере воцаряется тишина.

Кира хлопает глазами и садится шить рядом со мной, большая ракушка-переводчик болезненно торчит из ее уха.

– Я думала, они сказали, сейчас суровый сезон.

– О да, – объясняю я, протыкая кожу костяной иглой. – Так и есть. Но за ним наступает жестокий сезон. Они просто кучка осликов Иа, это племя.

– Ты хочешь сказать, станет еще холоднее? – несчастным голосом спрашивает Харлоу. – Поверить не могу, что они считают это теплым сезоном.

– Разве ты не видела летнюю одежду, в которой они разгуливают? Вектал вообще щеголяет в чертовом жилете.

Девочки молчат, переваривая информацию.

– Как ты узнала? – любопытствует Джози.

– Раахош сказал. Ну и дела. Интересно, о чем еще они вам не говорят, ребята? – подливаю я масла в огонь. – Я думала, что мы все равны, но возможно, они хотят, чтобы мы просто сидели здесь босые, беременные и шили.

Снова тишина. Джози расстроенно откладывает шитье.

– Мне нужно прогуляться, – Меган поднимается и выходит из пещеры.

Первые семена раздора посажены. Я сдерживаю улыбку и принимаюсь за шитье. Если мне предстоит влачить безрадостное существование, я прихвачу с собой всех.

Остальные расходятся, веселое настроение улетучивается, и довольно скоро мы с Кирой остаемся у огня вдвоем.

– Что ты делаешь? – спрашивает Кира.

Я поднимаю накидку.

– Шью, как хорошая девочка.

– Нет, серьезно, Лиз. Ты пытаешься разжечь здесь гребаный раздор? – она пронзает меня насквозь странным свечением своих голубых глаз.

– А что, если и так?

Она кладет шитье на колени и сжимает губы в тонкую линию.

– Ты хорошо это обдумала? Уверена, что хочешь это сделать?

– Послушай, все, о чем я сейчас могу думать – это мой парень и тот факт, что кучка придурков не позволяет мне быть с ним! Они хотели, чтобы я обрела партнера. Это произошло. Они хотели, чтобы он обрюхатил меня. Пожалуйста. Но, как только он это сделал, они изгоняют его. Уж прости, что я не питаю добрых чувств к синим На’ви с Ледяной планеты Аватар.

Она громко выдыхает.

– А тебе не приходило в голову, что мы от них зависим? Они знают, как выжить на этой планете. Мы – нет. Они отлично ориентируются на местности и умеют охотиться. Мы – нет. До того, как они приняли нас, мы и понятия не имели, как развести огонь и прокормить себя. Оглянись, Лиз. Здесь нет ни продуктового магазина, ни закусочной. Здесь нет «Уолмарта», где можно закупиться теплой одеждой, и нет центрального отопления. Поэтому я не хочу, чтобы ты выводила этих пришельцев из себя, понимаешь? Потому что, если нам придется снова оказаться среди снегов, это будет похуже, чем просто сидеть и шить!

Она поднимается и, отбросив за спину свои шелковистые каштановые волосы, уходит.

Среди переполненных народом пещер я как-то умудрилась достать всех настолько, что они оставили меня одну впервые за полтора дня. Странный, жалкий смешок срывается с моих губ и вскоре перерастает в слезы. Я шмыгаю носом и вытираю щеки, ненавидя себя за то, что плачу.

Я бы предпочла оказаться на воле вместе с Раахошем, чем здесь, в одиночестве, тоскуя по нему.

А прошел всего-то один день. Как я могу жить дальше, притворяясь, будто мое сердце не разбито?

Мой паразит молчит, он согласен со мной. Это не жизнь. Сидя в пещере в полном одиночестве, я снова и снова вонзаю иглу в меховое изделие.

* * *

Той ночью я опять сплю в постели Киры, только вместо Раахоша, прижимающего меня к себе, рядом со мной, укутавшись в одеяла, лежит Кира. Большую часть ночи я тихо плачу, чувствуя себя несчастной. Бедный Раахош… один среди снегов. Он, конечно, может найти пещеру и позаботиться о себе, но в моих мыслях он одиноко сидит на холме, не спуская глаз с пещеры, в надежде хоть мельком увидеть меня.

