Лиз

Всего через два дня первый подарок появляется на пороге моей пещеры. Он от одного из вдовцов, и сначала это приводит меня в ярость, но затем я понимаю, что мне это даже на руку.

В то утро у бассейна я передариваю маленький мешочек травяного чая пожилой женщине по имени Севва. Она милая дама и в пещерах считается неофициальной «мамой». Она – мать Аехако и очень привязана к нему и другим своим сыновьям, Рокану и маленькому Сессе. Несмотря на языковой барьер, она постоянно суетится вокруг беременных девушек, вероятно, потому что ей бы хотелось, чтобы один из ее сыновей нашел отклик. К сожалению, ее трое сыновей все еще живут с ней. Но она мне нравится.

Джорджи хмурится, когда я предлагаю чай Севве. Пожилая женщина что-то отвечает, улыбаясь. Несмотря на то, что Севва старше всех, лишь нескольких морщинок в уголках сияющих глаз и белая прядь волос в длинной косе выдают ее возраст.

– Она говорит, что не может это принять, Лиз. Это подарок от Вазы в знак ухаживания.

– Но у меня уже есть пара, – нежно отвечаю я и настойчиво предлагаю подарок Севве. Я вкладываю его ей в руки, а затем ухожу, прежде чем она успеет отказаться.

Джорджи встает и следует за мной, нахмурившись. Она злится, потому что я глупо веду себя и создаю неприятности. Я подвергаю сомнению все вокруг, начиная с того, почему у новоиспеченных пар самые маленькие пещеры (что вызывает у Арианы очередной приступ рыданий) и почему пришельцы солгали нам о временах года. Все, что только приходит мне на ум. Мне удается убедить Марлен, что у нее будет тройня, так как ее партнер Зеннек практически одного возраста с двумя своими братьями, и они лгут ей о том, что они не тройняшки. Ах, и с Тиффани все закончилось тем, что она пришла в изумление, увидев «шпору» своего любовника, и явилась ко мне с широко распахнутыми глазами, заявив, что пришельцы скрывают от людей важные детали. Добавьте к этому то, что я постоянно не в духе, и вы получите Вектала, который, испепеляет меня взглядом каждый раз, когда видит, и Джорджи, с непременно раздраженным выражением лица.

Ладно, возможно, я слегка перегнула палку, когда мне не выдали материал для новых стрел, и весь день заявляла, что в племени дискриминируют женщин.

Но на самом деле, все это часть моего плана. Я буду вести себя как последняя сволочь, пока не добьюсь, чтобы Раахош вернулся.

Он все еще околачивается снаружи, и каждое утро у меня на завтрак свежий грызун в перьях. Но в целом, он стал приносить меньше дичи, и я надеюсь, что он последовал моему совету и начал заботиться о себе.

– Что ты задумала, Лиз? – спрашивает Джорджи, следуя за мной по дороге в женскую пещеру.

– Кто, я? – удивляюсь я милым голосом. По правде говоря, она права, когда относится ко мне с подозрением. Я постоянно что-то замышляю.

– Да, ты. Ты доведешь Вектала до сердечного приступа, если будешь продолжать в том же духе.

– Тогда мы обе останемся без наших мужчин, – заявляю я, бросив взгляд через плечо.

– Очень смешно, – мрачное выражение ее лица дает понять, что она совсем не находит это забавным. – Ты только что избавилась от подарка Вазы, задев его чувства. А Севве теперь неловко, она чувствует, будто сует нос не в свои дела.

– Тогда оставь его себе, – отвечаю я. – Видит Бог, мне этого не нужно. У меня есть пара, помнишь? Кажется, все об этом забыли, кроме меня.

– Да, но твой мужчина в изгнании, – Джорджи хватает меня за руку. – Это то, чего ты добиваешься? Вести себя как последняя сволочь, чтобы тебя тоже сослали?

– Да брось, – я закатываю глаза. – Хэйден – придурок, но его не изгоняют. Мы обе знаем, что единственный способ добиться изгнания – выкинуть такой же номер, как сделал Раахош…

Меня осеняет.

Я смотрю на Джорджи большими глазами, пока она читает лекцию о том, что мы должны следовать правилам народа са-кхуйи, быть добропорядочными соплеменниками, и бла-бла-бла. Но я не слушаю. В этот момент мой разум лихорадочно работает.

Ну, конечно. Как же я раньше не догадалась.

Я обнимаю Джорджи, обрывая ее проповедь на полуслове.

– Ты – лучшая, знаешь это?

Она удивленно хлопает глазами.

– Я? – она прищуривается и мгновение смотрит на меня с таким же подозрением, как и Вектал. – Ты же не собираешься снова сказать Стейси, что они кормят ее крысами, не так ли?

– Пардон? – я кладу руку на грудь в притворном изумлении. – Я не говорила ей, что это крысы. Я только сказала, что они похожи на крыс, и их скармливают людям для того, чтобы посмотреть, будут ли они это есть.