В ту ночь мне толком не удалось поспать, несмотря на все удобства племенных пещер. Мой разум полон кошмаров, и, проснувшись, чувствую, что меня вот-вот стошнит. Едва успеваю выбраться из женской пещеры и доковылять до центрального входа, чтобы облегчить свой желудок. В пещерах есть туалеты, но центральный вход намного ближе ко мне. Выбираюсь на снег буквально за мгновение до того, как меня тошнит, и через несколько мучительных минут сажусь, вытерев рот.

Появляется Кира и предлагает мне что-то похожее на длинную розовую ресницу.

– Съешь это.

– Что это за чертовщина? – я хватаюсь за свой ноющий живот.

Она указывает на розовые деревья.

– Лист, я думаю. Из них делают чай, но Майлак говорит, что они полезны при расстройстве желудка.

– Откуда ты знаешь?

Она кривит губы в улыбке.

– Джорджи дала мне это. Я удивлена, что вы здесь не встретились.

– Фу! Это заразно? Я думала, паразит должен был позаботиться обо всех болячках, – я кладу лист себе в рот и жую. На вкус он горький и неприятный, но таким же было на вкус все, что только что из меня вышло.

– У тебя будет ребенок. Не думаю, что это заразно, – Кира протягивает пузырь с водой, и я полоскаю рот. – Если только ты не знаешь чего-то, чего не знаю я.

Я мотаю головой, а затем засыпаю снегом то место, где меня стошнило.

– Я думала, еще слишком рано для утренней тошноты.

– Да, но мы – люди, и трудно сказать, как отразится на нас межвидовое скрещивание. Мы даже толком не знаем, сколько будет длиться беременность.

Я морщусь и вытаскиваю лист из зубов.

– Не напоминай, хорошо?

– Если тебе от этого станет легче, у Арианы и Марлен нет симптомов утреннего недомогания, – она протягивает руку, чтобы помочь мне подняться.

– Знаешь, от этого ничуть не легче. Они не только проспали в капсулах, так еще и беременность переносят легко? Ненавижу их… – я позволяю Кире помочь подняться и отряхнуться от снега.

Она издает сдавленный смешок.

– Шшш, Лиз, – она хихикает, оглядываясь и проверяя, не услышал ли нас кто-нибудь. – Ты просто ужасна.

– Я все слышал, – мы с удивлением обнаруживаем Аехако, притаившегося неподалеку от входа в пещеру. Он стоит, скрестив руки на груди, а затем уходит, убедившись, что мы возвращаемся.

– Черт побери, в последнее время этот парень повсюду, – комментирую я, бросая ему вслед неодобрительный взгляд.

– Ммм, – Кира прячет глаза.

Странная мысль закрадывается мне в голову, и я смотрю на подругу.

– Он преследует тебя или меня?

Уголок ее рта приподнимается, придавая лицу печальное выражение.

– И то и другое.

Я бросаю на нее любопытный взгляд.

– И ты просто случайно оказалась поблизости?

Ее щеки заливает румянец, и она отводит глаза.

– Ты же знаешь, что это не имеет никакого значения? – тихо вздыхает Кира.

– Что ты имеешь в виду? – она движется в сторону пещеры Джорджи и Вектала, и я следую за ней, потому что хочу узнать подробности.

– Майлак сказала, что с нашими кхуйи все в порядке. И все женщины в конце концов найдут отклик.

– И что?

– А что если… я влюблюсь в парня, а потом найду отклик в ком-то другом? – ее лицо печально. – Нет смысла заводить романтические отношения, которые ни к чему не приведут и от которых мне придется отказаться, когда мое кхуйи решит иначе.

– Ах, – я думаю, Кире не приходило в голову заняться сексом с парнем просто ради удовольствия. Наверное, она не из таких девушек. Точнее, зная Киру, я определенно могу сказать, что она не из таких, она слишком серьезная. Может, оно и к лучшему, что Аехако с ней флиртует. Он всегда улыбается, а Кире этого недостает.

Хоть кто-то должен быть счастлив в этом чертовом бедламе.

Джорджи встречает нас, зевая, а затем принюхивается к своим заплетенным в косу волосам.

– От меня плохо пахнет. Девочки, не хотите искупаться?

Я бросаю взгляд на бассейн в центре пещеры – место сборища местных, в кои-то веки он пустует. Пара женщин поблизости соскабливают шкуры и болтают, но в целом все тихо. Идея искупаться звучит неплохо.

Но есть один нюанс.

– Я не прихватила купальник.

Джорджи окидывает меня ироничным взглядом.

– У них здесь иные стандарты скромности. Им все равно, голая ты или нет.

– Эм, мне не все равно.

– В самом деле? Я слышала, ты забавлялась с Раахошем, пока Хэйден и Аехако были в нескольких метрах от вас.

– У кого-то слишком длинный язык, – язвлю я в ответ, хотя она права. – Ладно. Дай мне мыло, и я пойду купаться с тобой голышом.

Она берет несколько брусков мыла и протягивает мне один из них. Он пахнет ягодами, и меня накрывают воспоминания. Раахош моется такими же. Я крепко сжимаю мыло, задаваясь вопросом, был ли мой мужчина где-то поблизости этим утром. Я не видела его снаружи.

Мы с Джорджи раздеваемся догола и залезаем в бассейн. Вода пахнет серой и такая теплая, как в ванне. Я стону от удовольствия. Это все равно, что залезть в джакузи дома. Ладно, возможно, племенные пещеры не так уж и плохи.

– Классная штука, да? – говорит Джорджи, погружаясь под воду с головой, а потом выныривая. Она смотрит на Киру, которая сидит на краю бассейна, задрав кожаную юбку и опустив ноги в бассейн. – Попроси ее присоединиться к нам.

– Кира, – окликаю я, намыливая свой брусок. – В чем дело? Ты не хочешь искупаться?

Она заливается краской.

– Мне и так хорошо, – Кира продолжает болтать ногами в воде.

Джорджи бросает на меня многозначительный взгляд и приподнимает подбородок, указывая на что-то позади нас. Я оглядываюсь и, конечно же, вижу Аехако, который создает видимость, что чем-то занят.

– Этому парню нужно завести хобби, – фыркаю я.

– Вектал попросил его присмотреть за тобой, – шепчет Джорджи.

– Я так и подумала. Может, устроить ему небольшое шоу? – я намыливаю руки и притворяюсь, что непристойно мою грудь под водой.

– Прекрати, Лиз, – злится Кира, краснея.

– Ты права. Если хочу привлечь его внимание, я должна намылить твою грудь, – поддразниваю я.

Она фыркает, вскакивает на ноги и стремительно уходит. Я перевожу взгляд на Аехако, который наблюдает за ней.

– Она болезненно к этому относится – поясняет Джорджи, садясь на один из подводных камней.

– Как и все мы, – комментирую я, думая о своем мужчине. Вектал прислушивается к Джорджи. В то время как часть меня хочет держать ее под водой, пока она не заставит вождя вернуть Раахоша, другая часть понимает, что я продвинусь дальше в квесте «Вернуть Раахоша в лоно семьи», если Джорджи не возненавидит меня до глубины души. Я сажусь на другой камень и кладу мыло на край бассейна. – Это определенно странная пещера.

– Тоже так думаешь? – соглашается Джорджи. – Я спрашивала Вектала об этом, и он сказал, что пещеру прорубили его предки. Интересно, было ли у них на корабле какое-то оборудование, которого у нас нет, – она пожимает плечами. – Как бы то ни было, я благодарна за нее. Особенно за ванну.

– Ванна без пожирателей лиц – это прекрасно, – соглашаюсь я, и воспоминания о Раахоше и нашем первом поцелуе у реки завладевают мной. Проклятье. Я так по нему скучаю. Это словно боль в груди, которая не утихает. Отгоняя слезы, замечаю, что женщины, скребущие шкуры неподалеку, перешептываются и хихикают, посматривая на меня.

– Ты вроде сказала, что им все равно, голые мы или нет? – спрашиваю я Джорджи.

– Дело в другом, – отвечает она, избегая моего взгляда.

У меня в животе образуется комок.