– Как же, – негодует Джорджи. – Ты хоть понимаешь, что теперь она заставляет других пробовать еду первыми?

Ладно, возможно, это была не лучшая моя выходка. Но в целях саботажа девушке приходится идти на отчаянные меры, если она хочет вернуть своего мужчину. А вернуть Раахоша – моя единственная цель.

* * *

Только спустя пару часов мне удается улучить удачный момент для реализации плана. Я беспокойно блуждаю по пещерам, раздражая всех, с кем сталкиваюсь, пока Кира, сжалившись надо мной, не протягивает плетеную корзину.

– Вот. Ты можешь пойти со мной за мыльными ягодами. Наши запасы на исходе.

– Ты уверена, что я могу выйти наружу? – я бросаю многозначительный взгляд на Аехако – моего вездесущего стража. Он стоит в паре метров от меня, вырезая что-то из кости. Это похоже на женскую фигурку, на одной стороне головы которой есть небольшая отметина, что делает ее слишком похожей на Киру. Любопытно. Мужчина не скрывает своего интереса, но Кира, похоже, держит его на расстоянии.

Сейчас это не моя проблема.

Она краснеет и подходит к Аехако.

– Я беру Лиз с собой, чтобы пойти за мыльной ягодой. Мы все время будем в поле зрения. Мы не уйдем далеко.

Он убирает нож, поднимается на ноги и лениво потягивается, затем потирает живот.

– Я пойду с вами.

Я замечаю, что взгляд Киры следует за его рукой.

Мой взгляд следует за его ножом.

Она издает звук недовольства, но Аехако этим не остановить. Мы с Кирой надеваем меховые накидки и обуваем тяжелые ботинки, а затем выходим с корзинами в руках. Аехако следует за нами на расстоянии нескольких шагов, не привлекая внимания, но оставаясь начеку. День выдался ясный, солнца-близнецы выглядывают из-за серых, привычных облаков, практически ослепляя снежной белизной вокруг. Белые заснеженные холмы, белые скалы, белые равнины – все такое белое, белое, белое.

Я не вижу Раахоша. Это мне даже на руку, но я все же жажду увидеть его высокое, худощавое тело и покрытое шрамами лицо.

Без него я чувствую себя неполноценной.

Мысли о моем изгнанном мужчине придают смелости осуществить план. Последствия могут быть плачевны, но в отсутствии других вариантов это лучшее, что я могу сделать, чтобы показать, насколько далеко могу зайти, чтобы вернуть Раахоша. Когда мы поднимаемся на гребень скалы, я притворяюсь, будто спотыкаюсь и мне трудно подняться. Отбрасываю корзину и с удовлетворением наблюдаю, как она катится вниз по склону.

– Черт возьми.

Кира оборачивается и смотрит на меня с беспокойством.

– Ты в порядке?

– Да. Просто слегка подвернула ногу, – она подходит ко мне, чтобы помочь подняться, и я указываю на корзину. – Я в порядке. Можешь принести ее?

Она кивает и бежит за корзиной, а я остаюсь лежать, притворно потирая лодыжку. Краем глаза наблюдаю, как Аехако бежит ко мне трусцой (немалый подвиг, учитывая эти сугробы), а затем наклоняется.

– Помоги мне подняться, – прошу я, протягивая левую руку.

Когда он хватается за нее, я хватаю другой рукой нож, висящий у него на поясе.

Он тянется за ним, но я опережаю и направляю нож ему в пах.

– Не двигайся.

Большие брови инопланетянина приподнимаются. Он выглядит скорее удивленным, чем напуганным.

– И что ты собираешься делать?

– Беру тебя в заложники, – отвечаю я, поднимаясь на ноги. Перемещаюсь ему за спину и прижимаю кончик лезвия к месту, где у человека находится почка. Понятия не имею, где она находится у са-кхуйи, но мои намерения остаются прежними.

– В заложники? – переспрашивает он.

– Ага. Если это нужно для того, чтобы быть изгнанным, тогда ты – мой заложник. Руки вверх, приятель.

Аехако разражается смехом, но делает так, как я говорю, и когда Кира возвращается к нам, с двумя корзинами в руках, вид у нее свирепый.

– Что ты творишь, Лиз?

– Беру Аехако в заложники, – весело отвечаю я. – Мне нужно, чтобы ты вернулась в пещеры и передала мои условия освобождения.

* * *

– Что делать мужчине, который хочет ухаживать за человеческой женщиной? – спрашивает Аехако, вырисовывая хвостом непристойные фигуры на снегу. Он лежит на боку, скучая.

– Поцелуй ее, дурачок, – я сижу неподалеку, скрестив ноги. Мы всматриваемся в горизонт. После того, как Кира ушла, Аехако забрал свой нож, но согласился остаться «пленником». Мы сели и начали болтать.

Как и любой са-кхуйи, Аехако хотел узнать больше о людях. Так мы и перешли к теме ухаживаний и секса.

– Она не хочет целоваться.

Не хочет? Кира сумасшедшая.

– Тогда дари ей подарки.

Он задумывается.

– Какие именно? Что-то из того, что я делаю своими руками?

Поскольку я все еще нахожусь в режиме саботажа, обдумываю, что может смутить Киру больше всего.

– Человеческие мужчины дарят женщине, с которой хотят спариться, особый подарок.

– Вот как? – он выпрямляется.

Я авторитетно киваю.

– Точная копия твоего пениса из кожи, дерева, или кости. Чтобы она могла попробовать его и посмотреть, нравится ли ей то, что он предлагает.

Не стоит благодарности, Кира.

Вместо того чтобы выглядеть потрясенным, Аехако размышляет об этом.

– Член у меня что надо.

– Я в этом уверена, – как и в том, что не хочу его видеть.

– И большая шпора. Очень большая. Должен ли я отразить это в моем подарке? – он смотрит на меня.

– Хм. Хороший вопрос. У людей нет шпор.

– Нет шпор? Почему? – Аехако в шоке.

– Приятель, откуда мне знать? Я не изучала «сравнительную анатомию» в колледже, и почти уверена, что мы не можем сравнить шпору ни с чем другим. Для чего она?

Он на минуту задумывается, а затем пожимает плечами.

– А для чего нужны яйца?

Он это всерьез?

– Они создают семя.

Аехако выглядит удивленным.

– Правда? Но как… – он замолкает и указывает на горизонт. – Они приближаются.

– Наконец-то, – поднимаюсь на ноги, испытывая облегчение, что мы закрыли тему «полового воспитания», потому что я знаю только человеческую анатомию. Кира может продолжить этот разговор с ним. – Мне, наверное, стоит забрать нож обратно, если мы собираемся провернуть это дело как надо.

Он протягивает нож рукояткой вперед.

– Постарайся не порезать меня, – он делает паузу. – Если только не думаешь, что Кира захочет быть моей сиделкой.

– Очень в этом сомневаюсь, – я встаю позади Аехако, упираясь ножом в «почку», пока остальные поднимаются по гребню скалы. Они собрали внушительную группу. Я вижу Киру, Вектала, Джорджи и несколько охотников са-кхуйи.

Вектал в ярости, но я приподнимаю подбородок и смотрю ему прямо в глаза. Я больше никому не позволю собой помыкать. Это – моя жизнь, а Раахош – мой партнер. Они больше не могут держать нас на расстоянии.

– Ты как заусенец у меня на хвосте, Лиз, – говорит Вектал, приближаясь. – Пытаешься разозлить настолько, чтобы я изгнал тебя? Но этого не произойдет. Ты – женщина и вынашиваешь ребенка.

– Я тут кое-кого похитила, – я указываю ножом на Аехако. – Кажется, наказание за похищение – изгнание, верно? Так что изгоняй меня.

Вождь скрещивает руки на груди и смотрит на меня, прищурившись.

– Это совсем другая ситуация.

– О, теперь мы делаем исключения? А что, если бы я резонировала для Аехако и похитила его? Ты бы все равно позволил мне остаться в пещерах, только потому что у меня вагина?

Он хмурится и смотрит на Джорджи.

– Ва… что?

Она потирает переносицу.

– Женские части тела. Она имеет в виду женские прелести. Лиз, в чем, черт возьми, твоя проблема?

– Я хочу, чтобы мой партнер вернулся! – рявкаю я. – Вот моя гребаная проблема! Если он не может вернуться, тогда отправьте меня к нему!

– И ты готова отказаться от комфортной жизни в племени? – спрашивает Вектал, который больше не злится. Он выглядит уставшим. Будто я замучила его до смерти. Отлично.

– Это не мое племя, – я чувствую себя такой же уставшей, как Вектал. Уставшей и печальной. – Вы, ребята, забываете, что около шести недель назад у меня была совершенно другая жизнь. Меня похитили пришельцы, ни о чем меня не спросив. Они не сказали: «Эй, Лиз, как ты относишься к тому, что тебя продадут как скот? Или рабыню? Ты не против?» – Джорджи закатывает глаза, но я продолжаю. – Потом мы приземлились здесь, и снова попали в плен к пришельцам. На этот раз мне сказали, что моя роль – быть женой и инкубатором для детишек. Никто не спросил, хочу ли я детей. Никто не спросил, хочет ли Джорджи детей. Нас никто ни о чем не спросил, – мой голос дрожит, и меня бесит, что я все еще эмоционально реагирую на это. – Но мы согласились. Я встретила Раахоша и поначалу терпеть не могла его. Но со временем поняла, что он просто пытается заботиться обо мне как умеет. И когда перестала злиться на него, то поняла, что он мне нравится. Он умный, заботливый и смелый. И я влюбилась в него. Но как только я это сделала… бум! Вы забрали его у меня, – я с трудом сглатываю комок в горле. – Теперь он – мой дом. Так что, да, я бы оставила все ради него. Он мой, а я его. Ты бы сделал это ради Джорджи, а я делаю это ради него.