– В чем?

Она прикусывает губу.

– Раахош появляется каждые несколько часов с дичью.

– Дичью? – глупо повторяю я.

Джорджи кивает и отжимает мокрые волосы.

– Он охотится, чтобы накормить свою пару. Он говорит, что тебе нравятся грызуны в перьях. За последние несколько часов он принес уже четверых, женщинам приходится постоянно прогонять его.

Эти слова наполняют мое тело теплом быстрее, чем любой бассейн-джакузи. Раахош все еще пытается заботиться обо мне. Он просто душка. Слезы щиплют мне глаза.

– Я люблю его, Джорджи.

– Знаю, Лиз, но нам нужно немного подождать, – она беспомощно пожимает плечами. – Вектал не пойдет на попятную, когда вокруг так много мужчин, которые заглядываются на девушек. Шесть девушек не нашли отклика, и Вектал беспокоится, что, если даст слабину в отношении Раахоша, он подвергнет остальных опасности. У некоторых из мужчин никогда не было пары, они преисполнены тоски по семье. Что помешает одному из них похитить девушку и держать ее в плену в течение нескольких месяцев или даже лет, пытаясь заставить ее срезонировать?

– И это сработает? – я в шоке.

Она снова пожимает плечами.

– Откуда нам знать, что этого не произойдет? Мы молоды и здоровы, так что само собой разумеется, что те, кто еще не нашли отклик, довольно скоро его найдут.

Все оказалось сложнее, чем я думала. Мне жаль Вектала, который явно пытается посмотреть на ситуацию со всех сторон… а потом я злюсь из-за того, что мне жаль парня, который разлучил меня с моим мужчиной.

– У нас все иначе. Раахош уже резонировал со мной, когда похитил. Это не одно и то же.

Она кивает.

– В чем я и пыталась убедить Вектала, чтобы смягчить наказание. Поверь, Вектал очень расстроен, Раахош – один из его близких друзей. Его изгнание стало ударом и для Вектала. Даже сейчас он там, снаружи, пытается поговорить с ним, заставить понять, – она морщится. – Но твой мужчина… очень упертый.

– Все, что он понимает – это то, что вы нас разлучили, – разумеется, им не следует ожидать, что он будет в восторге от этого.

Джорджи кивает.

– Мне сейчас непросто, я хочу быть на твоей стороне… но Вектал – мой партнер. Я должна доверять его решениям, чтобы понять, как управлять племенем, иначе я подорву его авторитет.

Я вздыхаю.

– Боже, как все сложно.

– Знаю. Я пытаюсь сгладить ситуацию как могу, ты ведь понимаешь, – она рисует маленькие круги на воде.

– Да? – не уверена, что мне нравится, как это звучит.

Джорджи колеблется, затем глубоко вздыхает.

– Не злись, ладно? Просто знай, что я уже все уладила.

Я напрягаюсь.

– Ну, а теперь тебе лучше выложить все начистоту, иначе я не на шутку разозлюсь.

Ее лицо принимает страдальческое выражение, а затем она снова отжимает вьющиеся волосы.

– Так вот… Вектал хочет, чтобы ситуация разрешилась как можно скорее, чтобы все успокоились и вернулись к нормальной жизни. В племени есть несколько мужчин-вдовцов со взрослыми детьми…

– Ну уж нет, – рычу я. Я знаю, к чему она клонит, и говорю на это гребаное категоричное «нет». – Нет, нет и нет, черт побери!

– Он подумал, что они захотели бы взять себе девушку с ребенком, – спокойно объясняет она. – Но я сказала ему, что у людей так не принято, и все это плохо кончится.

– Не могу поверить, – взрываюсь я. – Ты это, черт возьми, серьезно? Раахоша изгнали всего день назад, а Вектал уже пытается выдать меня за другого!

Джорджи машет рукой, пытаясь заставить меня понизить голос.

– Он мыслит не как мужчина, у которого есть пара, – объясняет она, – а как вождь своего народа. Я спросила, как бы он себя чувствовал, случись подобное со мной, и он тут же закрыл эту тему.

Я обхватываю себя руками под водой, пытаясь сдержать дрожь. Это просто смешно.