Вектал снова вздыхает, но на лице Джорджи появляется намек на улыбку, а на глазах блестят слезы. Она все понимает, даже если ее партнер – нет. Он смотрит на нее, и выражение его лица смягчается. Он притягивает ее к себе и прячет ее под мышкой, возможно, представляя себя на месте Раахоша.

– Существуют правила, – говорит Вектал. – Их нарушение влечет за собой наказание.

– Жизнь с Лиз – это то еще наказание, – шутит Аехако.

Я даже не возражаю.

Вектал потирает подбородок.

– Я подумаю над тем, что ты сказала, Лиз. И мы еще раз обсудим положение Раахоша со старейшинами. В конечном счете, решение за мной, но… мне нужно подумать.

– Мне тоже есть что сказать Лиз, – бормочет Джорджи и кладет руку Векталу на плечо.

Выражение его лица смягчается, когда он смотрит на свою пару и кивает.

Вектал обращается к Аехако.

– Собери охотников, найди Раахоша и приведи его. Нам нужно поговорить.

Аехако кивает подбородком в мою сторону.

– Меня держат в плену.

– Упс. Извини, – я возвращаю ему нож. – Ты можешь идти.

Он притягивает меня к себе и ерошит мне волосы, как старший брат.

– Это была хорошая идея, – шепчет он мне на ухо, прежде чем отпустить.

Джорджи делает шаг вперед и берет меня за руку.

– Иди сюда. Мы глаз с тебя не спустим, – она бросает взгляд на свою пару. – И спрячь свои ножи, Вектал.

* * *

Я нетерпеливо жду в пещерах, часы тянутся как дни. Поскольку я потеряла доверие, у входа в женскую пещеру дежурят двое охотников, у обоих есть партнерши, и мое женское обаяние, полагаю, их не поколеблет. Тиффани умудрилась смастерить пару вязальных спиц из костей, поэтому я беру остатки материала и делаю из них стрелы. Несмотря на то, что мне не разрешают охотиться (бред собачий), я, по крайней мере, могу делать то, в чем знаю толк, а именно – оружие.

Либо так, либо сходить с ума от ожидания.

Меня, конечно же, не подпускают к ножам. Поэтому все, что остается – отобрать пригодные стрелы и натереть их острие о грубый камень, заточив, как карандаши.

Вектал весь день провел в своей пещере, и мне передали, что к нему приходило несколько человек. Джорджи пропала из поля зрения.

Аехако и его люди тоже исчезли. Не то чтобы я беспокоилась. Но… что, если они не смогут найти Раахоша? Что, если он так устал и обессилел, что по неосторожности ранил себя? Мои мысли путаются. Не знаю, что буду делать, если потеряю его.

У входа в пещеру переполох, до меня доносятся голоса. Бросив стрелы, бегу ко входу в надежде увидеть знакомую голову с одним рогом и обрубком вместо другого.

– Раахош?

– Не подходи, – говорит пришелец, охраняющий пещеру. Его зовут Дагеш – приятель Норы. Кажется, он смотрит на меня, как на змею. Думаю, он волнуется, как бы мое отвратительное поведение не было заразно.

Либо это, либо он слышал, что я наговорила Стейси, и теперь переживает, что в следующий раз я наброшусь на его пару. Ну, и ладно. Чтобы пожарить яичницу, нужно разбить пару яиц.

Но затем в дверях появляется крупная фигура и расталкивает мужчин. Я не могу сдержать визг восторга, когда появляется Раахош и заключает меня в объятия.

– Ты здесь, – кричу я, обхватив его руками и ногами, словно обезьяна. Он крепко прижимает меня к себе, и мы с жаром целуемся, вцепившись друг в друга. Мой паразит напевает счастливую песню. Я ощущаю кхуйи в его в груди… и его член, который напрягается под набедренной повязкой.

Черт, я скучала по этому мужчине.

– Ты совсем спятила, моя пара, – тихо говорит Раахош, снова и снова прижимаясь губами к моим, не в силах перестать целовать.

– Эй, это дало результаты, не так ли? Ты здесь, – и теперь, когда мои руки обвиваются вокруг него, я никогда его не отпущу.

Он прижимает меня крепче, и наши тела резонируют на разных волнах. Подумать только, всего пару недель назад я сопротивлялась этому. Мы снова одно целое. Не знала, что у моего паразита отменный вкус, но спасибо ему за это.

– Пойдем, – говорит Дагеш и кивает в сторону главной пещеры. – Вектал расскажет вам о ваших наказаниях.

Господи, я слышу множественное число, и это меня беспокоит. Но я киваю… и продолжаю цепляться за Раахоша. Им придется оторвать меня от него, если они снова намерены нас разлучить.

Мой мужчина только усмехается на это и, положив руки мне на задницу, несет меня в главную пещеру.

Кто-то не сдерживает смех при нашем появлении. А мне плевать, пусть смеются. Я прижимаюсь щекой к теплой груди Раахоша, слыша, как его паразит резонирует с моим. «Пожалуйста, будь справедлив, – мысленно обращаюсь я Векталу. – Надеюсь, Джорджи как следует помассировала твою простату и убедила тебя в том, что мы с Раахошем должны быть вместе».

В главной пещере полно народу. Влажный воздух пахнет серой. Мы проходим мимо людей, и Раахош неохотно опускает меня на землю. Я задерживаю дыхание, напряжение вибрирует в моем теле. Я в ужасе от того, что должно произойти. Если Вектал сейчас скажет «нет», то мы вряд ли когда-нибудь сможем переубедить его.

Люди заполонили главную пещеру, кто-то отдыхает в бассейне, но большинство толпится у входа или сидят в стороне. На ступеньках, которые я привыкла называть «пристанищем вождя», сидит Вектал. Он устроился между ног Джорджи, положив большие руки ей на колени. Его поза непринужденна, но выражение лица серьезно. Лицо Джорджи лишено эмоций, но встретившись со мной взглядом, она подмигивает.

И я перестаю задерживать дыхание. Все будет хорошо.

– Раахош – сын Ваашана, ты нарушил законы племени, – Вектал поднимается и, заложив руки за спину, начинает расхаживать.

Я напрягаюсь, услышав это, и беру Раахоша за руку. Он крепко ее сжимает.

Звучит не очень многообещающе.

– При других обстоятельствах угроза чьей-либо жизни означала бы изгнание. Тем не менее, люди не знают наших законов и обычаев, а мы в свою очередь не знаем их.

– Согласен, – бормочет Аехако.

Вектал бросает суровый взгляд на охотника, затем поворачивается к нам.

– Резонанс может повлиять на обоих партнеров самым непредсказуемым образом, именно к такому выводу мы пришли. Вы потеряли рассудок из-за ваших кхуйи, а значит, мы должны это учитывать.

Я ослабляю мертвую хватку, которой держу руку Раахоша. Совсем чуть-чуть.

– Вы будете сосланы в пещеры охотников. В течение следующих двух с половиной лет, или пока не родится ваш ребенок, вы обязаны охотиться каждые семь дней. Вы должны приносить достаточно мяса, чтобы прокормить племя и заполнить кладовые на два жестоких сезона. Наша численность возросла, но число охотников осталось прежним, поэтому сейчас охота важна как никогда, – он пристально смотрит на нас. – У вас не будет семейной пещеры, пока наказание не будет снято. Если вы хоть раз подвергнете опасности жизнь соплеменника, ваше изгнание станет постоянным.

Раахош выдыхает и медленно кивает.

– Спасибо, мой вождь.

– Так что все это значит? – я стараюсь не казаться взволнованной.

– Это значит, что вы будете проводить больше времени на охоте, нежели в племенных пещерах, – отвечает Вектал.

– В самом деле? Мы будем охотиться вдвоем?

Вектал кивает.

– Ты говорила, что хочешь охотиться, не так ли? Значит, мы будем относиться к тебе как к охотнику. И сделаем то же самое для любой женщины, которая пожелает внести свой вклад. Сегодня мы с Джорджи многое обсудили. Только потому, что так живут са-кхуйи, не означает, что и люди должны так жить, мы не можем заставить вас быть женщинами са-кхуйи.

На лице Джорджи появляется довольная улыбка.

– Мы сделаем все возможное, чтобы прокормить племя, – тихо говорит Раахош. – Еще раз благодарю тебя, мой друг.

Вектал кивает, и суровое выражение исчезает с его лица. Он делает шаг вперед и заключает Раахоша в объятия, что приводит моего мужчину в изумление.

– С возвращением, друг мой, – бормочет вождь. Затем он хлопает Раахоша по спине, и оба посмеиваются. – У тебя есть вечер, чтобы подготовиться. Завтра ты и твоя пара приступаете к работе.

– Значит, у нас все хорошо? – спрашиваю я, снова задерживая дыхание на случай, если неправильно истолковала происходящее. Я получила своего мужчину. Я буду охотиться. Я выберусь из этих переполненных пещер и снова буду наедине с Раахошем. Понимаю, что впереди много работы, но мне нравится охотиться.

– У нас все хорошо, – отвечает Вектал.

Это… потрясающе. Я визжу и снова прыгаю в объятия Раахоша.

* * *

– Итак, – говорит Джорджи, когда мы осматриваем припасы в задней части одной из семейных пещер. Это пещера Арианы и Золайи, и раньше она служила хранилищем. К несчастью для бедной Арианы, вдоль стен осталось много места для хранения вещей. – Давай подготовим тебя к охоте, чтобы утром ты могла отправиться в путь.

Кира рядом с нами тихо вздыхает.

– Мне будет грустно видеть, как ты уходишь, Лиз. Я так обрадовалась, когда ты вернулась.