Я должна найти выход из этой ситуации, и как можно скорее.

* * *

Племенные пещеры – настоящая пытка.

Во-первых, меня окружают счастливые пары, некоторые из которых срезонировали совсем недавно и до смерти влюблены друг в друга. Больно наблюдать, как Вектал ласкает руку Джорджи, пока она что-то плетет. Больно смотреть, как Ариана хихикает со своим приятелем. Даже при виде Майлак, передающей малыша мужу, меня охватывает дикая зависть.

Ночи, разумеется, еще хуже. В пещерах в основном тихо, но они не очень просторные, поэтому мы можем услышать, как кто-то, или даже несколько пар, занимаются сексом в своих пещерах. Бывает, что девушки в женской пещере начинают хихикать, когда до нас доносятся крики Джорджи, которые она не очень-то умеет приглушать. Но в основном это вызывает во мне ревность и тоску. Некоторые девушки по ночам украдкой выбираются из женской пещеры. Я их не виню.

Пока я наблюдаю за тем, как они шастают по ночам, у меня возникает идея.

Я жду, пока не наступит поздняя ночь и не станет совсем тихо. Затем выскальзываю из своего мехового гнезда (они «заботливо» предоставили мне место) и на цыпочках направляюсь в главную пещеру.

И, конечно же, придурок Аехако спит у входа в женскую пещеру. Он бросает на меня сонный взгляд и садится, когда я пытаюсь прокрасться мимо него.

– Куда направляешься?

– По нужде, – отвечаю я.

– Для таких вещей есть туалет, – комментирует он, поднимаясь на ноги.

– А ты-то куда? – спрашиваю я, пытаясь пройти мимо.

– Разумеется, иду за тобой.

– Боже, ты можешь меня не преследовать?

Он вздыхает и оглядывается, а затем тянет за собой в главную пещеру. Я с любопытством следую за ним. Он заводит меня в укромное место, а затем наклоняется и шепчет:

– Пытаешься сбежать?

– Побег подразумевает, что меня держат в плену, не так ли? – я скрещиваю руки на груди. – Это ты мне скажи, я пытаюсь сбежать?

– Ты очень упряма, не так ли? – он скрещивает руки на груди, подражая мне.

– Даже не представляешь насколько, приятель.

Он выглядит смущенным.

– Если бы я мог представить, то не спрашивал бы.

Я машу рукой.

– Это сарказм. Спроси об этом Киру на досуге. Слушай, я просто хочу увидеть Раахоша, хорошо? Я скучаю по нему, – мой голос дрожит. – Хочу убедиться, что с ним все в порядке.

На самом деле, я знаю, что с ним далеко не все в порядке, но все равно хочу его увидеть.

Я ожидаю, что Аехако перегородит мне путь и потребует вернуться в постель, но вместо этого он оглядывается по сторонам и снова наклоняется.

– Если я позволю тебе выйти и поговорить с ним, я должен попросить тебя кое о чем.

– О чем? – спрашиваю я, стараясь скрыть волнение.

На этот раз он не смеется и не улыбается. Его лицо напряжено.

– Ты должна сказать ему, чтобы он ушел. Он не может здесь оставаться, – у меня в изумлении открывается рот, а Аехако продолжает. – Это его погубит. Он только и делает, что охотится, даже не спит. Он считает своей единственной целью – обеспечить тебя. Он на пути саморазрушения. У него не осталось чувства самосохранения. Ты должна убедить его уйти и начать новую жизнь.

У меня болит сердце. Через что, должно быть, проходит Раахош? Я чувствую себя виноватой за то, что я здесь, среди людей, купаюсь в бассейне, в то время как он там, несчастный и одинокий. Я заставляю себя кивнуть.

– Конечно.

Я лгу. Разумеется, я не собираюсь говорить Раахошу, чтобы он уходил. Но если только так могу убедить Аехако, то скажу все, что он захочет услышать.

Он пристально и долго изучает меня, а затем кивает.

– Тогда пойдем.

Мне приходится сдерживать волнение. Паразит начинает вибрировать при мысли о Раахоше, и я прижимаю руку к груди, чтобы успокоить его.