– Я скоро вернусь, – успокаиваю ее. По правде говоря, я так взволнована. Предвкушаю, как буду снова охотиться с Раахошем в заснеженных, залитых солнцем равнинах, исследовать, любить и… просто наслаждаться жизнью. Осматриваю груды мехов, корзины с высушенной кожей, костями и всем остальным, что может оказаться полезным. Мои мысли совсем не об охоте, они о Раахоше. Чувствую себя такой… счастливой. Мой мужчина разговаривает с Векталом в его пещере, а я занимаюсь подготовкой.

Сегодня ночью мы будем спать в общей пещере вместе с другими охотниками.

А утром? Мы упорхнем на свободу.

Это похоже на Рождественский подарок.

Подозреваю, что за это мне нужно благодарить Джорджи. Она, должно быть, смягчила гнев Вектала. Поэтому вместо того, чтобы выбирать снаряжение, я поворачиваюсь к своей дорогой подруге и заключаю ее в объятия.

Она смеется и хлопает меня по спине.

– Это еще за что?

– Благодарность за то, что ты все уладила.

– Я не сделала ничего особенного, – возражает она. – Лишь напомнила Векталу о различиях в наших культурах. Не забывай, что Раахош – его друг.

Ну-ну. Что ж, если она не хочет признаваться в «мотивирующем сексе», не буду ее заставлять. Я еще раз сжимаю ее в объятиях, а затем обнимаю Киру, которая для разнообразия решила улыбнуться. Я чувствую, что готова разразиться слезами счастья, и поворачиваюсь к груде вещей.

– Как думаешь, что из этого мне нужно?

– Что-то теплое? – Джорджи вытаскивает корзину с потертой кожей и начинает в ней копаться. – Ты уже знаешь, куда вы направитесь в первую очередь? Есть идеи? Вектал говорит, что пещеры охотников разбросаны на многие километры вокруг. У них есть целая система, так как охотники много времени проводят в дикой природе. Все пещеры оборудованы как мини-домики с дровами, одеялами и прочим.

Я задумываюсь.

– Будь моя воля, я бы отправилась на старый корабль. Тот, на котором прибыли са-кхуйи. Мне бы не помешала «языковая загрузка». Надоело не понимать, что происходит вокруг. Я хочу быть частью всего этого.

– Мне нравится эта идея, – говорит Кира. – Посмотрим, представится ли и мне случай попасть туда.

– Ох? – я поворачиваюсь к ней. – А как же наушник?

Она прикасается к нему, и ее лицо принимает болезненное выражение.

– Я его ненавижу и хочу от него избавиться. Кроме того, я волнуюсь, что пришельцы могут вернуться за ним, если обнаружат, что он все еще активен.

Слова Киры не лишены смысла. Я знаю, что она не может его снять, они хирургическим путем вживили его в ухо, но не знала, как сильно он ее беспокоит.

Мы продолжаем болтать, пока набиваем мою сумку предметами первой необходимости: набор для шитья, веревка, сушеные мыльные ягоды, теплые ботинки и меховые накидки, а затем нам ничего не остается, как попрощаться.

– Хотела бы я дать напутствие молодоженам, – говорит Кира с печальным выражением лица. – Мне кажется, это было бы уместно.

Выражение лица Джорджи в этот момент становится похожим на… мордочку кота, который слизывает сливки.

– У меня есть для тебя дельный совет.

– О? – спрашиваю я.

– Хочешь свести его с ума? Запомни два слова, – она показывает два пальца. – Поза по-собачьи.

Мои глаза расширяются.

– Но шпора будет упираться в… – и когда Джорджи медленно кивает, Кира открывает рот в изумлении. – Оох, – выдыхаю я. – Ты грязная, грязная девчонка, Джорджи.

– Грязная девчонка со счастливым партнером, – говорит она.

С этим не поспоришь.

* * *

Остаток дня пролетает незаметно. Заготовка припасов, проверка и починка оружия, штопанье одежды, прощальные объятия с людьми и Майлак, которая полна решимости прислать нам все виды целебных трав, которые у нее есть, вместе с инструкцией на случай, если нам что-нибудь понадобится. Охотники, переводит для меня Джорджи, привыкли обходиться без этого, но поскольку мы с Раахошем работаем в команде (а я беременна), все хотят убедиться, что у нас есть все необходимое.

Не успеваю опомниться, как заканчивается ужин и приходит Раахош, чтобы забрать меня от подруг, которые примеряли на меня новые туники. По-видимому, в женских пещерах любят шить, и теперь у меня есть две новые туники и две пары штанов, которые подойдут к прочным сапогам на меху.

– Пойдем, – говорит Раахош и мягко тянет за собой. – Мы выдвигаемся рано утром.

Обняв всех в последний раз, я ухожу со своей парой. Мы уходим не навсегда, а лишь на неделю, но это очередная перемена в нашей жизни, а у нас, людей, было столько перемен в последнее время, что я не виню девушек за то, что у них глаза на мокром месте при мысли о моем уходе.

Но я не грущу. Не могу дождаться, чтобы провести время наедине со своей парой. Не могу дождаться, когда смогу облизать его с ног до головы, пока он не начнет дергать меня за волосы.

Так странно, но мне нравится, когда он дергает за волосы.

К сожалению, воплощению моих сексуальных фантазий препятствует пещера охотников.

Мы останемся здесь на эту ночь и любую другую, по возвращению с охоты. Я думала, что она будет… Черт возьми, даже не знаю. Безлюдной? Уединенной? Особенной?

Но вместо этого – ряд кроватей без намека на личное пространство и немного вещей. Пещера маленькая, в ней живет большинство мужчин без пары. Раахош знакомит меня с ними: Эревен, Таушен, Кэшол и мой закадычный приятель Хэйден, который хмурится при виде меня. Затем мы с Раахошем бросаем наши сумки и устраиваемся на последней кровати, которая была приготовлена для нас с тех пор, как Золая съехался с Арианой.

Это часть нашего наказания, я знаю. Мы будем спать в «коммунальной пещере», пока не закончится изгнание. И это… дерьмово. Потому что я провела слишком много дней и ночей без Раахоша, и мне ничего не хочется так сильно, как заниматься с ним сексом вплоть до следующей недели.

Но у нас здесь нет никакой личной жизни.

Он ложится рядом и плотно укутывает нас одеялами, затем обнимает меня одной рукой. Мой паразит начинает мурчать, и я слышу, как паразит Раахоша подхватывает эту песню. Один из охотников фыркает, поднимается и выходит из пещеры.

Что ж, по крайней мере, на одного меньше. Осталось еще трое. Я вздыхаю.

Я лежу на боку, лицом к Раахошу, потому что хочу смотреть на него всю ночь. Провожу пальцами по каждому из шрамов, а затем скольжу по рогам, пока он не перехватывает мою руку и не целует ее.

– Перестань, или я возьму тебя прямо здесь, у всех на глазах, – бормочет он, прижимаясь ко мне.

Я чувствую его эрекцию. Его твердый член, настойчиво упирается в мое тело. Я так его хочу.

Гребаная пещера, набитая гребаными охотниками.

Мой паразит принимается гудеть еще сильнее, и я скольжу рукой по груди Раахоша. Мне нравится прикасаться к нему, и плевать, возьмет он меня на глазах у остальных или нет. Если только он возьмет меня хорошенько.

Но когда один из мужчин, громко вздохнув, переворачивается на другой бок, у меня возникает идея.

– О, Раахош, – громко стону я. – Сделай это снова своим хвостом.

Глаза моего мужчины расширяются в изумлении, а мне приходится сдерживать смех. Еще один мужчина поднимается и выходит, бормоча что-то на инопланетном, за ним следует другой. Кроме нас, остался только один охотник, и держу пари, я смогу его отпугнуть.

– Да, вот так, – кричу я, пока Раахош пялится на меня в ужасе. – Продолжай делать это своим бесстыжим хвостом!

Раахош зажимает мне рот рукой, чтобы заставить замолчать, но уже поздно. Последний охотник встает со своей кровати, и я вижу через плечо Раахоша, как Хэйден бросает на меня свирепый взгляд, прежде чем покинуть пещеру.

Мы остаемся вдвоем.

– В последнее время у тебя на уме одно озорство, – бормочет Раахош и притягивает к себе, чтобы укусить за шею. – Теперь они будут спрашивать меня, что я делаю своим хвостом, каждый раз при встрече.

– У тебя хорошее воображение, – поддразниваю я. – Используй его.

– Мне не нужно воображение, – в его голосе слышно рычание. – У меня есть руки.

Он толкает меня на спину и стягивает мои штаны с бедер. Я нетерпеливо развязываю шнурки, отчаянно желая оказаться обнаженной. Как только шнурки ослабляются, я стягиваю штаны и отбрасываю в сторону. Наступает очередь моей туники, Раахош в это время быстро снимает свою набедренную повязку. Мой паразит поднял бурю в груди.

Раахош кладет руку мне на грудь и проводит большим пальцем по соску. Я стону.

– Моя Лиз, – выдыхает он. – Моя пара.

А потом что-то скользит по моей киске. Я вздыхаю и смотрю вниз. Его хвост!

– Ты сказала использовать воображение, – бормочет он и тянется к моей киске. Раздвигает ее влажные складки и начинает скользить хвостом. – Хочешь, чтобы я использовал только свой хвост?

– Боже, нет, – я наклоняюсь и обхватываю его член, пока он дразнит мой клитор хвостом. – Хочу, чтобы ты пустил в дело его.

Он стонет и ложится на меня. Ощутить на себе вес его тела – то, чего я так долго ждала. К черту прелюдию, я хочу, чтобы он взял меня быстро, жестко и прямо сейчас.

Когда он раздвигает мои ноги и целует, вспоминаю совет Джорджи о том, как свести его с ума, и кладу руку ему на грудь, чтобы остановить.

– Эй, малыш, у меня есть идея.

Раахош отстраняется и озадаченно смотрит на меня.

– Какая?

– Хочу, чтобы ты вошел в меня сзади.

Он так комично наклоняет голову, что я едва сдерживаю смех.

– Но твой хвост…

– Его нет, – напоминаю я и поглаживаю его сосок. – Люди все время это делают. Ты можешь просто перевернуть меня и войти…

Не успеваю я договорить, как его большие руки переворачивают меня. Я хихикаю и встаю на четвереньки. Несложно переманить Раахоша на темную сторону.

Он гладит мою задницу, и вздох удовольствия срывается с моих губ. Я закрываю глаза.

– Так приятно.

– Ты такая… обнаженная, – он скользит своей большой рукой по моим бедрам, а затем проникает пальцами между ягодиц. – Это так…

– Порочно? – подсказываю я, чувствуя себя именно так.

– Красиво.

Эм. Я хочу сделать замечание относительно не совсем уместного выбора слов, но он погружает свои пальцы, и все мое тело содрогается. Я задыхаюсь. Господи, это слишком хорошо.

– Ты достаточно намокла, чтобы принять меня? – спрашивает он, продолжая входить в меня пальцами. Я так намокла, что слышу, как двигаются его влажные пальцы, и киваю в ответ. Возбуждение нарастает, когда он прижимает головку члена к моей вагине, и я наклоняюсь вперед, собираясь с силами.

– Пожалуйста, прямо сейчас, – у меня такое чувство, будто я ждала своего мужчину целую вечность.

Он входит в меня, и я вскрикиваю, потому что это потрясающе. Сантиметр за сантиметром он погружает в меня свой восхитительный член, а я извиваюсь и вбираю его, полная решимости ускорить процесс. И в тот момент, когда я думаю, что растянута до предела и не смогу принять ни сантиметром больше, что-то упирается в мою задницу.

О Боже.

Это, должно быть, его шпора.

Нет слов, чтобы описать это удовольствие. Я вцепляюсь пальцами в меха и снова вскрикиваю.

Раахош пытается заглушить мои крики, но безуспешно, и когда он снова входит в меня, я не могу сдержать стоны. С каждым движением члена шпора проникает в мою задницу ровно настолько, чтобы свести с ума от вожделения. Меня накрывает безумный оргазм, и я кончаю, выкрикивая его имя. Каждый мускул моего тела сжимается вокруг Раахоша, и его пальцы впиваются в мои бедра. Он продолжает интенсивные толчки, а потом кончает.

Со счастливым вздохом я тянусь назад и держусь за него, пока он укладывает наши сплетенные тела на бок. Он покрывает поцелуями мою шею и плечо, и я прижимаюсь к нему, потому что чувствую странное возбуждение от того, что его член (и шпора) все еще погружены в меня. Я устала и тяжело дышу, но… даже несмотря на то, что у меня подкашиваются ноги, готова ко второму раунду.

– Моя пара, я думаю, тебе следует вести себя потише, раз уж мы собираемся ночевать здесь. Твои крики наверняка разбудили всех детей на другом конце пещер, – переживает Раахош.

– Да плевать, – отвечаю я, опьяненная удовольствием. – Если они хотят, чтобы нас не было слышно, пусть выделят отдельную пещеру, – потому что эта поза по-собачьи… ух! Свела меня с ума.

– Нам следует дождаться окончания изгнания, – Раахош кусает меня за плечо. – Ты уверена, что хочешь сделать это, Лиз?

С затуманенным эндорфинами сознанием провожу рукой по его волосам, пока он ласкает мою грудь.

– В позе по-собачьи? Я только «за». И как можно чаще.

– Нет. Уйти со мной и разделить мое изгнание.

Что за глупый вопрос.

– На сто процентов. Мне здесь нечего делать без тебя.

– Придется много работать. С увеличением племени у нас появились новые рты, которые нужно кормить. Мы будем охотиться без отдыха, пока не станет слишком холодно, чтобы выходить из пещер.

– Значит, будем охотиться без остановки, – отвечаю я. – Я люблю охоту.

Он проводит рукой по моему животу. Он плоский и, вероятно, будет таким еще довольно долго, если эта беременность действительно длится три года.

– Тебе лучше остаться здесь.

Я качаю головой.

– Неужели ты не понимаешь, Раахош? Ты – мое все. Ты – смысл моей жизни. Когда пришельцы похитили нас из привычного мира, я почувствовала себя… потерянной. Но с тобой я счастлива и снова обрела себя. Мы стали одним целым, – говорю я, касаясь его щеки.

– Моя пара, – бормочет он. – Моя Лиз. Мое все.

– Я вся твоя, – подтверждаю я, и это правда. И пусть эту планету заносит снегом, племя взвалило на нас всю тяжелую работу, а мы вынуждены спать в охотничьих пещерах…

Пока я с Раахошем, я счастлива.